Краски

Ривен сидел на траве, посматривая на тренирующихся однокурсников. Ривену давно все это осточертело. Муза говорила, что он и раньше не был в восторге от этой школы. И сейчас Ривен прекрасно понимал, почему. Ему здесь не место. Здесь его ничто не держало. Никто, точнее. Ривен не видел смысла и дальше мариноваться в Алфее. Возможно, потеря памяти была прекрасной возможностью и поводом начать свою незадавшуюся жизнь с нуля. Хоть его понемногу пробуждавшиеся воспоминания и вызывали у него неподдельный интерес к своему же прошлому, все же Ривен чувствовал, что не хочет заходить дальше. Не хочет срываться и падать с головой в свое серое прошлое. Потому что будет больно. Потому что он об этом пожалеет. Каждый раз, когда Ривен пытался вспомнить хотя бы что-то о той же Беатрикс, с которой, видимо, его много что связывало, в его сознании будто бы что-то блокировалось. Будто кто-то контролировал его. Его воспоминания. Его жизнь. Даже сейчас. Ривен чувствовал себя беспомощным. И от этого он только сильнее злился. Он не хотел быть чьим-то ручным зверьком. Тем более зверьком какой-то там феи. Пусть и чертовски сексуальной. Ривен хотел наконец во всем разобраться. Ривен устал чувствовать себя марионеткой. Серой, бесхребетной, жалкой. Его это убивало сильнее, чем черная пустота в собственных воспоминаниях. Даже их прогресс с феей разума уже нисколько не радовал. Скорее, только омрачал и настораживал. Ривен понимал, что Муза не была обязана ему помогать. Даже ради своей подруги не обязана. Они никто друг другу. Более того, Ривен давно понял, что Муза его не переваривала. Ни его нового, ни его старого. Ривену на это было, в общем-то, плевать. Он и сам не особо тянулся к девчонке, которая в любой момент могла залезть к нему в голову и ментально изнасиловать. Муза тоже его напрягала. Как и он ее. Поэтому Ривен не понимал, как Муза вообще подписалась на работу с ним. Почему она ему помогала? Потому что такая безотказная? Алфейская мать Тереза? Или же… Муза преследовала свои интересы? Может, в прошлом Ривен знал что-то важное, а она хотела это выведать, втереться в доверие? Ривен с детства знал, что никому нельзя доверять. Даже симпатичным девочкам-феечкам. Особенно девочкам-феечкам, способным залезть в твою голову и сердце. Но как бы Ривен не хотел очернить в своем сознании Музу, приписать ей самые коварные и циничные планы, каждый раз он отказывался от своих фантазий. Сдавался. Муза не такая. Ривен видел ее эмоции. Видел ее насквозь. Муза искренне переживала за него. Муза старалась, кляла себя за беспомощность. Муза была рядом. Просто так. Потому что она единственная понимала, как Ривену было страшно — страшно смириться и принять собственную пустоту в сердце. Фея разума единственная знала, как глубоко упал Ривен. Единственная знала, что сам Ривен точно не поднимется. Поэтому Муза была рядом. Все же проще некуда. И все же им обоим хотелось все усложнить. Ривен больше не хотел втягивать в свои проблемы Музу. Он видел, как она изводилась в его присутствии. Он чувствовал, как сам заводился в ее присутствии. Это было неправильно. Ривен решил наконец помочь себе сам. Первым делом он решился поговорить с Беатрикс. Познакомиться снова. Сделать вид, что ему бесповоротно отшибло память, а общение с феей разума так ничего и не дало. Ривен вспоминал, что они с Беатрикс на самом деле были близки. И дело было не только в сексе. Они понимали друг друга. И обоюдно использовали. Убивали друг другом скуку. Просто со временем Ривен заигрался в интрижки с Беатрикс, а Беатрикс в свою очередь любила сразу избавляться от уже ненужных и опасных игрушек. Тоже заигралась. Подпустила Ривена слишком близко. Теперь же Новый Ривен хотел попытать второй шанс. Наступить на те же грабли. Только теперь уже точно зная, откуда ожидать удар.

