Скульптор

      Ослепительные пятна расплылись мушками под задрожавшими веками приходящего в сознание мужчины. Утреннее солнце, пробиваясь яркими лучами через панорамные окна, поспособствовало неприятному пробуждению. Сморгнув сонную пелену, Алан сосредоточил взгляд на интерьере комнатушки, не пересекаясь в памяти со знакомыми персиковыми шторами и светлыми стенами. Осознание происходящего наступило только тогда, когда он, оглядываясь по сторонам, наткнулся сонными глазами на мирно сопящее тело на своем голом плече. Под пышным одеялом рыжеволосая любовница сладко посапывала в шею Алана, не собираясь просыпаться. С трудом вытащив затекшую руку, брюнет опустил голые ступни на пол и принялся разминать плечо. Задетая пустая винная бутылка прокатилась по ламинату с характерным стеклянным звуком, заставляя спящую незнакомку что-то неразборчивое пробормотать во сне, а после со сладким причмокиванием перевернуться на бок, пряча весноватое личико от подкравшихся лучей.       Резкая смена позы стала рычагом для возвращения головной боли и воспоминаний о прошлой ночи: льющаяся выпивка через край стола, эфемерный запах горячей пиццы и мяса, что отозвались рвотным чувством в горле, пьяные в щи друзья, творящие полный беспредел, о чем говорил погром в комнате. И все это происходило после того, как проигравшие Алан и Боб направились за новой порцией алкоголя. И там же Боб, резко протрезвев, превратился в обаятельного джентльмена, что подбивал трех пьяных девчонок зайти в гости к Стюарту. И последнее, что помнил Алан — это игру в пиво-понг, которая чуть не переросла в пьяный дебош. Дальнейшие воспоминания были, как в тумане. Лишь остались смутные воспоминания о приятно проведенной ночи, вместе с тёмными следами на смуглой шее и ключицах.       Озябшее тело покрылось мурашками. Подобрав с пола разбросанную в порыве страсти одежду, Алан в спешке натянул на себя помятые джинсы и футболку. После чего начал рассматривать свои апартаменты: небольшая комната без излишнего изыска, уютная и милая, явно предназначалась для ночлега гостей.       В последний раз взглянув на незнакомку, Алан прикусил губу, прогоняя неприятные мысли прочь из тяжёлой головы.       Стараясь сильно не шуметь, мужчина проскользнул за дверь и прикрыл её за собой. Гостевой зал встретил звуками оглушающего храпа, который раздавался где-то на разложенном диване в куче бессознательных тел. Направляясь к столику в поисках любой жидкости, что могла бы увлажнить пересохшие рот и горло, парень безучастно взглянул на развалившегося Боба и двух девушек. У одной из которых платье задралось до живота, оголяя аппетитные формы. Спящие друг с другом в обнимку, они посапывали под боком огромного по сравнению с ними коллегой Эванса. Лицо того же было измазано в розовой губной помаде.       На столике, кроме горы посуды и бутылок, не было желанной жидкости. Разочарованно вздохнув, агент попытался смочить рот скудным количеством слюны.       Ранее размытый взгляд теперь без труда смог оценить новую квартиру друга, на что в прошлый раз у мужчины не было возможности. Просторная и стильная комната являлась гостевой, что перетерпела буйную вечеринку. Строгий минимализм был дополнен вездесущими статуэтками и сувенирами, привезёнными Стюартом из своей старой загромажденной хламом квартиры, которые для того были уже неотъемлемой частью. Перебегая с одного декора на другой, Алан наткнулся на единственную нетронутую вещь — потертую электрогитару на стене.       Ностальгия разлилась теплом в груди мужчины, вызывая на помятом лице печальную улыбку. Ещё когда парням было по восемнадцать, и они источали энтузиазм и энергию, сидя на бейсбольном стадионе, в своем старом захудалом городке Шельбивилль, мальчишки мечтали, как покорят провинциальный городок и отправлятся с гастролями по крупным городам США, навсегда покинув штат Кентукки. Но как у них не хватило сил на создание рок-группы, так и у самой жизни оказались на юношей совершенно другие планы. Время шло, а эмпатия, что считали детской и подростковой чувствительностью, все сильнее раскрывалась, став тем самым катализатором для поступления юного Алана Эванса в полицейскую академию в Луисвилле. Там, он на четвёртом году обучения и познакомился с человеком, который стал для него самым дорогим в жизни. За ним детектив последовал в криминальный отдел федерального бюро расследования. Стюарт же, решивший пойти по стопам своего отца, поступил в федеральную академию, желая попасть во внутренние подразделения ближе к безопасной работе с бумагами, но чистка рядов заставила осесть двадцатипятилетнего парня в криминальном отделе.       Шорканье тапочек по паркету, а после и грохот на кухне заставили Алана оторвать смазанный взгляд от запыленного инструмента.       Томас, чей внешний вид вынуждал оставлять желать лучшего, как и вид самого Алана, пытался сварить кофе, о чем говорили заляпанные горелыми пятнами плита и пол. Оценив ущерб нанесённой новенькой гарнитуре, Алан негромко постучал по косяку.       — Доброго утра! Сделай и мне кофеек.       — Доброе, но не такое, как у тебя.       Поймав грустный взгляд с явными нотками зависти, детектив вопрошающе изогнул брови.       — Ты не спал рядом с кучей тел, одно из которых храпело так, будто изо все сил хотело победить в чемпионате по храпу.       В этих реальных абсурдных соревнованиях Боб бы точно смог дойти до финала и даже побороться за первенство, но для этого ему бы пришлось преодолеть границу Латвии. Образ бородатого громилы, сладко спящего на глазах у большой публики, заставили детектива подавить внутренний смешок.       Виновато улыбнувшись, Алан привалился плечом к двери.       — Я не помню, как так получилось.       — Не беспокойся, тебя потом просветят, — проговорил парень, хитро поглядывая на детектива.       Почувствовав распространившийся жар по всему телу, детектив, сложив руки на груди, сменил тему разговора:       — Лучше останусь в неведении. Кстати, а где наш дебошир?       Поставив ещё одну порцию кофе вариться, младший агент принялся судорожно вспоминать, кто из присутствующих является дебоширом. Он отключился раньше всех, а пили все и всё. Но даже при этих обстоятельствах больше всего отличился Стюарт. Трое крепких, но не трезвых мужчин, с трудом смогли скрутить бунтующего проворного «карлика», предварительно отправляя того спать.       — В своей спальне наверное. Ни в одной другой комнате его я не видел.       Поблагодарив коллегу, мужчина направился по расплывчатым воспоминаниям в спальню друга.       Вид, который ему открылся в комнате Робинса, заставил Алана проглотить недобрый смешок. Ребяческий азарт надоедливой мухой крутился в голове мужчины, соблазняя того на сомнительный поступок, на который мог пойти только нетрезвый человек. Выудив из кармана джинсов телефон, Алан, не обратив внимания на всплывшие уведомления на экране, включил заднюю камеру. С грацией хромого фотографа мужчина сделал пару снимков распластавшегося по всей кровати криминалиста, спина и щека которого стала местом для народного творчества. Скомканная белая подушка была придавлена лежащим на животе полуголым парнем, а одеяло, обмотавшись вокруг одной ноги, почти валялось на полу. Приблизившись к белой голове, камера поймала кадр лица, где струйка слюны стекала с уголка губ на матрас, образовав приличное пятно.       Порядком поиздевавшись над бессознательным телом, мужчина облокотился на кровать и, схватив край подушки, выдернул её из-под спящего, вынуждая того перевернуться на спину. Недовольное мычание спящего заглушил мягкий удар подушкой.       — Просыпайся, пьяная задница. Твой саркастичный друг прибыл, чтобы разбудить тебя.       Бледная рука, перехватив впечатавшуюся в лицо подушку, швырнула ту в предпологаемую сторону обидчика. Белый комок, пролетая мимо ловко отстранившегося детектива, что не смог удержать равновесия и, заваливаясь на бок, схватился рукой за комод, тем самым спасаясь от встречи с ламинатом, врезался в стену и сполз по ней на пол.       — Алан, сукин ты сын, это было не самое приятное пожелание доброго утра! Ты хоть знаешь, как у меня болит голова, так что дай поспать.       — Я старался, — наигранно поклонился Алан развалившемуся Стюарту, взгляд которого недовольно сверлил развеселившегося мужчину неуверенно стоящего на ногах. — А вот пить меньше надо было, пьянь. Так что, просыпайся и страдай вместе со мной!       — Как был эгоистом, так им и остался, — раздражённо буркнул агент, обдавая приблизившегося мужчину жёстким перегаром.       — Не встанешь, начну петь.       Не уловив ни одной ответной реакции, мужчина, прочистив горло, начал напевать отрывок из любимой песни друга, не попадая ни в одну из нот. Зажав уши, Робинсон вымученно заскулил, предприняв попытку подняться.       — Не похабь легенду своим ужасным слухом и голосом. Все, я встал.       — Молодец! У нас есть час, чтобы не опоздать на работу. А я пока пойду опробую твой душ.       — Тогда какого хрена ты меня так рано разбудил?!       Злорадно ухмыльнувшись, Алан подобрал комок подушки у стены и швырнул тот обратно хозяину. Во время среагировав, Стюарт Робинсон смог перехватить летящую в него подушку и отправить обратно в детектива, скрывшегося за дверью.       Со спальни Робинсона донёсся крик:       — Разбуди остальных и не смей трогать моё полотенце!       Мужчины, привыкшие к несанкционированным вызовам и бессонным ночам, из-за завалов на работе, даже с похмелья оперативно собрались и не забыли про девушек.       И вот, помогая девицам сесть в салон припарковавшегося жёлтого такси, компания несколько неловко прощалась и благодарила друг друга за приятный вечер, который для многих остался размытым. Но рыжеволосая девушка медлила садиться, она перебирала в тонких изящных ручках красный клатч и сквозь ресниц, с осыпавшей тушью, поглядывала на стоящего рядом с ней задумчивого брюнета. Но как только вторая девушка погрузилась с тяжёлым оханьем на пассажирское кресло, не до конца отойдя от похмелья, рыжая, расправив плечи, решительно повернулась к детективу, натыкаясь на его серый туманный взгляд. Опустив свой, не в силах держать зрительный контакт с мужчиной, она охватила бледно-зелеными глазами смуглую шею, выглядывающую из ворота ветровки и фиолетовое пятно, вырисовывающееся из-под футболки.       — Эта ночь была прекрасна и я была бы рада, если бы она стала не единственной… — в такт словам девушка заигрывающее поглаживала по плечу человека напротив, скользя красными ноготками по ветровке.       Опережая помрачневшего мужчину в ответе, барышня вскрыла клатч и начала в нем рыться. Бледная рука вытянула из маленького бокового карманчика ламинированную карточку. И только когда она поднесла её лицевой стороной к оторопевшему агенту, тот разглядел на глянцевой поверхности визитку некой фотостудии с номером телефона и именем Анжелика.       — Это мой номер телефона, позвони, когда будешь свободен, красавчик.       Подмигнув, Анжелика всунула визитку в руку Алану, не давая тому возразить, и юркнула в салон авто.       Коллеги агента, наблюдающие за трогательной сценой прощания, но с жирным намёком на скорую встречу, улюлюкали за спиной того, кидая сомнительную похвалу.       Провожая жёлтую машину, детектив почувствовал укол совести, из-за случайной ночной интрижки. Но сладкая мысль о том, что он совершенно свободен и ему нечего стыдиться, подавлялась неприятным чувством, которое скреблось тупыми когтями об грудную клетку, стремясь разорвать её изнутри. Ночью он чувствовал приятные разрядку и опустошенность, которую давно не мог осуществить из-за постоянно накапливающегося стресса и мыслей о поимке Скульптора, но сейчас, когда эйфория прошла, пустота оглушала с новой силой. В памяти всплыли фотографий из дома с лицами улыбчивой девушки и не менее улыбчивой девочки лет трёх, а следом и лицо запавшего в душу медэксперта. Горечь, появившаяся на корне языка, заставила мужчину сплюнуть на асфальт. Вина, что гложила Алана за гибель дочери и жены, не давала раскрыться, как и людям так и самому себе, возводя перед Аланом стены. А от походов к психологу, мужчина наотрез отказывался, не желая, чтобы у него в голове ковырялись.       Из своего сознания детектива вывела обеспокоенная хватка на плече. Робинсон, махнувший головой в сторону второго подъехавшего такси, перебрасывался с коллегами пустыми фразами, звучавшими для самого Алана не больше чем белый шум. Он убаюкивал, навевал приятные воспоминания о прошлом и отдавался иллюзией безопасности в настоящем и будущем.       Офис, как всегда, кипел жизнью, журналисты продолжали штурмовать здание, бумажной волокиты стало в два раза больше. Анализы, поступившие от судмедэкспертов, стали неожиданностью для агента Эванса, но для других агентов — финишной чертой к делу Скульптора. Отпечатки, найденные на кольцах с отрубленных пальцев, были схожи с отпечатками Андреа Форда. А личность жертвы не осталась секретом. В базе данных полиции его отпечатки совпали с отпечатками директора музея и непосредственным начальником Андреа — Девидом Своном. В последний раз, где видели убитого, был торговый центр Юпитер. По показаниям охранника он вместе со своей спутницей посещал магазины, а после одиннадцати вечера покинул торговый центр, спускаясь на парковку, где камеры по странным стечениям обстоятельств, именно в эту ночь, не работали и не смогли записать дальнейших событий. По словам жены, муж должен был вернуться домой в шесть утра, из-за сильной загруженности на работе и подготовки к празднованию своего пятидесятилетия, но примерно в это время он был найден выпотрошенным в Пресвитерианской церкви, а его спутницу не удалось ни опознать, ни найти. В отправленном рапорте на Девида Свона указали причину убийства, как личную неприязнь, но это было сделано лишь для галочки.       Обыск квартиры и машины Андреа принесло свои плоды. В подвале федералы обнаружили фотостудию и помещение для проявления фотографий с готовыми снимками Кевина и других людей. Но ни трофеев, ни жуткой мастерской, где маньяк истязал тела своих жертв, а после выставлял на показ, не смогли найти, только незаконченные холсты лишённые привычного почерка убийцы, что не смущало никого, кроме одного человека.       И сейчас Алан передавал все материалы по расследованию старшему агенту Чон Сину, какие он только смог найти и сделать за эти пять месяцев, таких долгих, но так быстро сгоревших, оставивших после себя лишь пепел переживаний и недосказанности. Разочарование гложило детектива. Все улики и показания говорили о том, что серийный убийца некто иной, как Андреа Форд, но червячок сомнений, даже под прессом этих доказательств, не хотел зарываться. Алан холил и лелеял надежду, что историю серийного убийцы Скульптора он все же сможет узнать и вместе с тем доказать, что убийца не был так жалок, каким выставил себя на смертном одре. Но это мнение разделял только он сам, а для всех остальных такой расклад вещей был ни чем иным, как маной небесной. И детективу ничего не оставалось, как смириться со смертью гениально непредсказуемого ублюдка.       