Ловить луну в стоячей воде

Зимнее утро очаровывало своей красотой. На улице было еще совсем темно, и на ясном темно-синем небе все еще проглядывали несколько ярких звезд. Вокруг все тихо и спокойно. Деревья, покрытые инеем, застыли неподвижно. Только березы легонько покачивали своими тоненькими веточками. Слабый ветерок поднял с земли снежинки и понес их, закрутив в вихре. Вокруг не было ни души, в маленькой деревне на севере страны все еще спали. Все, кроме одного домика у самого края леса. Огни внутри дома уже вовсю горели, как и дрова в печи, которые согревали дом. Около печи располагался маленький круглый столик, по бокам от него — два небольших кресла. Одно из них было занято. Молодой человек со светлыми волосами уютно расположился в кресле, грея руки о тёплую кружку с самым вкусным какао. Он не любил холод, но всё же сейчас находился в этой холодной и снежной местности, а всё ради одного единственного человека. Ради самого дорогого человека в его жизни. Впрочем, второе кресло не долго пустовало. Вскоре оно было занято другим молодым темноволосым человеком. Поставив миску с печеньем на стол, он с нежностью посмотрел на юношу рядом с собой, ничего не говоря. Ему безумно нравился этот парень, что он был готов вечно вот так спокойно за ним наблюдать, в тишине. Тот, на кого смотрели, каждый раз смущался от такого пристального взгляда. — Хватит смотреть. — Хватит быть таким прекрасным тогда. — Дурак... Парень потянулся за печеньем, не ожидая, что в этот же момент другой также захочет то же лакомство. Их пальцы встретились. Неловко убрав руку, он спрятал её в широком рукаве, не осмеливаясь вынимать обратно и оставшись без печенья. Коварно улыбнувшись, второй человек освободил кресло, вновь сделав его одиноким. Он наглым образом поднял на руки своё упрямое счастье, занимая его место. — Кресло такое большое, одному сидеть так одиноко. Потянувшись к миске, он достал оттуда самое маленькое печенье из всех. Какая удача. Самое маленькое и лучшее, ведь оно было сделано руками его любимого человека. Пусть и несовершенное, но сделанное с любовью. Он не стал откусывать лакомство. Пока не стал. Он отдал его ему, ждал, пока тот почти надкусит, приблизился поближе, наклонив голову, и также сделал небольшой укус. Испугавшись от неожиданности, рука его дрогнула, остаток печенья покатился вниз по полу. — Глупый Ворон, что ты наделал? — Ничего, я уберу потом. — Убрав кружку из руки Лея, Ворон поставил её на стол. — Давай как-нибудь ещё приготовим что-то вместе? — Нет, это был последний раз. Вэньян знал, что это неправда. Он каждый раз слышал эти слова, и всегда они были ложью. Хоть и готовить у Лея выходило не очень, он любил эти моменты и с наслаждением наблюдал за тем, как Лей старался для него. — Хорошо. Вэньян нежно улыбнулся, прижал к себе своего небожителя и поцеловал в макушку. Тот не сопротивлялся, только сильнее прижался. — Хочу посмотреть на рассвет. Пойдешь со мной? — Конечно. Только оденься теплее, по утрам слишком холодно. Лей засмеялся, покачав головой. — Всё ещё не понимаю, как ты уговорил меня провести праздники тут? — Своей обаятельностью, конечно же. Я слишком давно хотел тебе показать свою родину, а ты никак не хотел. Наконец-то я смог добиться своего. Тут хоть и холодно, но очень красиво, правда ведь? — Красота есть повсюду, важнее, с кем ты делишь эти дорогие мгновения. Тепло одевшись, пара покинула дом. Скоро должен был быть рассвет. Лей не слишком любил наблюдать за тем, как поднималось или опускалось солнце. За столь долгую жизнь он видел слишком много закатов и рассветов. Каждый из них приносил либо горе, либо радость. Однако он помнил, как отец ему рассказывал, что только рядом с любимым человеком можно понять настоящую красоту рассвета или заката, что бы то ни было. С дорогим сердцу ни