Ловить луну в стоячей воде

Взяв Лея за руку, Ворон направился к тому самому чайному дому — месту их встречи. Заклинатель хотел бы возмутиться, однако не стал. Знал, так безопаснее и не потеряется или не отвлечётся на что-то по пути. Ожидавшие их девушки этого не знали и любопытно смотрели на то, как они держались за руки. — Это чтобы Лей не потерялся. Иначе отвлечётся и уйдет, а тебе не скажет, еще и в неприятности влипнет. — Это были вынужденные меры, и я звал тебя к тому же, но ты опоздал, не забыл? Да еще и мешался с приходом. Небожитель еще помнил то чувство беспокойства, испытанное в той битве. Он настолько испугался за Вэньяна, что, сейчас вспоминая, злился на того, сказав, что лишь мешался с приходом, ведь он мог слишком нерационально поступать в таких моментах переживания. — Неужели братца так легко отвлечь? — Не то чтобы, тогда это было важно для меня. Давайте уже пойдём, я несколько утомился. Вэньян обеспокоено взглянул на заклинателя. То ли тот хотел сменить тему, то ли действительно устал, что хотел отдохнуть. «Ты опять не спал несколько дней подряд? Я ещё утром заметил твою усталость». «Проводил ночные тренировки своим ученикам. Только так они смогут лучше привыкнуть к сражениям без солнечного света». «И сколько дней ты уже этим занимаешься?» «Хм-м... с последней нашей встречи. Около недели прошло, да?» — Чуть больше, я бы сказал. Дурак, только не смотрю за тобой, а ты уже забываешь о себе. — Поймав непонимающий взгляд девушек, Ворон понял, что сказал это вслух. — Ой. Не обращайте внимания, мысленная связь, — посмотрев обратно на Лея, Бог Войны нахмурился. — В общем, это не важно. Важнее, что ты опять не заботишься о себе. — Вэньян. Весна не за горами, некогда сейчас отдыхать, когда твои подчиненные настолько тупы и без тебя не смогут. Ты сам видел сегодня, как они не могли решить разногласия между собой. Джу возмутилась этой ситуации. Что могло быть таким важным, чтобы даже общаться между собой мысленно? Не обсуждают ли они их за спиной? Нет. Даже в лицо. — Что за скрытые разговоры такие? Есть что сказать — говорите прямо, а не вот так, между собой. Общение с Леем в какой-то мере не пошло Ворону на пользу, ведь он вспылил, ответив более грубым тоном: — Молодая девушка, что вы о себе возомнили? Помешали своим присутствием нам побыть вдвоем, а сейчас ещё думаете, что мы обсуждаем вас за спиной? Я ещё был достаточно вежливым с вами, хочу заметить. Лей тихо засмеялся с такой вспыльчивости и слов в целом. Всё это выглядело довольно забавно и глупо, и стоило бы исправить эту неловкую атмосферу. — Вы не принимайте близко к сердцу эти слова. Не стоит вот так обвинять других. Сегодня у Вэньяна день рождения, и он действительно хотел его провести без посторонних, а я пригласил вас к нам. Если кому и стоит извиниться, то это мне. — Лей посмотрел на Ворона, который позабыл о злости от смеха другого, и мысленно добавил: «Чего я, конечно, делать не буду, но ты знай, что, если бы я мог, я бы извинился». — Хорошо, я приму твои извинения. Мы всё же неплохо провели время, и ты остался со мной. Девица смущенно взглянула еще раз на сплетенные руки мужчин, следом и на них самих. — Так у вас было свидание? Мне жаль, что вмешалась так необдуманно... Лей глянул на Ворона, вздернув бровь и ожидая от него ответа. — Нет. Никакого свидания, о чем ты... Заметив небольшой румянец на щеках Ворона и вернувшуюся нервозность, а также неуверенность в себе, Лей не смог не воспользоваться этим: — А ведь ты так нервничал, приглашая меня гулять, да и оделся по-особенному. Обычно носишь один и тот же наряд много дней. — Я всего лишь захотел хорошо выглядеть в свой день рождения. Да и вообще, с чего ты взял, что я не могу захотеть сменить наряд? Ты почти каждый день это делаешь. И... и заметь, что ты ещё и переоделся специально, чтобы погулять со мной. — Я не хотел выглядеть плохо на твоем фоне. Это ты виновен, что я переоделся. — Ты всегда выглядишь великолепно и не будешь хуже на моем фоне. Это мой образ блекнет рядом с тобой. — Прекращай говорить глупости и пойдем уже. Вновь забыв об окружении, Лей стал спорить с Вэньяном о чем-то