Ловить луну в стоячей воде

Группа из нескольких людей вышла из деревни и отошла на некоторое расстояние, прежде чем использовать заклинание и оказаться в столице. Лей посмотрел на подчиненных, которые успели ему надоесть за это короткое время. — На этом мы закончим. Возвращайтесь к себе и подумайте над тем, что вам было непонятно и чему вы, может быть, научились. Не забывайте тренироваться и расскажите другим о своем опыте. — Да, господин, благодарю за этот опыт. Напоследок заклинатель недовольно посмотрел на Юна — тот раздражал его сильнее всего, — но сейчас ему не хотелось отчитывать, всё же еще будет достаточно времени. Оглядев место, где они оказались, Ворон недовольно посмотрел на своего друга. — Что-то ты далеко от своего дворца перенес нас, да и от моего тоже. Это же сколько идти сейчас? — Маленько просчитался с дорогой, в голове сейчас сплошная каша, — небожитель вздохнул, оглядываясь вокруг. — Что это за улица вообще, почему я о ней подумал? — Здесь расположены торговый и развлекательный квартал. — А в какой стороне мой дворец? Лей обреченно опустил голову, сжав пальцами переносицу и пытаясь хоть как-то очистить разум от сна. — И ты ещё обвинял меня в неумении ориентироваться в местности. — Это всё твоя вина. Не нужно было позволять мне пить. Я не могу в таком состоянии пойти на собрание, я забыл всё, что готовил. — Да кто ж знал, что твоя память ухудшается после такого. Так попроси своего друга отложить собрание. — Я не могу... Мне неловко такое просить. Да и отношения у нас не такие близкие. — Тогда я могу лишь проводить тебя до твоего дворца, а там сам решай, что делать. Бог Бедствий кивнул в знак согласия, он не знал, как решит эту проблему, но сейчас главное добраться до дворца и там можно будет что-то да придумать. Если ничего не выйдет, то единственным выходом будет всё же попросить отложить собрание на другой день. Следуя за Вороном, Лей в основном молчал, редко отвечая на вопросы, ему не хотелось говорить, чтобы не сказать что-нибудь глупого или невнятного. Казалось, Вэньян этого не понимал и всячески пытался продолжить разговор. Может, он думал, что так заклинатель не уснет, возможно, это и сработало бы, но Лею было слишком лень думать и формулировать ответы. Ему становилось даже лень ходить и переступать всякие препятствия — камушки, например. Из-за этого он даже споткнулся, врезавшись в спину Ворона, но так как его не покидало чувство необходимости держать достойный вид даже в этом состоянии, Лей быстро вернулся в исходное положение, никак не прокомментировав это действие. Следующие минуты прошли в молчании, Вэньян слишком увлекся раздумьем одной мысли и лишь шел вперед, позабыв отвлекать Лея ото сна. — Мы сейчас на центральной улице, отсюда не так уж далеко, потерпи еще немного. — Мгм, хорошо. — Ближе было бы пойти ко мне, но ты ведь не согласишься. — Ага, да. — Ты уже придумал, как решить эту проблему? — Верно. — Да? И как поступишь? — Да. Ворон заметил некую странность в ответах Бога Бедствий, но посчитал, что тот слишком устал для более развернутых предложений. Однако после последнего ответа усомнился, соображает ли Лей или лишь соглашается на всё подряд. Остановившись, Бог Войны решил уточнить свои догадки: — Всё хорошо? — Да. — Куда мы сейчас идем? — Именно... Ворон положил руки на плечи небожителя, встряхнув того и надеясь привести в чувства. — Лей! Никаких результатов это не принесло, а дальше стоять так посередине улицы нельзя было. Ворон взял друга за руку и повел к себе во дворец, оставлять его одного в таком состоянии не стоило. Если тот уснет и пропустит собрание, то будет чувствовать себя виновным за случившееся и даже начнет обвинять Вэньяна, что он ничего не сделал. Поэтому лучшее решение, к которому он пришел, — это вновь напоить Лея, и, возможно, тогда он проснется на какое-то время. Но и в этом плане мог быть недочет, что алкоголь и вовсе не подействует, и, даже выпив, заклинатель не проснется. С каждым шагом Вэньян всё сильнее волновался и обдумывал различные исходы завершения этого события, ему