Хроники Егрэйн: Осколок Льда

"Я любил и ненавидел, Но теперь душа пуста. Все исчезло, не оставив и следа, И не знает боли в груди осколок льда..." Горящий холм, на котором расположились руины некогда величественной цитадели из белого камня, уже давно потухло под прошедшим дождем. От величественных деревьев с пышной листвой, что росли за оборонительными стенами, превратились опалённые брёвна, и теперь напоминало надгробие былой красоты, что было похоронено под грудами погибших солдат и утоплено в их крови. Насаженные на колья воины, повешанные служители, сожжённые на кострах налётчики, разрушенные ограды, лужи крови... Всё это казалось для Алтенерена чем-то знакомым. Тем, что он никогда не хотел вспоминать. Тот самый момент, когда он потерял свою родную мать, своих друзей, свою честь, свою любовь... Неужто это проклятие на его плечах никогда не кончится? Или это нечто иное, нечто масштабное?... Даже он сам не мог ответить на этот вопрос. Слезая с обломков упавшей стрелковой башни, Лис двинулся в сторону востока, откуда показывались первые лучи сквозь солнца. Фраза "из грязи в князи" приобрела более буквальный смысл, когда еле живой Мятежник только сейчас заметил, что некогда его величественные кожаные доспехи были порваны от чужих прикосновений оружия, а также запачканы не только чужой кровью, но и смешавшейся с алой жидкостью грязью и глиной. Лицо же стало ещё более ужасающим - фингал под левым глазом, рассечённая губа, половина уха так вообще отсутствовала, как и клочёк его волос, приобретшие серый оттенок, а само лицо было то ли в саже, то ли в грязи. Увидя себя в отражении лужи, Рэйкосаки лишь безразлично вздохнул. Ему было плевать даже на то, что в его спине до сих пор были обломки стрел, куда уж там до лица. Пройдя не более мили через грязь, трупы и дерьмо, что было усеянно по всему побережью у подножия руин крепости, Алтен остановился посреди разрушенного аванпоста, от которого остались лишь разбитые щепки с брёвнами и порванные или забрызганные кровью святые символы орочьей орды. Силы покидали его, и закалённые ноги уже не могли нести его бренное тело по миру живых, однако, несмотря на это, Алтен всё же пытался продолжить свой путь, но, колени уже сами по себе предательски сгибались от ноющей боли. Он рухнул. Встать обратно уже было невозможно, это значило лишь одно - именно тут он встретится со своим концом. Уставшим взглядом, он осмотрелся, дабы запомнить мир живых тем, какой он и есть - красивым, но жестоким. Огненный шар уже поднимался из под горизонта, и своими лучами дотронулся до лика великого воина, даруя ему не только физическое тепло. Неужто он обрёк покой души?... Его край губы дёрнулся вместе с коротким смешком. Вернув свой взгляд очей обратно на поле, его внимание привлёк единственный уцелевший клочок земли в метре от самого Сумеречного лиса. Он не был ни сожжён, ни запачкан алым цветом, ни вытоптан тяжёлыми сапогами воинов. И всё бы ничего, но, он был посреди самого берега, что был полностью усеян следами масштабной и жестокой битвы, в которой выжили лишь те, у кого хватило ума сбежать и собственно сам Алтен Рэй, у которого хватило не то, что бы силы и опыта, а скорее удачи, ведь только она поможет там, где гибнут великие герои всех стран этого долбанного мира.... Как и оказалось, этот кусок суши был таким не просто так, ведь тотчас, когда воин остановил свой взгляд, на нём появилась из ниоткуда дама, одетая в белую робу. Ничем она особо не отличалась от простого человека, естественный рыжий цвет волос, нежные черты лица, маленький нос, ласковые губы...вот только её глаза, они были закрыты. Как бы это не казалось невинным, именно эта деталь была самой подозрительной на примете у Алтен Рэя, когда он беглым взглядом осмотрел представшую перед ним деву. — Твоя аура запачкана чужой кровью, воин, а душа запятнана тьмой. Моя не подводящая меня память говорит, что порождение тьмы никогда не побеждало в битве за право к очищению. Удивительно... — В чем разница между светлым и тёмным, если и те и другие убивают столько же?