Хроники Егрэйн: Осколок Льда

"Пусть каждый сам находит дорогу Мой путь будет в сотню раз длинней. Но, не виню ни чёрта, ни бога За все платить придётся мне!!!" — Какого это, быть предателем, что отвернулся даже от своего собственного бога? — Не легче, чем верить в святость своих действий, когда истина противоречит ей. Все это время, Алтен Рэй готовился к этому моменту, который зовётся погибелью. Всю свою жизнь, он репетировал то, что он скажет всем, кто предстанет перед ним на пути к чистому небу сквозь грозовые тучи. Всю свою жизнь он планировал свой уход из эпицентра геноцида - Цитадель Маргниза, от которой остались только горящие руины, усеянные горами трупов и название этой обители, которое сыграло свою роль самого масштабного поля боя за всю историю. Всю свою жизнь он тренировался ради боя со своим главным врагом - с самим собой. Несмотря на то, что почти все оборонительные стены были обвалены внутрь локации вместе с башнями для обстрела, места внутри оплота было всё равно немало. Обширная территория ранее имела больше архитектуры и большие помещения, предназначенные для склада или для казарм, однако, все они были уже под опавшими белыми стенами. Упавшая башня разделяла всё основное поле боя на две части - на большую часть и на ту, что была ближе к решётчатым воротам, которые чудом уцелели вместе с частью стены. Именно там сейчас столкнулись два мастодонта Циандоры, что одновременно были совершенно разными, но и похожи как две капли воды. — Я слышу столь дерзкое высказывание от самого главного детоубийцы и жреца крови, на чьей совести очень много грехов. То, что ты теперь не пешка Небироса, ещё не говорит о том, что ты заслужил прощения. Сумеречный лис ожидал от своего "светлого" отражения нечто иное. Он ожидал нафуфыренного ангела в сияющих доспехах из золота с огромными крыльями и смазливым лицом, от которого падают в обморок монашки империи, но, в этот раз пред ним стоял тот, кто действительно был хоть как-то достоин считаться соперником для еретика. Фигура, чьё лицо сокрыто во тьме под капюшоном с сияющими лазурным светом глазами, была одета в плащ, из под которого виднелась алмазная кольчуга, сияющая цветом горных снегов. Голос, похожий на скрежет металла, только придавал его образу могущество и ужас. Его оружие был не типичный двуручник или меч с щитом, а парное копьё, и как бы оно странно не выглядело, заставить нервничать соперника оно могло. — Каковы бы наши цели не были, от нас страдает равное количество живущих. — промолвил холодным шепотом воин крови, пытаясь отдышаться. Несмотря на то, что тёмные силы до сих пор не покинули его бренное тело, он уже не оставался жрецом боли. Как только башня прощения открыло путь к исповеди, каждая живая душа ринулась к ней, пытаясь ухватиться хотя бы за шанс искупить свою вину. Но, стоило лишь Богу боли объявить себя претендентом на изменение своей судьбы, как оказался обманут тем, кого он хотел использовать для своей эгоистичной, как казалось всем, цели. Призвав своего хозяина в самое пекло, он срезал свою метку принадлежности к Жнецу, и просто бежал, не оборачиваясь на крики преданного. Оставив его сражаться с армией воителей эльфов и берсерков севера, он бежал к своей цели, прорываясь сквозь изящных остроухих воинов и могущественных мятежников, оставляя за собой полосу убитых. — Разве ты не должен был погибнуть от своей жажды свободы? Даже твои волосы сменили свой вороной оттенок на... пепельный...