Скульптор

      Офис ФБР на Джеферсон стрит был наполнен жизнью. Сотрудники бегали туда-сюда, заполняя какие-то протоколы и доклады, запивая горы бумаги горьким кофе без сахара, стараясь хоть как-то взбодриться. Некоторые из них допрашивали потерпевших, другие мариновали подозреваемых, третьи непрерывно курили, пытаясь разобраться в отчетах. Везде кипела жизнь за исключением кабинета начальника отдела криминалистики.       Агенты сидели в маленькой каморке, освещенной рыжим светом, падающим через незакрытые жалюзи. Часы на стене показывали без десяти шесть вечера. В кабинете у начальника, как обычно, была тишина, хотя сам шеф сидел за столом. Лишь только за деревянной белой дверью был слышен стук каблуков, звонки на рабочие телефоны и, смешавшиеся в гомон множества голосов.       Грег, до этого молча изучающий отчёт, составленный Аланом и Томасом после возвращения с прогулки по музеям, поправил очки на переносице и отложил папку перед собой, облокачиваясь на столешницу.       — Что же, показания, что нам так «любезно» предоставил Роберто Дио, оказались бесполезными. В базе данных — сотни «Армандо», и есть ли там наш клиент — неизвестно.       Одарив подчинённых колким взглядом, шеф отодвинул кресло на колёсиках и откинулся на кожаную спинку. Взяв папку с документами, он вытянул оттуда листы и сразу же начал изучать документ, скользя внимательным взглядом по печатным строкам. Зачитавшись бумагой, Грег потянулся за стаканчиком остывшего кофе.       — Но вот что странно: из пересказанного тобой, Алан, можно сделать вывод, что Роберто и Армандо, либо знакомы, либо же первый второго знает и не просто знает, а недолюбливает. Досье, что мои люди успели составить на Дио, очень многое рассказывает об образе жизни нашего осведомителя. Является директором фонда помощи сиротам, членом художественного кооператива, инвестировал такие проекты, как: «Большое сердце», арт-проект «На стыке искусства и науки», финансировал создание Луисвильской больницы для душевно больных, победитель чемпионата 2017 большая игра в гольф… Если кратко — святой человек. И такому человеку, чтобы кого-то ненавидеть, нужна серьёзная причина, которую он явно скрывает.       — Не хватает только фразы: «хороший муж и любящий отец»… — язвительно прокомментировал детектив. Его явно раздражал список достижений, что зачитал Грег, обобщив и пропустив ещё с десяток пунктов.       — А сам котят в подвале душит, — добавил Томас, получая в ответ одобрительную улыбку Алана.       — Не порите чепуху! Благодаря тому, что существуют такие люди, наш мир еще не затопило в нескончаемом потоке дерьма! — Грег Харрис бросил недовольный взгляд на подчинённых. От Алана было вполне ожидаемо услышать что-то подобного. Все уже давно привыкли к его периодической язвительности и излишней колкости. А вот от Томаса, что являлся чистым листом — нет. Видно на него так влияла компания своевольного агента Эванса.       — Грег, а тебя не смущает тот факт, что он согласился назвать имя не сразу, а только завтра и, при этом, назначая встречу мало знакомому человеку…? — высказал Алан свои беспокойные мысли, машинально складывая руки на груди. В тот момент, когда Роберто приглашал его на встречу, у Алана даже и тени сомнения не закрадывалось, что итальянец окажется не тем, за кого его ошибочно приняли. Но Алан был готов поверить и первому встречному, кто скажет, что знает убийцу. Ведь в течение этих долгих пяти месяцев детектив бессмысленно наворачивал круги, гоняясь за своим же хвостом.       — Если это поможет посадить ублюдка, то цель оправдывает средства. Да и мы приставим к тебе человечка, так что вся ваша встреча будет под наблюдением, — отмахнувшись от излишнего, как на тот момент показалось начальнику ФБР беспокойства, Грег, даже не поморщившись, опрокинул в себя остатки холодного горького кофе.       — На этом, господа, вы свободны! — махнув на прощание рукой, Грег, провожая взглядом подчиненных, выходящих из его кабинета, снова погрузился в изучение документов.       Дверь глухо закрылась за агентами, выпуская их в большой офис, освещенный белым светом люминесцентных ламп и заполненный людьми в строгих костюмах с шевроном ФБР на жилетах и куртках.       Направляясь к выходу, парни хотели поскорее оставить за спинами суматоху рабочих дней, но их окрикнул знакомый голос для детектива, но не для Томаса:       — Алан, агент Миллер!       Невысокий бледный мужчина позвал агентов, выскочив с рабочего места.       — Добрый вечер, агент Робинсон! — поприветствовал новичок коллегу, с которым он уже успел пересечься и даже познакомиться, отмечая повышенную общительность и излишнюю энергичность. Но такие же качества Томас никак не мог причислить к лучшему другу Стюарта — Алану, которому новичок приходился временным напарником. Переведясь в отдел криминальных расследований, Томас тут же, с лёгкой руки шефа, попал под крыло Алана. Наслушавшись страшилок о детективе, новичок был настороже, но все слухи оказались только слухами. Детектив не турнул нового напарника, что обычно о нем рассказывали, а спокойно принял и даже познакомил с некоторыми парнями.       Обернувшись, Алан неосознанно улыбнулся хорошо знакомому лицу:       — Вечерочка, Стюарт, что-то хотел?       — Добрый, агент Миллер. И тебе не хворать! Вы ведь недавно с задания вернулись, что-нибудь узнали?       — Немного, но в нашем положении и крошкам надо уметь радоваться, — задумчиво всматриваясь в голубые глаза друга, произнёс детектив. — Есть один подозреваемый и завтра должны предоставить информацию о нем. А вы что-нибудь смогли с парнями откопать?       — Ни-че-го-шень-ки! Мы даже до сих пор не можем засечь волны, их что-то блокирует… Но, как я в прошлый раз и говорил, обнаруженная на последнем убитом ветка жёлтой акации обозначает ушедшую любовь. И твой внутренний эмпат был прав, тут явно замешены личные чувства и отношения. Шеф, как раз раздаст копии отчёта вашей вылазки. Так что думаю, семимильными шагами, но мы двигаемся в нужном направлении! — закончил Стюарт свой монолог белоснежной улыбкой с глянцевой обложки модного журнала.       — Надеюсь, что все же в нужном направлении двигаемся. Но мне кое-что не даёт покоя… Том, я пожалуй останусь ненадолго, хочу пересмотреть дела убитых, так что поезжай без меня, — детектив хлопнул агента по плечу.       — Есть, агент Эванс, — оставляя приятелей, мужчина покинул помещение.       — Чувствуешь зацепку? — заинтересовался блондин.       — Пока точно сказать не могу… Это первый раз, за все моё время работы в ФБР, когда дело настолько глухое, что у нас нет никаких подозреваемых… И тут какой-то хер с горы неожиданно появляется и заявляет, что знает убийцу. Прям подарок от Всевышнего за наши бессмысленные потуги.       — Этот хер с горы так и заявил, что знает убийцу?       — Нет конечно! Стьюи, я утрирую, но смысл тот же.       — Думаешь он просто решил позабавиться с ФБР?       — Не знаю… Но за время нашего короткого общения, могу сказать, что он не так прост и манипуляции ему свойственны.       Мысли яростными осами носились в голове Алана, омрачая его и так уставшее лицо. Такая резкая перемена не осталась незамечена другом.       — Черт, как же я тебе завидую! Я бы лучше по музеям ходил и наслаждался внеплановым выходным, чем слушал в очередной раз про амурные похождения от Боба! — изображая вселенского мученика, выдавил блондин, вытирая несуществующую слезу.       — Завидовать нехорошо, Стьюи… Не волнуйся, ты найдёшь себе подружку без претензий, без вариантов или же с отбитым вкусом, — процитировал Алан, сдерживая гаденькую улыбку и облокачиваясь на нахохлившегося друга, для которого была не приятна тема отношений.       — Кто бы говорил! Ты когда, наконец, пригласишь на свидание Линду? Ни тебе, ни ей уже нет восемнадцати, если продолжить тянуть, то не за горами будущее одинокого противного брюзжащего старика, — напрягая голосовые связки, Стюарт выдавил из себя кряхтящий голос.       — Аналогично, Стьюи, аналогично, — улыбнувшись, детектив повернул обратно в глубь офиса.       — Ха-ха-ха. Очень смешно, остряк.       Поровнявшись с брюнетом, Робинсон пообещал позже заскочить к тому и скрылся за стеной, отделяющей рабочие места служителей закона. Алан же расслабленное рухнул на кресло, сбрасывая с плеч кожаную куртку и придвигаясь к столу.       Снующие сотрудники временами бросали взгляды на сгорбленную фигуру в чёрной водолазке и темно-зелёных брюках. Детектив с головой погрузился в повторное изучение дела, в поисках хоть малейшей зацепки, что смогла скрыться от цепкого взора.       Взгляд мужчины рассредоточенно бегал по печатным мелким строчкам:       — «Девид Хиллер, двадцать четыре года, студент юридического курса. Мать — Белла Хиллер, отец — Эдвард Хиллер. Ушёл из дома на занятия в университет в 11:05 утра, на паре так и не появился. Был похищен в районе с 11:05 до 12:00. Причины смерти — удушение. Время смерти — полдень 14 июля 2019 года. Тело было найдено у дома искусств в 9 утра 15 июля 2019 года в сидячем положении, обезглавленный и с букетом из цветных гербер в трахее.»       Сомкнув на мгновение серые глаза, детектив взглядом впился в цветное фото с изображением паренька. На белой хлопковой блузке темнобурыми пятнами расцветали кровавые бутоны. Струящиеся по бледной шее засохшие дорожки-корни сплетались с пышным букетом цветов, для которых мертвый юноша стал не больше, чем хрупкая ваза. Жизнь в нем безжалостно оборвали, но вместо неё посадили другую. Заточенная в мёртвую плоть, она медленно и неотвратимо угасала. Оторвав взгляд от «цветочного натюрморта», детектив опустил его ниже, к окаченевшим пальцам, которые мёртвой хваткой держали отсечëнную рыжую голову. Убийца не побоялся выставить свой первый «шедевр» на обозрение многочисленной публике. Но как назло — ни одного свидетеля.       Посторонние звуки, переполняющие оживленный офис, начали размываться пока полностью не превратились в белый шум, сопровождающий детектива к чертогам разума Скульптора.       — «Сидя за рулём тонированной машины у парка, заработавшего себе дурную славу, я выжидаю подходящий момент. С минуты на минуту должна замаячить знакомая худощавая фигура. И она появляется. Выскользнув из-за угла и направившись привычным маршрутом, через парк, парень поудобнее перехватывает широкую лямку на плече от сумки.       Кожаная ткань перчаток скрипнула от частного переминания сильных рук на рулевом колесе. Я не чувствую волнения или страха, а только опьяняющий азарт. Он разлился адреналином по венам, смешиваясь с кровью и ударяя в мозг. Это первое моё публичное признание Кевину Митчеллу и я хочу донести до него свои чувства, а подарком послужит этот, пока что заурядный мальчишка.       Привычно воткнутые наушники позволяют мне подобраться к парню и остаться незамеченным, чтобы в следующую секунду обхватить тонкую шею. Вспотевшие руки Девида, в попытке ослабить хватку, бессмысленно цепляются пальцами за кожу перчаток, оцарапывая себе горло и оставляя красные полосы. Усиливая хватку, я слышу, как сжалась трахея, а изо рта жертвы доносятся предсмертные хрипы. Не проходит и минуты, а бездыханное тело безвольной куклой обмякает в руках, стремительно заваливаясь на асфальт. Я не боюсь попасться на глаза случайным прохожим, ведь я уверен в своём плане.       