***

Найти Беатрикс оказалось не так просто. На обычных тренировках она никогда не появлялась: видимо, приближенной Розалинды и «дочери» Андреаса негоже было заниматься вместе с плебсом. А выловить эту фею где-то в темном коридоре Ривен уже и не надеялся: каждый раз, только завидя Ривена в толпе, она многозначительно ухмылялась и тут же исчезала. Беатрикс, в отличие от Ривена, не хотела больше ворошить прошлое и наступать на старые грабли. Это было чревато. Для них обоих. Поэтому Ривену пока только и оставалось, что сидеть и наблюдать за Беатрикс со стороны. Не провоцировать. Продумывать, как он может до нее добраться и переиграть. Без потерь. Ривен ведь всего лишь специалист — вряд ли он сможет противостоять фее воздуха, если он перейдет ей дорогу. В очередной раз надоест ей своим повышенным вниманием. Нужно было действовать осторожнее. Включать свое обаяние. А оно у Ривена, безусловно, было. Единственное, чего не было у Ривена, так это способности просчитывать все наперед. В этом он убедился, когда поздним вечером в дальнем коридоре его неожиданно самого прижали к стене, горячо дыша в шею. Если бы не все навалившееся дерьмо, он бы точно сразу отключил рассудок и наконец потрахался — секса у него уже не было довольно долго. — Соскучился? — Беатрикс хищно улыбнулась, сжав уже успевший встать член парня через штаны. Ривен не выдержал — глухо застонал. Беатрикс его реакция понравилась: она всегда знала, что Ривена очень легко возбудить. Он мальчик безотказный, всегда готовый здесь и сейчас. Возможно, этим он ее и привлек в первый раз. Но сегодня она пришла не за горячим сексом. Вернее, не только за этим. — Ты меня уже не первую неделю высматриваешь. Что, понравилась? — Понравилась, — прорычал Ривен, в один момент схватив Беа и тут же поменялся с ней местами — прижал ее к холодной стене и посмотрел прямо в ее глаза. Она и правда думала, что он не помнит ее. Сейчас она решила в этом убедиться. Проверить, что заклинание сработало. В этот раз Ривен действительно сыграет по ее правилам. — Беатрикс. — Ривен. Девушка не стала ждать: сама впилась в губы Ривена влажным требовательным поцелуем. Он все еще принадлежал ей; его тело помнило ее. Беатрикс снова хотела развлечься. Только без привязанностей и последствий. Она сама следила за Ривеном. И не столько по просьбе Розалинды, сколько по собственному желанию. Беатрикс видела, как Ривен сближался с феей разума, Беатрикс чувствовала, что должна это все оборвать. Не из-за ревности, нет. В целях предосторожности. — Твоя девушка ведь не будет против? — выдыхая, Беатрикс притянула парня к себе, позволив расстегнуть свою рубашку и оголить небольшую упругую грудь. Она уже была на пределе. С Ривеном она тоже всегда быстро возбуждалась. Особенно сейчас. Особенно, когда он совсем не помнил ее — она могла лепить из него что угодно. Так она думала. — Девушка? — Ривен вздернул бровь, запустив одну ладонь в лифчик и несильно сжал грудь, задевая пальцами сосок. Беатрикс сорвалась на тихий стон. Ривен не смог сдержать ухмылки. — У меня нет девушки. Ривен приподнял Беатрикс, позволив ее ногам обвить свой торс. Прижаться к нему как можно крепче. Разделить возбуждение на двоих. Она действительно была ничего. Горячая, взрывная. А главное, уже давно влажная и на все готовая. Как и всегда. Ривен помнил. — А как же та фея разума? Та самая, с которой ты постоянно ходишь едва не за ручку. Только не говори, что вы с ней еще не трахались. Ривен на мгновение почувствовал, что попал в какую-то ловушку. Почувствовал, как Беатрикс сжала горячие бедра и начала активней тереться о его пах, призывая к действиям. Ей было плевать, что в коридоре их могут заметить. Она этого даже хотела. — Ты правда хочешь поговорить о той зануде, которая всего лишь помогала мне по учебе? Может, лучше я тебе расскажу, как давно я тебя хочу? — Лучше покажи. Беатрикс облизнула пересохшие губы. Шумно выдохнула, почувствовав, как одна рука Ривена переместилась с ее ягодиц на внутреннюю сторону бедра. Как ловко соскользнуло ее влажное нижнее белье. Спустя секунды она уже чувствовала в себе разгоряченные пальцы Ривена и едва успевала хватать ртом воздух. Беатрикс действительно не просчиталась, решив вспомнить былое.