— с долей интереса вопросил фантом, выдёргивая из своей руки осколок стали. — Я уже давно мёртв внутри. Я уже не чувствую боль снаружи. — раздался сухой ответ хладным и басистым голосом. Кроме его родного цвета волос, вернулся и огромный шрам, проходящий сквозь его глаз, чей оттенок тоже поддался изменению - теперь вместо кровавого блика можно было развидеть сияние чистого сапфира, что когда-то сверкал более живым пламенем. Теперь это был тлеющий огонь лазурита. — Перестань сопротивляться. Один удар, и тебе более не нужно нести эту ношу... Эндараэль, словно лист в буре ветра, рванул навстречу к Погибающему лису, замахнувшись своим несущим покой оружием, но, вместо того, что бы поставить жирную точку в истории самого безбашенного жнеца Циандоры, он встретился с лезвием клинка блаженных, что чуть ли не вылетел из рук защищающегося. Зная тактику своего врага, несущий свет не стал ждать, когда виновный контратакует прямым ударом ногой, а тут же начал серию размашистых ударов двухсторонним орудием, пытаясь в первую очередь обезвредить оппонента, выбив из его рук меч. Оставленный тоже не из робкого десятка, и бросил в лицо отражения пыль, временно лишив его зрения. Посланный каратель на автомате отскочил назад, дабы избежать удара, однако, как бы он быстр не был, клинок оппонента всё же смог оставить свой след на лице, хоть его и не было до сих пор видно. Алтен это прекрасно почувствовал. — Ещё с самого начала сама судьба кричит тебе, что ты должен умереть. — на удивление спокойным тоном сказал кольчужник, притронувшись своей рукой в перчатке до свежего ранения, отчего на кончиках пальцев показались капли рубиновой крови. — Тогда я сделаю это так, чтобы оно того стоило. Шквал летящих железных ножей со стороны Алтен Рэя заставил воина с сияющими очами встать в оборону, однако, какой бы смертоносной атакой не была эта буря ножей, ни один из них не достиг плоти врага, и даже наоборот, некоторые из них отрикошетили обратно в отправителя, и один из них даже впился в левое плечо. Если бы не стальной наплечник с гравировкой отступника, то вместо терпимой боли Сумеречный лис почувствовал сталь внутри себя, и боевой стиль гидры уже стал бы невыполним. — Сдавайся! Испытанием для еретика на этот раз стала оборона от атак двух одноручных клинков, который преобразовались из копья Эндараэля. Хаотичный тайфун из взмахов не позволял сопернику контратаковать, иначе ему придется пропустить несколько ударов по своему телу или вовсе потерять голову, однако, стоять в глубокой обороне означало потерять весь запас сил и быть побеждённым, что явно не входило в планы покинутого. Отскочив, в сторону, воин подставил под удар подкравшегося за спину ящера, что был нашинкован лезвиями фантома. Как только он осознал, что его жертвой стал не тот, то тут же почувствовал резкую боль в области правого бока - один из ножей проклятого все же попал в мишень. Было ли это частью плана воина, или же просто везение, так и не было ясно. — А в отличии от множества других богоизбранных у тебя есть потенциал... Они не способны без своей силы даже гоблину навалять.... Несмотря на то, что Каратель был ранен, он мог продолжать бой в прошлом темпе. Он просто обломил рукоять метательного снаряда и лишь встал в боевую стойку, ожидая следующего хода от своего зеркала. Оппонент не заставил долго ждать. Вслехстнувшись в танце мечей, эти двое даже не обращали внимание, как их оружие, рассекая воздух со свистом, убивало всех, кто осмеливался остановить эту безумную дуэль. Паладины, орки, варвары, ассасины, все, кто увидел в них своего врага и пытался встрянуть в бой, сразу же пожалели об этом и поплатились своей жизнью. После продолжительного танца, их клинки столкнулись друг с другом, скрежета остриями. — Ты лишь моя пародия, ошибка реальности, что должна быть уничтожена. — Тогда почему я сейчас живу?! Сила массы у обоих воинов была равна. Никто из них не мог перевесить чашу весов в этой нелёгкой борьбе, но, проклятый решил пойти на хитрость, и победить своего врага умом, а точнее, резко отпустить меч и зайти за его спину. Однако, он не учёл одного важного фактора - его враг ещё хитрее. Как только он освободил меч блаженных от хватки, несущий возмездие выстрелил из наручного арбалета болтом в спину врага, а пока тот только воскрикнул, он преобразил свои мечи в лук и выстрелил небесными стрелами одним залпом. В итоге сзади Алтен Рэя торчало несколько снарядов, и если бы не его выносливость, то вдогонку