казалось, что он ещё никогда в жизни так не паниковал, он уже видел, как Лей злится и гонится за ним. Он действительно не мог пропустить это собрание, ведь буквально был главным звеном этого мероприятия — Бог Бедствий должен объяснить и показать всем план действий. Находясь в крайне взволнованном состояний, Ворон не выдержал, остановился и повысил голос, посмотрев на Лея: — Ты можешь не спотыкаться постоянно, а идти аккуратнее? Поранишься ещё и будешь винить меня! — Мгм… Осознав происходящее, Вэньян засмеялся и продолжил идти, какой смысл был в том, чтобы говорить с заклинателем сейчас? Хоть внешне и создавалась иллюзия, будто ничего не произошло, но стоило заговорить с ним, как это ощущение спадало и появлялись подозрения. Благо, что дороги были пустыми, и они без препятствий дошли до дворца Бога Войны. Только сейчас Ворон заметил, что Лей действительно больше не спотыкался всю оставшуюся дорогу. Возможно, это было совпадением, а возможно — нет. Стоило бы проверить очередную догадку, пришедшую на ум. Он повел Лея к тренировочному полю, где как раз тренировались пару учеников, Ворон взял у одного лук и стрелу, следом, подойдя к небожителю, протянул тому оружие. — Возьми это и с первой попытки попади в центр мишени. Вэньян решил сразу зайти с такой сложной задачи для человека, который сейчас не в сознании, чтобы выяснить свою догадку и лимит этой самой догадки. Заклинатель кивнул, и, сделав шаг в сторону мишеней, натянув тетиву, он прицелился к центру мишени, следом выпустил стрелу, которая попала прямо в точку. — О? Ты действительно это сделал. Кинь лук обратно подчиненному. Ворон специально не уточнил, какому именно подчиненному стоило вернуть лук, но, как оказалось, в этом не было необходимости: Лей точно выбрал юношу и кинул ему обратно. Это начинало всё больше удивлять Вэньяна, он даже стал думать, что его разводили, но такой тип шуток не был привычен для характера Лея, поэтому слабо верилось, что это всё-таки шутка. — А теперь влепи Шень Яну пощечину и скажи, что он плохо тренируется. Так как его преемник сейчас не находился в этом месте, Ворону было интересно, как другой небожитель поступит. Бог Бедствий стал смотреть по сторонам в поисках нужного человека. Поняв, что того тут нет, он недовольно и сердито посмотрел на Ворона, да так, что тому показалось, будто Лей очнулся и понял, что с ним играли, отчего он решил прекратить: — Идем, оставим их тренироваться. Заклинатель в очередной раз кивнул и пошел следом за Вэньяном, направляясь ко входу во дворец. Зайдя внутрь, на другом конце коридора Лей заметил Шень Яна и направился к нему выполнять поручение Ворона, полученное ранее. В этой ситуаций не только бедный ученик ничего не понял, получив внезапно по лицу, но и сам Вэньян остался шокирован происходящим, правда, удивление не продлилось долго: вскоре он начал смеяться над этим, подойдя к ученику: — Это тебе за помощь Лею, а не мне. Нужно слушать своих наставников. — Эм… Но почему меня ударил господин… — Долгая история, не бери в голову. Принеси в мою комнату вина и закусок. — Разве господин Лей пьёт? Вы точно его не принудили? Ворон состроил невинное, обиженное выражение лица, посмотрев на своего друга. — Лей, я ведь тебя не заставил? — Да. — Ну вот видишь, всё нормально. Мы успешно разобрались с нашим поручением и хотим отметить это дело. Шень Ян с недоверием посмотрел на своего наставника, но больше настаивать он не мог, поэтому просто сдался и ушёл за вином. Комната Вэньяна отличалась от остальных комнат во дворце: она была небольшой и обставлена минимальным количеством вещей. Самым выделяющимся было большое окно почти во всю стену — чаще всего оно оставалось открытым, чтобы солнечный свет проникал внутрь лучше или, конечно же, для лучшего и незаметного побега из дворца, так как окно выходило на задний двор, где часто не бывало никого. На этом различия не заканчивались: был ещё один интересный момент в обустройстве этого места — множество подушек на полу. Ворон любил комфорт и удобство. Спать на мягком было одним из этого. Ранее, до