Краски

— Ну? Какие еще идеи? — Ривен нервно дернулся, кинув многозначительный выжидающий взгляд на Музу. Та лишь в раздражении качнула головой. Ривен как всегда мешался со своим нетерпением и желанием все знать и контролировать. Муза шла рядом, вдыхая холодный вечерний воздух. Она уже не в первый раз уходила с Ривеном в чащу недалеко от школы — подальше от любопытных глаз. Многие действительно не могли поверить, что хорошая девочка Муза свяжется с таким раздолбаем как Ривен. Это было удивительно. Обсуждение парочки подкидыша и принца Эраклиона очень скоро отошло на второй план. Муза не знала, куда деваться: ее переполняли чужие эмоции, внимание, взгляды, нацеленные именно на нее. Невыносимо. Даже наушники уже не спасали. Спасало, как ни странно, общество Ривена. С ним все остальные люди и их эмоции меркли, растворялись в размытых собственных чувствах. Музу интересовал только Ривен. Только его чувства. — Дай мне время, — Муза отвернулась, прикрыв глаза. Этот парень даже не понимал, как он давил на нее своим присутствием и существованием. Муза продолжала цепляться за остатки своего хлипкого самообладания. Очередного срыва она точно не выдержит и сбежит от Ривена как последняя трусиха. Сдастся наконец. Муза шумно выдохнула, снова пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях. Прочувствовать свою магию. Передать ее Ривену. — Знаешь, я, кажется, понял, почему у нас тогда все получилось, — он сощурился, повернувшись лицом к Музе. У нее внутри что-то неприятно кольнуло. — И почему же?.. — смотря на гаденькое выражение лица Ривена, Муза совсем не хотела ничего спрашивать и уточнять. — Ты слишком секси, когда злишься. Я тогда, кажется, даже возбудился. Возбуждение — это же сильная эмоция, верно? — Идиот, — выплюнула Муза, нахмурившись. Ривен и правда был идиотом. Кажется, проблема с потерей памяти его только забавляла и нисколько не тревожила. Ему это только нравилось. Ривену нравилось мучить Музу своим обществом. Ривену нравилось заводить ее и от этого заводиться самому. Ривен не мог признаться ни ей, ни себе самому, но Муза была единственной, с кем он пока мог общаться без ролей и вынужденных наигранностей. Рядом с Музой он мог не играть себя старого. Рядом с Музой было легче. — Перестань на меня пялиться, — рассеянно проговорила девушка, заметив, что Ривен все-таки скучающе на ней завис. Она чувствовала каждую его эмоцию, чувствовала его тепло. Какие бы гадости и глупости он не говорил, она все равно не могла долго раздражаться в его присутствии. Все-таки Ривен умел притягивать к себе. И не только девчонок на ночь. Муза успела убедиться, что он был неплохим собеседником, с ним можно было обсудить музыку, сериалы, даже какие-то книги, хоть по Ривену и не скажешь, что его голова могла быть занята чем-то, кроме дури. Ривен постепенно вспоминал, что ему нравилось, что нет. Видимо, травки семейства Харви все-таки имели какой-то толк, и он зря поначалу артачился и игнорировал назойливую Терру. Не помнил Ривен только людей. Каждый человек виделся ему каким-то размытым. Ривен уже устал отыгрывать перед Скаем лучшего друга. Ему надоела собственная фальшь и тупая неизвестность. Комфортно Ривену было только с Музой. Единственной, кто его слышал и пытался понять. — Скажи, что ты сейчас чувствуешь ко мне? — В смысле? — Ривен в странной задумчивости посмотрел на Музу, явно не ожидая такого вопроса. — Ты, что, пытаешься подкатывать? Лучше попробуй еще раз. Давай, даю второй шанс. Муза закатила глаза. Этот мальчик все сведет к смешкам. — Мне важно понять, что я действительно тебя чувствую. Что я понимаю тебя. Скажи мне — что я для тебя сейчас. Пожалуйста, это важно. Ривен вздернул бровь. Сделал вид, что задумался. — Я буду очень банальным, если скажу, что ничего не чувствую? Вообще. Но с тобой не так паршиво как обычно. Хорошо время убивается. Впустую. Ривен был невыносим. — Ты когда-нибудь