один рассвет не будет как прежний и не надоест никогда. Поэтому в это холодное утро, когда они были только вдвоём, он хотел попробовать понять слова отца. Вдохнув морозный свежий воздух, заклинатель поднял взгляд на ещё виднеющиеся звёзды, которые скоро исчезнут, пропуская день вперёд. Вэньян незаметно, пока Лей был занят созерцанием неба, переплёл их пальцы, не желая отпускать — боялся вдруг потерять парня в лесу, хоть и знал, что этого не будет. — Если станет слишком холодно, скажи. Будет плохо, если заболеешь. Слабо улыбнувшись, Лей сжал тёплую ладонь, давая понять, что всё нормально и нет поводов для волнения. Снег под окнами дома сверкал, танцуя вместе с пламенем свечей, которые освещали дом. Смотреть рассвет с такого закрытого места было бы слишком скучно. И Ворон знал об этом. Он повел небожителя на открытую поляну, откуда вид должен быть куда лучше, чем у дома, или же Вэньян надеялся на это, не хотелось бы разочаровывать Бога Бедствий. Увидев поляну, на которой они оказались, Лей ощутил странное чувство дежавю, он несомненно никогда раньше тут не бывал, но создавалось такое знакомое и родное чувство. Возможно, эта поляна напоминала ему ту цветочную у их дома в таком же небольшом поселении, где он с сестрой жил в детстве. Летом они часто ходили туда собирать цветы и плести короны. Наконец солнце начало всходить, первые солнечные лучи вот-вот должны были явить себя. Вэньян слишком волновался, что Лей не привык к такому холоду, и не хотел, чтобы тот мёрз, хоть они и были богами. Притянув заклинателя к себе, он прижал того к своей груди, приобняв за талию. — Я действительно рад, что могу сегодня с тобой наблюдать рассвет, несмотря на все трудности, что мы перенесли, сейчас мы здесь, вместе. — Когда это ты стал таким сентиментальным? Лей положил свои ладони поверх чужих, тепло всё ещё сохранялось, несмотря на такой зимний холод. Слабо улыбнувшись, он заговорил дальше, пока не услышал очередную глупость: — Ничего не говори, давай молча смотреть. В полной тишине они продолжили наблюдать за тем, как чёрное ночное небо приобретало сначала приятно синеватый оттенок, а затем понемногу становилось все светлее. Редкие облака окрашивались в розовато-оранжевый оттенок, в то время как первые лучи солнца нежно, словно трепетный поцелуй, касались лежащего снега, который начинал радостно сверкать, встречая утро. Сколько бы Лей ни смотрел на красивое природное явление, но так и не мог понять слов отца. Было, несомненно, красиво, но ничего удивительного в этом не существовало. Возможно, он не романтик, как его отец, и не мог видеть настолько глубоко. — Можем возвращаться, если ты, конечно, не хочешь ещё посмотреть. — Рассвет скоро закончится. — Ворон наклонил голову к чужому уху и негромко сказал, согревая холодную кожу горячим дыханием: — Позволь мне небольшую наглость. Развернув небожителя лицом к себе, он на секунду посмотрел в изумрудные глаза, после чего перешёл к задуманному — поцелую. Он был не долгим, преисполнен нежностью и любовью, совсем не так, как раньше, теперь Бог Войны думал не только о себе. Лей уже и не был против тех поцелуев, которые раньше считал грубыми. Но соглашался на такое лишь в подходящие моменты. — Мы должны ещё успеть ёлку нарядить, пока все не пришли. Лей отстранился от Ворона и первым покинул поляну, возвращаясь обратно. Вэньян побежал следом, желая возмутиться, что того оставили одного, однако он не успел: поскользнулся о лёд, который таился под снегом. Услышав громкий звук падения, Бог Бедствий повернулся и первым делом засмеялся, а уже следом подошел помочь. — Как снег? Поднимайся давай. — Лей протянул ладонь и уже в следующее мгновение пожалел об этом, ведь его потянули вниз. — Ворон, ты нормальный? — Рядом с тобой я теряю голову, так что нет. Закатив глаза, Лей сел, набрав