Скульптор

      Рассекая ветер, красная Мазерати неслась по широкой дороге частного сектора. В салоне спорткара, в такт мелодично разливающегося джаза, водитель постукивал пальцами по кожаному рулевому колесу. Легкая задумчивая улыбка застыла на тонких губах, смягчая острые хищные черты лица брюнета. Притормаживая у двухэтажного дома, окрашенного в теплые пастельные тона, автомобиль завернул к кованым воротам. Щелчок механизма привёл их в движение с грохочущим неприятным звуком.       Взревев, спорткар плавно въехал на территорию и припарковался в просторном гараже. Огни фар тут же потухли, стоило руке, облаченной в черную кожу, повернуть ключ зажигания. Заглушив мотор, мужчина отстранённо взглянул на соседнее пассажирское сиденье, где лежал приёмник. Не забыв прихватить его с собой, он вышел из машины, не спуская глаз с устройства, то вращая его в руке, то подбрасывая.       Останавливаясь у дверей особняка, брюнет сжал в кулаке приёмник и со всей силы швырнул его на дорогу, разбивая на множество деталей и осколков. В тот же момент безумные зелёные глаза пристально уставились на осколки, перепрыгивая взглядом с одного на другой, пока не зацепились за продолговатую небольшую детальку.       — Вот ты где, дружок… Мы же не хотим, чтобы из-за тебя нас с тобой обнаружили, — промурлыкал мужчина, предварительно откинув край чёрного пальто и присев на корточки, подбирая гетеродин и пряча его в карман верхней одежды.       Поднявшись, он окинул взглядом свою собственность. Отделкой территории занимался лично, так как ни один человек не смог бы создать и воплотить в реальность его желания. Сад, что он высадил и вырастил своими руками, руками художника, пожелтел и начал увядать. Это раздражало и злило, желания увековечить свои творения зачастую рассыпались в прах. Все имело свой срок годности.       Перешагнув осколки, лаковые туфли внесли своего хозяина в темный вестибюль. Хрустальная люстра осветила прихожую, обставленную стильной черной деревянной мебелью. Несмотря на красивый интерьер помещения, назвать его жилым, язык не поворачивается. В нем не было души хозяина, а лишь холодный расчёт на восхищение и удивление гостей, что не так и редко посещали его.       На второй этаж вела винтовая лестница, завлекая за собой хозяина дома. Постукивание каблуков по паркету прервал звонок телефона.       — Pronto (алло)! — слегка раздражённо ответил мужчина.       — Мистер Дио, здравствуйте! Прошу прощения, что отвлекаю вас. Художественная галерея изобразительных искусств хотела бы выкупить последние две ваши работы, — милый девичий голосок звонко переливался в трубке телефона.       Нежный голос был чужд убийце. Если бы он и готов был кого-то слушать с удовольствием, то только голос человека, который бы обладал такими же качествами, как и у него. Человека, способного выдержать напор и не сломаться под чужой волей. Скульптор, с дотошным занудством, отбирал свое окружение и не терпел лицемеров и пустые бессмысленные разговоры.       — Последнюю не отдам, а вторую пусть забирают.       — Хорошо, мистер Дио, я передам комиссии ваш ответ. А так же галерея отправила вам приглашение на светский вечер. Торжество проводится в честь дня рождения мистера Девида Свона.       — Отправь приглашение мне на почту. Некрасиво будет отказывать… На этом все?       Идея идти на день рождения Девида Свона — директора галереи, где часто выставляются работы итальянца, мужчину не привлекала. Он считал этого человека скользким, все его существо было наполнено чем-то неприятным. Любитель покрасоваться на публике своими деньгами и возможностями, хотя сам ничего не добился. Пустой человек, который видит смысл жизни только в торжестве. Роберто от него давно бы уже избавился, только вот «мистер свин», как окрестил того убийца, служит одним из источников дохода, и слишком опрометчиво было бы его убить только из-за своей личной неприязни… Пока ещё не время.       — Да! Хорошего вам вечера, мистер Дио.       — Он и так прекрасен, tesoro (дорогуша)!       Сбросив звонок, художник наконец-то поднялся на 2 этаж, опуская на небольшой кожаный диванчик пальто, а сам оставаясь только в темно-бордовом костюме. Его мысли вернулись на тот момент, когда барышня его прервала. Передатчик, что оставил он рядом с трупом, рассказал Дио много интересного.       — А-Алан… — словно пробуя имя на вкус, смакуя, растягивая каждую гласную, явно этим наслаждаясь, прошептал Роберто. — Мы с тобой ещё встретимся… Думаю, нам есть о чем поговорить… — хищная улыбка скользнула на губах, обнажая ровный ряд белых зубов.       Тем временем, в лаборатории офиса ФБР города Луисвилл штата Кентукки.       На операционном столе лежал труп паренька, он был накрыт белым полотном. Те, кто приехал вместе с судмедэкспертами и трупом, сейчас стояли в стороне, подперев собой эмалевые тумбочки и тихо переговариваясь, пока медики были заняты вскрытием.       — Полнокровие внутренних органов… правое предсердие и желудочек переполнены кровью, — разъяснила Линда Палмер двум присутствующим агентам. — Цианоз лица и ногтей не был определен при первом обнаружении трупа, но при этом сосуды заполнены формалином, так что могу предположить, что с момента убийства прошло примерно двадцать два часа.       — А цветок? — ткнул Грег Харрис пухлым пальцем в ванночку с перепачканным в крови цветком.       — После основной причины смерти, убийца проткнул острым тонким предметом грудь парня между четвёртым и пятым ребром, точно попадая в сердце.       — Прям канапе на шпажке! — усмехнулся Эванс, ловя на себе недовольный взгляд Грега и снисходительный и тёплый Линды.       — Убийца из золотых сливок общества? — спросил Алан, ровняясь с девушкой.       — Не знаю, сложно вот так судить. Но это точно человек с медицинским образованием и хорошим вкусом, — кротко взглянув на рядом стоящего мужчину, Линда опустила взгляд, схватывая лишь размытые черты лица.       — Кх-кх… Алан, скажи, что ты видишь, — привлёк к себе внимание шеф.       — Все, что мог, я уже сказал…       — Может ты сможешь предположить и следующий ход Скульптора? — продолжал напирать Грег.       — Он будет искать новую «музу»… Но главный вопрос в том, как долго его поиски затянутся или же у него она уже есть, — взъерошив волосы, выдавил из себя Эванс. — Но то, что он себя ассоциирует с художником, облегчает нам работу. Думаю, это хобби проявляется и в других аспектах его жизни.       — Мы задержали и опросили всех художников, которые числятся в базе данных…       — Он не обязательно может быть художником — пекарь, садовник, лепщик… Но обязательно должна быть творческая… — Алан замолк на полуслове, вопрошающе взглянув на шефа, — А не официалов?       — Таких минимум, и то они все под псевдонимом творят, — обхватывая рукой мощный подбородок, пробасил шеф. — Но ты меня натолкнул на одну идею. Алан, я выделю тебе человечка, и ты вместе с ним изучишь все каракули и безделушки, какие только есть у нас в музеях и на выставках. А если понадобится, то сам вступишь в кружок «очумелые ручки», главное выведи ФБР на Скульптора. Думаю, там будет парочка имён не из списка, — Грег Харрис, пожав руку на прощание медикам и попросив известить его об анализах, собрался уже уходить, оставив растерянного детектива одного.       — Почему я? У нас же в участке хватает свободных людей!       — Потому что я так сказал! — чёрные глаза резанули не хуже ножа по горлу, не давая мужчине и слова вставить. — Да и как раз развеешься, а то выглядишь хуже мертвеца.       — Ну, спасибо за заботу, Грег…       Проводив недовольным взглядом удаляющуюся тяжёлую фигуру, детектив и сам стал собираться домой.       Поймав у выхода мужчину, Линда вложила ему в ладонь маленький свёрток бумаги.       — Алан, если будет невмоготу торчать в галереях, зови меня. Номер у тебя мой теперь есть.       Потупив взгляд, Эванс смущённо улыбнулся и вышел из лаборатории. Очнулся парень уже стоя у своей машины и, запрыгнув в салон, разжал вспотевшую ладошку. На смятом влажном клочке бумаги были выведены размашистым почерком цифры телефонного номера.       Настроив зеркало, Алан уставился на свое отражение: смуглый, волосы чёрные, как смоль, короткие и торчат ежиком, лоб оккупировали морщины от постоянно сведенных бровей, под глазами, обрамленными чёрными ресницами, красовались синяки, небольшой нос с аккуратной горбинкой и ровные в меру пухлые губы, а недельная щетина идеально завершала общий вид потасканного детектива.       