Ловить луну в стоячей воде

Вернувшись поздно ночью после фестиваля, Ворон, как и обещал, не стал сразу ходить к Лею, да и второй раз наведываться так поздно будет неприлично. Лучше дождаться следующего дня и, как воспитанные небожители, проведать друга. Однако утром никак не вышло осуществить свой план, ведь в одном далеком поселении, близ родного края Вэньяна, поселилась мятежная банда преступников; они каждый день ущемляли обычных жителей, вымогая всё их имущество. Это безобразие длилось уже на протяжении месяца, простые жители каждый день жили в страхе за свои жизни, они даже не осмеливались просить о помощи, лишь сейчас на грани жизни и смерти решили, что им уже нечего терять. Если не они, то хотя бы их дети должны выжить. Банду мятежников было не трудно одолеть, однако это не изменит положение. Одолей их один раз неизвестный странник — они вернутся. Нужно действовать радикально: объявить себя как бога, низошедшего в мир смертных, который услышал их мольбы. Родина Генерала Цзяна находилась на севере, где почти круглый год бушевали метели, снег перекрывал множество дорог, отрезая некоторые деревни и города от внешнего мира. По ночам бывало особенно холодно, и лишь бог мог помочь заблудившимся и охотникам, которые не успели вернуться с охоты. К десяти годам он потерял мать. Отец Вэньяна решил переехать поближе к границам, где погода была более милостивой и не такой леденяще-холодной. Несколькими годами позже отец генерала серьёзно заболел неизвестной хворью, унесшей в своё время немало жизней. Он пожелал упокоиться рядом со своей любимой, и они вновь вернулись в самое сердце северных земель, откуда потом возвратился один лишь Вэньян. Вернулся, чтобы собрать небольшую дорожную сумку и отправиться путешествовать. Сейчас, когда он получил мольбы о помощи из родных краёв, он не мог оставить это дело на подчиненных или же быстро разобраться с людьми. Бог Войны лично отправится туда и спасёт всех, проследит, чтобы такого больше не повторялось. Вэньян почитал свою родину и родителей, ведь именно благодаря им он и стал богом. Этим утром в маленьком поселении не бушевала метель, но тяжелые тёмные тучи, заполонившие всё небо, не давали никому облегченно вдохнуть. Нервы жителей были натянуты тонкой струной, готовой порваться в любой момент. Никто не знал, когда разбойники появятся, чтобы вновь потребовать денег. У обедневших жителей не осталось ни копейки, они еле как тянули каждый день на припрятанных припасах, которые, впрочем, тоже подходили к концу. Выход из деревни один и бежать некуда. Сил тоже больше нет. Осталась лишь одна надежда на спасение. По мнению людей, каждый раз, спускаясь с небес на землю, боги должны устраивать зрелищное появление, иначе жители могут усомниться в действительности происходящего. В таком случае подобное представление подарит спокойствие и уверенность в лучшую жизнь живущим в страхе людям. Утреннее пасмурное небо вдруг посветлело, тяжелые тучи стали расходиться, пропуская яркие солнечные лучи. Селяне, давно не видавшие солнца, столпились посмотреть на это удивительное явление природы, они было подумали — это предзнаменование их смерти, лишь посмертный мираж, который вот-вот унесёт подальше от этого жестокого мира и освободит от бренности бытия. Кто-то из детей первым заметил в небе тёмные точки, медленно приближающиеся к земле. Испугавшись неведомого, он закричал из последних сил, привлекая внимание остальных: — Что это там в небе? Оно приближается… — Это, должно быть, наше спасение! Наши мольбы были услышаны, не долго осталось больше страдать. — У нас больше