Последний финальный отчёт завершит Чон Син и агент Эванс даже был отчасти рад тому, что Грег передал его дело и ему не придётся тратить на это кучу времени с тяжёлой головой и мутным разумом после бессонной ночи. А это значило, что Алан сможет отсидеться в офисе до обеда и поехать домой отсыпаться, что несомненно грело душу. Но и этим невинным желанием, не суждено было исполниться, для детектива, спокойно попивающего горячий кофе и жующего сэндвич в общей кухне офиса.       Резко появившийся агент в дверном проёме, быстро скрылся за смежной лимонно-желтой стеной, но эффект неожиданности тот произвёл, заставляя детектива накрениться за столом, вглядываясь вглубь офиса, но ничего кроме привычной оживленности не обнаружить. Не придав этому значение, брюнет хотел было поглотить остатки сэндвича, целиком запихнув его в рот, но вбежавший агент Стюарт так обрушился руками на поверхность обеденного столика, что ложка в кружке с полуостывшим кофе взбрякнула выплескивая напиток, и заставил поперхнувшегося агента выплюнуть еду.       — Блять, Стюарт, какого хера? — выпалил Алан, откашлявшись и взявшись за уборку крошек и несчастного пожеванного кусочка сэндвича.       — Алан, там полный пиздец! Курьер принёс посылку и она адресована тебе.       Недоверчиво вглядываясь в мрачное побелевшее на несколько тонов лицо, Алан осторожно спросил:       — И что там такого?       — Лучше сам посмотри, — жёсткий голос неприятно резанул по слуху агента Эванса, возвращая привычное чувство тревоги. Не давая другу покончить с завтраком, блондин выжидающе нависал над ним, отбрасывая нервозную тень на встревоженное лицо.       Столпившиеся федералы у рабочего стола Алана, закрывали собой обзор. Протиснувшись через небольшую толпу, взгляд детектива упал на маленькую подарочную коробочку обклеенную красным бархатом. Крышка была на месте, но чёрная атласная лента развязана. Всё что передаётся курьерами в офис ФБР, всегда проходит проверку и этот «подарочек» не стал исключением.       — Курьер принесший «Это» сюда сейчас в комнате допроса с Чоном, — прокомментировал агент Стюарт.       Аккуратно подцепив за выступающие края крышки, Алан почувствовал кончиками пальцев приятную скользящую мягкость по огрубевшей коже. Не медля, детектив поднял небольшую квадратную крышку. Свет люминесцентных ламп блеснул отражением на блестящей склизкой поверхности содержимого. За спиной мужчины послышались звуки отвращения. В коробочке на мягкой чёрной подложке лежали два глаза. Кровеносные сосуды полопались и образовали небольшие кровоподтеки под склерой, а некогда ореховые радужки помутнели, впиваясь чёрными безжизненными зрачками в побледневшее лицо детектива. Под сомнительным «подарочком», была маленькая карточка, напоминающую визитку с прописными буквами темно-красного цвета сливающиеся в послание. «Видишь!». От мысли, что это написано кровью, агента передернуло. Трогать и проверять содержимое на подлинность не хотелось.       — Это все, что было? — не желая больше смотреть на органы, мужчина, слегка дрожащий рукой, закрыл коробку.       — Тут ещё была открытка и там обращались к вам, агент Эванс. Вот, взгляните! — один из коллег мужчины в резиновых перчатках протянул тому сперва перчатку, а после и саму открытку, осторожно держа её за края.       Лицевая сторона открытки была с изображением достопримечательности города Лексингтон. Готическое здание, похожее на церковь, а в углу от руки, все той же красной субстанцией, написано число двенадцать, что выглядело не к месту. Перевернув открытку, детектив начал быстро бегать взглядом по печатным строкам. И с каждой строчкой лицо Алана все больше и больше искажалось ужасом и страхом.       «Мой дорогой Алан, как тебе подарочек? Надеюсь, что пришёлся по вкусу, а то весьма непросто достать глазные яблоки, не повредив при этом склеру. Что же, а теперь перейдём к главному. Я хочу сыграть с тобой в одну игру. Суть её проста — узнай кто я. Но просто сидеть и ждать не интересно, поэтому в игре существуют штрафы. Один твой промах — ровняется одному мёртвому агенту с твоего отдела и их смерть, несомненно, будет на твоей совести, агент Эванс. Если не сможешь разгадать мою загадку — игре конец и тогда ты станешь моим шедевром! Правил нет, используй все, что только сможешь. Искренне желаю тебе удачи и с нетерпением жду нашу встречу. Повесели меня, Алан!» П. С. «Скульптор»       — Что за…! — не веря написанному, мужчина судорожно начал перечитывать содержимое, и крутить в руках открытку, в поисках подсказки.       Один из столпившихся агентов подобрался ближе к детективу. Его дрожащий голос стал тем самым брошенные камушком в водную гладь, от которого пошла рябь по всему отделу:       — Я даже от сюда вижу, что глаза настоящие. Алан, это Скульптор вышел на контакт?       