Закончив изучать свое отражение, мужчина обреченно вздохнул, понимая, что с таким лицом он максимум может пригласить Линду на похороны, но уж точно не на свидание. А хочется ли ему вообще? Ответ на этот вопрос мужчина не смог себе дать. Линда ему нравилась и он даже был заинтересован в ней, но никаких поползновений в её сторону не делал. Но мысль, что придётся шататься по музеям в свое свободное от работы время в компании с грубым мужиком, ещё больше огорчала. Поэтому он спешил не отказываться от приятного общества подруги.       Провернув ключ зажигания, Эванс тронулся с места, направляясь домой. Некоторые агенты, в том числе и шеф, остались выслеживать радиоволны от приёмника, который должен был бы остаться у убийцы. Но то, что у Скульптора его нет, мужчина был уверен. Ведь убийца не так глуп, чтобы не избавиться от этой хитрой штучки, которая погубила не одного преступника. И сейчас, вжимая педаль газа в пол, детектив, сквозь сумрачные огни оживающего города, несся домой.       Родная квартира встретила привычной тишиной. Только с фотографии на серой стене, излучая счастье минувших дней, улыбалась молодая семья.       Сбросив обувь, парень повесил на крючок куртку и ввалился в комнату с двухспальной кроватью, развалившись на ней. Усталость накрыла с головой, опускаясь тяжестью на веки. Отдаваясь в объятья Морфея, Алан, не заперев входную дверь, наплевал на всех и всë. Даже если убийца придет по его душу, он не заставит детектива подняться. И будь что будет.       — «Закончу это дело и точно возьму отпуск…» — с такими мыслями агент Эванс провалился в беспамятство.       Полуденное солнце начинало пригревать широкие плечи мужчины, сидящего на скамейке около очередной картинной галереи. Выделенный Грегом напарник ушёл за горячим кофе, а самого Алана оставили ожидать на лавочке. За утро они успели обойти уже девять музеев. Список имён и псевдонимов практически полностью собой заполнил маленький чёрный блокнот детектива. В начале всей этой увлекательно поездки, парни изучали и рассматривали экспонаты, картины и другие исторические вещи, но после 3 музея — бегали от произведения к произведению, черкая пометки в блокнотах.       Как потом оказалось: Томас Миллер — новый мученик Грега, тоже не шибко рад был в свой выходной носиться по выставкам. Поэтому, совместное горе сплотило парней.       — Эх… Проверили чуть больше половины… А нам обойти ещё шесть выставок. За сегодня точно не успеем… — Томас протянул бледную руку со стаканчиком латтэ, а себе оставил эспрессо.       — Спасибо за кофе!       Одиним глотком осушив бумажный стаканчик с тёплым сладким напитком, Алан смял его и бросил в урну. Поднявшись, детектив поравнялся с Томасом, ростом они были одинаковы, и направился к стеклянным дверям гротескного здания.       На ресепшене их с широкой идеально белой улыбкой встретила девушка, тут же принявшись рассказывать, что это за музей. Но не давая той закончить, Эванс быстро купил билеты, скрываясь от неё в длинном коридоре с напарником.       В этот раз им так быстро справиться не удастся, здание очень большое, а барышня с ресепшена обещала много всего интересного и удивительного.       Белый яркий зал, стеклянные витрины, множество картин, панно, гобеленов и разнообразные изделия, выкованные из металла и вырезанные из дерева. Пробродив с полчаса в первом коридоре, агенты договорились разделиться, чтобы ускорить процесс, и встретиться в «сердце» галереи.       Выставлено здесь было всë, как красивые и необычные вещи, так и художественные недоразумения, которые Алан называл «живописной дрянью». Проходя мимо полотна, он зацепился краем глаза за холст без рамки в черно рыжих тонах. Подходя к нему все ближе, морщинки на лбу и переносице становились ярко выраженными, а взгляд ледянел. Из штрихов и пятен вырисовывался до боли знакомый образ. Рыжие кудрявые волосы струящиеся по голым плечам хрупкой фигуры. Казалось, будто она настоящая, и может рассыпаться от одного прикосновения. И чем больше Алан всматривался в портрет, тем больше находил сходство. Мальчик, изображённый на ней, был так похож на последнюю жертву Скульптора, но в то же время — совершенно другой человек. Взгляд, взгляд не мальчишечий, тяжёлый и не выносимый. Он сдавливал грудь, не давая свободно дышать. Будто на него с холста, через остекленевшие глаза, смотрел убийца.       Дернув плечами, Эванс подошёл вплотную к картине и принялся искать псевдоним автора. Помимо взгляда, были и еще не точности с оригиналом, если мертвеца можно было так назвать.       