Ловить луну в стоячей воде

Прошло уже пару дней после того инцидента, поставившего в тупик отношения между двумя богами. Даже несмотря на то что Вэньян знал свои намерения, он не понимал, что сейчас делать. Он осознавал, что произошедшее сильно ударило по Лею и теперь тот боялся что-либо делать, не зная, как заговорить. Первые дни Бог Войны принимал попытки поговорить с заклинателем по сети общения, однако либо оставался без ответа, либо получал короткий ответ. О каких-либо ответных вопросах от Лея и речи не было. Ответив на «ты как?», он не спешил спрашивать Ворона о таком же, как бывало и раньше. Из-за своего наказания Вэньян не мог покидать свой дворец, да и если бы смог, не факт, что его бы впустили, а прокрадываться в таких обстоятельствах не вариант. По крайней мере, пока что. Бог Войны лишь надеялся, что заклинатель не станет вести себя безрассудно и причинять себе вред, только бы не думать об этой ситуации. Он очень надеялся, что с Леем действительно всё хорошо. В отчаянные моменты, обдумывая, что бы было, действуй он по-другому, даже стал задумываться о своей вине во всём этом. Зная весь разговор, услышанный между ним и той женщиной, не должен был соглашаться. Лея явно довели до этого решения, и, чтобы не мучать себя, тот захотел разобраться в себе, не подозревая, что всё могло так обернуться. Сам Ворон не подозревал, что Лея будут волновать их разные намерения касательно того, что могло произойти между ними. Тот ведь не раз проводил ночь с занятыми девушками, не задумываясь, что это неправильно, тем более генерал сам когда-то предлагал им просто переспать, раз не было желания заводить отношения. — Неужели он воспринял мои чувства настолько серьёзно? Чувствует ли ко мне что-то большее, не осознавая этого? Побоится ли признать это… — Тяжело вздохнув, Вэньян откинулся на спинку стула. — Не нужно было ничего говорить, дурак, зачем я это сделал? Но ведь… я тоже человек, он сам говорил, что всё нормально. Если бы я ничего не сделал, он бы остановился? Так решительно настроенным выглядел. Тем временем Хайян Фэнбао в своём дворце в самом деле не натворил никаких глупостей. Пока что. Небожитель не сделал вообще ничего за это время. Он проводил своё время, тупо уставившись на пустой лист перед собой и не находя в себе сил что-либо написать, и так который день. Все подчиненные уже успели заметить, что с их господином что-то не так: он стал более рассеянным, витал в облаках и мог часами, стоя у окна, смотреть вперед, о чем-то размышляя. Обычно Бог Бедствий предпочитал весь день чем-либо заниматься, считая отдых обычной тратой времени. Однако последние дни всё, что тот делал, — отдыхал. Также некоторые догадывались, что тут мог быть замешан Генерал Цзян. Хоть и обычно их господин злился на Бога Войны, а сейчас он был в каком-то меланхоличном состоянии. — Господин, не желаете перекусить? Вы уже долгое время смотрите на небо. Лей так увлеченно рассматривал чистое голубое небо, что совсем не заметил подчиненного, а также не расслышал заданный вопрос. — Господин, вы в порядке? — А может, сделать вид, что ничего не было, и вести себя как обычно? Нет. Это ещё более глупо и эгоистично. Лей нахмурился, сжав ладони, спрятанные под рукавами, в кулак, и отвернулся от окна, встретившись неожиданно с непонимающим взглядом своего подчиненного. — Чего тебе? Есть время тут торчать вместо тренировок? — Я звал вас… вы не слышали. Так вот, не желаете перекусить? — Нет. И даже не настаивай. Заклинателя по-прежнему тошнило от любой еды, даже от простой мысли о еде уже становилось дурно. Это всё было настолько странно, что Лей начинал думать, что Ливей не полностью вернул ему божественную сущность, оставляя ему необходимость в пище и последствия непринятия её. Ему хотелось пожаловаться Ливею о своём состоянии, но вместе с этим не хотелось совершенно ничего. Так и не решив для себя ничего, бог страдал от разъедающих его внутренних вопросах и сомнениях. Одно было ясно: ему понравилось то, что он ощутил той ночью. Но понравилось ли ему потому, что Вэньян всё же не так плох и это лишь удовлетворило его некие желания и вкусы, или всё же потому, что ему нравился этот глупый Ворон настолько, что не важно было, насколько хороши его умения? — Стоп. Я его похвалил? Или это всего лишь