настолько глупом. Всё же было удивительно, как этот небожитель отвлекал его от внешнего мира, заставляя обращать внимание лишь на него одного. Ощущая себя слишком глупо и неловко, Джу поспешила попрощаться и уйти к себе домой. Остальную часть пути компания продолжила втроём. Услышав открывающуюся дверь, хозяйка дома вышла встречать свою дочь и, как думала, её подружку, однако была удивлена, увидев двух незнакомцев. Женщина застала не обычного хмурого и холодного заклинателя, а даже улыбчивого и дружелюбного на вид молодого человека. — Ох, дорогая, ты разве не говорила, что Джу останется у нас на ночь? Кто эти господа? — Джу, как обычно, сказала глупость, поставившую её в неловкое положение, и ушла домой. А это братец Лей и его друг Вэньян. Я предложила им остаться у нас, они приехали из столицы на фестиваль. К тому же это его родственник встречался с моей... э-э-э, кто она там… прабабушка? — Неужели это действительно так? Верится с трудом, но вы, господин, похожи всё же по описанию, проходите внутрь. — Это действительно так. Не стоит этих формальностей, можете просто по имени называть. Лею было жалко, что эту женщину назвали в честь «первой любви» какого-то её родственника, привязав её к прошлому. Но тем не менее эта женщина назвала свою дочь именем своей бабушки, также привязав её к этой неудачной истории любви. Была ли это месть или что-то более, лучше и не знать. Женщина, вернувшись в дом, накрыла скромный стол, рассчитанный лишь на троих. Не имея никакого аппетита в этот вечер, Лей вежливо отказался от еды, оставив её дочери семейства. Вэньян, конечно, не был доволен таким решением и чуть ли не был готов лично накормить Лея, однако всё же сдержался. — Лей, правда ничего не будешь? Я хотела, раз уж такой случай, выпить за встречу, может, всё же хоть немного? — Хорошо. Только ради вас, не буду расстраивать в этот день. Не смотря на то что Бог Бедствий согласился всё же отведать блюда, он не смог съесть слишком много — за последнюю неделю он совершенно ничего не ел, пил один лишь чай, можно сказать, сегодняшнее желе было первым приемом пищи за прошедшие дни. Хоть он и был богом, это не спасало от чувства тошноты, подступающего сейчас при употреблении пиши. Прикрыв рот платком, заклинатель на секунду зажмурился, терпя неприятное чувство в горле. Заметив это, Вэньян позабыл о своём порыве накормить Лея и налил тому чая. — Мы неплохо поели в обед, в чайной, где и встретили Аньши. Лей не следит за своим здоровьем, часто перерабатывает, отчего у него бывают проблемы. Не сочтите за грубость его нежелание сейчас поесть с вами. — Ах. Лей, милый, если тебе плохо, не заставляй себя. Выпей чаю, должно полегчать. Небожитель давно не ощущал себя так по-человечески, ему было жутко неловко от этого. Не зная, куда себя деть и что сказать, он лишь кивнул, сконцентрировавшись на своём чае. «Ты бы не попал в такую ситуацию, если бы заботился о себе хоть немного. Хочу напомнить, что в чайном ты ел, пока я был рядом, а как отошёл, даже не притронулся к блюдам. Ты что, маленький ребёнок, за которым нужно следить?» «Помолчи». — Не будем о грустном. Братец Лей, а ты знаешь из слов внешность или видел портрет? — Нашёл старый рисунок в одном из ящиков. В нашей семье эта история не сильно обсуждалась и не имела такого же смысла, как в вашей. — Но как же твоё имя? Неужели тебе бы и не рассказали ничего, не найди ты портрет? — Вполне возможно. Что было, то прошло. А моё имя не имеет никакого отношения к этой неприятной истории любви, оно не дано мне родителями даже, а людьми из школы боевых искусств, где я и жил. Основой техник был гром, все посчитали, что такое имя мне подойдет, вот и всё. — Неужели бабушка матушки настолько обидела бедного мужчину, что тот не пожелал оставить след в истории своей семьи? Что всё-таки такого произошло… — Милая сестрица, полагаешь, после того, как они провели вместе чуть больше трёх лет, обещая себе всегда быть вместе и доверять друг другу, не бросать в беде и всю эту бессмысленную чепуху, он не имеет права обижаться настолько, чтобы даже не желать вспоминать её? После того, как эта женщина поверила