снега в руку, чтобы кинуть прямо в лицо этому глупому созданию. — Такой мягкий, я и забыл, что снег настолько приятный на ощупь. — Поднявшись на ноги, он стал оттряхиваться. — Я хотел, чтобы мы вместе нарядили ёлку, но если ты хочешь ещё полежать, то я сам это сделаю. Ворон быстро поднялся, стряхнул снег и начал догонять Лея уже более осторожно. — Как я могу оставить тебя одного с ёлкой? Тем более это наш первый Новый год вместе с тех пор, как ты признал наши отношения «официальными». — Теперь ты будешь на каждом празднике так говорить? Я согласился отпраздновать Новый год только потому, что это... — он неловко отвел взгляд, заправив прядь за ухо, — семейный праздник. — Да-да, тебе всё также не нравится шум и толпа людей. Вновь взяв заклинателя за руку, он улыбнулся. Прошло не так много времени после всех событий, что они пережили, Бог Войны беспокоился за Лея, но старался не подавать вида, а лишь быть рядом и поддерживать. Вернувшись домой, Вэньян достал шкатулку с недавно купленными игрушками и разными украшениями для ёлки. Он ни капли не жалел, что не остался в столице отмечать со своими друзьями, для него сейчас был важен каждый момент, проведённый рядом с любимым человеком, а с друзьями он сможет и в другой раз увидеться, но уже без Лея, учитывая непростые отношения, которые у него сложились с его друзьями. — Тебе не кажется, что выходит странно? — Кажется, но мне нравится. Эта ёлка, как мы. Такие разные, на первый взгляд, но ведь всё же вместе. — Вэньян, хватит говорить всякие романтические вещи, куда подевалась вся твоя наглость? — Праздник ведь, мы вдвоем, счастливы, в доме тепло и уютно. Почти живем жизнью обычных людей. Я слишком рад, что не могу сдержаться. — Мы всего лишь три дня прожили в этом доме, до жизни обычных людей нам далеко, да и не нужно нам такое. Ворон лишь улыбнулся, согласно кивнув на эти слова. Простая жизнь смертных действительно не для них. Игрушки они купили в столице, где в это время полно всяких разных украшений, начиная от простых разноцветных шариков, заканчивая бумажными изделиями, среди которых самыми популярными были бумажные фонари. Придя сюда на праздник, Вэньян позаботился о том, чтобы и у простых жителей было это чудесное радостное чувство праздника. Хоть он и не слишком знал этих людей, но привязался к ним с того дня, как спас их от банды разбойников. — Вэньян, а тут звезды нет, ты не купил? — Видимо, забыл. Давай фонарь бумажный поставим, тоже красиво будет. Хоть Ворон это сказал в шутку, Лей оценил такую мысль и уже воплотил её в жизнь. — Всё, теперь наша странная елка готова. Бог Бедствий довольно улыбнулся, хоть и представлял другую ёлку, но так было даже лучше. — Раз мы тут закончили, я начну подготовку продуктов, мы ведь решили собраться в обед, чтобы к ночи те, у кого дела, смогли прийти. — Я, кстати, позвал Ливея, надеюсь, он всё же придет, мы всегда вместе праздновали. Он всё же Владыка, рядом с ним все ведут себя слишком официально, а он любит семейные посиделки. — Быть Владыкой довольно сложно, не думаю, что он придет или задержится слишком надолго. Лей пожал плечами, вернувшись к камину. Закинув туда пару дров, он удобно уселся в кресло и достал книгу, которую ранее отложил. Под конец она оказалась неинтересной, единственное занятие закончилось, и теперь стоило бы подумать, чем бы себя занять. Отбросив книгу в сторону, он поднялся и решил осмотреть другие упаковки с купленными Вороном вещами — некоторые привычки не менялись. В одной из упаковок было найдено обычное изящное бело-голубое женское ханьфу. Зачем оно было куплено — непонятно, но занятие небожитель себе нашел. Сменив облик, он переоделся в новые одежды. Первый раз, когда он такое вытворил, Ворон был в таком шоке, что это стоило того, хоть Лей и не слишком понимал, что его подвигло