оправдание для себя? — Эм… не понимаю, о чем вы, господин. Хмуро взглянув на подчиненного, Лей раздраженно взмахнул рукавом. — Ты всё ещё здесь? Убирайся. Вернувшись к окну, заклинатель удобно уселся на подоконнике, вернув свой взор к небу. — Этот дурак ещё ни разу за сегодня ничего не спросил у меня. Перестал волноваться или решил не беспокоить меня, раз я не отвечаю? А сам он точно не обижен. Это ведь так? Стоит бы спросить, или поговорить, или извиниться, или что-то ещё… почему я стал таким нерешительным? Обдумывая, чтобы сказать такого сейчас Ворону, Лей всё-таки остановился на фразе: «Как твоё наказание? Скучаешь?» Увы, вспомнив, какой пароль у этого глупого Ворона, Лей опять засомневался: любил ли он Вэньяна или всего-то привык к его компании и пользовался чужими чувствами ради своего удобства. А если всё было бы и так, Лей бы не позволял столько Ворону и не стал бы слушать его чаще всего. На фестивале они отлично провели время, и небожитель даже смог полюбоваться на красивые фейерверки чуть ли не первый раз в своей жизни, не боясь и не вздрагивая от них. — Даже если он мне и нравится, то моих чувств недостаточно, чтобы оправдать его ожидания. Сейчас я не могу набраться решимости заговорить и увидеть его. Воспоминания слишком смешались между собой… Вэньян очень похож на Аньши, но даже так он кажется лучше на её фоне, — нервно засмеявшись, Лей стукнулся головой об оконную раму, к которой прислонился спиной. — Если он, конечно, не решит бросить меня за такие сравнения. С чего я вообще решил, что он никогда не бросит меня, чтобы я ни сделал? Столько раз отвергал и обижал его, называл его чувства ненастоящими, фальшивыми… С долгими размышлениями над столицей поднялся месяц и осветил серебряным светом пустынные улицы. Лей так и не сдвинулся со своего места. Каждый раз, пытаясь отвлечься, он всё равно возвращался к мучающей его проблеме. Он опозорился перед Вэньяном. Даже извинился, хотя обычно предпочитал не делать этого. Почему же его настолько встревожили слова, услышанные тогда? — Я дурак. — Посмотрев на ярко светившую луну, небожитель с горечью улыбнулся. — Мин Юэ… мне жаль, что из-за меня вам пришлось расстаться. Люди часто влюбляются в других, уже состоя в отношениях. Значит ли это, что они встретили не тех? Решив, что голова невыносимо тяжела от сложных дум, заклинатель отправился спать, приняв перед этим успокаивающее средство и надеясь уснуть. На другом конце столицы юго-северный Бог Войны также смотрел на луну и обращался к Повелительнице Ночи: «Этот глупый Ворон оказался в тупике, я совсем не знаю, что делать, мне нужен совет, прошу…» «У меня сейчас некоторые дела, давай утром поговорим. Если ты поссорился с Леем, то просто извинись или поговори с ним о чем-то по духовной связи, не обязательно даже, чтобы он тебе отвечал». Вэньян решил попытаться связаться с Леем, но у него ничего не вышло вновь. Попробовав ещё пару раз, результат остался тем же. Возможно, Лей бы ответил что-нибудь, не перепутав баночки из-за рассеянности. Так, вместо успокоительного он принял слишком большую дозу снотворного. Проспав дней пять, больше от психологической усталости, чем от действия снотворного, Лей чувствовал себя куда лучше, хоть голова и раскалывалась, а также присутствовало ощущение потери во времени. Конечно, Бог Бедствий не решил ничего. Но он неплохо отдохнул и сейчас потихоньку будет всё разгребать, чтобы решить что-нибудь для себя. Хорошим будет это решение или плохим, пока неизвестно, да и не велика разница. Приведя себя в порядок, Лей наконец-таки сел за стол в своём кабинете заниматься бумагами, которые забросил уже несколько дней назад. Подчиненные было решили, что странности их господина закончились, ведь тот вновь взялся за выполнение своих обязанностей так же активно, как это было раньше. Однако, дойдя до обеденного времени, Бог Бедствий пожелал отведать пищи. Каково же было их удивление, когда Лей пожелал даже поужинать. Заклинатель сам не знал, в чем дело. Возможно, на нервной почве после долгого сна у него проснулся аппетит. Конечно, его по-прежнему тошнило, однако уже только от пряной еды. Что-то простое и мягкое он с легкостью и даже с удовольствием ел. Вернув себе хоть какое-то душевное спокойствие, Лей неплохо справлялся со своими