лжи своего друга детства, не разобравшись в ситуации, и пожелала никогда больше не видеть «свою первую любовь», и тем более, даже жалела об этих отношениях. Он всё ещё должен был оставить что-то следующим поколениям? Всё, что он мог оставить, — это предостережение: не любить и не влюбляться никогда в своей жизни. Но разве это возможно? Людские сердца столь хрупки, но даже после тысячи предательств всё ещё находят в себе силы любить. — Это, конечно, всё ужасно, но если любовь была настолько велика, то твой предок мог постараться доказать, что всё это было ложью, а не попросту уйти. — А что толку? Были доказательства, и никакие слова не могли помочь найти оправдания. Несомненно, она была умной женщиной, сообразительной, храброй и решительной, её глаза сияли так, что могли осветить ночную темноту, это был прекрасный янтарный цвет. Черные волосы развевались по ветру так легко и изящно, и даже простая одежда не могла испортить её облик. А улыбка? Более прекрасной улыбки, как у неё, свет никогда и не видал поди. Она была ангелом, защищавшим слабых, дарила любовь и нежность своим близким, такой светлый человек, казалось, был не способен на подлости и предательства. Вэньян увидел неимоверно нежный и полный восхищения взгляд. Таким Лей никогда не смотрел на него, даже на свою обожаемую сестру. Это был взгляд по уши влюблённого человека. Небожитель так увлекся рассказом, он позабыл, с чего начинал и что говорил, перед глазами всплывали картинки их жизни. Их счастливой и беззаботной жизни. Почувствовав чужое прикосновение, он очнулся от своих грез и убрал ладонь Ворона со своей, вернув своё прежнее недовольство и раздражение. С самого начала было плохой идеей приходить сюда и вспоминать всё это. «Чем ты занимаешься только последнее время?» «А сам?» — Но увы, она предала. Небожитель так много говорил, что аж в горле пересохло. Потянувшись к своей чаше, он обнаружил, что та пуста. Поняв, что юноше совсем неприятна эта история, женщина строго глянула на свою дочь, попытавшись поменять тему и не испортить окончательно атмосферу за столом. — Лей, дорогой, позволишь этой старой женщине налить тебе ещё чаю? — Госпожа, какая из вас старушка, вы ещё в самом расцвете сил. Не откажусь. — Мама, почему ты относишься к братцу как к маленькому? Ему уже семнадцать. Вэньян засмеялся, не удержавшись, было забавно видеть, как к Лею действительно относились как к обычному подростку. — Семнадцать — это всё ещё подросток, который не может жить самостоятельно и нуждается в заботе, я бы сказал. — Вэньян, если ты не знал, люди в семнадцать уже вполне взрослые и даже самостоятельные. — Самостоятельные те, кто может о себе позаботиться. — Вэньян усмехнулся, подложив ладонь под подбородок. «Был бы ты человеком, то точно бы умер от голода». «Будь я человеком, меня бы давно уже не было, глупый ты идиот. И, может, так было бы и лучше». Ворон неожиданно для себя вновь вспылил и дал Лею подзатыльник. — Не говори так. — Вэньян, прекрати бить меня по голове, и так ничего не помню. — А ты не говори такие глупости. — Так это же правда. К тому же к тебе тоже относящаяся. — Я о другой части твоих слов. Наблюдая за этой сценой, женщина явно кое-что поняла для себя, но не пожелала расспрашивать, когда рядом дочь, поэтому предпочла сменить тему: — Не стоит из-за пустяков ругаться. Вэньян, могу ли я выпить и с тобой? Редко, когда мне удается насладиться выпивкой в хорошей компании. — Конечно, госпожа, за такую занимательную историю будет грехом не выпить. Сколько же времени прошло с того дня. — Да уж, целая жизнь прошла, а эта история ещё жива. — Забавно, что с памятью Лея он помнит её, а мне никогда не рассказывал. Заклинатель и так был зол на Ворона, потому что тот решил их приход сюда за него, а теперь ещё и посмел такое говорить. Расставание с этой девушкой — одна из больных тем в его жизни, о которых он мало с кем говорит. Возможно, он бы однажды и рассказал Ворону, но не сейчас и не при таких обстоятельствах. — А кто ты такой, чтобы я говорил тебе о... «о своих отношениях?» ... об этом. «Лей, почему ты так жесток ко мне? Мы ведь явно стали ближе, хотя бы