ничего не осталось, если не умрём от разбойников, умрём от голода, какой смысл в этом спасении? — Закрой рот, старый негодник, нас не оставят на произвол судьбы! — Да какое дело этим богам до простых смертных? Почему он не явился раньше, когда эти убийцы не отняли ещё жизнь моего сына и жены?! Все жители разделяли боль этого бедного мужчины, разбойники были безжалостными, убивали всех, кто не смог заплатить им или не захотел отдать имущество. Мужчина в возрасте был довольно труслив и сразу хотел всё отдать, лишь его жена противилась и стояла до последнего, поплатившись за это жизнью. Юношу, который хотел отомстить за мать, постигла та же участь, в живых остался лишь отец семейства, спрятавшись, как мышь, в дровянике. Оставшись в одиночестве, он не хотел признавать свою вину и трусость, ему было легче обвинить всех вокруг. Тем временем тёмные точки окончательно приблизились к земле, стало возможно рассмотреть более детально прибывших им на помощь. Группа из шести человек, достигнув земли, спрыгнула со своих мечей и направилась прямо к собранию людей, греющихся у костра. Впереди всех шёл высокий статный мужчина с идеальной осанкой, облаченный в чёрные многослойные одежды, на плечах и предплечьях — серебряные доспехи, нет привычных свободных рукавов, вместо них такие же серебряные наручи, а за спиной развевалась по ветру тёмная мантия. Завидев мужчину, жители деревни упали на колени, приветствуя прибывшего спасителя. — Прося о помощи, мы никак не надеялись, что сам великий Бог Войны, Генерал Во́рон, спустится помочь таким бездарностям, как мы, живущих в таких далёких краях. Вэньян не слишком любил свой титул, полученный от людей, однако раз тем так хотелось его называть, то пусть. Будучи генералом в армии, он принес немало побед. Всегда облаченный в чёрное, куда бы ни направил армию, всегда возвращался с победой, за что и получил прозвище Генерал Ворон. В начале своего пути некоторые называли его Генерал Ворон, несущий смерть. Теперь он обречён всю жизнь оставаться Вороном. И раз сегодня он спустился, то обязательно прольётся кровь. — Не стоит, поднимайтесь, земля холодная, ваши тела и так ослаблены, — голос генерала был твёрдым и настойчивым, сразу заставив подчиниться всех, кто бы его услышал. — Тут слишком опасно оставаться. Если вы дадите своё разрешение, то я позабочусь о вашем расположении в более безопасном месте. Если у вас ещё остались вещи, которые вы бы хотели взять с собой, то я предоставлю вам время. И кто-то из вас должен сейчас мне рассказать всё об этих разбойниках. — Повернувшись к своему подчиненному, Вэньян отдал приказ: — Шень Ян, эти люди могут плохо перенести перемещение, лучше сначала накорми их. Шень Ян кивнул, занявшись поручением с другими подчиненными. Направляясь сюда, они подготовились и взяли с собой пару лепёшек и согревающие напитки: этого будет достаточно для первой помощи. После перемещения в безопасное место можно будет заняться готовкой более сытных и горячих блюд. Выслушав рассказ людей о банде мятежников, Вэньян послал в их лагерь разведку, дабы проверить обстановку. — Вы должны были раньше обратиться за помощью, — скрестив руки за спиной, серьёзно говорил небожитель. — Я не могу за всем уследить и знать, где случилась беда. Пострадавших не вернуть обратно. Мне остается лишь выразить вам своё сожаление. Подчиненный, вернувшийся с разведки, поклонился, докладывая: — Генерал, банда состоит из двадцати человек, все возрастом от сорока до пятидесяти лет примерно. В данный момент они все выпивают и наслаждаются награбленным, не замечая ничего вокруг.