Но не успел брюнет что-либо ответить коллеге, как того перебил другой, перекрикивая мысли детектива:       — Он же мёртв, а мертвые не возвращаются и не присылают письма с того света!       Ситуация приобретала скверный характер, кто бы не отправил этот «подарок», он явно добивался цели посеять беспокойство в сердце ФБР. И он великолепно справился со своей задачей — люди перекрикивали друг друга, привлекая все больше и больше работников, каждый выдвигал свои догадки и гипотезы, чем сильнее путали и так растерянного эмпата.       — Всё улики указывают на то, что Скульптором был Андреа Форд. Он сильно всполохнул общественность, не удивительно, что появился псих, который выдаёт себя за известного серийного убийцу.       — Да, это подражатель! Он прочёл ту статью и решил отомстить за поимку своего кумира.       — Это бред, тот кто пристрелил Скульптора и был этим подражателем, он просто хочет занять его место.       Нервы были натянуты до предела, каждое брошенной слово било по ним, желая порвать тонкие нити. Мужчина чувствовал, что ещё немного и его самообладание полетит к чертям, и чтобы предотвратить это, мужчина со всей силы ударил кулаком об стол, и тем заставил замолкнуть всех вокруг, привлекая к своей персоне многочисленные прожигающие насквозь взгляды.       — Сперва, все заткнитесь! Вы мне мешаете думать! Второе, я тоже старший агент, поэтому пока шеф на совещании, а Чон занят допросом, я за главного. В третьих, возвращайтесь к работе, если и дальше будем поддаваться панике, то только подыграем психу, а он этого и ждёт.       Увидев понимание в глазах коллег, Алан понизил голос, что до этого был похож на рокот мотора, где на гласных буквах интонации подскакивали, выдавая нервозность говорящего. Ему нечасто приходилось заменять шефа, а тем более в такой патовой ситуации, привлекая к своей личности нежелательное внимание.       — Дождёмся возвращения шефа, а после проведём собрание. Прошу все догадки и мысли оставить при себе, ещё большее внимания со стороны прессы только свяжет нам руки, — вернув внимание открытке с небольшой вмятиной, там где он до сих пор сжимал её, детектив положил её на коробочку лицевой стороной. Повисшая тишина в офисе вынудила мужчину поднять голову и наткнуться на застывшие фигуры коллег. — Что стоим? За работу!       Не дожидаясь, пока все разойдутся по своим рабочим местам, Алан бросился в комнату допроса.       Белый свет в небольшой комнате, который отражался от голубых стен и панорамного зеркала, падал прямыми лучами на встревоженное лицо молодого парня. Его всклоченные кудри завершали образ человека, не имеющего понятия, как он оказался в допросной ФБР. За столом напротив сидел мужчина и его лицо не выдавало ни одной эмоции.       Непринуждённо откинувшись на жёсткий стул, но не теряя при этом достоинства, агент Чон прервал молчание, предлагая курьеру кофе. Парень же отказался, ведь засиживаться здесь за чашечкой кофе, а тем более пить его с агентом ФБР, ему совсем не хотелось.       — Мистер Уайт, подумайте ещё раз, может вы все же вспомните лицо человека, что передал вам посылку? — тихо переспросил старший агент, растягивая слова, позволяя заведенному студенту успокоится.       — Повторяю! Я не помню. Я не рассматриваю заказчиков, моя задача отнести коробку от пункта А в пункт В.       Мигнувшая лампа на стенке у выхода, оповестила старшего агента о появлении человека в смотровой.       — Совсем ничего не припоминаете?       Потерев пальцами уголки глаз, парень начал монотонно повторять сказанное ранее:       — Выглядел, как обычный чёрный мужик, обычный афроамериканский мужик.       — Прошу, ещё раз расскажите все от начала и до конца, это нужно для протокола.       После тяжелого вздоха последовал рассказ:       — Нам позвонили с просьбой передать посылку. Меня отправили по адресу Фримонт-стрит 7, там где центральный деловой район. Ну, заказчик и сказал, что ему нужно чтобы я принёс посылку на Джеферсон-стрит в офис ФБР. Ну, я и передал вашей охране, а меня тут же повязали. Начали проверять документы. Не пойму, что за дела? Там что, что-то запрещённое было?       Проигнорировав курьера, Чон продолжил:       — Человек, который передал вам посылку, был один?       — Ну да. А после того, как мужик передал коробку с адресом, где было написано куда и кому её надо отдать, он развернулся и ушёл вниз по улице.       — Звонок пришёл на рабочий телефон в офис вашей службы курьерской доставки?       — Да.       — Тогда назовите адрес вашего офиса. И, мистер Уайт, не планируйте сегодня ничего, возможно нам снова придётся встретиться для опознания вашего заказчика.       — Всё на столько серьёзно?! Что же было в коробке?       — Это информация конфиденциальна. А сейчас, мистер Уайт, вас проводят до вашего офиса агенты Мартинес и Гарсиа.       