Скульптор

      Оставляя позади гомон улицы заполненной не только правоохранительными органами, но и собравшимися зеваками и слетевшимися, как стая ворон, журналистами, Алан постарался, как можно быстрее, скрыться из виду, не желая попадаться на глаза последним. Но стоило только детективу подступить к машине, как ему перекрыли дорогу.       — Детектив Алан Эванс, не могли бы вы уделить мне время? — звонкий голосок принадлежал симпатичному невысокому шатену в алом пиджаке. От миловидного, не лишенного пухлой детскости, личика парня сквозило колкой язвительностью.       — Мистер?.. — тихо произнёс детектив, вопрошающе глядя на паренька.       — Генри Тез. Я представитель новостного блога «Времена Луисвилля». Могу я украсть вас буквально на пару минут? — промурлыкал тот, оканчивая фразу заинтересованным цепким взглядом, направленным за спину агента.       — Мистер Тез, без комментариев. Обратитесь за информацией к Грегу Харрису, — бросив заезженную фразу, Алан попытался обойти представителя СМИ. Но тот не отступал.       — Мне нужны именно вы, детектив Алан Эванс! Можно я буду к вам обращаться просто Алан… Всего пару вопросов, Алан! Человек, которого арестовало ФБР, был тем самым серийным убийцей — Скульптором? Кто же по вашему мнению мог его убить и почему? — сыпал вопросами Генри, как из мешка горохом.       Прижатая к животу рука заставила Алана обратить внимание на сжатый кулачок, из которого проглядывал продолговатый чёрный предмет.       — Без комментариев, — прервав не прекращающую трель, детектив обгонал журналиста и открыл дверцу машины.       — Алан, последний вопрос, ФБР нуждалось в помощи? — продолжал напирать парнишка, резко схватив детектива за запястье.       Дернувшись от неожиданного прикосновения, Алан стряхнул мягкую ладошку со своей руки. Смерив раздраженным взглядом парня, агент метнул в Роберто умоляющий взгляд, надеясь на то, что чужак не станет трепать языком.       — Без. Комментариев.— Монотонно выдавил из себя детектив.       — Человек рядом с вам не представитель правоохранительных органов. Кто это? К кому вы обратились за помощью? Это он указал на убийцу? — вылетающие вопросы из уст журналиста теперь были направлены к самой причине опроса.       — Мистер Генри Тез, ваша настойчивость похвальна, но она слишком чрезмерна, — от мягкого голоса Роберто сквозило холодным презрением. Но вопреки этому на лице царствовала притворно-сладкая улыбка.       Не церемонясь, Эванс оттеснил парня, прячась от того в салоне мерседеса. Громкий хлопок двери поставил жирную точку в разговоре. Дио же последовал примеру агента. Манящие голубые глаза журналиста приобрели жёсткость, а с лица пропала притворно любезная улыбка.       — Прошу отойти с дороги и не мешаться, а то я могу «совершенно случайно» не рассчитать дистанцию… — не характерный детективу медовый голос был приправлен лукавой полуулыбкой, искажая хмурое, как и небо, лицо.       Генри был вынужден отскочить с проезжей части. Автомобиль, взревев, пронёсся мимо него, оставляя раздраженного парня недовольно смотреть в след уезжающему детективу и таинственному, но где-то уже встречавшемуся, незнакомцу.       Тишину в салоне машины прервал Роберто: — «Совершенно случайно не рассчитать дистанцию…». Детектив, твой острый язык тебя до добра не доведет, — довольно промурлыкал итальянец, не скрывая ироничность слов.       На замечание художника агент лишь ехидно ухмыльнулся, выпуская горячий воздух из лёгких. Мутное неровное пятно на стекле моментально отпотело, возвращая нормальный обзор.       — Как видишь, возмездие меня ещё не настигло, — сделав небольшую паузу, агент продолжил. — Пацана я не боюсь. Пусть пишет свои абсурдные статейки. Он всего-лишь очередная выскочка.       Хоть сам детектив не смотрел на собеседника, но сидящий на соседнем кресле пассажир мог сполна насладиться взъерошенным профилем взволнованного мужчины.       — Это ты меня или себя пытаешься убедить? — не дождавшись ответа, от замолкшего водителя, мужчина продолжил. — Неужели так часто донимают?       — Не так часто, как победителя гольфа 2017 и что-то там еще… — выпустил Алан колкую остроту, крутанув баранку на 180 градусов.       — Любишь гольф? Тогда победитель может тебе преподать парочку уроков, — поправляя манжеты рубашки, парировал Дио.       — С чего ты это решил?       — Из всей информации ты запомнил только это, поэтому… — давая додумать детективу самостоятельно, не закончил Роберто.       — Она мне показалось самой неуместной из всего твоего списка достижений. Вернёмся к нашим птичкам, — интонационно заострил внимание Алан на словах, заставляя зелёные глаза засверкать заинтересованностью. — Открой бардачок.       Последовав настоятельной просьбе, Роберто перевёл взгляд на турбину, натыкаясь на бардачок. Подцепив небольшой выступ во впадине, Дио поднял крышку. Содержимым за ней оказались компакт-диски, разные бумаги, салфетки, а сверху смятый конверт и денежные купюры.       — Забери обратно, я их не приму, — невозмутимо выдал агент.       Сдержав недовольство, Роберто прочистил горло, чтобы в следующую секунду проговорить совершенно спокойным и ровным голосом:       — Алан, таковы правила этикета. С этим ничего не поделаешь… Но если тебя это так сильно смущает, то просто верни их за счет нашего следующего свидания, — в такт своим словам Роберто принялся копаться в бардачке.       — Свидания…? Ты что несешь? Это просто встреча и не более. Да и вообще, меня это не смущает… Мне просто это не по духу.       Роберто мельком взглянул на водителя, что неотрывно следил за сменяющимися цифрами на светофоре, найдя в них нечто интересное. На тонких губах итальянца заиграла едва уловимая проницательная улыбка.       — М-м-м… Если тебе так проще, то считай, что так.       Вернув все внимание личным вещам детектива, художник углубился в изучение. Вытащенная пара старых компакт-дисков AC/DC были затерты до дыр. Роберто сразу догадался, что сейчас в своих руках он держал нечто дорогое памяти и сердцу Алана. Убедившись, что тот все так же сверлит то заднее стекло впереди стоящей иномарки, то светофор, Роберто продолжил обыск. Тонкие тёмные брови резко вспорхнули вверх, когда их хозяин вытащил из недр турбины запылившийся потертый револьвер. Непривычно легшее оружие в руке Роберто, как ни странно, подходило тому. Изумрудные глаза вцепились в побелевшее и сконфуженного лицо детектива.       — Положи на место! И хватит рыться в моих вещах! — поддавшись порыву, водитель потянулся к револьверу. Но Дио быстро отдернул руку, не позволяя агенту достичь желаемого.       — А ты тёмная лошадка, детектив, — лукаво прокоментировав, художник принялся жадно исследовать оружие. Отмечая на нем царапины, зелёные глаза наткнулись на гравировку инициалов Э.А.        — А этот револьвер пережил не мало… Как и его хозяин. Интересно было бы послушать об этом… — заискивающе взглянув на оторопевшего детектива, итальянец наградил его призывающей улыбкой.       Фыркнув, Алан отвернулся от пассажира:       — Умолкни и больше ничего не трогай! А если ещё раз увижу, что лапаешь диски, то пиняй на себя! Наручники всегда при мне.       — Такие игрушки и у меня имеются.       Затянувшееся молчание заставило Алана вернуться к прежней теме разговора:       — Там, где я отдыхаю, тебе точно не понравится.       — Ты в этом так уверен? — не унимался Роберто.       — Да, — бросил однозначный ответ детектив, заприметив дом подозреваемого.       — Детектив, мы же взрослые люди. Да и я весьма гибкий человек, так что для меня не проблема приспособиться к той или иной среде.       Скорчив мину, раздраженный Алан передразнил Скульптора:       — «Мы же взрослые люди»…       — Видимо не все здесь находящиеся, — усмехнувшись, Роберто поддался на провокацию.       — Всё, приехали. Вали с моей машины.       Затормозив рядом с красной мазерати, Алан нагло уставился на художника, ожидая его уход.       На натянутой маске с застывшей улыбкой не дрогнул ни один мускул.       — Я хочу поехать с тобой, — повернувшись в пол оборота к Эвансу, тихо, но требовательно произнёс Роберто. Взгляд изумрудных леденящих глаз вцепился в Алана, заставляя того слегка поежиться от неприятных ощущений.       Сглотнув комок, мужчина, не желая терять ни минуты спокойного времяпровождения, настоял на своём:       — Я не Джин, хотелки не исполняю. Едешь на своей машине, а я за тобой.       Со смуглого лица пропала притворно мягкая улыбка. Всего лишь на секунду, но мужчина почувствовал убийственную ауру исходящую от вспыхнувших огоньков в ярко-зеленых сощуренных глазах. Белки на фоне зияющих чёрных зрачков смотрелись нехарактерно белыми. И чем дольше Алан смотрел на них тем сильнее ему становилось не по себе. Он мог почувствовать, как волоски по всему телу и на голове вставали дыбом. А воздух в салоне вдруг весь куда-то исчез, словно вытек через мелкие щели в дверях и стёклах, заставляя лёгкие болезненно сжиматься в попытке насытить тело и мозг кислородом. Чем дольше Алан проводил с Роберто время, тем больше он убеждался в том, что душа итальянца таит в себе пугающие потемки, и если сунуться без фонарика, то можно запросто в них потеряться. Это и настораживало мужчину. Слишком непонятный, слишком загадочный и как бы Алан не скрывал, но ему хотелось окунуться в эту неизвестность и вывести на свет то, что таилось в бездне.       Вернув прежнюю игривость, Роберто ласково уверил:       — Я просто не потёр лампу, так что не зарекайся… Ну-с, тогда постарайся не отставать от меня, — мелодичный утробный голос слетел с уст покидавшего машину человека, заставляя воздух вибрировать от еле заметного акцента.       Садясь в салон красного авто, Дио опрокинулся на сиденье. В ушах стучало кровь набатом. Надменные серые глаза сводили его с ума, с каждым разом ему было все тяжелее и тяжелее себя сдерживать. Детектив знал, как вывести Роберто из себя и не стесняясь этим пользовался, а он в свою очередь не сопротивлялся и охотно поддавался на провокации.       Тяжело выдохнув, мужчина зажевал губу проглатывая слова:       — Становиться все интереснее и интереснее… Вот только, мой дорогой Алан, я могу не сдержаться и сделать с тобой что-нибудь очень не хорошее, — слова предназначенные детективу были высказаны в пустоту. Настойчивый гудок сзади стоящего мерседеса не дал привести мысли в порядок, выводя из себя ещё больше. А последующий приглушенный голос Алана требующий начать двигаться, заставил чертыхнуться:       — Cagna (сука)… Только дай мне повод и я избавляю тебя от излишней строптивости.       Не выдерживая последующих гудков, итальянец завёл двигатель машины.       Агента ФБР и осведомителя встретило громоздкое современное здание, на котором был пристроен логотип фирмы «Гамма». Шум проезжей дороги и скрежет шин с парковки разбавлял гомон проснувшегося квартала.       Присвистнув, детектив подбоченился:       — А не жирно ли? Такое здание отгрохали.       — Здесь находиться тридцать три студии, а так же галерея, офисы и другие помещения, но там ничего интересного, — разведя руки в стороны и наигранно покачав головой, Роберто двинулся к главному входу.       Последовав за провожатым, детектив продолжил опрос:       — У тебя тоже тут есть мастерская?       — Да, но я в ней не часто бываю, мне комфортнее творить дома, я там свободную комнату переделал под мастерскую. Если хочешь, то могу показать после обыска, — кивнув охраннику, художник направился к лифту.       — Хм… Интересно посмотреть, что ты там малюешь, — согласился мужчина, подумав о студии в этом здании.       За время ожидания лифта, детектив заприметил два широких коридора ведущий один в холл, где виднелись выставленные картины и скульптуры, а второй заканчивался массивными деревянными дверьми. Выловив из немногочисленных снующих по фойе людей человека в ярко-синем костюме, что короткими перебежками направлялся к двери, Алан, отклонившись в сторону, попытался заглянуть в образовавшуюся створку. Но рядом раздавшийся смешок отвлек его. Забавляясь любопытвом детектива, художник снисходительно наблюдал за ним.       — По-видимому, ещё нужно будет провести экскурсию. Наш лифт, детектив, идем, — придерживая ногой дверь, художник обворожительно улыбнулся, пропуская вперёд агента.       Цифры на электронной табличке сменялись, пока лифт не достиг третьего этажа. В нос ударил едкий запах краски. Пройдя по длинному пустому коридору, мужчины остановились напротив предпоследней белой двери. Спохватившись, Дио начал похлопывать по карманам пальто и пиджака ладонями. Нащупав связку ключей, тот вытянул ее за кольцо. Ударяясь друг об друга, ключи раздались по длинному светлому коридору звонким эхом. Внимательный настороженный взгляд темно-серых глаз, прячась за чёрным занавесом ресниц, прыгал со связки на прямой профиль. В глазах детектива читалось недоверие, но озвучивать его он не спешил.       Найдя нужный ключ с номером «двадцать семь», Дио вставил тот в дверную скважину сопровождая поворот металла бархатным голосом:       — Это первый дубликат, второй находится в распоряжении директора. Он должен быть у меня, как у ответственного заместителя.       — Я вообще-то ничего не спрашивал… — дрогнувший в начале голос исправился, но Алан все равно почувствовал, что открылся.       — Тебе и не нужно спрашивать, все это читается в твоем взгляде, — опустив металлическую ручку, художник прошёл внутрь, захватив взглядом смазанное лицо.       — Правда? Не думал, что ты «настолько» проницательный… И как же я на тебя сейчас смотрю?       Последовав за монолитной фигурой в приталенном пальто, мужчина вцепился холодным взглядом в чужой профиль.       Лукавая улыбка промелькнула на ровной коже, собирая многочисленные складочки. Мерцающие в свете люминесцентных ламп прищуренные глаза скользнули по загорелому лику гостя, вырисовывая острые контуры поджатых губ, вздернутый нос, пролегающую межбровную складку и выжидающие, пронизывающие холодом глаза. Роберто сомкнул веки, в осевшей тишине с его уст слетело оглушающее слово:       — Вызывающе!       Опешив, Алан расслабил мышцы лица, пребывая в легком недоумении. Но ухмыльнувшись, отвернулся от художника, прикрывая входную дверь.       — Жаль зеркальца нет.       