***

Пока генерал трудился, выполняя свои обязанности, Хайян Фэнбао только-только очнулся от своего сна. Довольно продолжительного сна. Осознав, что он всё-таки уснул и потерял столько времени, Бог Бедствий разозлился на самого себя и свою слабость. Злость постепенно переросла в головную боль и меланхолию. Поднявшись с кровати, небожитель недовольно посмотрел на своё отражение и подошел ближе к большому зеркалу. Изменений не было, он остался таким же, как и прежде. Однако Лею казалось, что, глядя на своё отражение, он видел того юного неопытного бога. Того, кто сам фактически и испортил первое впечатление о себе. Даже в другое время более опытные боги не стали бы сразу негативно относиться к новичкам без повода. Всему виной вспыльчивый нрав Лея. Оказавшись на небе, он наплевал на всех и в тот же день спустился обратно к своей разрушенной секте. Увы, от людей, живущих рядом, не скрыть все события. Слухи быстро распространились, и в тот же день всей деревне стало известно о новом Боге Разрушений — так они сами его прозвали, не зная точных сведений и опираясь лишь на слухи. Люди боялись за свои жизни. Раз этот бог уничтожил всю секту, чего ему стоило отнять их жалкие жизни. Стук в дверь развеял иллюзии прошлого. Лей оторвался от своего отражения и открыл дверь. — Мэйли, доброе утро. — Только взглянув на эту девушку, Бог Бедствий сразу отбросил прошлые мысли, улыбнувшись. — Почему не разбудила? — Господин, уже далеко не утро... — Девушка нервно сжимала рукав, чувствуя себя виноватой. — Я не смогла вас разбудить... Вы слишком крепко спали, мне жаль. — Хорошо, есть что-нибудь поесть? — Только мясные лепешки, так как вы обычно не завтракаете, ничего не приготовлено. Все уже позавтракали с утра. Сделав большое усилие, Лей сдержался, дабы не показывать отвращение при слове «мясные лепешки». Это вновь испортило его шаткое настроение. — Сколько мне ждать новых блюд? — Господин, всё займёт не менее одной палочки благовоний. — Тогда давай то, что есть, и чай. После принесешь то лекарство, рецепт которого я дал недавно. Лей не хотел терять времени, нужно было тренироваться и повышать свою реакцию. За всё время он слишком расслабился и теперь был недоволен собой. Так как отвлекаться он не хотел, решился всё же съесть такое ненавистное ему блюдо и забыться в тренировках. Однако всё оказалось не так просто. Первый же кусок ненавистной лепешки вызвал у небожителя тошноту. Не столько вкус, сколько психологическое давление вызвало такое. Подавив рвотные позывы, он проглотил еду, запив всё чаем. Тело требовало пищи, а мозг не хотел больше видеть её. Через силу утолив голод, Лей чувствовал себя ещё хуже прежнего. Противный привкус всё ещё не давал покоя и не уходил, сколько бы чая ни было выпито. Даже выпитое лекарство не исправило ситуацию. Все привычные правила не относились к Лею. Иначе как объяснить, что все лекарства горькие, а именно его чересчур сладкое? Противный, приторно-сладкий вкус смешался со вкусом лепешки. Не самые приятные ощущения.

***

Услышав всю нужную информацию, Вэньян позаботился о том, чтобы заняться перемещением жителей в более безопасное место. Познания генерала в такого рода заклинаниях не были слишком глубоки, он мог переместить за раз до пяти человек. Пока не наступил закат, Бог Войны заботился о людях, которых перенес в более безопасное место: туда, где он жил некоторое время с отцом. Дом долгие годы пустовал, но даже так он не оставил его развалиться и следил за ним. Приготовив сытный обед на бедных пострадавших людей, Ворон быстро убрался после себя. Пока люди были заняты, Вэньян смог отвлечься от них и узнать, как дела у разбойников. Оказалось, те и не собирались выходить из своего лагеря, продолжая пировать и радоваться своим успехам. Недолго продлился отдых Бога Войны — благодарные люди позвали и его к столу, ощущая себя неудобно перед уважаемым генералом. — Собирая вещи из дома, мы прихватили наше особое вино, эти плохие люди не сумели найти последнюю бутыль. В знак благодарности за вашу доброту мы хотели бы угостить