***

Утром Ривен проснулся в непривычном и самом приятном расположении духа. Ему давно не было так хорошо. Он получил долгожданную разрядку в виде жаркого секса и бонусом Беатрикс так и не заподозрила, что его память частично восстановилась. Наоборот, фея даже помогла Ривену вспомнить еще детали прошлого. Например, какие позы в сексе она предпочитала, какие ласки ее заводили быстрее всего. Ривен был вполне доволен собой. Доволен настолько, что позволил себе пропустить первую пару и появиться на людях лишь в обед. Как только он появился в столовой, он сразу поймал на себе любопытные острые взгляды. И нисколько не обратил на них внимания. Ривен допускал, что их с Беатрикс могли спалить за жарким делом. Ривену было все равно. Плевать, что о нем подумали бы другие. Как будто кроме них никто не трахался в этой школе, в самом деле. Ривен присел за дальний столик, периодически продолжая искать взглядом Беатрикс. Так и не дождавшись появления девушки, он решил пойти убивать время в чащу. И дальше думать, прокручивать в голове навязчивые мысли о Беатрикс. После их совместной ночи он хотел попытаться сблизиться с ней. Сыграть на чувствах. Ривен знал, что небезразличен ей. Беатрикс все еще видела в нем своего человека. Родственную душу. Это стоило использовать. Но логическая цепочка из собственных размышлений быстро рассыпалась, стоило парню почувствовать, как за спиной у него выросла маленькая фигура. Очень знакомая взвинченная фигура. Муза шла за ним аж из здания школы. Ривен это знал, но никак не подавал виду. — Это правда? — голос девушки звучал холодно, но в то же время Ривен отчетливо услышал в нем раздражение и… обиду. Если бы он не знал эту девчонку, то подумал бы, что сейчас она собирается устроить ему сцену ревности. Но Ривен помнил: Музе было на него совершенно плевать как на парня. Здесь было что-то другое. — И тебе привет. До чего хочешь докопаться на этот раз? — Это правда, что ты с Ней переспал? С Беатрикс!.. Ты можешь хотя бы раз подумать головой, а не членом? Брови Ривена в удивлении взметнулись вверх. Он еще не видел Музу такой… Озлобленной. Раздраженной. Возбужденной… Это одновременно забавляло и вызывало нездоровый интерес. Такая Муза и правда разжигала в Ривене интерес. — Я свободный человек, если не забыла. А тебе, видимо, очень нравится лезть в чужие трусы. В мои трусы так точно. Знаешь, я, конечно, не против этого, но ты могла бы делать это немного другим способом. Как Беатрикс, например. Муза даже побледнела. То ли от новой вспыхнувшей волны злости, то ли от ядреного смущения, в которое так легко вгонял ее этот самовлюбленный наглый извращенец. — Идиот, — процедила Муза и окинула его уничтожающим взглядом. — Ты правда ничего не понимаешь? Правда не понимаешь, что она снова окрутит тебя и на этот раз ты не отделаешься потерей памяти? Тебе правда так плевать на себя? — А тебе правда так не плевать на меня? Резонный вопрос Ривена поставил Музу в тупик и резко отрезвил. Ее будто окатили холодной водой. Заставили посмотреть, как она выглядит со стороны. Ей ведь действительно не плевать. Она ведь действительно волнуется. Бегает за ним как собачка, а он будто назло продолжает притягивать к себе все дерьмо. Нет, Ривен не идиот. Это она глупая. Глупая и наивная. — Спасибо тебе, что помогла. Я правда тебе обязан. Но теперь, прошу, не лезь в мои дела с Беатрикс. Тебя это не касается. Муза хотела было открыть рот и что-то наконец возразить. Отрезвить Ривена. Отговорить от любой ерунды, которую он только задумал, но девушка вдруг осознала, что сказать что-либо против ей было нечего. Ривен был прав. Ее это все никак не касалось. Больше не касалось.