В комнату вошли два человека, женщина и мужчина, в униформе на груди которых были вышиты шевроны ФБР. Поприветствовав паренька, люди вывели его из помещения, провожая к лифту на первый этаж. Покинув вместе с ними допросную, агент Чон Син, пройдя пару шагов, открыл ближайшую дверь и встретился взглядом с Аланом. Детектив вместе с другими тремя старшими агентами сидел перед зеркалом Гезелла, где ещё минуту назад за ним проводился допрос. Напряженную тишину прервал безэмоциональный голос Чона, который пристроился рядом со столом, где записывался разговор.       — Грегу сообщил кто-нибудь?       Мужчина, сцепивший руки в замок и подперев им подбородок, мельком улыбнулся дознавателю, заставляя неглубокие морщинки на лице сильнее залечь в оливковой коже, а крохотным теням упасть с качнувшейся головы на аккуратную, но седеющую бородку. А в силах своего возраста, несколько уставшим и дребезжащим голосом, как старый мотор, ответить на вопрос коллеги:       — Да. Грег сказал действовать по плану, а после его возвращения провести общий сбор.       Детектив, сидевший ближе всех к зеркалу, хватался за слова людей, перепрыгивая с одного говорящего на другого.       — Тогда, проверим память телефона, пробьем номер и попытаемся найти мужчину, передавшего посылку. По словам парня звонили в восемь утра, а доставили к одиннадцати, — изрёк Чон Син, схватывая в ответ согласие.       Два других агента средних лет присоединились к разговору:       — Почему не раньше?       — Да и как раз тогда, когда нет шефа. Как же все не вовремя.       Громко скрипнувшая ножка железного стула привлекла внимание к подскочившему детективу. Он судорожно потирал пальцами друг об друга, от дикого желания взять в руки сигарету, а в нос ударил эфемерный запах тлеющего табака — ему чертовски хотелось курить. И не в силах сдерживать это желание мужчина начал расхаживать по маленькой комнате, раздражённо вещая свои собирающие в непрочную башню мысли:       — Поэтому и не раньше. Отправитель явно знал в какой момент не будет Грега. Расчет был на то, чтобы посеять панику.       — Слишком много развелось умных психов!       Раздражённо смерив мечущегося из стороны в сторону молодого агента, «старик» шикнул на него.       — Это не псих, это психопат. В нем нет той несдержанности и излишней эмоциональности. Психи адекватные. А тот кто отправил эту мерзость такой же психопат, как и Скульптор. Он бессердечный к окружающим, у него нет способности к сопереживанию и к искреннему раскаянию. Он лживый, эгоцентричный и поверхностно эмоциональный. И если бы не было доказательства того, что Скульптор мёртв, я бы решил, что это один и тот же человек.       — Может у него есть наследие, ну или человек, который вдохновился и теперь косит под своего кумира?       — Пока что, больше всего подходит второй вариант, — без задней мысли ответил одному из старших агентов детектив, который все же перестал мельтешить и припал к стене, опрокинув разгоряченную голову на холодный камень.       Смерив агента Эванса пристальным взглядом, Чон хлопнул по коленям, обращаясь к тому:       — Но, теперь хоть ясно для кого будет стараться этот Лжескульптор.       Поежавшись от снисходительно-жалостных взглядов коллег, детектив иронично выдавил:       — Давно же я не был наживкой.       — Что насчёт «подарка» и открытки? — поменяв тему, поинтересовался Чон.       — Похоже на аллегорию, словно хотят раскрыть мне глаза. И эта визитка с посланием…       — Психопат отправил глаза, чтобы ты обратил внимание на что-то или кого-то? — переспросил «старик».       — Да, но больше ничего сказать не могу, — замолкнув на долгие секунды, детектив обратился к Чону с таким лицом, с каким просят прикрыть опоздание от начальства.       — Но у меня есть одна идея и для этого мне нужно, Чон, чтобы Грег отдал это дело мне.       Встревоженно оглядев серьёзное лицо детектива, азиат задумался, пытаясь подобрать правильный ответ, который в результате не привёл бы к наихудшему концу. Он не мог сделать выбор, согласиться ли с мужчиной, тем самым отправив одного из лучших агентов в лапы психопата, или же отказать, в результате чего детектив сделает по своему и наживет на свой зад и зад всего ФБР неприятности. Да и если делом займётся не Алан, а другой агент, то кто знает, как на это отреагирует маньяк.       — Я должен быть уверен в адекватности твоей идеи и надёжности плана. Ты же не собираешься себя преподнести, как «подарочек», чтобы выманить психопата?       Выдавив смешок, детектив замотал головой, стряхивая волосы прилипшие ко лбу.       — Я не настолько самоотверженный, да и ленточки мне не идут. Я хочу навестить нашего старого знакомого, который мне задолжал за дело Скульптора. Если Андреа был серийным маньяком, а Подражатель решил продолжить его дело, то возможно между ними была связь. Хочу проверить эту теорию, а для этого понадобиться тот мужчина.       — Улавливаю суть. Раз он заприметил странность в Форде, то значит может догадываться и о его Подражателе. Но напрашивается вопрос — был ли Подражатель лично знаком со Скульптором?       — Фактов нет, но чувство такое, что был.       — Хорошо, я поговорю с Грегом, но ничего не обещаю. В лучшем случае, нас поставят вместе работать, ведь такой расклад был бы выгоден обоим. Ты же помнишь, что стоишь на учёте?       