Свое «искусство» я творю в «мастерской». Здесь нас никто не потревожит и есть все, что мне необходимо. А все, что мне нужно — мои руки и вдохновение. И я начинаю подготовку тела — обрабатываю и вливаю в вену формалин, что поможет мне увековечить «подарок». Приступаю к работе с плотью. Идеальный материал, не такой твёрдый, как мрамор, и не такой мягкий, как глина — золотая середина. Иссекаю кожу, обнажая мышцы и сухожилия, что послушно пропускают острое лезвие ножа, пропитывая его алой жидкостью. Я умело выстраиваю задуманную композицию, украшая её букетом из красных и белых гербер, что предназначены для Кевина. Я вновь нашёл музу и готов творить, выражая своё пылкое влечение и желание обладать ей. Холодный разум затуманен приятным щемящим чувством. Вот, что я хочу донести до Кевина Митчелла. Таков мой замысел!»       Вынырнув из темноты мыслей Скульптора, детектив рухнул на спинку кресла. В часто вздымающейся груди бешено билось сердце, силясь вырваться. Такие заходы его очень сильно выматывают, а больные мысли оставляют свой след.       Всё, что сейчас Алан увидел, не было для него находкой. ФБР с полицией обыскали тот парк, но ничего не нашли: ни случайно обронённую вещь мёртвым Девидом, ни следы борьбы. А собранные показания людей, живущих на улице возле парка, оказались бесполезны. Машин было много, и если кто-то и видел похищение, то не обратил внимание. Но благодаря Дио теперь прояснилось, что Скульптор отбирал своих жертв по образу и подобию его музы — натурщика. Поэтому, слова Роберто теперь не казались шуткой или попыткой насмехаться над полицией и ФБР.       Принявшись изучать другие пять дел, Алан отмечал новые зацепки, указывающие на то, что убийца и последняя жертва не раз встречались, но без лишних глаз. Ведь тогда этот недохудожник точно был бы в списке подозреваемых. Картины Армандо были схожи с ужасными абстрактными «вставками» Скульптора. Их замысел был один и тот же, и читались одни и те же эмоции.       — Сомнений нет — картины и зверские убийства творил один и тот же человек… — детектив мысленно поблагодарил «выскочку» за такую хорошую подсказку. Как Алану казалось, Роберто Дио ему явно облегчил задачу, но ему всего лишь казалось. С лёгкой руки художника, ФБР направился по нужному тому пути, а вместе с ним и детектив, ослепленный ложной надеждой на скорое раскрытие дела.       До ужаса уставший, но довольный, детектив убрал дела убитых в чёрный металлический ящик у белого стола. Натягивая на плечи кожаную куртку, Алан только сейчас обратил внимание, что офис порядком опустел. Его друг — Стюарт Робинсон, так и не зашёл к нему, а значит Грег окончательно загрузил того работой. И посиделок в баре с холодненьким светлым им сегодня не видать.       Не спеша домой, ведь никто в пустой одинокой квартире не ждет, Алан решил прогуляться по вечернему городу.       Луисвилл кипел жизнью, всевозможные забегаловки и кафешки завлекали людей яркими огнями и вкусным запахом еды, что доносился из недр кухонь. Как и многие другие, детектив, как мотылек, залетел в одно из таких заведений. Оставаясь до самого закрытия в уютном помещении, наслаждаясь вкусной горячей едой и обжигающей горло выпивкой. Его покой нарушил молоденький стройный парнишка азиатской внешности.       — Мистер, мы уже сейчас будем закрываться… — с робостью девицы прощебетал тот.       — Хорошо, тогда принесите мне, пожалуйста, счёт, — выдавив из себя парадную улыбку, Алан наградил ей официанта.       Оплатив весьма немаленький счёт, детектив покинул заведение, предварительно вызвав такси. Идти ночью домой, более трех кварталов по Луисвиллю, не очень хорошая затея. При всём при том, что это самый большой и культурный город в штате Кентукки, но процент грабежей и нападений на мирных людей весьма высок. И даже то, что детектив представитель ФБР, не обезопасит его от несчастных случаев, которые не всегда можно уладить пушкой, припрятанной в портупее под курткой.       Стоя в ярких огнях магазинчиков, Алан неторопливо выкуривал сигарету, с большим удовольствием затягивая ядовитый дым в лёгкие.       