будешь серьезным?! — Муза вскипела, дернувшись. Ей надоело постоянно мучить себя, тратить свою магию впустую, нервы… Тратить себя на человека, которому плевать не только на нее, но и на себя самого. Муза, в попытках как можно скорее уйти от этого придурка, не заметила, как Ривен схватил ее за запястье. Крепко, до боли. Муза поморщилась. На глазах невольно появилась влага. — Мне больно, — прошептала она, слабо пытаясь вырваться. Ривен в ответ только притянул ее к себе. Он все делал наоборот. Ривен делал все, чтобы окончательно вывести ее из себя, оттолкнуть от себя. Ривен снова нарвался на свой раздражитель. Муза снова упала в хаос. На этот раз с последствиями. Она вспыхнула и тут же замерла, почувствовав на своих губах теплый рваный поцелуй. Муза не отстранялась, но и не отвечала. Она растворялась в чувствах. Наконец-то слышала чужие чувства. Пошлые, нежные, отчаянные, глухие, щемящие — Муза тонула в этой палитре несказанного. Муза отвечала тем же. Чувствами. — Не думал, что сработает. Муза вздрогнула. Услышала едва ли не детский восторг в короткой фразе. Которая вмиг отрезвила сознание. — Придурок, — ударила Ривена ладонями в грудь и резко отстранилась. Отскочила от него, будто обожглась. Муза подняла на него глаза и увидела в нем что-то новое. Что-то наконец пробудившееся. А Ривен в ответ посмотрел на нее как ни в чем не бывало. Разве что не крутнул пальцем у виска в непонимании — слишком уж часто его подруга менялась в настроении. — Зато придурок много чего вспомнил, — с долей наигранной обиды протянул Ривен, все еще ожидая какой-то другой реакции со стороны Музы. Она в ответ только отвела взгляд — проигнорировала. Ей воспользовались. Муза не понимала, что ее злило больше: то, что ей воспользовались или то, как ей воспользовались. Ривен поцеловал ее не потому, что захотел, а потому что хотел попробовать. Провести эксперимент. При поцелуе ведь могут взрываться эмоции. Могут рождаться сильнейшие эмоции. Муза сама на себе это испытала. Для Музы это было больше, чем эксперимент. Это и злило. — Что ты вспомнил? — пустым и совершенно незаинтересованным тоном спросила она, не зная, куда себя деть. Но убегать сейчас было бы точно глупо. Она же не маленькая девочка. — Эта Беатрикс была офигенной в постели. Лучший секс, который у меня был. Муза уничтожающе посмотрела на парня. Он явно над ней издевался. Она явно не это хотела услышать. — Мне пора, — Муза уже хотела было навсегда попрощаться с Ривеном и уйти сдаваться к Терре, но парень ее остановил. — Эй, ты серьезно ничего не понимаешь? — Ривен посмотрел Музе прямо в глаза и не увидел ничего, кроме слабого замешательства и злой неуверенности. Ривену не нужно было ничего объяснять — она все понимала. Именно она вызывала в Ривене сильнейшие эмоции. Как и он в ней. Муза — эмпат, она действительно понимала. — Я не хочу, — это все, что смогла выдавить из себя фея разума. Ривен не удержался: расплылся в слабой кривой усмешке. Неужели его общество ей настолько противно? Кто бы сомневался. За короткий поцелуй он успел вспомнить многое. Вспомнить, как сильно он ненавидел это место. Вспомнить, как еще подростком начал поэтому (и от тупой скуки) глушиться дурью. Вспомнить, как рядом с ним остался только один-единственный друг. Вспомнить, как он отказался от всего и связался с Беатрикс. Тоже от тупой скуки. Потому что дурак. Ривен наконец вспомнил, почему Муза смотрит на него сейчас вымученно и устало. Почему больше не хочет слышать, читать его чувства. Ривен сам не хотел себя слышать. Себя прежнего. Потерянного и пустого. Чужие эмоции как инфекция. Такие же заразительные. Такие же разрушающие. Ривен смотрит на Музу словно в бреду и понимает: с нее хватит. Ему пора наконец взрослеть и самому решать проблемы. К тому же, Беатрикс в его воспоминаниях была той еще штучкой. Отвязной, горячей. Любила игры. Как и он. А Музу нужно оставить в покое.