— презренным тоном вопросил Алтенерен, оперевшись об рукоять эльфийского изогнутого меча, который он подобрал по пути с трупа какого-то воителя. — В том, что свет породил творец, чтобы противостоять тьме, и чтобы... —...и чтобы творить то, что творит тьма, но только во имя какого-то хрена с горы, дабы это было простительно. Вы все так говорите. Все. До единого. Несмотря на то, что женщина так и не открыла свои очи, Сумеречный лис все равно почувствовал на себе укоризненный взгляд, будто веки ей вовсе не мешали смотреть на него, как на последнюю мразь, что возомнила себе слишком многое. — Знаешь, почему тьма никогда не побеждала? Потому что она сама не знала, за что воюет. За свободу? За власть? За порядок? Или же все же за хаос? Она сама этого не понимает... Быть может, ты поймёшь это, когда позволишь очистить тебя от скверны... — Тьма - это лишь часть моей силы. Я борюсь не за неё, а за правду. Все, кто погиб от моей руки, были лишь преградой к ней. — Обретя эту правду, станет ли тебе легче?... Ты лишь услышишь слова, которым уже слишком поздно изменять твоё бытие. — После всего пережитого...разве должно быть тяжелее? Короткая пауза. Ответить так и нечего, ведь перед ней хоть и тёмный воин, но, имеющий хоть какие-то мотивы. — Когда ты позволишь своей душе прикоснуться к воле создателя, это уже не будет иметь значение... Она протянула ему руку, на которой красовалась фиолетовая сфера, а внутри находился белый огонёк, что летел по всему шару, оставляя за собой след. Как гласил легенду его бывший покровитель, именно это пламя могло навсегда изменить судьбу того, кто притронется к сфере. Коснувшись, победитель может очнуться уже в новой жизни, где вернётся всё, что он потерял, и уйдёт то, что губило его. Разве это не то, что заслуживал прошедший через многое дерьмо Алтен Рэй? Всего лишь одно желание, и всё, что он потерял, может вернуться. Его родители, Бэлгастэль и Тадэль, его возлюбленная, Луна, его друзья, Ксаргель, Тун, Агорон, Кхалеш, Таракош, Силия, Гнорг... Но, позволив этой Пандоре открыться, кто знает, что Сансара не совершит ещё один поворот, что может стать кошмаром не только для самого Алтенерена Рейкосаки. Этот выбор был самым тяжёлым в его жизни: Стать счастливым по заветам матери или же доказать, что ты чего-то стоишь?... Полный решимости, он плюнул под ноги принёсшей искупление, он возжелал самое безумное желание... — Быть может, я совершил много грехов. Быть может, от моей руки пали невинные. Быть может, мои мотивы были не чистыми...но знаю я одно точно - на вашей совести больше бед, чем на моей. Заставить полмира драться ради желания одного, это хуже, чем просто взять и убить их. ...его желанием было лишить этот мир проклятия. Схватив сферу, воин ударил её об лежащий рядом камень, чем вызвал шок и гнев девы. Такой дерзкий поступок она не ожидала бы даже от самого тёмного порождения зла. Терпеть это было нельзя, однако, стоило лишь ей накинуться на наглеца, она встретила смачный удар в нос, отчего упала на пятую точку. — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! ТЫ ЖЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЕСЛИ ТЫ СДЕЛАЕШЬ ЭТО, ТО ТЫ НЕ ПРОСТО ПОГИБНЕШЬ, А ЛИШИШЬ ВСЕХ ШАНСА НА ЛУЧШУЮ ЖИЗНЬ! Обычно, когда ты знаешь, что смерть уже стоит за твоей спиной, чувство страха, печали, скорби и сожаления овладевают тобой. Хочется изменить многое, но время позволяет лишь в последний раз увидеть рассвет, который провожает тебя в мир мертвых или в пустоту, никто не знает, куда именно. Но Алтен Рэю уже не о чём было сожалеть, кроме как о том, что он не провёл весь свой остаток жизни с Луной, что сама судьба была против их союза. Но он верил и знал, что обязательно встретится с ней, настоящей, и та подачка, что предложила ему эта лживая сука лишь усугубит и без того побитую жизнь. — Идя только по лёгкому пути, ты ничего не обретёшь. Удар. Взрыв. Так кончилась жизнь самого матёрого лиса Циандоры. Так окончилась война. Ещё долго выжившие будут вспоминать то, как тело тёмного мятежника было уничтожено, но не его совесть и честь, что будет жить с памятью немногих, кто осознал безумие всей этого чудовищной битвы за эгоистичное удовлетворение. Занавес. Аплодисменты.