вознесения, когда он странствовал, ему много раз приходилось спать на не очень мягких и удобных поверхностях, поэтому, став богом, Вэньян обустроил свои покои подобным образом. По этой причине он привел Лея в эту комнату, боясь, что тот мог не усидеть на стуле или опять споткнуться и пораниться, оставалось надеяться, что тот не уснет на этих удобных подушках. У входа было специальное место, где можно оставить обувь, чтобы не испачкать комнату. — Сними обувь тут и иди за мной. Лей разулся, оставив сапоги в указанном месте, и последовал за Вороном. Так как ему не говорили садиться, он продолжал стоять, глядя вперед, его взгляд был одновременно ясным и мутным. Хоть небожитель и смотрел перед собой, сложно было сказать, действительно ли он видел и запоминал увиденное. Вэньян усмехнулся, потянув заклинателя за руку, чтобы тот сел рядом с ним. Бог Бедствий послушно опустился рядом, сместив взгляд со стены на лицо Бога Войны. Обычно Ворону нравилось смотреть на Лея, и когда тот смотрел на него так же, но сейчас почему-то ему это приносило дискомфорт: глаза, смотревшие на него, были такими же, что и раньше, но всё же отличались. — Сядь боком ко мне. Избавившись от этого взгляда, Ворон облегченно вздохнул. Пока вино ещё не принесли, ему нужно было чем-то заняться — сидеть в такой тишине не очень нравилось Богу Войны, но, так как говорить с Леем сейчас было бесполезно, приходилось молчать. Придумав себе увлечение, Вэньян подумал, что сейчас ему всё равно никто ничего не скажет, поэтому стал заплетать маленькие косички из волос Лея, не распуская его волос, иначе не сможет вновь сделать такую же укладку. Сколько бы он ни смотрел на своего друга в этом состоянии, заклинатель не мог перестать удивляться такому покорному поведению, чувство азарта росло с каждой минутой, Ворон пытался подавить глупое желание испробовать это дальше, найти границы допустимого. Будет ли этот холодный и неприступный небожитель помнить всё после пробуждения? Захочет ли тот убить Ворона, если он переборщит со своим интересом, или же предпочтет не упоминать об этом вовсе из-за чувства стыда? Вэньяну было бы легче, если бы на него смотрели пара невинных глаз, возможно, тогда он бы устыдился продолжать более открытые исследования, но так как выражение лица Лея было обычным, спокойным и даже немного холодным, Ворону становилось всё труднее сдерживать себя. Фантазия уже давно рисовала разного рода развратные картины в уме, Бог Войны хотел всё увидеть в жизни, но и не хотел в то же время. Он чувствовал, что если сделает это, то предаст доверие Лея и потеряет те отношения, которые у них укрепились сейчас. Вэньян так долго добивался внимания этого небожителя, что, получив его, не мог потерять из-за своих глупых желаний. Он ни в коем случае не мог разрушить доверие Лея после того, как обещал быть рядом, помогать и не предавать, как это было с другими. Если и воплощать все фантазии в жизнь, то лишь с согласия самого Бога Бедствий, что было крайне маловероятно — ему не раз отказывали, даже прямо говоря о несоответствующем типаже. Всем, что двигало Вороном в этом его желании, была привлекательная внешность и неприступность поведения, ему было интересно увидеть, как бы этот Лей повел себя в том или ином состоянии. Сколько бы генерал ни убеждал себя, сдержать одно маленькое желание всё же не мог: он хотел ещё раз увидеть ту сцену у берега реки. Ткань, плотно прилегающая к телу и выделяющая каждый сантиметр. Ворон не раз думал, что, будь она черной, смотрелось бы ещё лучше и привлекательнее. Вместе с этими мыслями он не мог понять, почему его так привлекало всё в этом человеке, абсолютно каждая мелочь могла сводить его с ума. Даже когда его били или ругали, он не мог долго злиться и обижаться, Богу Войны хотелось сбежать от всего и всегда быть рядом, доставать и бесить другого небожителя. Иногда Ворон даже жалел, что родился настолько поздно и не смог быть с ним с самого начала и узнать совсем другого Бога Бедствий. Или же, возможно, другим он был бы ему не интересен и именно такой его привлекал