Детектив весьма удивился, когда нашёл искомое, выведенное каллиграфическим почерком. Доставая блокнот и записывая автора на отдельном листе, Алан не заметил, как к нему сзади кто-то подошёл.       — Заинтересовались серией картин Армандо?       Вздрогнув, Алан чуть не выронил блокнот — он сильно погрузился в виденье художника. А это самая страшная ошибка для человека, работающего в ФБР.       Медленно повернувшись, Эванс наткнулся на высокую широкоплечую фигуру в идеально выглаженном синем костюме с фиолетовыми узорами. Поднимая взгляд с чёрных лаковых туфель к смуглому лицу, детектив уставился в изумрудные глаза. Необычный цвет глаз изумил его, вот только зрачки были настолько узкими и маленькими, что казалось будто вместо них щелки, из которых поблескивают озорные огоньки. Тонкие губы, что не портили экстравагантную внешность, расплылись в ухмылке.       — «Наверное это арт-медиатор…» — пронеслась мысль в голове у мужчины, который все так же продолжал рассматривать острые черты лица и зализанные назад черные волосы, открывающие вид на высокий лоб.       — Кх-кх, мистер, с вами все хорошо? — слегка поддавшись вперёд, поинтересовался безымянный мужчина.       Улыбка на лице даже и не дрогнула, только в глазах проскочил блеск, говорящий о том, что неизвестный остался доволен реакцией, стоящего напротив угрюмого человека.       — А, да, просто задумался… М-м-м, о чем вы спросили? — дав себе мысленную пощёчину, детектив вернулся из размышлений.       — Вы так внимательно рассматривали «Отречение» из цикла картин «Человек», что я позволил себе наглость задать вопрос: интересуетесь ли вы автором? И прошу прощения за свою бестактность! Моё имя — Роберто Дио, можно просто, Роберто.       — Алан Эванс, — детектив протянул руку в знак знакомства.       Его мозолистую ладошку взяла в обхват мягкая ладонь, но после крепко сжала. Высвободив руку из захвата мужчины, который задержал его дольше положенного, Алан продолжил говорить:       — Да, я бы хотел узнать побольше об авторе и его картинах.       Закрывая на мгновение веки и скрывая от эмпата нехороший блеск, Дио удовлетворительно кивнул, предложив агенту следовать за ним.       — Мистер Роберто, почему же работы из одного и того же цикла находятся не вместе?       Сверля широкую спину своего проводника, агент представил, как под пиджаком перекатываются мышцы при каждом плавном шаге. То, что мужчина работал в творческой сфере, Алан не сомневался. Это в нем выдавало все: от броского, но элегантного костюма, до психологического портрета. Но детектив не забыл отметить и его хорошую физическую подготовку, что не характерно для таких людей, как Роберто. В прошлом военный или же двойная жизнь? Днем по выходным и понедельникам — арт-медиатор, а по ночам — нелегальщик.       — Так пожелал автор… — игриво сказал проводник, поворачивая голову в такт словам и бросая короткий, но заинтересованный взгляд на идущего позади мужчину.       — Как давно была нарисована картина с рыжим мальчиком? — начал допрос Алан, прощупывая почву.       — «Отречение»… — поправил медиатор, — не так давно, месяц от силы.       — А парень, что на ней изображен, это реальный челове?       Алан догнал брюнета и теперь шёл радом с ним плечом к плечу, искоса наблюдая за бесстрастным лицом.       — Вполне реальным был, мистер Эванс-с… — смакуя фамилию, тихо произнёс Дио.       — Почему был?       От Алана не укрылось то, как Роберто исковеркал его фамилию, но показывать зубы не стал — не в том положении. Пока медиатор даёт информацию, что способна сдвинуть их расследование с мёртвой точки, Алан стерпит такое пренебрежение.       — Кевин Митчелл, так звали натурщика, он был восходящей звездой модельного бизнеса и у него было бы светлое будущее, если бы не этот несчастный случай…       Знакомое имя, как гром среди ясного неба, заставило впасть в ступор. Последней шестой жертвой Скульптора был фотомодель Кевин Митчелл.       