такое сделать. Бог Бедствий прошел на кухню и тихо обнял Вэньяна за талию, прижавшись к спине. Даже будучи в женском обличии, он не менял свой рост или привычки, его поведение, конечно, могло отличаться, но лишь потому, что в таком виде он был более уверенным и не стеснялся выглядеть глупо. Бог Войны же был так увлечен готовкой, что даже не почувствовал изменений. — Заскучал? Можешь пойти погулять по деревне, ты ведь даже с жителями не виделся, они хотят с тобой познакомиться. Лей нахмурился. Такой ответ ему не понравился. А особенно не понравилось, что Ворон совсем не отвлекся от готовки. Выпрямившись, заклинатель убрал руки с талии, потянулся, прикусив мочку чужого уха, и тихо прошептал: — А-Ян, повернись ко мне. От такой смены настроения по всему телу генерала прошлись мурашки. Оставив своё занятие, он послушно повернулся. Лей отошёл на несколько шагов и покрутился на месте, демонстрируя свой образ. — Тебе нравится? Мне всё ещё стоит сходить погулять одному? — Я даже и подумать не мог, что ты так легко согласишься надеть это. Я специально для тебя и брал, очень красиво. — Тебе так нравится этот облик? Вэньян усмехнулся, притянув заклинателя к себе за руку. — Мне нравишься ты, — он поднес ладонь к губам и мягко накрыл её поцелуями, — в любом облике ты всё ещё безумно прекрасен. В дверь предательски застучали, испортив такой хороший момент. Лей фыркнул и пошел открывать. Будь у него хвост, он бы точно недовольно махал им. За дверью стояла маленькая девочка, из-за теплой одежды она выглядела, как снежный ком, но даже такое умилительное зрелище не заставило Лея улыбнуться. Он всё ещё был недоволен. Холодный пристальный взгляд пугал девочку, но она должна была выполнить своё поручение, поэтому робко начала говорить выученный по дороге текст: — Старейшина благодарен господину В... во... Вэ... м-м... — Вэньян. Ну и что дальше? Благодарность мы уже слышали. Лей раздраженно цыкнул, он даже не впустил девочку внутрь, и сейчас холодный ветер и мороз пробрались в дом. Затянув незваного гостя внутрь, он закрыл дверь. — Говори давай. — В... в... знак бл-благ-годарности... он... х-х-хочет... — маленькая, уверенная в себе девочка растеряла всю свою уверенность при виде такой грозной женщины, хоть и красивой. — Лей, ну кто там? — Девочка какая-то, приходи сам говори, ничего не понимаю. Вэньян засмеялся, вновь оставил свои дела на кухне и вышел к гостье. — Ну, привет, снежочек, замерзла по пути сюда? Давай сделаю какао. Он аккуратно снял уличную одежду девочки и поднял её на руки. Теперь все трое сидели перед камином. Девочка смотрела в свою кружку с горячим напитком и грела ручки, ей всё ещё было немного боязно. — Почему ты пришла одна, случилось что-то? — Н-нет… я... сама хотела... — Не волнуйся, так малышка, — Ворон погладил девочку по голове, успокаивая. — Теперь расскажи, зачем ты здесь. — Попросили позвать вас на праздник… вас и вашу жену... познакомиться. Вэньян засмеялся, протягивая девочке печенье. Жалко будет, если оно пропадет. — Лей пока не моя жена, мы всего лишь вместе и, конечно, придем на праздник. — Не хочу. Слишком шумно. — Ну, Лей, это же благодарность, они хотят с тобой увидеться, не будь таким. Поэтому многие тебя и боятся. — Мне неважно. Иди сам, твои люди. — Ты обиделся? Она же не специально, если хочешь, можешь пойти даже в таком облике. — Если будет слишком шумно, я сразу уйду. — Как скажешь. Вэньян поцеловал свою жену в лоб, погладив по голове. Лей всегда требовал к себе много внимания, хоть и пытался показать, что ему это совсем не нужно было и не волновало. — Я сейчас закончу быстро дела, и мы пойдем, малышка, не бойся Лея, он хоть и выглядит так, но очень милый и добрый. Оставшись вдвоем, они молчали. Лей не любил детей, как и людей в целом. Но это уже другая история. — Эм... простите, госпожа