он бы почувствовал и лезвие вновь преобразившегося меча, который он успел заблокировать своим верным оружием. Хоть боль и была невыносима, бывший жрец старался не терять хватки, а потом и вовсе даже парировать, но, лишь только один раз. Его оружие почувствовало, что время пришло, что его долг выполнен, и последний бой его хозяин должен пройти сам. Засияв адским пламенем, лезвие клинка взорвалось, отбросив в разные стороны две столкнувшиеся силы, и как только светлая сторона осознала, что Блаженные унесли с собой и его оружие, настало время для последнего танца. Схватив с белокаменного пола окровавленный нож, он набросился на Алтен Рэя с криком, навалившись на рукоять всем своим весом. Не успевший среагировать и сгруппироваться, Погибающий лис оказался снизу под давящей силой небес. Каждая секунда казалась ему вечностью, изматывающей его и не давая перекура, отчего даже его собственные мысли кричали ему, что бы он прекратил эту бессмысленную борьбу и принял судьбу такой, какая она есть. Но, Алтенерен не был бы Алтенереном Рейкосаки, если бы позволил себе сдаться. — Не сегодня, падаль... С этими словами воин впился обидчику в шею, и выкрутил его оружие в противоположную сторону, и во время переката в бок, вонзил его прямо ему в грудь, пробивая с виду неуязвимую броню. Вместо крика из уст Эндараэля последовал лишь вздох. Финальный удар лишил его возможности чувствовать физическую боль, оставив лишь моральную травму. Его душа, запертая в бренном теле, горела огнём из преисподней, хоть победивший его уже не соратник Бога боли, ведь причиной тому был не предсмертный звон, а неумение признать своё поражение. Какая жалость... — Почему...ты победил?... — вопросил фантом, чьи грубые и ровные черты лица все же показались из под тьмы капюшона. В его глазах уже не была видна страсть, будто его мания убивать исчезла. Теперь лишь страх и ненависть можно было увидеть в его отражении души, будто он до сих пор не смирился с тем, что вот-вот все кончится тем, что Лис избавится от него раз и навсегда, лишив права заменить его место в этом мире, в котором, как он считал, всегда его кто-то действительно чтит и ждёт как героя. Эта наивность не может быть присуща такому воину, но, иначе бы он просто не стал объявлять охоту за бывшим жрецом боли, которая, по иронии судьбы, окончилась провалом. — Потому, что добро не в свете, а в правде.— ответил он после короткой паузы, взирая на светоносного воина. Не успел он и возразить, как последний удар уже навсегда лишил его дара речи. Изогнутое лезвие впилось в горло, отчего изувеченное лицо Алтенерена было забрызгано багровой жидкостью. Его руки дёргались в беспомощных конвульсиях, пытаясь ухватиться за горло обидчика, как за борт плота в реке, чьё течение уносило. Но, надавив ещё сильнее на рукоять, мечник пресек ещё одну попытку фантома убить его. Его тело перестало дёргаться. Руки пали на землю, рухнув. Лазурные глаза затухли. Тяжёлое дыхание затихло. Борьба окончилась. Мучения, на которые Рей устал смотреть, прекратились. Он все же такой себе представлял победу и окончание своей миссии - в грязных руинах прошлого, и с запачканными руками в крови того, кто, возможно, все же смог бы понять его самого и открыть ему путь к счастливому будущему, но, воин в доспехе все же надеялся, что этот конец будет хотя бы чуточку приятнее... Встав на ноги, превозмогая боль, он осмотрелся. Лязганье стали, взрывы и предсмертные крики, что раздавались где-то со стороны, затихли. Не раздавался уже рёв дракона, что летел под громовыми тучами, не произносился боевой клич паладинов, не читались заклинания шаманов, не благословляли клирики и капелланы, не били в барабан орки, не проклинали некроманты, не трубили в рог гномы. Лишь тишина, и шепот ветра с нежным пением самой смерти. Они все погибли, если не сбежали. Мудрецы и глупцы, храбрецы и трусы, могучие и слабаки, великие и ничтожные. Он остался тут один, и значит, что пора закончить это безумие.