вас им. — Конечно, не стану отказываться. Вино было действительно неплохим. Конечно, Вэньян пил и более лучшее вино, но тут главным был не вкус, а намерение. Это вино они явно хранили для себя на крайний случай и сейчас решили вот так поделиться им. Неизвестно, делали они это из-за происхождения Ворона или поступали так с любым другим спасителем. — Господин, желаете ещё одну чашу? До вечера ещё так долго, составьте нам компанию ещё ненадолго. Молодая девушка, наливавшая вино, была довольно миловидной, её каштановые волосы красиво блестели в лучах солнца, исходящих от окна, а улыбка могла покорить любого. Она была изящной и простой. Залюбовавшись таким нежным цветком, Бог Войны промахнулся чашей мимо стола, уронив ее на пол. Послышался характерный звон разбивающейся посуды. Вэньян неловко улыбнулся, став собирать осколки. Отец молодой девицы подтолкнул ее, давая знак помочь. Даже если она видела, что тут её помощь не нужна, девушка не могла взять и не послушаться отца. Собирая осколки, она на секунду отвлеклась, почуяв приятный запах лаванды, из-за чего из неосторожности порезала палец. — Ай… такая неуклюжая, простите, ничем не помогла. — Не стоило помогать, будет очень печально, если нежные девичьи руки покроются царапинами. Собрав все части разбившейся посуды, Вэньян отдал их подчиненному выкинуть, а сам промыл небольшую рану смертной девицы. — Благодарю за такое вкусное вино, мне нужно заняться ещё некоторыми делами, вы чувствуйте себя как дома и не бойтесь. Если что, можете обратиться к Шень Яну или любому другому моему подчиненному. После того как все насытились, девушка сама предложила вымыть посуду, чтобы чем-то занять себя и не сидеть в компании стариков. На кухне был и преемник генерала, который в компании с другими подчиненными обедал отдельно, не желая причинить неудобства людям. — Приятного аппетита, господа, я немного потесню вас, будет плохо, если оставить тарелки грязными. — Ничего девица, всё хорошо. — Да-да, не волнуйся. — Темноглазый паренек оглядел девицу с ног до головы и повернулся обратно к друзьям. — Давно мы, кстати, не выходили на такие задания. — Да и в принципе не проводили время вместе с господином, он вечно пропадает куда-то. Даже сейчас по делам ушёл… Шень Ян засмеялся, допивая чай, он прекрасно знал, в чём дело, и даже иногда выслушивал жалобы и рассказы своего господина. — И я даже знаю где. Бедный наш генерал в плену любви, не до нас ему теперь. Подслушивая интересную часть разговора, девушка как бы ненароком спросила, изображая из себя дурочку: — У господина кто-то есть? Разве богам разрешено иметь отношения? — Сестрица, боги ведь тоже люди. Они не забыли человеческие чувства. Для них время совсем другое, и, конечно, влюбляться в людей нежелательно. Не всегда можно встретить счастливый конец. — А какие девушки нравятся господину? Подчинённые генерала засмеялись, услышав такой вопрос и зная, кем увлечен их господин. — Сестрица, даже не пытайся, тебе не выиграть в этой битве. — Юный на вид подчинённый с соболезнованием посмотрел на девушку, таким, как она, не суждено жить роскошной жизнью богатых людей. — Хоть у него и так себе характер, но могу сказать, что даже нашему Шень Яну понравился. Преемник Ворона наступил на ногу своего друга, чтобы тот замолчал и не болтал лишнего. — Всё не так! Нравится, как личность. Не надо врать. — А чего ты покраснел тогда? Тебя ведь даже в ученики взяли, но даже так у тебя нет шансов против господина. — Катись. Девушке было немного не по себе, что из-за неё началась эта неприятная ситуация, ей не хотелось, чтобы друзья ругались между собой, поэтому поспешила их успокоить: — Ну всё, не нужно ссориться, господа, нет ничего плохого в том, что кто-то нравится внешне или мы испытываем восхищение, даже если человек и занят. Пока это, конечно, не переходит некие границы. Шень Ян хмыкнул, вставая из-за стола, и обратился при этом ко всем: — Наставник скоро вернется, нужно освободить ему кухню, так что быстрее заканчивайте, а я пойду встречать. Другими важными делами Ворона