друзьями... которым ты можешь доверять». «Нечего было возноситься в день, когда она меня бросила, и быть таким похожим, к тому же». «Ты её так любил, что при взгляде на меня вспоминал о ней? Мне даже завидно. Что такого было в ней и чего нет во мне?» Лей хотел быстро ответить, дабы от него отстали, но, как на зло, все слова, приходящие на ум так или иначе относились к Вэньяну. Тот имел даже больше хороших сторон, нежели девушка. «Пожалуй, только твоей грубости и не было в ней. Если ты хочешь проявлять свое доминирование надо мной, она этого не хотела». — Я отойду ненадолго, продолжайте без меня. Лей не хотел видеть реакции Ворона на свои слова, от которых он успешно сбежал. Вышло, что он больше похвалил Вэньяна, сравнив его с Аньши, а не наоборот, назвав его недостатки. Бога Бедствий долго не было, и все, а в особенности мать семейства, беспокоились. Она, конечно, не знала этого человека, но ей всегда было жалко того «Лея» из истории своей матери, она считала, что тот несправедливо обвинен и будь то настоящей любовью, всё не закончилось бы так плачевно. «Лей, где ты так долго?» «У себя во дворце. Нужно было уладить одно срочное дело, скоро вернусь». «Мог бы и предупредить. А то ты как бы не один». «В следующий раз, если вспомню, обязательно так и сделаю, мамочка». «Забудешь — будешь наказан, золотце». «Пошёл ты, я могу и не вернуться, и оставайся ты сам». Прошло довольно продолжительное время, прежде чем Бог Бедствий вернулся обратно. Вэньян даже стал думать, что тот действительно больше не придет, оставив его одного. Выйдя в прихожую, Ворон прислонился к стене, рассматривая небожителя. — Твоё важное дело было переодеться? — Что? — Лей на мгновение завис, не понимая. — А. Мне пришлось сходить к Владыке. Заклинатель действительно забыл, что специально сменил облик, не желая быть замеченным в том, в чем был ранее. Сейчас же можно было всё вернуть, что он и сделал, щелкнув пальцами. — Зачем ходил к Владыке? Что-то случилось? — Ничего такого. Дал разрешение для тебя выйти со столицы. Оказывается, дурная твоя башка забыла об этом. Хочешь проблем? Или уж настолько хотел меня увидеть? — Ты прав. Настолько хотел тебя увидеть, что позабыл обо всём. Лей закатил глаза и стукнул Ворона этим самым разрешением, только после отдал. Разрешение представляло из себя металлический жетон. Получив удар таким, Бог Войны явно не остался доволен. — Это было больно, знаешь ли. — Нет. Вэньян хотел было стукнуть в ответ, конечно, не сильно и скорее только для вида, но всё же хоть что-то. Однако в этот момент вошла хозяйка, и ему пришлось спрятать жетон. — Могу я задать вопрос господам? — Конечно. Что вас тревожит, госпожа? — Вы ведь не обычные люди? Эти самые особенные, которые живут много лет и творят удивительные вещи? Вэньян по-доброму засмеялся и взглянул на Лея, спрашивая того, можно ли им рассказать или не стоит. — Вы правы, госпожа. Мы — заклинатели. Хотите узнать теперь, тот ли я самый Лей? Видимо, я слишком разговорился, наговорив много ненужного. Женщина неловко кивнула. Ей было ужасно стыдно спрашивать о таком, но всё же очень хотелось бы узнать. — Но сперва спрошу. Что вам даст этот ответ? Зачем он вам? — Если это так, я хотела бы узнать об расставании побольше. Хочу узнать, действительно ли та причина была весомой и о каких доказательствах вы говорили. Лей вздохнул, присаживаясь. Этот разговор будет сложным, эмоционально сильным. Бог Бедствий мог бы избежать его, ничего бы не заставило говорить его против воли. Однако давняя оставшаяся обида всё же настаивала на этом рассказе. — Хорошо. Я расскажу вам, как это было. Вэньян... ты... не мог бы уйти? «Мне будет сложно говорить, когда ты рядом и смотришь на меня... Если это тебя обижает, я могу позже всё рассказать...» — Когда ты стал задумываться, обижает ли меня твоё поведение или нет? Так и быть, я уйду. «Но только из-за большой любви к тебе». Генерал действительно ушёл в другую комнату. Так его не видно и не слышно, а он мог спокойно подслушивать. Ему также было любопытно об этом узнать побольше. — Простите меня за еще один такой личный вопрос, но... какие отношения у