отложенными делами, совсем не думая о терзающих его мыслях. Это умиротворение продлилось до обеда. Сидя за столом в трапезной и попивая чай, он изучал отчеты о выполненных молитвах на неделе, его глупые подчиненные даже неплохо со всем справились, и Лей думал их похвалить, пока те не разлили на него чай по неосторожности. Со дня рождения Вэньяна он так и не переоделся и сейчас разозлился, когда ему испачкали одеяние. Встав со своего места, Бог Бедствий стал отряхиваться, хоть это ему уже не поможет. — Как только таких непутевых подчиненных мир носит? — Простите, но, каков господин, такие и подчиненные. Лей оставил одежду в покое, смерив храбреца гневным взглядом. — Что ты хочешь этим сказать? — Вы не глупый, думаю, и так прекрасно поняли. Мне принести вам новый чай? — Нет уж. Объясни свою позицию. Лея разозлило, что его подчиненные вновь возомнили себя невесть кем и имели сейчас наглость такое говорить. Он старался обучать их и быть более или менее добрым, а те плевать на него хотели, видимо. — Ну же, говори. — Раз вы так просите. Я считаю, что хоть вы и сильный небожитель, однако командовать людьми — не совсем ваше. Вы можете лишь запугивать всех, чтобы те слушались вас. Относитесь к нам, как к слугам, и будто из милости иногда учите чему-то. И то, показываете раз и оставляете на произвол судьбы. Когда последний раз проверяли наши умения? Мы никогда не продвинемся, если вы не будете следить за нашими успехами. Лея откровенно рассмешили эти слова, а именно последняя часть об успехах в тренировках. — Скажи мне. Ты тренируешься ради меня и моей похвалы или себя? Если тебя интересует лишь моё почтение, а не собственное желание достигнуть высот, то тебе, увы, никогда такого не добиться. Что значит: «Мы никогда не продвинемся, если не будете следить за нашими успехами?» Даже без моих наставлений вы все в силах самостоятельно развиваться и учиться новому. Вы что, думаете я достиг такого прогресса лишь из-за похвалы моего учителя? Вы думаете, он меня хвалил, что ли? Нет. Он считал меня слабым и никуда не годным мальчишкой и не желал тратить на меня своё время. Лишь благодаря усердным тренировкам я обратил его внимание на себя. — Всё равно у вас был хоть кто-то и источник, откуда брать информацию о совершенствовании. — А вы неужели читать не умеете? Настолько глупы, что и этого не умеете? Я не запрещал вам пользоваться своими книгами. Также хочу сказать, что есть множество людей, которые не имеют учителей и учатся самостоятельно, достигая высот. Ваш низкий уровень — лишь ваша вина. У кого есть ещё что мне сказать, но не хочет лично мне в лицо это высказать, то может написать и оставить на столе в кабинете. Развернувшись, Лей взмахнул рукавом, пытаясь унять свой гнев и не злиться на этих глупцов. Вернувшись к себе в покои, он переоделся, решив помедитировать и восстановить потерянный покой. Наказание Генерала Цзяна уже закончилось, так что, набравшись смелости, он явился ко дворцу Бога Бедствий. На этом вся его решимость и закончилась. Что он должен говорить и делать? Он явился, потому что соскучился по Лею и также переживал о нём. Однако сейчас, стоя перед воротами, беспокоился, что своим визитом лишь заставит Лея нервничать и переживать. Надеясь на помощь, он обратился к Повелительнице Ночи: «Юэ, я так не могу. Мне нужно сначала всё обсудить, а уже потом с ним увидеться». «Юэ, ты меня слышишь?» «Спишь что ли... уже обед, давай просыпайся!» В течение нескольких минут Ворон упрямо повторял имя Повелительницы Ночи, пока та не ответила: «Вэньян, ты спятил? Дурак совсем. Что у тебя там? Сходил к Лею?» «Нет. Ну, то есть я стою у его ворот, но не могу зайти...» Наблюдая, как юго-северный Бог Войны стоял, будто столб перед вратами, не двигаясь уже долгое время, стражник, охранявший их, решил заговорить: — Генерал Цзян, вы собираетесь войти или нет? Растерявшись, Ворон сказал первое, что пришло на ум: — А... а мне можно? — Господин не говорил вас не пускать. — Да?.. Наверное, он занят делами, я лучше в другой раз зайду. Такой ответ удивил охраняющего врата подчиненного. Что генерал, что его преемник всегда стояли до последнего и никогда не говорили: «Лучше зайду в другой раз». Особенно Бог Войны, который даже тайно подкрадывался и входил во дворец без приглашения. Не