Отвечать на вопрос Алан не видел смысла, он и все вокруг прекрасно знали, что теперь за ним лично наблюдает Жаклин Вуд.       Мужчины собирались покидать смотровую, но детектив, затормозив, не дал выйти Чону, вынуждая того остаться с ним наедине. Вопрощающе изогнув брови, азиат уставился на лицо приблизившегося коллеги, выражение которого не предвещало ничего хорошего, кроме проблем.       — Алан, что бы ты сейчас не сказал — нет.       — Я не спрашиваю твоего разрешения. Я сейчас поеду к Роберто Дио.       — А как же сбор?       — Он и без меня пройдёт. А для нас будет лучше, если мы, как можно быстрее, соберём информацию. Я лишь хочу тебя попросить, чтобы ты замолвил за меня словечко перед Грегом. — Отстранившись от замявшегося мужчины, детектив, не оборачиваясь, направился к двери.       — Стоп, стоп, стоп! Не втягивай только меня в неприятности.       За закрывающейся металлической дверью послышались последние слова Алана, отделившие его от растерянного Чон Сина:       — Буду премного благодарен, за мной теперь должок.       Выбегая из офиса, мужчина ловил на себе неприятные липкие взгляды коллег. Некоторые из них были пытливо-сочувствующие, а некоторые и пренебрежительно-ядовитые, они обжигали, вынуждая того ускорять шаг, лишь бы избавиться поскорее от них.       Запрыгнув в салон, мужчина тут же достал телефон и в пару быстрых нажатий нашёл номер художника в списке последних звонков. Большой палец остановился над сенсорной кнопкой вызова. Алан не обдумывал свою речь, а в голове, как на зло, ни одной приличной мысли, только полный бардак. Собравшись, детектив пересилил себя и нажал на вызов, гудки на удивление длились недолго, будто абонент на том конце ожидал спасительного звонка, который бы развеял смертную скуку.       Выпалив на одном дыхании приветствие, агент прокручивал в голове фразы из-за чего голос в начале дрогнул, что выдало смятение. Алан переступал через себя — ведь второе в списке нежелательных действий, после принятия игры Лжескульптора, было сотрудничать с Роберто. Слишком сильно он держался за свою повседневную маску вежливости, пряча за ней не один скелет, и именно поэтому, детектив предпочитал выбирать людей прямолинейных и открытых. Но даже такому поведению агент неохотно, но находил объяснение. Дио — художник, а гениальность и безумие так близко граничат друг с другом, что эта граница притирается, а бывает, что и вовсе стирается.       Мелодичные слова, вальяжно разливающейся сладостью, заполнили слух, вынуждая задержать дыхание:       — Алан, carino (милый), не ожидал тебя так скоро услышать.       — Сам в шоке… — хриплый голос прервался неловким смехом детектива, который в попытке занять себя, неосознанно начал стирать пыль с турбины. — М-м-м, слушай, у тебя есть свободная минутка?       Голос на другом конце связи сделался ещё более слащавым и нежным, как если бы змей искуситель хотел соблазнить отведать яблоко, а рокочущие нотки итальянского акцента, ещё сильнее вынудили напряжённого мужчину поверить в подобное сравнение, покрываясь мурашками:       — Есть, мой детектив, и для тебя — не одна.       — Тогда, надо встретиться.       — Хорошо, жду тебя дома, улица Клинтон-лейн 8, но ты и сам наверное знаешь.       Сбросив трубку, Алан вцепился пустым взглядом в рулевое колесо. Вздрогнув, агент Эванс начал часто и быстро растирать сильными руками плечи, заставляя ткань ветровки зашуршать под грубой кожей.       Позвонив и даже договорившись о встрече, парень совершенно не знал с какой стороны подступиться с таким допросом к проницательному Роберто и при этом, не втянуть его в опасную игру психопата, назвавшегося Скульптором. Мысли детектива крутились возле одной единственной, что если убийца захочет, то он может попытаться достать и Роберто Дио, а такого развития сюжета совершенно не хотелось. Теперь он, как хранитель правопорядка, поклявшийся на присяге защищать мирных жителей и граждан своей страны, должен был обеспечить защиту и Роберто Дио.       Синее авто, тихо затормозив перед чёрными железными воротами, отделяющими ухоженный участок дома от проезжей части элитного района, взревело клаксоном, нарушая безмятежную тишину, прерывающуюся лишь криками птиц и шелестом жёлтых листьев. Нервозность, словно преданная подруга, не покидала детектива ни на секунду. По дороге к дому художника она вынуждала с силой вдавливать педаль газа в пол, проскакивая светофоры на красный и подрезая машины.       Кованые ворота с тривиальным изображением ангела и демона начали медленно и с неприятным грохотом раскрываться, пропуская мерс на просторную территорию, где в центре молчаливо-увядающего сада величественно стоял двухэтажный дом, который, казалось, неотрывно следил за жданным гостем. Закрывшийся позади ворота перегородили единственный выход, вынуждая агента вместе с густым влажным воздухом, пропитанным волнением, вобрать в себя и отчаянную уверенность.       