Не обращая внимание на сбитого с толку Алана, итальянец продолжил:       — Вы слышали про серийного убийцу, что делает из своих жертв «произведения искусства», его ещё Скульптором прозвали? И бедняжке Кевину не повезло, повстречаться с ним. Никому не пожелаешь такого… — опечаленно произнёс проводник, соизволивший остановиться и обратить внимание на Алана. От смуглого лица детектива отлила кровь, делая его бледнее на два-три тона. В глазах плескался лучик надежды, что наконец-то он смог сесть на хвост ублюдку или хотя бы приблизиться к нему. Не просто так мужчину зацепила та пугающая картина, не только сходством портрета, но и не человеческими безумными эмоциями, что таились в написанных глазах на холсте. Всё вело к тому, что автор картины как-то связан с их клиентом. Из мира мыслей Алана вырвал низкий голос Роберто:       — Мистер Эванс, с вами все в порядке? — произнёс итальянец, мастерски пряча за маской беспокойства удовольствие от того, что детектив, сам не осознавая того, выставил свою игровую фишку на смертоносное поле.       — Да, прошу прощения, трудная неделя выдалась… — возобновив шаг, произнёс Эванс.       — Мистер Роберто, а вы случайно не знаете автора картины, который нарисовал портрет Кевина?       — Написал портрет… — Конечно знаю, это же моя работа! Итальянец бросил страдальческий взгляд на детектива, явно сожалея о скудном познании Эванса в искусстве. — Армандо — авторский псевдоним, настоящее имя, к моему сожалению, я сказать вам, мистер Алан Эванс, не могу. Автор так пожелал.       — А при других обстоятельствах это возможно?!       Детектив с мальчишеским азартом, до этого ему не присущим, желал во что бы то ни стало разгадать загадку. И сейчас, между ним и ответом, стоял арт-медиатор, который, прикрываясь сожалением, подавлял лицемерную улыбку. Только об этом Алан не знал. Он чувствовал фибрами души, что что-то не так, но не мог понять, что же именно. Разгадка, что перед ним маячила, затуманивала взор.       — Мистер Эванс, вы меня ставите в неудобное положение… — произнося подобранные слова, Роберто провел рукой по залаченным волосам, изображая сомнение.       — Ну ладно, но только не здесь. Завтра в шесть вечера на четвёртой улице у театрального дворца. Если вам, А-Алан, так нужно имя, то приходите.       — Хорошо, я буду.       Изменившееся обращение, смутило детектива, но зацикливаться на чужих словах он не стал. Итальянец явно что-то хотел получить взамен за информацию, а первому оставалось только гадать, что же именно.       — Чудно! Вы, мистер Эванс, мне прям устроили допрос с пристрастием. Я даже начинаю ревновать, что вы так сильно заинтересовались Армандо… — промурлыкал Дио, слегка оголяя итальянский акцент, что хорошо скрывался за идеальным английским.       — Ревновать? — не сразу поняв суть сказанного, переспросил детектив, давая свободу вспорхнувшим бровям.       — Завидую, что именно к Армандо возник ваш интерес, а не к кому-нибудь другому из авторов… — избавляя детектива от долгого мыслительного процесса, произнёс Дио.       — Вам так не нравится этот человек?       — Не совсем… Я не признаю его произведения и его самого, как автора, — тень упавшая от проходящих посетителей ещё больше омрачило лицо арт-медиатора, делая и без того острые черты лица ещё резче, а взгляд под сведенными тонкими бровями обжигающе холодным. Но пару взмахов чёрных прямых ресниц и до этого пугающее лицо незнакомца, стало расслабленным и умиротворенным лицом Роберто Дио. Такая резкая перемена не скрылась от Алана, давая ещё раз понять, что человек перед ним, на самом деле не тот кем кажется.       — Ну вот мы и пришли в «сердце» галереи! Марк Ротко, Виллем де Кунинг, Энди Уорхол и ваш Армандо и его пять других картин из цикла «Человек», — восторженно проговорил Дио, при этом эмоционально жестикулируя руками, но под конец реплики явно поубавив пыл.       Взору детективу предстало пять совершенно непохожих друг на друга картин. На первой было изображено уродливое существо без лица с двумя парами крыльев в кроваво-белых одеяниях. Оно в молитве сложило руки над головой у чёрного силуэта, который, стоя на коленях рассыпался словно замок из песка.       На второй картине расцветали бутоны прекрасных алых цветов, разрывая черную грудную клетку.      Третья, не менее странная. На ней изображалось сердце человека, сконструированное в виде здания с истекаемой кровью меж кирпичных кладок, а в одном из окошек белый силуэт с огненной шевелюрой. Напротив сердца, все тот же чёрный человек, следящий за вторым.       Четвёртая же была словно месивом цветов, смешавшихся в неприятный грязно-чёрный оттенок. А присмотревшись, можно было заметить человеческие черты лица, но из-за резкости перехода, сложно сказать чёрный это силуэт или белый.       