вас с Вэньяном? Лей хотел было по привычке ответить что-то в духе: «С ним это? Он лишь достает меня, ничего более». Даже сам Вэньян ожидал этого, однако Бог Бедствий ответил совсем по-другому: — По правде, я и сам не знаю. Его отношение ко мне далеко не дружеское. Он не раз признавался мне, но я отказывал. Раньше я без колебаний мог ответить нет, а сейчас... — Сейчас начали сомневаться и ощущать совсем другое? Может, он также вам нравится? Да и сказать по правде, это действительно заметно: общаясь между собой, вы начинаете не замечать никого вокруг, будто одни, вы наслаждаетесь разговорами. — Общение с ним действительно отвлекает меня от всего. Но он всё ещё дурак. — Так почему бы вам не начать встречаться? Проверить свои чувства, вдруг вместе вам будет ещё лучше? Или, может, поцеловаться и понять, нравится вам или нет. — С ним-то? Он слишком грубый, я не хочу задохнуться. Женщина застыла в изумлении, от этих слов у неё появились более точные догадки об их отношениях. — Так вы уже целовались? Могу предположить, что не раз. С первого раза сложно определить, каков человек настоящий в этом деле. — Э-это все было случайно! — ответив более эмоционально, чем планировалось, заклинатель испугался и поспешил вернуть себе спокойствие, чтобы уже более безразлично ответить: — Хватит говорить об этом. Я не хочу отношений в любом случае, мне хватило их в своей жизни. Женщина смягчила свой голос и позволила себе обнять Лея. Исходя из истории её семьи, ей стало жалко этого господина-заклинателя, который явно обижен жизнью. — Лей, дорогой, даже если в жизни бывали неудачи, не стоит на них зацикливаться, — она мягко поглаживала небожителя по спине, — тебе стоит попытаться ещё раз и не бояться. Если тебе будет легче, я могу поговорить с Вэньяном, но я думаю, он к тебе относится получше, чем кто-либо другой. Лей так и застыл, слушая все эти добрые слова незнакомой ему женщины, что также носила его имя. Но в отличие от него, она была очень нежной и доброй, замечательной матерью, которая готова поддержать и дарить любовь — ту самую материнскую любовь, которой он был лишен в раннем детстве. От сложных чувств, переполнявших его грудь, он не знал, что делать: обнять женщину, оттолкнуть или же раздражено сказать, что это не её дело и лучше не лезть? Пока он решал, как поступить, женщина вдруг сама продолжила говорить: — Как называла тебя мама в детстве? — Хуа. — Хуа, сынок, если у тебя проблемы и тебе не с кем посоветоваться, то можешь прийти ко мне, я поддержу тебя. И совсем не из-за чувства жалости или вины за случившееся. За годы жизни, полагаю, твоих родителей уже нет, и мне хочется поддержать тебя, видя, какой ты славный мальчик. Лей не знал, зачем ответил, скорее всего, чтобы от него отстали или не начали расспрашивать, не было ли у него в семье проблем: — Хорошо, благодарю, госпожа. — Бог Бедствий всё же оттолкнул женщину от себя, пока не стало слишком поздно и он не слишком расчувствовался от такой материнской заботы. — Вы очень добры. Давайте перейдем к интересующему вас вопросу. Обычные люди мало что смыслят в демонах и не понимают, что они могут вселяться в людей и выглядеть при этом совершенно обычно. В то время в деревню проник мелкий демон, но наделал столько шума. И вот, найдя, в кого он вселился следующим, я убил его оболочку, чтобы разобраться с демоном. Однако в этот момент был замечен этим самим другом детства, и тот привел Аньши. Не сказал бы, что я жестокий и кровожадный, однако в сражениях могу терять контроль и выглядеть безумно, я получаю удовольствие от сражений. Аньши не могла понять, что это демон, и, увидев меня таким, испугалась и отвернулась, не желая слушать. Она была всего лишь человеком, пугаться такого — естественно. А вдруг я так же с ней разделаюсь? — Лей достал тот самый кулон с ракушкой, который однажды сделал, и передал его женщине. — Раз для вас так важна эта ненавистная мне любовь, не позволяющая мне сейчас полюбить нормально других, то я отдам вам этот мой подарок ей. Я так много тренировался, дабы сделать ей самый лучший подарок, так старался над написанием её имени. Она правда была в