больше, Вэньян не мог найти ответа на этот вопрос. Закончив заплетать несколько косичек, Ворон обнял Бога Бедствий со спины, уткнувшись ему в шею. Легкий цветочный аромат не успокоил его, а наоборот — лишь сделал его желания сильнее. Вот так спокойно обнимая небожителя, Вэньян осознал всю ту беспомощность Лея, он буквально был куклой в его руках, которая будет выполнять каждое его указание, даже не спросив ничего, эти мысли сводили Бога Войны с ума. Он тяжело выдохнул, тихо прошептав слова и не ожидая ответа: — Когда-нибудь ты сведешь меня с ума, и я не сдержусь… Лей не ответил даже своим коротким «да», ведь это не было ни вопросом, ни даже просьбой. Он продолжал сидеть неподвижно, пока вновь не услышал голос: — Может, вновь разденешься для меня в последний раз? Легко выскользнув из объятий Ворона, небожитель встал, начав развязывать на себе пояс. Услышав за дверью шаги, Вэньян пришел в себя, осознав, какую глупость он сотворил. — Стой! Хватит… К удивлению Ворона, заклинатель не остановился, а продолжал исполнять его прошлые слова. Скинув пояс на пол, Бог Бедствий принялся снимать следующую часть одежды. Не зная, что делать, Вэньян встал так быстро, как только мог, чтобы следом споткнуться о подушку и упасть на Лея, повалив того на пол, однако даже это целеустремлённому Богу не помешало, и генералу пришлось мигом прижать его руки к подушкам, нависнув сверху. Именно в такой позе их и застал вошедший с подносом вина ученик. — Сколько раз я говорил тебе стучать? Глупый ученик, ставь вино на стол и уходи. — Вообще вы мне говорили входить без стука… — Когда я один — да! Но сейчас-то я не один, кто знает, чем я могу тут заниматься? — Но, наставник, вы сами сказали, что будете пить вино. — Шень Ян, ты глупый или притворяешься? Уходи немедленно! Ворон был зол, что потерял контроль на некоторое время и теперь ему приходилось справляться с последствиями, да ещё и прогонять своего ученика, который точно мог понять, что-то не так, и доставить проблем из-за этого. Всё было так, как и думал Бог Войны: юный ученик, зная характер своего учителя, не подумал бы, что тому могли нравиться мужчины, поэтому, увидев его таким злым, решил, что помешал важному моменту, и поспешил убежать, плотно закрыв дверь. Вэньян вздохнул с облегчением, опустив голову на грудь Лея, дабы передохнуть немного, он уже начинал уставать от такого поведения, конечно, несомненно, есть в этом что-то, но генерал не привык нянчиться с детьми без возможности как-либо их остановить, ведь таким сейчас и был Лей. Поднявшись, Ворон потянулся к кувшину вина со стола, подумав, что больше никогда в своем присутствии не позволит Лею напиться, слишком много хлопот из-за этого выходило. — До собрания осталось несколько часов, выпей. Повернувшись обратно к заклинателю, Бог Войны заметил, что тот не бросил свою затею раздеться: верхняя одежда наполовину уже сползла с плеч. Ворону пришлось действовать быстро и заломить чужие руки за спину, пока Лей копался с рукавами. — Я сказал: прекращай и пей. Так как Бог Бедствий не слушался, а лишь пытался вырваться из захвата, бедному генералу пришлось насильно напоить небожителя. После такого грубого, казалось, действия небожитель застыл без движения на некоторое время, даже Ворон не говорил ни слова, не зная, вышло ли у него вообще что-то или всё было зря. Поставив кувшин на стол, он хотел проверить, всё ли хорошо, как неожиданно Лей закашлялся, и, отдышавшись, он недовольно посмотрел перед собой, протирая рот рукавом. — Как горько, отвратительно… — Правда? Откуда в моем дворце взялось такое вино? Оглядывая себя, Лей усмехнулся, уже полностью сняв верхнее одеяние и откинув его куда-то в сторону. — Вижу, ты времени не терял, отказ для тебя ничего не значит? Вэньян растерялся, не понимая, в каком состоянии находился его друг и что помнил. — М-м-м… Нет, я… Заклинатель сел рядом со столом, чтобы было удобнее подпереть голову руками и продолжить дразнить Ворона дальше: — Ты всегда такой растерянный и невинный, когда я начинаю доминировать над тобой, такая прелесть. — Ты не