Тяжёлые шаги, нарушая гармонию спокойного вечера, раздались за спиной мужчины, а после и раскрывая свое присутствие басистым грубым голосом:       — Братишка, огоньку не найдётся?       Доставая из кармана зажигалку, детектив протянул её в темноту переулка, спиной к которому он до этого стоял. Тёмная рука с зажатой в пальцах сигаретой потянулась к дрожащему пламени. Красный огонёк опаленной сигареты, закружился в темноте и вместе с ним из темноты вышел мужчина с темным цветом кожи и весь в чёрном. Короткие волосы были спрятаны под шапочкой не закрывающей уши с сергами кольцами, а длинный красный шарф, обмотанный вокруг сильной шеи, доставал чуть ли не до колен.       Оранжевый огонёк приблизился к губам мужчины, вспыхивая ещё ярче при долгой затяжке.       — Спасибо, братан!       Всматриваясь в лицо детектива, прохожий хлопнул того по плечу, освобождая сигарету из обхвата пухлых губ:       — Слышь, а ты случаем не тот суперкоп, который работает на ФБР? — потирая кучерявую черную бородку, мужчина начал пристально изучать детектива. И такое внимание явно не льстило последнему.       — Да, это точно ты! Я про тебя в газете читал!       — Не думал, что в наше время ещё кто-то читает жёлтую прессу, — оставил недовольный комментарий детектив, смерив пристальным взглядом чудака, что так и не убрал руку с плеча.       — Пресса даёт то, что требует масса. И не важно, что кричащие заголовки не всегда сходятся с реальностью. Людям нужно зрелище! Братан, понимаешь о чём я говорю? — заискивающе вопросил неизвестный, продолжая и дальше напирать. — Но знаешь, один мой знакомый сказал, что между строк бессмысленного потока информации прячется истина. И она не заметна глазу обывателя. Может вы, суперкоп, смогли бы увидеть эту истину, если бы читали газеты…       Не отрывая ладонь от плеча детектива, незнакомец провел рукой вниз, спускаясь к локтю. Вынуждая обескураженного наглостью эмпата торопливо отдернуть руку и отступить назад, к проезжей части, где в конце улицы показалось такси.       — Мистер, вы о чём говорите?       — Да так, не обращай внимания. Но когда у меня кипят мозги, я всегда так отвлекаюсь. Попробуйте, это неплохо расслабляет.       — Что ты имеешь в виду? — загадок Алану хватало и на работе, а думать ещё и после было непозволительной роскошью.       — Кто знает, детектив, кто знает… — загадочная улыбка расплылась на пухлых губах, чтобы в следующее мгновение спрятаться за выпускаемым дымом от прикуренной сигареты.       Шагнув к проезжей части, незнакомец заскочил в салон только что подъехавшего такси, давая водителю приказ трогаться.       — Эй, это моя машина! Вот же сволочь… — крикнул Эванс уезжающему прочь красноглазому авто.       Чертыхнувшись, агент вновь выхватил из карман брюк телефон, вызывая такси и продолжая и дальше стоять на полупустой улице, оставаясь с самим собой наедине.       Тем временем, в небольшой комнате, тускло освещенной приятным кремовым светом и хаотично обставленной предметами интерьера, на которых громоздились художественные инструменты, многочисленные чистые и исписанные холсты, высокая мрачная фигура нависла над мольбертом. Дьявольски зелёные глаза жадно бегали по легким штрихам, вырисовывая строгое мужское лицо не лишённое очарования, дикого и необузданного. С трепетом Роберто провел дрожащими пальцами по беленой ткани, откуда пристальным, чуть ли не физически ощутимым взглядом на него смотрел мужчина. Глаза казались бездонными, в них хотелось утонуть.       Роберто больше никогда не сможет забыть этих глаз. Этот пепельный острый взор будто пытался его вскрыть, снять с него всю ту блестящую шелуху, что служила для Дио второй личиной. То, как Алан ощупывал горячим взглядом его спину, то, как старался прочитать эмоции на ухмыляющейся маске и то, как детектив смотрел на висящие в галереи картины, с толикой понимания и тоски. На его картины никогда так ещё не смотрели, не такими глазами.       — Я хочу этот взгляд… Хочу чтобы он принадлежал мне. Я заставлю тебя посмотреть на меня… — с жадным придыханием прошептал итальянец, прикусив до боли палец.       Смочив кончиком языка пересохшие тонкие губы, художник, с облегчённым вздохом, выпрямил мощную спину, затекшую от длительного пребывание в согнутом положении. Оступая назад, не разрывая зрительный контакт с холстом, Роберто подавился вдыхаемым воздухом, что был пропитан испаряющимися красками. Теснота в брюках отдалась приятным жаром, щекоча низ живота. Переведя взгляд изумрудных глаз себе под ноги, Роберто обнаружил приличный стояк, что вынуждал застыть в замешательстве.       — Кто бы мог подумать, что от воспоминаний об одной единственной встрече я потеряю контроль над своим телом…       Протягивая руку к торчащему бугорку в брюках, Скульптор положил ладонь на причину расползающегося жара по всему телу и тут же, стиснув зубы, простонал в наслаждении, охватывающем все тело: от кончиков пальцев до волос.       — М-м-м!       Облокотившись о столик, что так удачно стоял позади, мужчина тряхнул головой, отбрасывая чёлку, спадающую на глаза и неосознанно пересекаясь с взглядом напротив. Новая волна жара охватила напряжённое тело, бросая в дрожь от разрастающегося желания. Окаменевший член все более настойчиво требовал к себе внимания, отдаваясь болезненностью из-за плотно обтягивающей ткани. Не разрывая контакт, итальянец дрожащими руками расстегнул ремень и молнию брюк, скользнув под чёрные боксеры рукой. Холодная кожа рук была неприятна разгоряченной плоти, но такой контраст только подстегивал желание. Обхватив ствол члена ладонью, Дио ласкал взглядом красивые и мягкие плотно сомкнутые губы, привлекательные черты сосредоточенного, но уставшего лица и яркие строгие глаза, что казалось сейчас смотрели на ублажающего себя мужчину осуждающе.       Прикусив губу, Скульптор задвигал рукой в хаотичном темпе, даря телу все новые и новые импульсы удовольствия. По комнате пронёсся тяжёлый стон растворяясь в стенах дома. Срываясь на быстрый темп, Дио, не замечая, сам начал толкаться в свою ладонь. Мозг плавился, а мысли прокручивали одну и туже сцену, как детектив с надеждой смотрит на художника, заглядывая убийце в глаза, а тот в тайне от агента привязывает его к себе, становится для него тем самым хрупким и единственным мостиком. А после, Дио уже изучает Алана, стоящего спиной к тому, предоставляя взору крепкую спину, переходящую в гибкую, как на тот момент показалось Скульптору, талию и аппетитный узкий таз, обтянутый зелёными брюками. Грубая плотная ткань подчеркивала подтянутые ягодицы и длинные крепкие ноги. Скульптор, стараясь пробраться взглядом под одежду мужчины, желал прикоснуться к тёплой коже, почувствовать рельеф мышц под смуглой кожей, завладеть этим прекрасным телом, присвоить его себе, а если потребуется, то силой.       Мастерскую заполнили стоны и тяжёлое рваное дыхание. Последний раз толкнувшись, Роберто до боли прикусил нижнюю губу и с протяжным стоном излился в ладонь, теряясь в головокружащих ощущениях.       — Ах, м-м-м, cazzo (блять)!       Стараясь восстановить дыхание, художник взглянул на руку, испачканную спермой.       — Так дело не пойдёт… И как мне завтра встречаться с хозяином этих дьявольских глаз, если только от одного твоего взгляда у меня появляется непреодолимое желание тебя трахнуть, impensabile (немыслимо)!       Вытерев ладонь об и так испорченные брюки, Роберто, перед тем как покинуть кабинет, набросил на мольберт чёрное полотно ткани, скрывая глаза, так сильно запавшие в душу, чтобы никто, не дай бог, не увидел их. С этого момента они принадлежат только ему.