восторге, такого ни у кого не было, я был так рад, что смог сделать что-то своими руками, и так расстроен, когда она швырнула его в меня, не желая больше никогда видеть… Не подумайте, что я ношу его с собой и помню о нём. Нет. Вэньян напомнил мне об этой вещице и сейчас, вернувшись к себе, решил прихватить. Теперь сами делайте выводы, мне, пожалуй, нужно побыть одному. Прогуляюсь на свежем воздухе, не говорите ничего Вэньяну. Услышав всё это, Вэньян не знал, что и думать, в его мыслях творился настоящий хаос. Слишком много было услышано, справиться с таким объёмом информации оказалось намного сложнее, чем предполагалось. Ворон хоть и догадывался, что никакой истории семьи нет — это всё Лей пережил, — понимал, что эта девушка похожа на него и нравилась и, может, ещё нравится заклинателю. Но он не предполагал, что Лей был настолько в неё влюблен и что та так глупо с ним поступила, разбив ему окончательно сердце. Бог Войны даже не знал эту женщину, но уже ненавидел. Из-за неё Лей сразу же невзлюбил его, не может принять его любовь, не хочет больше никому доверять и признаваться, что любит. Даже учитывая тот факт, что, останься она вместе с Леем, то у генерала не было бы и шанса на ответную любовь. Даже так Вэньян ненавидел эту женщину. Он решил, что, как только Лей вернется, будет стараться делать вид, что ничего не знает, и, если Лей решит рассказать, пусть так и будет. Лей же, пребывая на улице, многое успел обдумать, хоть и не смог прийти к некоторым важным заключениям. Для себя он решил сегодня разобраться с волнующим его вопросом, в себе и своих чувствах. Зайдя наконец в комнату, выделенную ему, Лей закрыл дверь, наложив заклятье, отделявшее их от внешнего мира. — Чего вы так долго разговаривали? Я успел заскучать тут в ожидании. Не заметив ничего необычного, Ворон вёл себя так же, как и всегда. А для Лея в этот момент эти слова воспринялись совсем по-другому. Подойдя к генералу, сидевшему на кровати, небожитель стал развязывать пояс. — Ну ничего, дальше тебе скучать не придется. Скинув верхние одеяния, Лей навис над Вэньяном, который в замешательстве смотрел на происходящее, ничего не понимая. Он даже было подумал, что это всё сон, ведь с ним такое уже случалось, и там всегда Лей вёл себя именно так. Однако нет — это было реальностью. Бог Бедствий не был пьян и мог контролировать себя. Скорее, он был зол. Зол на всю эту ситуацию. Хотел понять себя, свои чувства и намерения. Неужели он действительно видел в Вороне Аньши? А если и не видел, то позволял тому близость лишь из-за внешней схожести? Был ли он искренен в своих действиях или же искал замену своей неудавшейся любви?.. — Чего так смотришь? Ты же так этого хотел и просил меня. Ну вот, я предоставляю тебе такую возможность. Учуяв слабый запах алкоголя, генерал насторожился и задал вопрос: — Уверен, что это ты говоришь? — Я не настолько пьян. Нет. — Решительно глядя на Бога Войны, Лей развязал ленту в своих волосах, позволив им рассыпаться по спине. — Я даже не пьян. Заклинатель заставил Вэньяна полностью опуститься на кровать, он не собирался больше дожидаться, пока сам Бог Войны станет действовать, как это было раньше, продолжит и дальше действовать, делая, что вздумается. В первые разы Бог Бедствий любил больше долгие прелюдии, касаться, ласкать, целовать, особенно дразнить. В последующие же разы мог быть настолько нетерпелив, что и вовсе пропускал эти самые прелюдии. Стянув темную одежду, Лей также вместе с этим опустился очень близко к чужому лицу и начал зацеловывать родинку в углу глаза. Раньше заклинатель не обращал на неё внимания, но сейчас она казалась ему очень привлекательной и манящей. В тусклом свете янтарные глаза казались ещё более красивыми, сияя, словно драгоценные камни. Лей наслаждался ими, совсем не осознавая, что не видел в них никого другого, кроме как глупого Ворона. Сейчас, под непонятным наплывом чувств, он даже подумал: «А были ли настолько яркими глаза Аньши? Может ли быть, что я обманываю сам себя? Точно ли помню, какой она была?» Справившись с одеянием Ворона, заклинатель, не задумываясь бы, отбросил его куда-то на