Лей... я не хотела вас обижать, я специально вызвалась помочь, чтобы первой увидеть вас... — Ну и, довольна увиденным? Или думаешь, как у такого мужчины может быть кто-то вроде меня? — Нет-нет, совсем нет, — девочка замотала головой, хоть и думала именно так: как такой добрый господин мог влюбиться в такую жуткую женщину. — Вы красивы и, как сказал господин, добры и милы... Лей фыркнул, отвернувшись от ребенка, он даже совсем не умел с ними общаться. Когда Вэньян закончил начатые дела на кухне, они все вместе направились к большому дому старейшины, где их ожидали. Ворон всем представил свою любовь всей жизни, понятно было, что прекрасная дева тоже была небожительницей, однако никто не осмелился об этом спрашивать. — Жена достойна вас, господин Вэньян, красавица, что надо. Будет радовать глаз и душу. Она готовит получше вас? Это так, из любопытства. Лей холодно глянул на старейшину, решив ответить первым: — Я не умею готовить и не занимаюсь целыми днями уборкой, не вышиваю и не надеюсь на мужчин в отношениях. Могу за себя постоять. Ещё вопросы? — Лей, ну не так же грубо, человек просто спросил. У них же большинство женщин готовят. — Пф, просто спросил, а как же. Будут ещё обсуждать за спиной, какой позор не уметь готовить в таком возрасте и как это мужчина должен сам делать. Мне нужно отойти с Ливеем поговорить. Небожитель встал из-за стола, сжав руку в кулак, что было почти незаметно под рукавами. Выйдя из комнаты, он оказался в коридоре, подошел к окну и открыл его, чтобы проветриться. «Ливей, я не могу, я не справляюсь говорить с людьми. Я их даже не знаю, а уже нагрубил. Даже напугал маленькую девочку. Всё ведь было нормально, почему всё опять так?» «Ты слишком волнуешься, раздражаешься и действуешь импульсивно. Успокойся, и всё будет хорошо. А если не будет, то, ничего, ты справишься». Тяжело вздохнув, Бог Бедствий закрыл окно и повернулся к маленькой девочке, следовавшей за ним. — Ты чего за мной пошла? Чувство некого страха перед Леем никуда не делось, однако девочка всё же сделала усилие, подняв голову, и уверенно сказала то, что хотела: — Вы выглядели расстроенно, я принесла вам немного мятного желе со стола, это моё любимое лакомство, и я делюсь им с вами. Взгляд Лея смягчился, он аккуратно присел на корточки, посмотрев на ребенка. — Я тоже люблю мятное желе. — Взяв кусочек, заклинатель улыбнулся и больше не выглядел таким суровым. — Впервые его попробовав, я сказал что-то вроде: «Оно такое мятное и желейное». Небожитель коротко засмеялся. Ему стало лучше, он успокоился. — Вы не любите общаться с людьми? Они вас как-то обидели? — Люди бывают жестоки, они ломают тебя, а ты должен их защищать после. Один плохой поступок затмит всё хорошее. — Значит, это глупые люди! — Глупых тоже нужно защищать. — И любить, — раздался голос Вэньяна, который подошел к ним. Лей поднялся, поправив одежду. — Поэтому я и люблю тебя. — А я тебя. Как ты? Может, не стоило приходить в таком обличии? Все неправильно поняли. — Уже лучше, я, возможно, переволновался, к чему мне вообще заботиться о таком? Я даже не девушка. — Вот именно, не переживай. — Хоть Лей и отрицал, но он всё же менялся в женском обличии, его сущность брала верх над ним сильнее. Ворон старался не расстраивать его, поэтому не говорил о таких мелочах. — Пойдем танцевать, ты же есть не будешь всё равно. — Глупый Ворон, знаешь же, что я не умею. Слова звучали, как отказ, но на деле Лей протянул руку Вэньяну в знак согласия. Вернувшись обратно, небожитель не извинился за своё поведение, он всё ещё не считал нужным это. Единственный, перед кем он извинялся искренне, кроме сестры, был Вэньян. Музыка начала играть, а люди танцевать. Хотя Лей и верил, что не умеет танцевать, всё было совсем не так. Его умения в танцах были такими же, как почерк