устояв перед любопытством, стражник спросил: — Когда это вас останавливало? Возможно, что вы опять поссорились? — Не то чтобы это было ссорой, но сейчас между нами тупик. Всё слишком сложно. Как он? — Господин странно себя вёл, днями стоял у окна, глядя в небо, был рассеянным и совсем ничего не сделал за эти несколько дней. Сейчас он разгребает пару дел. Кажется, всё стало немного лучше, даже сам попросил еды. Услышав это, Ворон усмехнулся. Возможно, его слова так подействовали, и Лей начал хоть как-то питаться, либо это было от нервов, что хотелось исключать и верить в лучшее. — Выходит, не ел он недели две. Значит, ему всё ещё плохо. Если попросит еды, готовьте только легкие блюда, сварите рис, кашу на рисе можно, если лапшу, только немного. А если откажется от всего этого, то лучше предложить чай и какое-нибудь печенье, тофу тоже можно. Сладкого, острого и жирного не давать. Понял? Подчиненный замешкался, почесав затылок. — Я, конечно, передам, но богам ведь нет нужды питаться, и плохо от этого не может стать, разве нет? Вэньян тяжело вздохнул, покачав головой. — Так оно и должно быть. Однако Лей умудряется как-то. Даже жар может подняться, и никакие лекарства не помогут. Знаем, проходили. К стражнику подошел другой подчиненный, что-то прошептал на ухо и лишь после заметил генерала, которому почтительно поклонился и поспешил обратно. — Что-то случилось? — Ничего такого, генерал. Господин в очередной раз повздорил со своими подчиненными. — После того случая он, наверное, слишком строг к вам. Его можно понять. Вы тоже постарайтесь это сделать. Если узнать его получше, окажется, что не такой уж он холодный и высокомерный. — Печально вздохнув, Ворон отвернулся, собираясь уходить. — Всё же он ещё ребенок, старающийся отгородиться от всего, что могло бы его ранить. Но в итоге это приносит ещё больше боли. Стражника шокировали эти слова, и он даже посчитал их смешными отчасти. Генералу Цзяну легко говорить, к нему относились, как к равному, отчего было больше шансов на добрые отношения. Хотя само слово «добрые» сложно сопоставить с их господином, а «ребенок» — тем более. Потихоньку закрадывались сомнения, не идеализировал ли генерал их господина. Получив множество писем с разным содержанием, Лей отчаялся наладить отношения уже с этими подчиненными. Раз они будут делать ему всё во вред, то может стоит их сменить? «Ливей, я могу сменить подчиненных? Совсем не могу с этими поладить. А вечно злиться и быть жестоким не хотелось бы. Что мне делать?» «Нет, нельзя. Ты только недавно менял. Попробуй, может, извиниться? И больше им времени уделять». «Ты издеваешься?! Какие, к черту, извинения?» «Тише. Не надо повышать на меня голос. Успокойся. Иногда извинения действительно помогают. Ты можешь не говорить им прямо это, а сделать как-то по-другому, что ближе тебе». «Да никогда в жизни. Пусть хоть ненавидят меня». Сжав лист бумаги, Лей разъяренно стукнул по столу, следом скинул всё, что там находилось. Когда злость утихла, заклинатель опустил голову на стол. В такие моменты очень сильно не хватало сестры, которая бы успокоила и сказала, что всё будет хорошо. Впав в уныние, Лей позвал Мей Лин к себе и с порога заявил ей: — Мэйли, утешь меня. Девушка растерялась, покраснев, где-то в подсознании она понимала, что её господин бы не сказал такое в пошлом смысле, но всё-таки засмущалась. — К-как? — Подойди и дай себя обнять. Мей Лин подошла, всё ещё пребывая в растерянности. Она слышала о недавнем, но не думала, что из-за этого её господин расстроится настолько сильно. А может, тут было не только это? Не вставая со своего места, Лей обнял девушку, уткнувшись ей в живот. Он так устал от этого, от терзающих его мыслей и сомнений. Так хотелось бы вновь услышать глупость Ворона и отвлечься от всего. Увы, единственное, что сейчас его отвлекло, — это стук в дверь. Так не вовремя. Так не хотелось отстраняться от девушки. Не хотелось переставать ощущать её мягкие поглаживания по голове. Подумав, что кто-то из подчиненных не успел оставить письмо, он разрешил гостю войти, не посмотрев на него. Опоздавшим был тот стражник, охранявший сегодня врата. Услышав новость об анонимном письме, совсем не захотел в этом участвовать. Он не разделял ту нелюбовь к их господину, но и не питал