была закупка продуктов для приготовления нового десерта, о котором он узнал недавно. Готовить он, конечно, будет не ради эксперимента. Готовить он будет специально для одного болеющего небожителя. Отдав все купленные вещи ученику, Бог Войны ненадолго остановился на улице. «Ты проснулся? Солнце уже высоко в небе, — ответа вновь не последовало, Ворон стал сомневаться, а не пропускали ли его слова мимо ушей. — Лей, можешь ответить мне? Я занят, но вырвал минутку, чтобы с тобой поговорить, это важно». Даже такой аргумент не убедил Бога Бедствий дать свой ответ. Лей слышал всё, но не хотел отвечать. Занимаясь тренировками, он даже переоделся в простую одежду для большего удобства. В таком виде заклинатель чувствовал себя ещё больше вернувшимся в то далекое время учёбы в секте. Постепенно тренируясь, Лей стал ощущать боль от незаживших ран, но, даже если так, он продолжал тренироваться. Продолжал уклоняться и бить тренировочный манекен. Вечно полагаясь на оружие, он не развил другие важные умения до предела. Даже занимайся он целый месяц, всё ещё было бы недостаточно. Никогда не будет достаточно. Тренировки состояли в том, чтобы «оттачивать» технику и добиваться максимальной координации движений. Он оттачивал технику, которая, по сути, была на уровне инстинкта. Из-за многочисленных кругов вокруг дворца, которые заклинатель успел набежать за это время, болели ноги, однако небожитель не сдавался. Никогда не отличаясь сильным здоровьем и достаточной выносливостью, вечно пытался скрыть свои недостатки, нагружая себя всё большими тренировками. И, лишь споткнувшись, до Лея наконец дошло, что это его предел, только сейчас он обратил внимание на то, как трудно было дышать, словно что-то давило на грудь без возможности вдохнуть. Только упав, он понял, что не может встать, его ноги слишком дрожали, а запястья ныли от боли, прося пощады. Лей всем сердцем ненавидел свою слабость. Как ни старался, а всё равно оставался слишком хрупким. Отдохнув некоторое время, Бог Бедствий поднялся, терпя ноющую боль. Он всегда терпел. И всегда неплохо справлялся. Только не в этот раз. То ли боль была слишком невыносимой, то ли сестры рядом не было, чтобы притворяться ради неё, что всё хорошо, однако Лей не смог ни минуты простоять на ногах и обратно упал на колени. Он тренировался изо всех сил не только для того, чтобы стать сильнее, но и для того, чтобы убежать от своих воспоминаний. Вздохнув, Ворон посмотрел на небо, солнце скрылось за тёмными облаками, которые грозились заплакать в любой момент. «Если будет дождь, эти негодники не высунутся из своей норы, ну вот и славно», — промелькнуло в мыслях генерала. Если у него было ещё время до вечера, то можно было успеть приготовить задуманное, это не могло не радовать. «Как проходит твой день? Я вот спасаю людей от банды разбойников на севере. Как так можно издеваться над и так бедными людьми?» Вэньян не ждал, что ему ответят, но всё равно продолжал свой монолог, пытаясь вывести собеседника на разговор: «Тут довольно много снега, под лучами солнца всё красиво светится. Знаю, тебе не нравится холод, но, когда тебе станет лучше, надеюсь, согласишься повидать со мной мою родину». Пройдя на кухню, генерал стал разбирать свои покупки, делая первые приготовления. Представляя, как он гуляет по заснеженным улицам с Леем, не мог скрыть радостную улыбку. Он представлял, как после долгой прогулки они возвращаются к теплу и попивают вкуснейший горячий напиток. «Чтобы ты чувствовал себя более комфортно, мы могли бы сходить в небольшую деревню, где будет мало народа. Неплохая идея, не так ли?» В процессе готовки сладостей Ворон не сдавался, продолжая рассказывать всё подряд Лею, но как бы ни пытался бедный генерал, объект его интереса никак не выходил с ним на контакт. Он было и правда решил, что Лей спал. «Эти люди такие забавные и заботливые, предложили мне вина и даже предоставили мне помощницу в виде очень милой девушки, представляешь? Делают всё, чтобы их дети лучше жили». Лей и так был не в лучшем настроении, непрерывная