Начав исследовать комнату, агент наткнулся на громоздкий чёрный стол заваленный обширным арсеналом художника и книгами. Пройдя к нему, мужчина принялся копаться в этой куче. Проследив за агентом, Дио скинул с широких плеч тёмное кашемировое пальто и повесил его на спинку свободного стула.       — Могу предложить свои услуги художника.       Увлекшись изучением книг по анатомии и химии, мужчина не услышал предложения. Он был погружен в работу.       — А, что? Ты что-то сказал? — резко вскинув волевой подбородок, Алан наткнулся на воодушевленный лик стоящего в углу человека.       — Я сказал, что…       — Пардон, что перебиваю, но зачем книги по анатомии и химии? — не давая закончить, Алан бесцеремонно оборвал итальянца на полуслове. Лежащие книги тут же были сбагрены и подняты вверх, лицевой стороной к тому.       Тонкие брови слегка дрогнули, оставляя на идеальной маске крохотную трещину. Но, словно как ни в чем не бывало, Дио ответил на ранее заданный вопрос:       — Прощаю… Не знаю зачем вторая, но первую используют для более реалистичного изображения тела. Но это не совсем та книга, которую удобно использовать для этой цели. Так что полноценно ответить на этот вопрос, к сожалению, не могу.       Поворачивая их обратно к себе, Алан уставился на обложку. Но, не долго думая, пролистал сначала первую, а после и вторую энциклопедию. В книгах были сделаны пометки угольным карандашом. Черная жирная полоска обводила заглавие раздела «наркотические вещества».       — Отчего же, Алан, они тебя так заинтересовали? — раздавшийся над ухом голос, вынудил агента вздрогнуть и оглянуться на возвышающегося мужчину. Азартные зелёные огоньки с удовлетворением следили за детективом. Отступив, Алан коротко окинул того взглядом с головы до ног, останавливаясь на отполированной до блеска обуви. В очередной раз продемонстрированная способность бесшумной ходьбы не на шутку насторожила. И даже каблуки лаковых мужских туфель не выдали своего хозяина.       — Да как-то не сильно они сюда вписываются… Либо Андреа и вправду мой клиент, либо же кто-то их оставил специально, — тихий монотонный голос растворялся в выжидающей тишине. Чёрные узкие зрачки, перепрыгнули с ног на лицо и заскользили по анфасу, замечая голодный взгляд. Положив обратно книги, мужчина принялся проверять ящики стола, отходя и прячась за ним от заместителя.       — Откуда мысли о варианте номер два? — отодвигая засохшие баночки с краской, Роберто, подобрав подол пиджака, устроился на жалостно поскрипывающем куске дерева.       — Мой маньяк очень умен, поэтому он бы не стал так себя подставлять. Он бы сразу все улики спрятал или же уничтожил.       Опустившись на колени, детектив спрятался с головой за чёрным громоздким столом. Только взъерошенный локоны выдавали его, подпрыгивая и качаясь из стороны в сторону при каждом движении Алана.       Приглушенный голос снова раздался из-под столешницы:       — Как в случае с первой жертвой и второй, и третьей, ну и так далее. Он точно убрал бы энциклопедии, даже если ему ничего не грозило. Я уверен в этом. Слишком он… Как это называется, прагматичный что-ли.       Серые глаза блуждали по дну ящиков ища зацепки или же двойное дно, но ничего кроме кучи хлама и инструментов они не находили. Когда же агент хотел было подняться с колен, то его чёрная макушка встретилась с краем столешницы. По комнатушке тут же раздался звонкий звук удара и поток матов.       Закрытые от удовольствия изумрудные глаза в ту же секунду раскрылись, показывая свету безумный мечущийся взгляд. Размеренное глубокое дыхание сперлось, сбившись на едва слышимое сопение.       — М-м-м, да твою же мать… Какой дегенерат конструировал этот стол…? — донесшиеся возгласы негодования, заставили художника поперхнуться, сдерживая смех.       — Цел?       — Да, не впервой…       Прищуриваясь, Алан прошёлся взглядом по запыленному полу. Всматриваясь в серовато-бежевую поверхность ламината, мужчина резко подскочил, забывая о своём болезненном недавнем опыте. Но в этот раз его голова встретилась с чем-то мягким. Оно тут же поскользило по волосам, приподнимая и поглаживая корни, пуская еле ощутимый ток по коже.       Подняв взгляд, Алан наткнулся на изящное выглядывающее из-под манжета запястье. Под золотистой кожей виднелись вены. Они слегка выпирали, но казалось, что в любой момент кисть сожмется, и Алан увидит, как из едва голубых венок тут же прорисуются толстые синие прожилки, по которым струится слившаяся кровь и сила.       Расфокусировав четкость с руки, Алан сфокусировал взгляд на склонившемся затемненном лице. Итальянец с нескрываемым удовольствием смотрел на детектива сверху вниз, подавляя того плотной, как туман аурой. Она волновала, бросая то в жар, то в холод. Замершие пальцы опять продолжили скользить по волосам, нежно и осторожно, словно их владелец пытался приручить дикое животное. Проверяя границу дозволенного, Роберто ухмыльнулся своим мыслям. Как далеко ему позволят зайти? Остановит ли его цепной пёс ФБР, если жилистая, но сильная кисть, двигаясь с виска по щеке, перехватит волевой подбородок и вздернит его вверх, заставляя вытянуться, стоящего на коленях мужчину, притянет к своему лицу. Да так, что бы кончики носа касались друг друга, а горячее дыхание ополило чужие поджатые губы.       От пальцев, осторожно перебирающих волосы, Алана накрыло волной мурашек. Выброшенный в кровь адреналин ударил в голову. Детектива пробил озноб, а прилипшая к спине футболка не приятными ощущениями отзывалась на коже. Не в силах оторваться от ядовито-зелёных глаз, Алан непонимающе сверлил их взглядом, в попытке найти в чёрных затягивающих зрачках объяснение сложившейся ситуации.       Восседавший на жалостно поскрипывающей столешнице Скульптор, не прерывая физический контакт, выпалил:       — Береги голову Алан, она бесценна, — сладкая улыбка растянулась на остром ликующем лице. Наслаждаясь моментом, растягивая его, итальянец чувствовал власть над человеком снизу. Это заводило. Забываясь в разгорающемся с каждой секундой желании, жилистая рука сжала и натянула пряди на себя, вырывая из мужчины недовольное шипение.       — Раз она так бесценна, то ты не мог бы убрать руку? Я не собака, чтобы меня гладить, — накрывая ладонью руку, Алан торопливо сбросил ее с взъерошенной макушки.       — А где же: «спасибо тебе, мой дорогой Роберто. Если бы не ты, то я бы отбил последние мозги», — подражая голосу Алана, Дио спрятал руки в карманы, скрывая дрожащие пальцы. Поднявшись, художник продолжил искоса наблюдать за встающей фигурой, что принялась рукой приглаживать запутавшиеся волосы.       — Хрен тебе!       — Фу, как грубо. Но ты мне так и не ответил на моё предложение.       Отряхая колени джинсов, детектив в очередной раз перебил итальянца:       — Тут пыль…       Тонкая бровь надломленно дернулась. Но не дождавшись окончания фразы, итальянец, разжимая стиснутые губы, поинтересовался:       — Пыль везде, Алан… Что ты этим хочешь сказать?       — Здесь давно никого не было, не сидели за столом, не трогали вещи, — схватив баночку с заветренной краской, Алан ткнул ею в лицо Роберто. — Прихожу к выводу, что Андреа редко здесь появлялся. Так ли это?       — Не могу точно сказать. У меня и так хватает работы, чтобы ещё и следить за каждым подчинённым. Возможно у него тоже есть своя мастерская, — солгал Дио.       — Хах! Хреновый из тебя заместитель, — едко прокомментировал Эванс, бросив на стол краску. — Придётся сходить к его соседям за стенкой. Они должны знать.       Оглядываясь по сторонам, Алан зацепился за недовольное выражение лица Роберто:       — Так чего ты там хотел сказать?       — Понимаю почему у тебя нет напарника. Я говорил, что могу предложить свои услуги художника.       Опрокинувшись на ближайший стул, Дио принялся брезгливо стряхивать с пиджака, поднявшуюся и осевшую на костюм, пыль.       — Спасибо да — спасибо нет, — безразлично бросил Алан перейдя к следующему шкафу. Дверцы его были скреплены канцелярской резинкой. На поборовшего её детектива посыпалось куча свернутых и перепачканных в красках холстов. Присев на корточки, Алан лениво подобрал лежащую на заляпанных осенней грязью ботинках беленную ткань. Оголенную поясницу тут же лизнул прохладный воздух, заставляя детектива выпрямиться и скрыть загорелую кожу от него и чужих глаз.       — Хм-м, Gattino (котёнок), а не хочешь отработать должок? — поинтересовался Роберто, облокотившись на подлокотник.       — Тъц! И как же? — шелест от расправляемого холста заглушил недовольное цыканье агента.       — Побыть мой моделью. Мне портрет, а тебе чистая совесть.       Оглянувшись назад, Алан встретился с пристальным взглядом. Казалось, что в ожидании ответа, Роберто даже перестал дышать.       — Эм-м, нет. На кой черт тебе мой портрет?       — Я художник, и я постоянно нахожусь в поисках музы. А она может посетить в любой момент и мне кажется… Нет. Я точно уверен, что это ты. Но не стоит переживать, я не выставлю картину, она чисто для меня, — промурлыкал итальянец, складывая руки на груди.       — Вот это меня и смущает. Дрочить на неё будешь?       Саркастический тон беспощадно врезался в барабанную перепонку художника, вводя того в шок. Брошенные слова глухо бухнулись где-то внизу живота, заставляя идеально отрепетированную маску треснуть, показывая настоящее лицо.       Не сдержавшись, Алан залился смехом. Переведя дух и стерев выступившие слезинки, детектив едко прокомментировал, ещё сильнее цепляя и без того помрачневшего итальянца:       — А знаешь, Роб, тебе идут живые эмоции. Почаще снимай маску, а то выглядишь как холеная кукла, аж противно.       Замечание больно ударило по самолюбию Дио, вынуждая того затягивать поводок потуже.       Растянувшись в торжественной довольной лыбе, Алан решил отпустить обиду на Роберто из-за сгоревшего дела. Всё равно оно погорело, а так хотя-бы не в руках Алана. Подметив, что вполне не плохо иногда подшучивать над итальянцем, дабы восстанавливать свои утраченные нервные клетки, детектив почувствовал предвкушение подобного зрелища, обещая себе хорошенько повеселиться, вганяя Дио в незабываемые краски. Прикидывая мысленно, как на долго хватит Роберто и когда он пошлёт его к чертям, Алан злорадно ухмыльнулся.       Потеряв интерес к сначала побелевшему, а после и покрасневшему художнику, детектив вернул все внимание раскрытому холсту, на котором царило буйство красок. Поморщившись, он пробубнил себе под нос:       — Ну и живописная же дрянь…       Тихие покашливания донеслись до слуха детектива.       — Алан, я порой поражаюсь твоей наглости, и как только у тебя язык поворачивается сказать такое мужчине, — опустившийся голос хрипло соскользнул с прикусанных губ, окутывая опасной аурой вжавшегося в кресло Скульптора.       — Он и не на такое ещё способен, — развеселившись, детектив вульгарно подмигнул Роберто, следом облизнув губы.       Проследив за скользнувшим розовым кончиком языка, что оставил после себя влажный блеск на нагло ухмыляющихся губах, Скульптор до боли сжал сложенные на груди руки. Но даже отнявшиеся пальцы не смогли заставить не думать о нахальном парне, напрочь позабывшем об инстинкте самосохранения. Отрезвляя разум, Роберто обратно натянул маску ложного спокойствия на лицо. Но притворство таило словно дым, высачиваясь через поры, пробуждая спящее нутро, что во всю кричало, призывая к желанному действию, скинуть собственноручно надетые оковы.       — Ладно, убедил. Будет тебе моя мордашка. Но только потом не ной, что тебе что-то не нравится, сам предложил.       — Хорошо, дорогуша, 1:1, — мысли непроизвольно и жестко слетели с уст, но были воспринять агентом, как ответ на его согласие. Прерванная фраза застряла где-то в горле, желая остаться в тёмноте потаенных фантазий:        — «Поиграем детектив… Теперь моя очередь сорвать с тебя маску… И не только её.»       Развернувшись к находящемуся в прострации художнику, Алан пощелкал пальцами, привлекая внимание.       — Надеюсь ты лучше рисуешь, а то это полный финиш. Не понимаю, как при таком навыке, можно было нарисовать те шесть картин, — вложив в напряжённые и побелевшие руки художника холст, детектив вскрыл следующий.       — Пишут! Картины пишут… — вымученно пытался донести Дио до Алана, но не увидев ни одного изменения в лице, сдался, понимая, что проще достучаться до стены, чем до этого непрошибаемого грубияна, который каждый раз заставляет его внутреннего зверя реветь.       Вернув себе прежнюю хлоднокровность, Скульптор продолжил:       — У каждого художника в жизни бывает ни один кризис, но ты прав, полная безвкусица, — довольно усмехаясь, брюнет покинул нагретое местечко. Поравнявшись с Аланом, он, скользнув по напряженной шее и крепкому плечу, заглянул за него, натыкаясь на очередной «шедевр». На бесстрастном лице пролегли складки, а тонкие губы поджались, останавливая отрицательный комментарий.       Всучив провожатому холсты, детектив вернулся к работе, продолжая и дальше осматривать мебель и многочисленные пылящиеся вещи в студии. Не мешая обыску, Дио лишь иногда перекидывался фразами с погрузившимся в мысли сыщиком, что облазил все помещение вдоль и поперёк. Если бы у того был лом, то он бы вскрыл и пол. Нужный, но нудный длительный обыск прервал вибрирующий в джинсах телефон. Приняв вызов, скучающее расслабленное лицо агента тут же изменилось, становясь серьёзным. На каменном лице пролегла тень, делая и без того тяжёлый взгляд невыносимо обжигающими. Стоило Скульптору под него попасть, как он тут же почувствовал призрачное прикосновение холодного лезвия ножа к горлу. В этот момент мужчиной завладела мысль, что он где-то прокололся. Но всего-лишь на пару секунд. Ведь многолетний опыт говорил сам за себя. Будто слаженный механизм, все работало своим ходом, без задержек и поломок.       Сосредоточившись, Роберто принялся внимательно следить за мимикой и движениями мужчины, считывая любое изменение и вслушиваясь в разговор.       — Черт! А я то думал куда подонок дел тело, — поддавшись эмоциям, агрессивно прошипел Алан в трубку.       — Грег, ты не шутишь? Это не похоже на привычный почерк…       Не в силах стоять на месте, Алан принялся наворачивать круги, проскальзывая раз за разом рядом с притихшим Скульптором. Голос собеседника детектива долетал короткими обрывками фраз до обострившегося слуха мужчины.       — Пресвитерианская церковь? Хорошо, скоро буду, — сипло выдавил агент, проделывая очередной круг. Но перехватившая его локоть рука, не позволила больше сдвинуться с места. Метнув вопрошающий взгляд на ссутуленную фигуру, что крепко сжимала руку, агент Эванс замер. Шуршащая ткань ветровки, глухо скрипнула в захвате под переминающимися цепкими пальцами.       — Эм-м… Да, со мной. Да, закончили обыск, после доложу о результате. Грег, я не думаю, что это хорошая идея…       Воспользовавшись полной погруженностью Алана в разговор, Роберто медленно притянул его к себе, вынуждая встать впритык меж раздвинутых ног. Ранее тихий голос шефа стал чётким и хорошо слышимым.       — Ладно, Грег, я понял… Уже выдвигаюсь.       Отключившись, детектив попытался выдернуть руку. Но сжимающая его локоть ладонь все так же удерживала, доставляя дискомфорт не только от захвата, но и от слишком близкого и двусмысленного контакта.       — Ну что еще?       — Алан, я еду с тобой, — поставил Роберто агента перед фактом.       Промелькнувшее недовольство на лице детектива, быстро спряталось за лëгшей ладонью на глаза, которая после вцепилась в волосы, зачесывая их назад.       — Роб, не стоит… Это зрелище не для слабонервных, — применив всю свою способность убеждения, вкрадчиво и мягко проговорил Алан. Сейчас не личные нежелание и неприязнь говорили за него, а сама эмпатия. Но Роберто этого не заметил. Все вокруг неожиданно потеряло краски и перестало, что либо значить. Уже во-второй раз слышимое от Алана собственное имя, хоть и сокращённое, но все же имя Роберто, заставило того теряться в ощущениях. Он и не мог подумать, что способен испытывать такие странные эмоции. Не от такой ерунды. И от этих размышлений тело мужчины наполнялось необъяснимой обволакивающей теплотой, заставляющей хотеть услышать свое имя снова и снова.       Выдохнув, Роберто убаюкивающе проговорил: — У нас уговор, Алан. Да и вроде мистер Грег Харрис хотел моего присутствия.       Мило улыбнувшись, мужчина резко поднялся, заставляя отшатнувшегося агента вновь приблизиться и чуть ли не прижаться к крепкой груди. Скульптор мог почувствовать, как вырвавшее ругательство с уст Алана обдало теплом губы.       Сократившееся расстояние ударило волной терпко-сладкого одеколона, исходящего от приоткрытой идеально выбритой шеи. Аромат тут же накрыл с головой, вынуждая агента сделать глубокий непроизвольный вдох, заполняя лёгкие и задерживая его, как можно дольше внутри. Необъяснимое желания ещё раз почувствовать чужой запах тела, смешавшийся с парфюмом, отрезвило детектива, заставляя резко отстраниться. Наблюдавший исподоблобья мужчина остался доволен реакцией. Зелёные глаза буквально прожигали Алана, пробуждая лёгкую дрожь в крепком теле и вынуждая согласиться на добровольно принудительную просьбу.       — Черт… Услышал все-таки, — тихо брошенные слова, были оборваны шорохом одежды от неохотно разжавшейся руки. Кончики пальцев медленно скользили до самого края рукава, продлевая желанный контакт.       Величественный и наполненный таинством готический храм выделялся среди многочисленных небоскрёбов переплетенных увядающей зеленью. Соединяя в себе суровость камня, лёгкость стекла и яркость витражных красок, церковь притягивала людей, раскрывая их души высшему разуму. Устремлённая ввысь остроконечная башня, невесомые полуарки, строгие вертикальные колонны и даже заострённые кверху оконные проёмы — всё это демонстрировало стремление человечества к небесному, возвышенному, запредельному.       Здание таило в себе полумрак, запах воска, дрожащие, лижущие стены и деревянные обшарпанные лавки огоньки от свечек. Но благодатная атмосфера была вытеснена громкими голосами офицеров полиции и кружащих над телом судмедэкспертами.       Взору Алана, вошедшего в притвор, открылась не спокойная картина, задевающая чувствительные струны души. Вдыхая давно забытый запах ладана, Эванс набрал в лёгкие воздух и ощутил тревогу, что клубилась под острой крышей и пряталась за каменными колоннами и кафедрой, которая была перепачка в чем-то тёмном.       Размеренный стук каблуков о деревянный старый паркет сопровождался монотонным тиканьем внутренних часов. Перескочив сигнальную ленту, агент остановился рядом с людьми в белой униформе. Девушка с высоким хвостиком оглянувшись на приближающиеся шаги, поймала знакомый и милый зелено-кариим глазам образ мужчины.       — Алан, рада тебя видеть! — приятный голос осел в голове детектива, побуждая того улыбнуться в ответ.       — И я тебя, Линда, но было бы лучше, будь эта более… благоприятная обстановка, — кутаясь в ветровку, мужчина, покачнувшись, припал к изуродованному трупу, садясь на корточки. Зловонно-сладковатый смрад тут же ударил в нос, заставляя детектива поморщиться и зажать нос.       — Ну и вонь… Тело здесь нашли? — глухой голос слетел со скривившихся губ.       — Нет, оно было подвешено на крюке над кафедрой. Его сняли священники, — присаживаясь рядом с агентом, девушка подала ему резиновые перчатки. Ореховая радужка блеснула под пышными накрашенными ресницами, отобразив задумчивый образ агента.       — Извини, что тогда не перезвонила, была сильно загружёна из-за работы, — нежный голос сопроводился громким хлопком мощной двери.       Оглянувшись, детектив ожидал увидеть Дио, перепарковавшего машину из-за нехватки мест, но нарушителями уединения оказались два офицера.       — Не извиняйся, работа, есть работа.       Слетевший с пухлых губ облегчённый вход, побудил лёгкую улыбку промелькнуть на суровом лице.       Обнажённое распластавшееся по досчатому полу тело, вызывало чувство отвращения. Снятый с лица скальп не позволял определить личность убитого, а на толстом перекосившемся животе красовался аккуратный длинный шов от паха до грудины. Чёрные капли кристаллы, просачивающиеся через хирургические окрашенные кровью нити, давно засохли, образовывая небольшие сферы. Осматривая тело с головы до ног, детектив обнаружил, что кое-чего не хватает. Пальцев. На ногах и руках не было пальцев, на их месте красовались окровавленные культяпки.       Тяжело вздохнув через сжатую ладонь, Алан, решившись, раздвинул оборванный вверху шов, проскальзывая обтянутыми резиной пальцами сквозь холодные скользкие стенки плоти. Он раздвинул пальцы и из толщи тела выглянула тьма.       — Эм-м, ты не могла бы мне помочь? — просипел агент не решаясь разжать нос.       Тонкая женская рука проскользнула рядом с пальцами детектива, отодвигая левую стенку раны, а Алан в свою очередь отодвинул другую, опуская руку глубже внутрь. Поджатые губы мужчины и редкое дыхание выдавало его не желание продолжать дело. Нащупав что-то в брюхе, Алан аккуратно вытянул дрожащую руку с опаской глядя на находку. В пальцах был сжат перепачканный сломанный цветочный бутон.       — Я бы удивился если бы нашёл там что-то другое…       — Вся брюшная полость набита этими цветочками. Доскональный осмотр я не проводила, но могу сказать, что убийство было совершено не так давно, день назад где-то. Погиб мужчина из-за огнестрельного ранения в голову в районе височной доли. Следов удушья не обнаружено, а так же наличие химических веществ в теле тоже, но это на первый взгляд.       — А почему такой отвратительный запах?       — Компост, убийца решил сделать из покойника клумбу, посадил внутри его тела цветы и удобрил их компостом. Но видно у него что-то пошло не так и запах испортился, — поднявшись, Линда стянула перчатку, бросив её на пол. Последовав её примеру, детектив, стараясь не коснуться тёмной прилипшей к резине жижи, аккуратно стащил её, отправляя туда же.       — А где внутренности?       Отвечая на вопрос, Линда указала пальцем на перепачканный черно-бурыми подтеками каменное изваяние:       — Они стали наружностями и были найдены под трупом на кафедре. Но по их виду, могу сделать вывод, что их вытащили где-то не более шести часов назад, они в хорошем состоянии… Не протухли.       Не желая продолжать тему внутренних органов, агент обратился к медэксперту:       — Когда будут готовы анализы на наркотические вещества, вышлешь мне отчёт?       — Конечно, а ты сегодня не будешь присутствовать на вскрытии? — отходя вместе с агентом от трупа, Линда Палмер дала добро на его подготовку к перевозке в лабораторию следующему за ними медику.       — Не уверен, но если вдруг найдёшь что-то странное, то сразу звони.       Взглянув напоследок на лежащее под ногами зловонное тело, Алан не дожидаясь, когда к нему подойдёт грузный мужчина в бежевом пальто, пристроился на краю лавочки, отсев подальше от мёртвого. Проводив взглядом удаляющуюся девушку, детектив опустил тяжёлые веки. Сквозь темноту слышались далёкие голоса людей, а иногда и тихие проскальзывающие рядом с ним шаги. Поддаваясь фантазии, агент окунулся в мрачные нежеланные мысли, которые сильными вибрациями бились внутри головы.       «Здесь, на самом видном месте мужчину подвесили, как свинью на мясном крюке. Выпотрошенный, оскорбленный и униженный. Убийца явно хотел преподать тому урок. Он ненавидел его, надругаясь над телом жертвы, наслаждался процессом, разрывая плоть острым лезвием, вытаскивая содержимое брюха. На шее нет следов, значит его не душили, что для Скульптора не характерно, но цветы… Они не спроста. Это послание, но для кого же? Может ли быть, что это Подражатель?       Сняв с него скальп, скрывая личность жертвы, но при этом оставляя подсказку в виде колец, убийца явно хотел что-то этим сказать. Он следовал своей музе. Она у него была, даже если это и дело рук Скульптора, то он нашёл новую музу, но почему же такая кардинальная перемена? Прошлые жертвы были им любимы, они все были маленькой копией его возлюбленного, но ни эта. Высмеивая человеческие пороки, презирая, злорадствуя над истерзаннием трупа, маньяк добивался другой цели. Он хотел показать кому-то кто это увидит, что люди полны пороков и даже в храме божьем совершаются грехи, которые невозможно замолить. Это ли хотел донести убийца…?       Его вдохновил на этот поступок человек, который хочет казаться не таким какой он есть. Хотел ли Скульптор сказать ему, что видит его на сквозь? Как Бог видел то, что творилось в храме, но не скажет об этом никому. Теперь это их маленькая игра. Вымещая скопившиеся эмоции и желания на несчастном, убийца творил новый шедевр думая о совершенно другом человеке, говоря, что, как в плохом есть хорошее, так и в хорошем — плохое. Здесь не такие чувства, как с Кевином, здесь явно глубже, он восхищается мыслями этого человека. Неужели духовный наставник? Нет, кто-то равный ему, тот с кем он хочет заиметь связь. А этот убитый его визитная карточка, объявляющая, что игра началась. И распустятся цветы привязанности в гниющем смрадном теле.»       Из темноты мыслей детектива вырвала горячая рука, легшая на холодный от пота лоб и глаза. Вздрогнув, мужчина не сразу понял, находиться ли он в мыслях убийцы или же в потемках своих… Лишь редкие прорехи света дали тому понять, что его глаза прикрыты. Стоило детективу дёрнуть головой, как рука исчезла, а рядом с Аланом уже сидел Роберто, смотрящий на него странным пристальным взглядом. Как если бы Роберто видел Алана впервой.       — Мне показалось, что детектив без сознания, — тихие слова насыщенные ладаном произвели успокоительный эффект.       — Я просто думал, — осмотревшись по сторонам, Эванс подчеркнул для себя, что все ещё находиться в чужой для него церкви.       — И часто ты так думаешь?       — Стараюсь только на работе… Не хочу ещё больше путаться в чужих мыслях.       — Ты никогда не пробовал анализировать людей вне работы?       — Стараюсь этим не увлекаться… — заприметив шефа рядом со служителем церкви, Алан бездумно на тех уставился. Ему хотелось, как можно быстрее, покинуть это место.       — Может оно и к лучшему… — осторожная улыбка в такт словам скользнула на остром лице.       — Ты, кстати, давно тут?       — Порядком. Видел тело… Если Грег Харрис думает, что я смогу его опознать, то он ошибается. Без лица это трудно.       Усмехнувшись, Алан продолжил наблюдать за людьми, ковыряясь в своих мыслях.       — И тебя не напугало оно?       — Вид неприятный, но я видел зрелище и страшнее.       Детектив поддался вперёд, заглядывая в глаза собеседнику и всматриваясь в тлеющие зелёные огоньки с затягивающей тьмой.       — Война? — получив в ответ утвердительный кивок, Алан в желании разбавить неприятную заунывную атмосферу храма спросил. — Где воевал?       — В Ираке. Примерно восемнадцать лет назад я проживал на родине, мне тогда было двадцать четыре. Италия была союзником США и создала подразделение вооружённых сил, мне не посчастливилось попасть в инженерную часть. Отправили на передовую в роли сапера, но неосторожность моего ныне покойного товарища и я оказался на больничной койке с сотрясением. Множество колотых и резаных ран спины, а один из осколков прошёл между рёбрами и задел почку. Мне повезло, отправили обратно на родину. Но я никогда не забуду то, во что превратилось лицо и тело товарища, — гортанный низкий голос Роберто вынуждал пробегать табун мурашек по коже детектива. — Но я не сожалею детектив, я стал тем кем сейчас являюсь… Точнее в полной мере этого понимания.       Безумные глаза в неярком свете паникадило казались насыщенно малахитового цвета, как калейдоскоп они вырисовывались в необычные узоры, поглощая заворожённого Алана. Поймав себя на мысли, что слишком долго смотрит в эту зелёную бездну, детектив прервал контакт, отвлекаясь на шефа. Сложив руки за широкую спину, Грег Харрис с почтением общался с человеком в чёрной рясе. Священник казался словно не живым, если он и двигался то медленно и вальяжно. Хоть из далека и было плохо видно, но детектив видел в лице священнослужителя весьма молодого мужчину, что было крайне необычно. Ведь в его представлениях аббат это мужчина в возрасте с длинной взъерошенной бородой.       Обвернувшись в сторону мужчин, шеф криминалистики, найдя глазами Алана, указал рукой на него, от чего у последнего неприятно закрутило в животе. По мере приближения федерала и священника, мужчина различал новые черты лица последнего.       — Агент Эванс, — поприветствовав детектива, Грег обратился к Роберто, — мистер Роберто Дио, рад видеть вас. Приношу извинения, что пришлось перенести такое зрелище, мне казалось, что возможно вам покажется знакомым тело.       — Добрый день, мистер Грег Харрис, но, к сожалению, мне трудно кого-либо припомнить, — встретившись с глазами аббата, Роберто расплылся в улыбке.       — Понимаю, но все равно спасибо. Алан, это отец Маркус, он и обнаружил тело, — представил Грег священника. Пепельные бесстрастные глаза врезались в лицо с европейскими чертами, высокий лоб был прикрыт на одну сторону не густой белой чёлкой, а из-под тонких приподнятых бровей смотрели неясно-голубые опущенные глаза. Но от их взгляда становилось неприятно и тяжело, тело словно сковывало невидимыми кандалами. Что и послужило толчком для приветствия священнослужителя:       — Добрый день, отец Маркус, думаю агент Грег Харрис уже задал вам все необходимые вопросы, но мне придется ещё раз вас опросить.       Поднявшись с лавки, детектив прервал зрительный контакт, пожимая руку аббата и получая в ответ не менее крепкое рукопожатие.       — Конечно, Агент Эванс, это ваша работа, так что сделаю все, что от меня требуется, как от сына божьего, — улыбка на бледных губах медленно поднялась, показывая ямочки на щеках. Но стоило выцвевшим голубым глазам встретиться с хозяином лукавых изумрудов, смотрящих на человека в рясе надменно-вызывающе, как бледное лицо перестало излучать спокойствие и сострадание.       — Мистер Дио… — голос дрогнул, от чего священник запнулся, — я вас не узнал, очень рад снова лицезреть ваш лик, — неубедительные слова слетели с увядшей улыбки, что словно нитями была притянута обратно.       — Отец Маркус, а я-то как рад вас видеть! Оу, значит буду ещё богаче! — притворно сладкий голос произвёл на священника такой же эффект, как дихлофос на таракана. Он было хотел поморщиться, но наличие агентов не дало белым бровям сойтись, создавая множество морщинок.       — Верно… И что же такого человека привело в храм божий?       Озорная улыбка, проскользив на тонких губах, скрылась за поднятой рукой, исчезающей за спиной ничего не подозревающего детектива. Ладонь, коснувшись шероховатой ткани жилетки, быстро прошлась по спине обернувшегося агента и остановилась на плече.       — Как и сказал мистер Грег Харрис, помогаю расследованию, — недовольство, направленное на зашедшего за рамки Дио, быстро исчезло, стоило детективу взглянуть в пристально смотрящие на него глаза. Не разрывая контакт и подбоченившись, детектив вопрошающе посмотрел на того, вынуждая пастыря заинтересованно хмыкнуть и обратиться к Скульптору:       — Теперь понятно, мистер Дио…       Алан хотел было думать, что ему показалось, но где-то внутри засосало под ложечкой. Словно два зверя смотрели друг на друга, с ярко окрашенным чувством презрения, готовые в любую секунду вцепиться в глотки. Мужчины вызывали недоумение не только у Алана, но и у Грега.       Прокашлявшись, шеф остановил переглядки:       — Не ожидал, что вы друг друга знаете.       — Старые знакомые, мистер Грег Харрис, — непринуждённо ответил священник.       — Тогда, отец Маркус, вы не против, если мы с агентом переговорим? — в такт своим словам шеф зажестикулировал руками, прося священнослужителя удалиться. Согласившись и бросив Дио многозначительный взгляд, священник покинул людей, оставляя за собой недомолвку.       — Грег, а что ты у отца не спрашивал?       — Не спрашивал только, чем он сегодня завтракал, а что? — пробасил шеф, провожая взглядом священника, скрывшегося за алтарем.       — Да просто какой-то он мутный. Мистер Дио наверное понимает о чем я говорю.       Обернувшись к довольному Роберто, Алан заметил на краю поля зрения чужую руку, что спустя мгновения уже и не чувствовалась. Задергав плечом, агент скинул её.       — Не то что, как ты выразился, «мутный», а консервативный. Наши взгляды на жизнь диаметрально противоположные.       Витиеватый ответ заставил Алана задаться ещё большим количеством вопросов. Но даже вопрошающий взгляд, направленный на довольного итальянца, не позволил получить ответ на хотя бы один из них. Образовавшуюся тишину нарушил задумчивый голос агента Эванса:       — А что вас связывает?       Пристальное внимание с обеих сторон, вынудило детектива закутаться в ветровке, борясь с чувством неловкости. Смоляные глаза осуждающе испепеляли агента, в то время как изумрудные со скрытой на дне зрачков радостью.       — Ничего такого о чем тебе стоит волноваться, Алан, — медовый голос приятно ласкал уши, но даже сквозь него, детектив почувствовал укол.       Притянув за плечо агента, шеф мягко, но неоспоримо обратился к художнику:       — Мистер Роберто Дио, мне нужно переговорить с Аланом, но эта информация не должна распространиться дальше ФБР, поэтому прошу простить нас.       Покидая Скульптора, агенты направились в дальний угол. Тень, таящаяся в нем, тут же укрыла людей. Подобрав из кармана пальто папиросу, Грег было хотел её прикурить, но настойчивый осуждающий взгляд проходящего мимо священнослужителя, вынудил шефа спрятать её обратно.       — Так что тебе удалось выяснить? Это Скульптор или же Подражатель?       — Сомнений нет, Скульптор…       Вдыхая ненавистный запах ладана, детектив опрокинулся, болезненно ударяясь об стенку.       — Но почерк же не его.       Подождав пока пройдёт офицер полиции, агент тихо продолжил:       — Мне сложно это объяснить, но это он… я чувствую это. Убийца нашёл новую музу, поэтому так все кардинально и поменялось. Эта жертва — предложение сыграть в игру.       — Чувствовать мало, нужны факты. И что же за игру он устроил? — почесывая дрожащей рукой подбородок, выдавил Грег.       Заметив тремор, агент Эванс опустил взгляд. Человек напротив нежно поглаживал выпирающую папиросу, борясь с непреодолимым желанием закурить.       — Не знаю, спроси у убийцы, когда поймаем.       Металлический голос резанул по слуху:       — Алан, мёртвые не говорят.       — Я не верю, что Андреа был тем самым… Он не подходил на психологический портрет гениального серийного убийцы. Тогда, когда мы ещё не приехали, кто-то явно сообщил ему о том, что за ним отправились, — вкрадчивый тихий голос не растворялся бесследно, казалось, что каждая трещина в стене, каждая пляшущая тень от свечи подслушивали и впитывали слова Алана.       — Вот только ты забываешь, что будь он невиновным, то не стал бы таранить моих людей! Да и многие маньяки сперва кажутся хорошими людьми и даже примерными семьянинами.       — Страх, он очень сильно боялся…       — А улики указывающие на него?       Седая взъерошенная бровь шефа изогнулась, выжидая логичного объяснения от подчинённого.       Не решаясь выдвинуть предположения, Алан, запнувшись, выпалил на одном дыхании:       — Н-не знаю, банально могли подбросить. Тот кто его предупредил, мог и подстроить все это!       Закатывая желтоватый белки, мужчина тяжело выдохнул. Пухлые руки было хотели коснуться лица, но остановились и, оборвавшись дерганным движением, безвольно рухнули, ударясь о ткань верхней одежды.       — Ты… Ты просто устал… Серийный убийца — Скульптор пойман, он написал картины, он контактировал с Кевином и он убил седьмую жертву. А то что его предупредили, так видимо в наших рядах завелась крыса. Поэтому ему и удавалось так долго скрываться от ФБР, — не желая продолжать историю одного из самых жестоких серийных убийц Луисвилля, Грег, теша себя надеждами, поставил жирную точку.       — Надеюсь… Но, а что если появится восьмая жертва? — слова эхом раздались по храму. Алану казалось, что сейчас все присутствующие обернуться и начнут неотрывно пялиться на того, делая его очень грязным от липких и осуждающих взглядов. Но ничего не произошло, все, как и до этого, занимались своими делами. Хоть Алан и считал, что сказанное им было достаточно громким заявлением и его могут услышать, но в то же время голос мужчины был непривычно тихим и глухим. Страх от мысли, что сказанное может воплотиться в реальность, оседал в голове, заглушая разум.       — Тогда я уволюсь с поста шефа криминальных расследований, — ни минуты не думая выпалил Грег. — Но знаешь что, у Андреа остались люди, и этот человек его и убил. Вот он может и «притвориться» Скульптором и продолжить резню.       — Как вариант, — не желая больше отстаивать свою беспокойную точку зрения, Алан помявшись, покинул Грега под предлогом поговорить с отцом Маркусом.       Не найдя ни его, ни Роберто в храме, Алан привалился к исповедальне, со стороны наблюдая за работами его сослуживцев.       В это же время у чёрного выхода под тенью башни стояла высокая ссутуленная фигура в тёмном кашемировое пальто. Подол покачивался от порывистого холодного ветра, а выбитые пряди развивались. Рука поднесённая с сотовым к уху барабанила пальцами по корпусу крышки.       — Ты промедлил. Ещё бы чуть-чуть и мой план… Cazzo (блять), — грубый рычащий голос скрывался ветром с губ разносясь по пустому двору. Послышавшиеся тихие шаги заставили беглый взгляд скакать по подворотне, ища источник нарушения тишины.       — Поэтому я и работаю один… Что же постарайся не оставить после себя никаких следов. A presto (до скорого)!       Вынырнувший из-за угла священник, был встречен насмешливым взглядом.       Презрительно цыкнув, аббат холодно проговорил:       — Услышь тебя кто-то из этих мерзких псов, то просто так не отделался бы.       Сунув телефон в карман пальто, Роберто выпрямился, расправив плечи.       — Отец Маркус, чем обязан? — слащяво выдавил художник.       — Я разве тебя, Роберто, не предупреждал?! Не смей заходить на мою территорию. У нас была договорённость и ты нарушил её! Бог не прощает лжецов, — поравнявшись напротив искрящего азартом мужчины, аббат спрятал руки за спиной. Мутные синие глаза с нескрываемым презрением смотрели на собеседника.       — К счастью для тебя ты полезен Богу… Будь это не так ты и сам знаешь, что бы мне пришлось сделать, — бледные руки в мозолях сжались до хруста костяшек.       — Да-да-да! Я помню, что ты безумный маниакально одержимый Богом фанатик, — закатив глаза так сильно, что они показались чуть ли не полностью белыми, Скульптор продолжил. — Но я никого не трогал на твоей территории, а просто оставил небольшой подарочек.       — Ты просто хотел покрасоваться? Чёртов павлин… Чтобы не происходило сейчас в твой ненормальной голове, не ввязывай меня в свои бесовские игры.       Холодные небесные глаза полоснули по лицу итальянца, вводя того в недоумение. Покачав головой, Роберто приложил руку к сердцу и произнес уверенно:       — Ты не понял меня, Маркус… Ты мне не нужен, мне нужна была твоя детская площадка.       — Всё это представление лишь для одного человека?! — недоумевал отец Маркус.       Своевольно хлопнув того по плечу, Роберто пугающи растянул уголки тонких бедных губ в подобие улыбки и подмигнул отцу.       — Верно мыслишь! И это только начало, мой детектив достоин намного большего.       Перекосившись в отвращении, Маркус ударяя по руке итальянца, сбросил ту.       — Какая растрата сил и времени. Как там хоть звали этого федераловского пса, Алан?       — Не называй его псом, меня это нервирует…       Оглядев мужчину с ног до головы, отец Маркус тяжело вздохнул. Он прекрасно знал об увлечениях Роберто и о том, что тот ни перед чем не остановится, пока не получит то, чего хочет.       — Ты совсем из ума выжил, раз решил охотиться на агента. Это на тебя не похоже… Да и агент… Ты же их и полицию терпеть не можешь! Что ты в нем такого нашёл, что переступаешь через свои же правила? Не говори только, что это из-за милой мордашки…       — Ни за что не поверишь! Он очень сильный эмпат, ну и хорош собой, не правда ли? — лукавая улыбка, расцветая на лице Роберто, вынудила священника впасть в ступор. Белая кожа, стала ещё бледнее, а небесные бесстрастные глаза заволокло пеленой. Но спустя секунду они стали похожи на спокойную водную гладь.       — Ты безумец! Подойдёшь к огню слишком близко и он пожрет тебя… Эмпат опасен, не суйся к нему, а то пожалеешь.       — Оу-у, и когда же малыш Маркус вдруг стал за меня переживать?! — поймав гневный испепеляющий взгляд, Скульптор продолжил. — Я знаю, что делаю. Мне твоё мнение ни к чему. Да и к тому же, он может понимать и сочувствовать каждой твари бродящей по земле, разве это не заводит?       Выцепив заинтересованность в блеклых глазах, Скульптор ухмыльнулся.       — Он сможет понять моё искусство, мои желания и меня самого! Я так долго этого желал, что потерял всякую надежду. Но, когда я впервые узнал о существовании Алана и о том, что именно он ищет меня, я почувствовав небывалый прилив сил. Всех слов не хватит, чтобы описать то, что я почувствовал! Хотя, зачем я тебе все это рассказываю…? — удрученно оглядев с головы до ног аббата, Роберто опечаленно продолжил, получая в ответ привычные проклянания. — Ты, необразованный неофит, и половины из того, что я говорю не понимаешь.       — И не желаю понимать! Я все сказал, больше не лезь на мою территорию, иначе убью твоего агента.       Безэмоциональная леденящая улыбка изрекла не менее леденящие душу аббата слова: — Тронешь Алана и больше не сможешь молиться своему Богу. Он мой и только мой.       Не спуская ядовитых зелёных глаз со священника, Скульптор прожигал того взглядом. Застывшие напряжённый руки с вылезшими венами были готовы в любую секунду схватить за горло аббата и свернуть тому шею. Мужчина даже представил, как приятно будет услышать этот хруст, от чего расплылся в ужасающем оскале. Уловив настрой, священник не решился исполнить садистское желание Дио и отступил назад.       — Тъц… Опасную игру ты в этот раз затеял, я не стану тебе помогать, даже не смотря на то, что ты мой некровный брат…       — Больно надо! У меня все под контролем, — Роберто хотел было уже откланяться, но засуетившись, бросил священнослужителю. — Я у тебя, кстати, Джека одолжил и он мне чуть не испортил момент. Какое-то время попользуюсь его услугами и верну.       — Тъц! Не смей попадаться мне на глаза, — покидая Дио, отец Маркус задумчиво вымолвил тому на прощание. — При нашей следующей встрече ты можешь быть уже не нужен Богу, так что молись, Роберто.       — До встречи мой недалёкий набожный братец!       Лживая улыбка моментально слетела, стоило только священнику покинуть двор.       Сморщив нос, итальянец направил потемневшие изумрудные глаза в небо, стараясь прогнать, осевшие и неприятно холодившие тёмное сердце, слова из головы.       — Fanatico cazzo (Фанатик чёртов).