Вэньяна: оба недовольны и уверены, что у них плохо выходит, когда это не так. Проведя с людьми какое-то время, они даже не заметили, как стало уже поздно. Попрощавшись с жителями, небожители вернулись к себе, по пути встретившись с первыми гостями. — Мэйли, давно не виделись, рад тебя видеть сегодня. — Да, в последнее время много работы накопилось, рада вас видеть в хорошем настроении. — Где же Вей Чжоу, говорил ведь, что придет с тобой? — Задерживается, давайте уже зайдем внутрь. Могу помочь вам, если понадобится. С тех пор, как Вей Чжоу стал преемником Лея, то взял на себя бóльшую часть работы, отчего у Бога Бедствий неожиданно появилась куча свободного времени. Не зная, чем себя занять, он проводил время с Вэньяном. Когда время наконец приблизилось к обеду, в маленьком, но уютном доме стало более шумно. Лей уже вернул свой настоящий облик, не собираясь демонстрировать всем другой. Гости собрались у праздничного стола отмечать. Все весело проводили время за приятными разговорами, дополняя всё вкусной едой и выпивкой. К вечеру некоторые из гостей разошлись праздновать дальше, в другой компании. И лишь к этому моменту появилась опоздавшая Повелительница Ночи со своей преемницей. — Мы немного опоздали, прошу прощения, но мы не с пустыми руками. — Здорово вы опоздали, дорогая Юэ, у меня тоже есть для тебя подарок, скоро должен также прийти. Я догадывался, что ты придешь в это время. Вэньян знал, насколько сильно Мин Юэ скучала по брату, поэтому уговорил того прийти сегодня. Все должны быть счастливы в этот праздничный день. В это же время пришел другой ожидаемый гость, но уже к Лею. Тот не стал заходить внутрь и не собирался задерживаться. Этим гостем был Владыка. — Я благодарен за приглашение, однако при мне всем станет неловко веселиться. Я принёс тебе подарок. — Ты хочешь остаться один в эту ночь? Все почти ушли, может, останешься? Ливей мягко погладил небожителя по голове, покачав головой. — Я ведь Владыка, я не буду одинок. У тебя теперь есть своя семья, я так рад за тебя. Я всегда ценил тебя, как младшего брата, и хотел тебе счастья. А вместе мы ещё отпразднуем. Лей поддался чувствам и обнял Ливея. Он находился с ним всё это долгое время, когда все были против него. Бог Бедствий всегда очень радовался, когда проводил с ним время, чувствуя себя так свободно и по-детски беззаботно. — Спасибо. Лучшего брата и желать не мог. Ближе к полуночи все вышли на улицу, звездное небо было прекрасным, а луна — необычайно яркой и большой. Близилось время главного подарка, подготовленного Вэньяном. Чтобы Лей ничего не заподозрил, он попросил об этом Повелительницу Ночи. — Лей, — Вэньян выдохнул, собираясь с мыслями. Он некоторое время лишь молча смотрел на повернувшегося заклинателя, не зная, как бы начать. Взяв того за руки, Бог Войны начал издалека: — Мы знакомы уже давно, прошли столько всего, ты меня много раз отвергал, но я не сдавался и вот сейчас добился своего… — неведомое ранее волнение заставило мысли путаться, ладони вспотеть, а голос дрогнуть. — Я… может, и начинал всё из интереса, ты был таким далеким и другим, таким прекрасным, настоящим богом среди нас всех. Лей не догадывался даже, к чему тот сейчас вел и зачем так волноваться, он ведь уже признавался и не раз. Сжав чужие ладони, Бог Бедствий мягко улыбнулся. Пока Вэньян собирался с мыслями, чтобы сделать самый важный шаг в его жизни, начался запуск фейерверков. Решив, что лучшего момента не будет, он отпустил ладони Лея и достал маленькую коробочку, встав на одно колено, пусть даже в холодный снег, его не волновало. — Я не хочу ещё больше ждать. Лей, ты выйдешь за меня? Под звуки фейерверков, под яркое освещение луны, под радостные крики Лей дал своё согласие. В эту прекрасную новогоднюю ночь двое влюбленных стали ещё ближе и ещё счастливее.