болтовня в голове ещё сильнее доводила. Не выдержав, он всё же ответил, хоть и не самым приличным образом: «Да ты хочешь заткнуться уже?! Сколько можно говорить? Я рад, что у тебя всё замечательно и люди тебя любят. Теперь заткнись и не разговаривай со мной. Занятой ты генерал! Много болтаешь для занятого!» Вэньян не ожидал, что первыми словами Лея за сегодня в его адрес станут ругательства. Он буквально не понимал, чем так сильно разозлил его. «Ты чего такой злой? Опять разозлили подчиненные?» «Ты меня злишь. Весь день тебя пытаюсь игнорировать, а ты продолжаешь рассказывать, как провел день. Будто мне так интересно это слушать!» «Так ты все-таки специально не отвечал мне. Почему? Ответил бы раз, я бы успокоился». «Глупый Ворон». Лей жалел, что всё ещё не знал пароля Ворона. Знал бы — сразу закрыл бы тому доступ к своей духовной сети. Это был единственный метод избавиться от этого надоеды, так как менять пароль не слишком уж выгодно. Вдруг сестра захочет с ним связаться, но не сможет? Даже тот факт, что небожитель не мог встать, не помешал ему думать о тренировках. Это время можно было потратить на то, чтобы помедитировать и восстановить силы. Деревенская девушка осмелилась явиться перед генералом лишь тогда, когда тот закончил готовить. Предложив свою помощь в уборке, она надеялась поговорить и больше узнать о той девушке, которая ему нравилась. — Господин, вы довольно много наготовили. Что это такое? — Ха-ха… да, я случайно увлекся, сделав слишком много, — Ворон неловко улыбнулся, почесав затылок. — Лей столько не съест… Нужно будет что-то с этим сделать. Протянув девушке белый мягкий шарик, Вэньян стал откладывать пару других в отдельную миску. — Этот рецепт я узнал сегодня, пока гулял по рынку, говорят, он прекрасно охлаждает. Внутри бобовая начинка, облепленная клейким рисом. Можно сверху ещё сахаром посыпать. Но я оставил так. — Очень вкусно и нежно, вашей любимой обязательно понравится… — А почему ты уверена, что у меня кто-то есть? Я могу делать для друга или сестры. Девушка запаниковала, не желая выдавать своих информаторов, чтобы тех не наказали случаем, из-за чего вышла очень запутанная и забавная отмазка: — Ну… э... знаете, вы такой красивый и хозяйственный, всем нравитесь, и, наверное, у вас есть... была... э-э, то есть, ну, вы замечательный и у вас должен обязательно кто-то быть, вот. Вэньян потрепал девушку по мягким волосам, приветливо улыбнувшись, и сам попробовал приготовленное лакомство. — Не нервничай ты так, я ведь не осужу тебя за неправильный ответ. У меня пока что односторонняя любовь, ухаживаю за одной персоной, пока без результатов. После обеда небо всё же не выдержало и пролило первые слезы. Тяжелые тёмные тучи застилали весь небосвод. Ещё не наступила ночь, однако на улице было сумрачно. Сытые смертные наконец вздохнули с облегчением. Дождь смыл все печали, терзавшие их на протяжении всего дня. Теперь они были уверены, что, даже с уходом Генерала Ворона, смогут жить мирно и спокойно. Лишь Ворон не мог найти себе места. После разговора с Леем он чувствовал себя подавленно. Хотелось увидеться, наконец, но если тот не в духе, то его опять не впустят во дворец. Вэньян даже не знал, чем тот сейчас был занят. Он лишь надеялся, что этот упрямец не нагружал себя, тем самым делая себе хуже, и, зная его характер, понимал, что Бог Бедствий не стал бы говорить о плохом самочувствии. До наступления заката чем только Бог Войны не занимался, чтобы занять себя, поэтому, увидев первые лучи заходящего солнца, он никогда ещё не был так рад тому, что время прошло. Дождь тоже прекратился, будто он на стороне генерала и помогал сдерживать негодных людей в укрытии. Сразу, как дождь прекратился, разбойники вышли наружу продолжать пир у костра, а утром планировали наведаться в деревню и повеселиться. Один из мужчин отошел поискать сухих дров. Перебирая кучку прикрытых деревяшек, он недовольно хмыкнул, пнув бедное бывшее дерево. Из-за дождя всё промокло. Теперь даже нечем было разжигать огонь и греть еду. — Проклятье! Одни беды на