в своём уме, когда так делаешь, потом ты будешь жалеть, если я что-то сделаю. Лей усмехнулся, посмотрев на Бога Войны, и, ничего не ответив на это, потянулся к пиале с конфетами, взяв мятную, он закинул ее в рот. — Полагаю, у тебя много вопросов, но не спеши их задавать, вопросы подождут. — Ты ведь не захочешь на них отвечать в трезвом состоянии. — Как знать, как знать. Будет зависеть от твоих ответов. Бог Бедствий усмехнулся, протянув руку к другой конфете, однако был остановлен чужой рукой. — Генералу жалко пары конфет? Неужели ты настолько жадный? — Сначала вино, а после конфеты. — Ты же не пьешь перед важными событиями. — Ворон переплел их пальцы, довольно улыбнувшись. — А пить будешь только ты, не хотелось бы, чтобы ты опять отключился в неподходящий момент. — Предлагаешь пить в одиночку? Это ведь так скучно. Не разомкнув пальцев, Лей встал, пересев ближе к Ворону. — Будь по-твоему. Небожитель не был готов сдаваться так быстро и позволять командовать над собой — взяв кувшин, он сделал демонстративный глоток, показав Вэньяну своё согласие с его решением. — Теперь мне можно взять конфету? — Конечно, солнце, бери. — Благодарю, дорогой. Лей усмехнулся, выпив ещё вина, но не проглотил — подвинулся ближе к Ворону, после чего поцеловал, заставив того проглотить вино, пара капель потекли по его подбородку. Бог Бедствий не удержался и слизал их, введя Вэньяна в ступор. Пока тот раздумывал над ситуацией, Лей незаметно сунул тому в рот конфету. — Горько ведь, согласись. — А знаешь, я не распробовал. Бог Войны не мог допустить своего проигрыша в этой игре, он должен выйти всегда и везде победителем, даже если это относится к позиции между ними. Повалив другого небожителя на подушки, Ворон впился в его губы, желая показать, кто из них главный. Отстранившись, он довольно улыбнулся, посчитав себя победителем. Лей, в свою очередь, прогрыз конфету, пихнув Вэньяна в сторону, дабы сесть нормально. — Твоя конфета слишком сладкая, не люблю сладкое. — Ты сам мне её дал, мог выбрать что-нибудь менее сладкое. — А больше мятных не осталось. — Любишь мятные сладости? Мы столько дружим, а я о твоих вкусах ничего толком не знаю. — Вэньян, ты не умеешь заводить друзей, мне кажется. Если ты считаешь, что все твои приставания и мое отношение к тебе тогда было «дружбой», то я даже не знаю, что для тебя «враг». — Ты так жесток ко мне. — Но ведь именно таким я тебе и нравлюсь. Ворон засмеялся, глядя в глаза собеседника и пододвигаясь ближе к нему. — Узнав, насколько поменялись мои вкусы, все девушки, с которыми я раньше был, рвали бы на себе волосы. — В моем случае они бы посчитали себя счастливицами, что смогли покорить меня. Сейчас, увы, круг моих предпочтений очень сузился. — И какие же тебе сейчас нравятся? Лей недолго рассматривал Ворона, думая над своим ответом, и, усмехнувшись, он приблизился настолько близко, что можно было ощутить чужое дыхание. Протянув руку куда-то за голову Бога Войны, заклинатель прошептал, опалив своим дыханием чужое ухо: — Точно не такие наглецы, как ты. Вернувшись в исходное положение, небожитель держал в руках свою шпильку со свисающими украшениями. — Это, кажется, моё, а ты так спокойно носил в волосах, как тебе хватает наглости вечно таскать мои украшения? — Так подари мне что-нибудь, чтобы напоминало о тебе, и я больше так не буду. — У тебя всё ещё осталась моя прошлая заколка, можешь себе оставить. — Так не интересно, давай подарок лично мне. — Я подумаю. Лей поднялся из-за стола и подошел к окну. Он уже некоторое время ощущал чужое присутствие, но раз Ворон ничего не говорил, то и сам не стал. — Глупый ученик Вэньяна, ты что, подслушиваешь? — Н... нет, я просто проходил мимо… — Проходил мимо и решил отдохнуть под окном? — Я… я просто уронил… м… — Стыд? Я с твоим учителем в его покоях, кувшин вина, к чему, думаешь, это ведет? — Лей засмеялся, взяв ученика за подбородок и приподняв его. — Может, ты хочешь присоединиться? Бог и его преемник, учитель и ученик, ничего нового в наши-то дни, — Лей приблизился к уху юноши и продолжил дразнить