сильных чувств симпатии. Лишь после разговора с Генералом Цзяном поменял своё мнение и быстро написал небольшое письмо, которое планировал оставить на столе. Однако, увидев беспорядок, творившийся на полу вокруг стола, забеспокоился, не пошлют ли его куда подальше. Осмелившись, он поднял голову и застыл на короткое время: подчиненный ожидал встретиться с недовольным или же равнодушным небожителем, но никак с выглядящим таким печальным и беззащитным. Закрыв глаза, Лей захотел забыться в приятных ощущениях, хоть на некоторое время почувствовать себя спокойно и беззаботно, словно никаких проблем нет и не было. Словно он и не возносился, а сейчас сидел со своей сестрой в секте, и та успокаивала его после очередной проделки. Но этому не бывать. Лей давно бог, занимающий серьёзную должность, он не мог делать вид, будто ничего не произошло, должен был встретиться с проблемами лицом к лицу, а не прятаться от них. Но было легче говорить, чем делать. Открыв глаза, Бог Бедствий меланхолично обратился к подчиненному: — Ну, чего тебе? Вошёл и стоишь, будто язык проглотил. Принес письмо — оставь на столе и уходи. Или ты наслаждаешься жалким видом своего господина? — Вы совсем не выглядите жалко… вы, господин, ведь тоже человек, которого могут ранить чужие слова и поступки. Нет такого идеального человека, которого бы совсем не волновало ничего. Я решил лично зачитать вам своё обращение, я не боюсь высказывать мнение в лицо, если не возражаете. — Не жди, что я похвалю тебя за храбрость. Начинай. Из-за волнения речь подчиненного выдалась не такой уверенной, как хотелось бы, но ему казалось, что господин оценил его старания и даже усмехнулся ненадолго. Выслушав всё внимательно, хоть он и делал вид, что это не так, Лей решил позже обдумать эти слова, и, может, даже это сможет решить часть его душевных терзаний. — Честно скажу тебе, не ожидал услышать хоть что-то хорошее к своей персоне. Удивил меня. Но к чему вот эта часть про Вэньяна? Абсурд. Он меня не обижал, и моё состояние не связано с ним, нет необходимости в каких-либо выяснениях отношений. Он всё так же может спокойно прийти ко мне, но лучше бы не приходил сейчас… — На самом деле… генерал приходил, но не решился зайти. Этот поступок удивил меня, поэтому я подумал, у вас что-то случилось… с ним вы действительно другой. Чтобы ни случилось, обсудить это будет лучше всего. Слова этого стражника звучали логично, в них был смысл, и Лей было почти решился обратиться к Вэньяну, спросить хоть что-то, даже глупое, был уверен, что полегчает, однако Ливей успел первым, сбив весь настрой: «Ты уже составил план тренировок моих подчиненных? Мне любопытно узнать, чем он лучше моего». Отстранившись от девушки, Лей резко поднялся, окинув взглядом листы, раскинутые по полу, и пытаясь найти ту с тренировками. Издав короткое «а-а-а», он сел обратно, засмеявшись, ведь Бог Бедствий даже не начинал писать такое, неоткуда было взяться этому листу. «Почти». «У Генерала Цзяна научился так отвечать? Не сделал, значит. Что-то случилось?» «Нет, всё хорошо. Я забыл о нем». «Оправдываться — это не в твоем характере, почему не сказал сразу?» Став собирать разбросанные бумаги, Лей закатил глаза, не понимая, зачем Ливей сейчас вот так выпытывал у него ответы, раньше того не волновали поводы, хотя ранее Лей вовремя всё сдавал, не забывая сделать важные дела. «Ливей, отстань. Сделаю сегодня этот план». «Ты чего так непочтительно отвечаешь Владыке?» «А ты сейчас обращался ко мне, как к подчиненному?» «Подловил, хорошо». Разговор с Ливеем немного поднял настроение Лею. Отвлекшись на короткое время от размышлений, Бог Бедствий даже захотел подшутить над Владыкой: «Что сделал?» Зная, что Лей иногда мог не понимать некоторых слов, Ливей раздумывал над аналогом этого слова, но так и не смог подобрать ничего. Лей тем временем отослал своих подчиненных и продолжил собирать бумаги с пола. «Ну... понял, что я хотел над тобой подшутить». «Непристойно Владыке шутить такие детские шутки». «Этот Владыка ещё может наказать тебя и отправить собирать урожай вместе с Повелителем Дождя». «Когда?» «Когда настанет время. А что, хочешь? Не думал, что любишь подобное». «Не то чтобы, просто думаю, мне стоит отвлечься другим делом вне столицы». «Отлично. Я сообщу тебе время».