нашу голову! Почему боги так жестоки к нам, простым бедным смертным?! — мужчина поднял взгляд к небу, бубня себе под нос разного вида проклятия и ругательства. — Подумаешь, убили пару человек, их руки будто не пропитаны кровью смертных. Тьфу на них. — Старший, оставь бесполезные ругательства, мы… Оставшиеся слова перекрыл внезапный выкрик другого мужчины, однако было уже поздно: — Брат, сзади! Всё произошло слишком быстро. Разбойники успели заметить только то, как нечто летело прямо в их товарища. Это нечто пронзило бросавшего проклятья мужчину. Когда он опустил глаза, его лицо приобрело фиолетовый оттенок, и гримаса ужаса и осознания быстро заполнили всё. Это был конец. Конец его жизни. Чёрный меч торчал из его груди. Закат, окрашивающий сугробы в оранжевый и розовый оттенки, вдруг стал красным. Всё еще не понимая, что происходит, мужчины молча смотрели на то, как кровь их товарища продолжала окрашивать снег. Оцепенение разорвала упавшая ложка. Другие готовились спокойно наслаждаться ужином, но внезапное событие заставило их забыть обо всём. Характерный лязг заставил разбойников вскочить со своих мест и схватиться за оружия. — Кто посмел напасть! Покажись, коль не трус! Из-за деревьев вышел мужчина, облаченный в неполные доспехи и сверкающий холодной безжалостной ухмылкой; яркий янтарный цвет глаз врезался в память, будто вбиваясь гвоздями. Всех объял необоснованный страх, первородные животные инстинкты говорили: этот тип опасен, нужно бежать. Нет. Поздно бежать. Мужчина подошел ближе. Разбойники отошли назад. Вытащив клинок, генерал стряхнул его от крови мерзкого людского отребья. Труп повалился на холодную землю. — Вы, жалкие люди, отбившиеся от праведного пути, ещё надеетесь на покровительство богов? — голос не был громким, но даже так в ушах людей отдавался пронзительно сильным звуком, причиняя боль. — Жизнь в этих краях и так не лучшая, а вы ещё и осмелились усложнить её ещё больше. И ради чего? Чтобы каждый день есть и пить? Грабить всегда легче, чем самим зарабатывать пóтом и кровью пропитание. Человек взглянул на своего брата, лежавшего на земле, его глаза налились кровью, а лицо почернело. — Да как ты смеешь судить нас! — мужчина задыхался от гнева, но продолжал кричать: — Не зная, как мы жили до этого и что нас подвигло на это?! Вэньян не питал любви к разбойникам, у таких людей никогда не было добрых намерений, они были жестоки и кровожадны. — Меня не волнует ваша жизнь. Ваш товарищ осмелился проклинать и обвинять кого не стоило, чем и заслужил наказание. — Бог Войны наступил на уже мёртвое тело, придавив его сильнее к луже крови. — И вас также постигнет его судьба. Совсем потеряв голову от гнева, мужчина бросился на убийцу своего брата. Остальные не долго стояли и также набрались смелости напасть. Их было больше, кто-то из них да сможет ранить незнакомца, так они считали и такой тактикой всегда пользовались. — Вы, глупые людишки, — легко уклонялся от каждой атаки Вэньян и высокомерно на них смотрел, — думаете, сможете ранить меня такими умениями? Если так тянет убивать, пошли бы и вступили в войска. — Сейчас мирное время, зачем зря штаны там просиживать? Тем более еды мало, и денег — тоже. Рисковать жизнью ради незнакомцев не наша тема. Ворон убрал ногу с ещё тёплого трупа и медленно подошел к оставшимся в живых людям. — Вы рискуете не только ради людей, но и ради страны. Ради вашей страны, вашего родного города. Ради мира и спокойствия. — Зачем нам мир, если мы будем трупами? Нас ничего уже волновать не будет. Людям некуда было бежать. Но даже в таком плачевном положении они продолжали настаивать на своём, не показывая страх до последнего. Вэньян остановился на расстоянии вытянутой ладони от разбойников, подняв меч над головой. — Я защищал эти земли не для того, чтобы они породили таких отбросов, как вы. Ни секунды не колеблясь, Бог Войны обрушил свою кару на смертных. Уходящие лучи заката в последний раз осветили окровавленные сугробы, прежде чем исчезнуть за горизонтом. Как ушел закат, так и людские жизни погасли.