пол, однако, заметив вдруг обеспокоенно-испуганный взгляд, Лей вспомнил отношение Вэньяна к чистоте и передумал относиться к его одежде так пренебрежительно, поэтому кинул на другую сторону кровати. Пройдясь ладонью по плечу вниз, по руке, Лей усмехнулся: — Видишь, я не стал кидать на пол, тебе не о чём беспокоиться. — Дойдя до кисти руки, Бог Бедствий переплел их пальцы и поднес к губам, поцеловав ладонь Вэньяна, как тот однажды сделал это с ним. — Ты так напряжён. Расслабься немного, находишься не на пытках ведь. Однако сам же генерал считал всё это настоящими пытками, он всё ещё не был уверен в правильности происходящего. После стольких усилий приблизиться к этому небожителю он боялся сделать что-то не так. Изучая медицину, Лей имел многие познания о разных точках в теле, куда можно нажать, чтобы получить различные результаты. Он редко пользовался этими знаниями, не считая это таким и нужным, однако сейчас решил помочь Вэньяну расслабиться и почувствовать себя хорошо, может, тогда тот станет более решительным. Через время почувствовав, что напряжение спало, Лей дразняще прошептал Ворону на ухо: — Давай, будь смелее. Покажи мне, что твои умения не такие скудные, как я думаю. Иначе я решу, что ты сдался. Набравшись решительности и удостоверившись, что Лей настроен серьёзно, Вэньян взял дело в свои руки, заняв активную позицию. Нависнув над заклинателем, Ворон усмехнулся, вновь уверенный в себе: — Генерал Цзян никогда не сдаётся. А ты — главная моя битва. Накрыв бледные и такие желанные губы своими, Бог Войны намерился окончательно покорить свою цель. Генерал даже не стал кусаться, дабы не вызвать недовольство Лея, хоть и хотелось немного помучить заклинателя, который заставлял его постоянно страдать. Оторвавшись от манящих губ, Вэньян спустился ниже, прикусив шею небожителю. Он наслаждался этим моментом, даже когда просто совершал такие простые действия, не заходя намного дальше. Даже не зная всяких там специальных точек, Ворон и так знал, как принести своей половинке наслаждение и сделать приятно. После того, как кожа согрелась от прикосновений, став горячей, Бог Войны использовал одно из немногих ему известных заклинаний, позволяющих понизить температуру своего тела, и стал по-новому касаться Лея. Проводя холодными пальцами ниже от ключиц по грудной клетке, Вэньян и сам получал удовольствие от процесса, возбуждаясь, и надеялся, что Лей так же думал. Все места, по которым он проходил руками, следом целовал, согревая обратно кожу. Поигравшись ещё с холодом и теплом, небожитель опустился головой на грудь, и, услышав учащенное сердцебиение, генерал завелся сильнее. Томно выдохнув, он прошептал Лею на ухо, что было сейчас у него в мыслях, не думая ни о чем другом: — Лей, ты мне так сильно нравишься... даже не так. Я люблю тебя до бесконечности. Услышав это, Бог Бедствий застыл, будто очнувшись от наваждения. То, что он делал, было неправильным. Резко оттолкнув Вэньяна, заклинатель сел, закрыв лицо руками. Это произошло настолько быстро, что он сам не понял, зачем это сделал. Боялся, что его выражение лица смогут увидеть? Но ведь даже так Лей не знал, какой сейчас у него вид. Небожитель думал лишь об одном: «Какой же я ужасный, это неправильно, неправильно играть чужими чувствами, я такой эгоист». Вэньян искренне любил Лея и хотел этого, не задумываясь о причинах согласия. Раз тот выглядел таким уверенным в своих действиях, Ворон подумал, что Лей для себя что-то решил и не стал отвергать его. Однако Бог Бедствий, понимая свои намерения, не мог теперь и дальше вот так играться с Вороном. Он не хотел плевать на чувства другого — на такие искренние, настоящие чувства другого. Вэньян не мог читать мысли и не знал, что творилось сейчас в чужой голове, он нерешительно обнял подрагивающего заклинателя со спины, пытаясь успокоить и не решаясь взглянуть тому в глаза. — Ты чего? Если тебе сложно мы… мы можем забыть об этом, притвориться, что ничего не было. Так тебе станет легче? Не переживай настолько, я не виню тебя ни в чём. От таких слов Лей подавился воздухом, ещё больше почувствовав себя эгоистом. Он буквально принудил Ворона