Пятая оказалась менее эпатажной, чем её предшественники, но не менее мрачной. Старик на кладбище среди двенадцати могил, закапывающий гроб с мёртвым ангелом.       Общее впечатление от «произведений искусства» было у детектива двояким. Несомненно эти картины оставляли после себя мрачные ощущение. Будто липкий неприятный холодок, исходящий из холстов длинными паучьими лапками, дотрагивался до недр души, приводя её в дрожь. А с другой стороны — мужчина, одарённый не самым приятным даром, понимать и сопереживать всем живым существам, даже если они настоящие монстры, которые жалости не заслуживают, чувствовал всплеск первородных эмоций: желание, страсть, боль, гнев и безнадёжность.       Роберто внимательным не моргающим взглядом наблюдал за лицом Алана. Казалось, что тот даже перестал дышать, а все его мышцы напряглись и сжались, словно заведенная пружина. Дио хотел было обратить внимание парня на себя, но так и застыл с приоткрытыми губами и протянутой рукой. Кто-то сверлил его взглядом. Обернувшись, итальянец рассмотрел посетителей зала, которых было достаточно, чтобы затеряться в толпе. Но его взгляд сразу же наткнулся на массивного мужика с висящим брюхом. Оно распирало линию талии броского и безвкусного пиджака.       Роберто сразу же узнал нарушителя его маленькой «игры». Девид Свон, несмотря на свое телосложение, стремительно с подпрыгивающим шагом, словно резиновый мячик, приближался к ним. Заметив небольшую кучку туристов, итальянец поторопился затеряться в ней и, раздражённо цыкнув, скрылся за поворотом. Кинув прощальный взгляд в спину детектива, что даже и не заметил исчезновение его проводника, мужчина мысленно дал себе обещание, при первом удобном случае избавиться от «мистера свина».       Алана из мысленного анализа вывели тяжёлые громкие шаги. В тот момент, когда детектив оглянулся и не увидел рядом с собой загадочного эксцентричного арт-медиатора, то не сильно удивился. Каким неожиданным образом он материализовался за его спиной, таким же и исчез. Зато вместо элегантного высокого проводника, он обнаружил, обеспокоенно оглядывающегося мужика, обвешенного с головы до пят золотыми побрякушками, словно новогодняя елка, но сезон явно был не тот.       Поймав оценивающий взгляд детектива, Девид брезгливо того осмотрел и скрылся за первым поворотом. Если бы человека можно было бы оскорбить взглядом, то у Девида это бы прекрасно получилось, не будь Эвансу глубоко безразлично чужое мнение.       Закончив запись в блокноте, Алан достал сотовый и набрал Томаса, с которым, ещё утром, обменялись номерами.       — Том, подгребай ко мне, я в центре галереи. У меня есть зацепка.       Агент не заставил себя долго ждать. Рассказав Томасу о новых уликах, которые детектив узнал от арт-медиатора, парни решили сворачиваться. Оповестив Грега по телефону о результатах прогулки по музеям, агенты направились в офис, но перед выходом из музея, Алан остановился у ресепшена.       — Мисс, Кети Мур, — кося серые глаза, прочёл детектив имя с бейджика блондинки, — можете, пожалуйста, передать Роберто Дио мою благодарность.       — Кому? — удивлённо захлопав ресничками, опешила девушка.       Несплоченность коллектива слегка удивила, но такое не редкость.       — Ну, арт-медиатор, который здесь работает, такой высокий, поджарый брюнет лет тридцати, — не видя ни одного понимающего отклика со стороны мисс Кети, Алан начал ловить себя на мысли, что может быть того и не было, а Роберто Дио это лишь фантазия его воспаленного уставшего мозга. Тогда вопрос здорового сна и нормального питания необходимо ставить ребром.       — На итальянца похож…       — Мистер, мне очень жаль, но у нас нет таких сотрудников, если бы и был, то я бы с первого раза поняла о ком вы, — произнесла блондинка.       Обескураженный новостью, Алан начал усиленно думать, кто же это тогда был и кому он пообещал встречу… Частый посетитель, душевно больной человек или же шутник. Тогда надеяться на то, что он узнает имя автора от Роберто не стоит. И Роберто ли его зовут?       Быстро попрощавшись, детектив покинул галерею и направился к машине Миллера. Как только дверца за мужчиной захлопнулась, иномарка сорвалась с места, оставляя за собой черные следы от шин.