его: — А может, ты хочешь оказаться на месте Вэньяна и провести со мной ночь? Ты ведь так волнуешься обо мне всегда. Шень Ян, наконец, осознал все слова, сказанные ему, отчего густо покраснел, у него и в мыслях такого не было: он глубоко уважал Бога Бедствий и беспокоился, как бы его учитель не причинил ему боль, поэтому и пришел проследить за ними, но никак не ожидал вот так попасть в неловкое положение. Наблюдая за этой сценой, Ворон ощущал раздражение, ему не нравилось, что Лей вот так обращался с его учеником после всего, что произошло сегодня. Хоть он и понимал, что тот пьян и мог лезть ко всем, но всё же это ужасное чувство не покидало его, а лишь злило ещё сильнее. Не выдержав, Вэньян подошел к окну, потянув Лея за руку, за свою спину, смирил ученика злым взглядом и прямо перед его носом закрыл окно. — Не совращай моих учеников, веди себя прилично. — У меня и так твоя фамилия, к чему эта ревность? — Лей усмехнулся, усевшись обратно за стол и налив себе вина. — Какая ещё ревность? Прекращай давать мне эти ложные надежды, ты уже не раз отказал мне. — Отказал трезвым, но не пьяным. В трезвом уме есть определённые рамки, которые мне никак не побороть, забавно, что в молодости я был именно таким. — Мне важно, чтобы ты и трезвым согласился, я не буду тебя принуждать, — Ворон вздохнул, сев напротив заклинателя. — Даже когда ты стал небожителем, ты вот так дразнился и подкатывал ко всем? — Почему ко всем? К тем, кто нравился. Напомню, что отношения меня не интересуют. Если ты переступишь черту нашей «дружбы», можешь добиться двух исходов. Но хватит об этом, как ты и сказал, я отказал тебе. Пить в скором времени я не буду, и какой смысл от этого диалога? Даже если бы я и хотел чего-то большего с тобой, то не решился бы на это, так что лучше забудь всё, что сегодня было. Слушая небожителя, у Ворона было странное чувство, будто он не с прежним Леем разговаривал, а с другим, более свободным, смелым и распутным. Бывают ли такие перемены лишь от одного вина или тут замешано что-то ещё? — Не думай ни о чем, выпей со мной, ты ведь всё равно останешься трезвым, мне одному скучно. — Легко тебе сказать, а как мне смотреть тебе в глаза потом? — Как обычно. Налив вино в обе чаши, Лей усмехнулся, раздумывая, стоило ли ещё что-нибудь говорить Ворону о себе или пусть сам узнает и мучается постепенно. — Выпей же со мной, — Бог Бедствий протянул чашу другому заклинателю, коварно улыбнувшись, — или же я начну раздеваться дальше, ты ведь этого хотел? Вэньян поначалу растерялся, но быстро пришел в себя — взял протянутую чашу и выпил. — Я запомню этот способ, он обязательно повернется против тебя. — Сейчас мне всё равно, что будет потом, то и будет, — заклинатель довольно улыбнулся, осушив чашу с вином. — Лей, раз ты был таким в молодости, что же послужило изменению? — Жизнь, очень долгая и полная испытаний жизнь. Ни люди, ни боги, ни даже демоны не могут удовлетворить мои желания и заслужить моего доверия, — Лей отвел взгляд к окну, вздохнув, — я хоть и говорю, что мне не нужны отношения, но я очень ревнивый и хочу верного человека, близость на одну ночь меня не интересует. Если тебя привлекает лишь моя внешность и ты после первого раза бросишь меня, потеряв интерес… я… Ха-ха, не могу сказать даже в таком состоянии. — Бог Бедствий замолчал на некоторое время, ему оказалось сложно собраться с мыслями и сказать желаемое. Взяв кувшин, он в одиночку допил остатки вина. — В общем, пройдешь черту «дружбы» — ты только мой, иначе даже и смотреть в твою сторону не буду. Вэньяну это показалось забавным и довольно странным: в трезвом состояний Лей всеми силами отказывал ему, а в пьяном говорил, что не против, и даже намекал на то, что ему следует и дальше пытаться добиваться его? Давал советы и рассказывал больше о себе. Всё же Ворон не жалел о своём выборе, этот небожитель был таким необычным и интересным, он чувствовал, что даже после одной ночи не надоест ему. — Я понял, ты хочешь, чтобы я добивался тебя. Хорошо. Я заставлю тебя доверять мне и обязательно добьюсь тебя.