переспать с ним из-за своих каких-то старых обид. Заклинатель каждый раз позволял этому богу касаться себя, с каждым разом всё больше и больше. Но вместе с этим не менял своего намерения. Это было похоже на забавную игру, которая, увы, зашла слишком далеко настолько, что Лей запутался и теперь ничего не понимал, не мог различить, настоящие ли это чувства или лишь притворство от несбывшихся надежд. Всё это время он лишь использовал Вэньяна, издевался над ним и его чувствами, разжигал огонь и уходил. После такого не прощают, даже такие, как Ворон. В этот самый момент Лей ненавидел себя. Его часто порицали, что он не думал о себе, а об остальных. Однако правдой было то, что он всегда был эгоистом. Всегда всё делал в угоду себе и помогал только тогда, если в этом была его в вина или же это приносило ему пользу. По крайней мере, сам Лей свято в это верил прямо сейчас. — Прости... я не должен был, я такой эгоист... этого не должно было случиться между нами так… — голос Лея звучал очень тихо, почти неразборчиво. Ворон осторожно повернул небожителя к себе лицом и нежно погладил его щеку. Лей рефлекторно повернулся, повинуясь чужим действиям. Встретившись с янтарными глазами в этой тусклой темной комнате, он перепугался до застывания крови в жилах — на него по-прежнему смотрели взглядом полным любви и заботы. — За что ты извиняешься? Всё хорошо, мне достаточно быть с тобой рядом, не нужно заставлять себя делать то, что не хочешь. От такого отношения Лей и вовсе разрыдался, хотя сам не ожидал от себя слёз. Он не думал, что что-то способно его довести настолько. — Такой эгоист, как я, не заслуживает твоей любви, ты слишком добр и заботлив... — Чт-что ты такое говоришь... — Ворон подрагивающей рукой стер слезы с лица Лея, его голос стал дрожать, мысли — путаться, а сердце — часто биться. Он волновался, ещё ни разу не приходилось такое переживать. — Не плачь... я… ты… м-м… всё хорошо. — Вэньян крепко прижал Бога Бедствий к себе и успокаивающе гладил по спине, немного собираясь с мыслями. — Ты не эгоист, у всех нас есть свои желания, переживания, если так подумать, я ведь тоже такой, догадывался, что у Юэ могли остаться ко мне чувства, однако помирился с ней и разговаривал о своей новой любви, это ли не ужасно? Она давала мне советы, как лучше привлечь тебя, зная, что больше шансов у неё нет. Я никогда не думал, что причиняю этим ей боль. Мы все эгоисты, думающие о своём благе. — Н-но ведь, — Лей всё же поднял глаза, не желая этого, и вновь взглянул на Вэньяна, — нет, я намного хуже, я не могу забыть старые обиды и всё ещё цепляюсь за них, доказываю себе обратное, используя при этом твои чувства, это неправильно. Неправильно спать с тобой, чтобы понять, вижу я перед собой тебя или другую. А если я пойму, что вижу совсем не тебя и даже всё это время это был не ты, а я лишь обманывал себя и тебя? После такого, даже такой терпеливый человек, как ты, не захочет быть и дальше рядом… — Глупый, до этого дня ты видел во мне другого человека? Нет ведь, ты видел лишь глупого и наглого Ворона, твоего по уши влюбленного Ворона. Эта женщина лишь запутала твои мысли и зародила сомнения. Ты — моя судьба, и я не брошу тебя. Ты и только ты самый замечательный небожитель во всей столице, нет, во всем мире. Даже когда ты отвергал меня, я лишь влюблялся в тебя сильнее. Может, я это и не сразу осознавал, думал, это лишь интерес на время, что-то новое, увлекательное, но нет. Мои чувства к тебе намного выше этого, я не хочу видеть кого-то другого рядом с собой. Даже если утром ты скажешь, что ничего не было, даже этого разговора, я не стану обижаться, настаивать, я продолжу дальше любить тебя. Всегда. Всегда буду любить лишь тебя одного. Все слова до единого легли тяжким грузом на сердце Бога Бедствий. Внезапно просторное и свободное помещение стало давить. Сложно дышать. Сложно слушать и дальше. Хочется заткнуть. Нет. Просить продолжать и не замолкать. А лучше прекратить. Слишком сложно думать, сложно говорить. Хочется провалиться, уйти, сбежать. Но нельзя. Им предстоит провести эту долгую ночь вместе… так близко и так далеко одновременно.