Оставляя машину, парень бросился ко входной двери. Спеша к дому, он, кутаясь в расстегнутую ветровку и прячась от покалывающего тёплую кожу порывистого ветра, внимательно разглядывал территорию.       От громкого стука кулаком об дверь костяшки неприятно заныли, но и это не отвлекло Алана от мрачных мыслей, оседающих железной пылью на решительных серых глазах. Металлическую дверь отворил хозяин дома. Вальяжно оперевшись на косяк, Дио осветил хмурое лицо Алана обаятельной улыбкой. Неосознанно просканировав мужчину перед собой оценивающим взглядом, агент расслабил сведенные брови, отправляя их вверх и по пути собирая пару складок на лбу.       — Вау! А я уже думал, что ты и по дому ходишь в костюмах, — саркастично бросил гость, продолжая и дальше разглядывать крепкое тело в свободно облегающем домашнем жакете на запах, который открывал вид на золотисто-смуглую крепкую грудь, а прямые брюки из того же материала, что и велюровый темный жакет, скрывали щиколотки, оголяя ступни босых ног.       Подняв глаза, Алан встретился с немигающими изумрудами и лукавой улыбкой на тонких губах. Создавалось ложное ощущение, что мужчина щурится от холодного ветра, проскальзывающего в дом и играющего с чёрными локонами, что свободно лежали на лбу. Длинные пальцы аккуратно пройдясь за ухо, заправили мешающие пряди.       Проследив за рукой и изящными пальцами, переходящими из кисти в утонченное запястье, Алан заметил странный красный след, как будто неровно мазнули кистью и пытались стереть ещё не засохшую краску.       — Времени принарядиться не было, только закончил с уборкой в мастерской.       — Заметно, у тебя краска на руке.       Отступив назад, тем самым пропустив внутрь агента ФБР, который принялся жадно рассматривать интерьер вестибюля, итальянец внимательно вгляделся в руку, цепляясь за красное пятно. Инстинктивно спрятав его в ладонь, мужчина бросил на детектива безумный взгляд. Но моментально опомнившись, закрыл дверь, незаметно проворачивая на защелку.       — Не нужно так стараться, я не один из твоих вип гостей, — прийдя к заключению после осмотра вестибюля с шикарным, но не уютным интерьером, проговорил детектив.       — Алан, ты и есть мой вип гость. Прошу, проходи, — не отходя далеко от своего гостя, Дио приглашающе качнул головой и указал рукой на ближайшую дверь, справа по обеим сторонам от которой стояли высокие декоративные вазы с цветами. Цветы выглядели точь-в-точь как живые, но неизвестное соцветие из красных бутонов сеяло в этом сомнение.       Мужчина было хотел принять приглашение и пройти в указанную комнату, но занесенная нога остановилась, не пересекая границу коврика. Скользнув взглядом по босым ногам Дио, Алан несколько неуклюже принялся стягивать ботинки, цепляясь носками за пятки.       Проследив за действиями своего гостя, приятно удивительный итальянец наградил темную макушку мягкой улыбкой.       Только после того, как Алан остался в одних коротких серых носках, он прошел к двери, отпирая её и попадая в просторный зал освещенный приятным желтоватым светом от горящего камина и настенных ламп. Белый потолок разделяли деревянные балки воссоединяясь на стыках с такими же деревянными колоннами на темно-серых стенах с вставками встроенных шкафов для книг и картин. Создавалось ощущение, что зал был поделен на сектора и в одном из таких стояли невероятно мягкие и уютные кресла, окружающие чёрный кофейный столик. Эта комната выглядела намного приятнее вестибюля, здесь ощущался уют в каждом уголке: и в треске электрокамина, и в запахе книг, и ещё чего-то глубокого и терпкого с нотами табака и вишни.       Безмолвное восхищение Алана прервало неожиданное, но уверенное касание к его спине. Что-то скользнуло по ткани и остановилось на моментально напрягшейся пояснице, не спеша ее покидать. Повернув голову, агент бросил вопросительный взгляд на смазанные, из-за плохого обзора, черты лица, стоящего позади мужчины.       Порцию грубых вопросов прервал бархатный голос, растворяясь вибрацией в стенах:       — Детектив, не стой, присаживайся, экскурсию мы ещё успеем провести.       Отстраняясь от замершей руки, агент, оттянув ветровку, что и так опускалась ниже поясницы, быстро добрался до одного из кресел и рухнул в него, утопая в приятной мягкости.       Последовав примеру поубавившего пыл гостя, Роберто было хотел занять второе кресло, но опомнившись, остановился.       — Ох, как же это было бестактно с моей стороны. Детектив, не желаешь чай, кофе или же чего покрепче?       От последнего предложение Алан почувствовал, как поджелудочная неприятно заныла при вспоминании о прошедшей ночи.       — Чай, только чай и лучше без сахара.       Хозяин дома быстро удалился с гостиной, прикрыв за собой дверь. Услышав удаляющиеся шаги, Алан покинул свое место и принялся расхаживать по гостиной, покачиваясь из стороны в сторону и заложа руки за спину. Первый же шкаф, заполненный книгами, превлек его внимание. Полки были забиты научно-медецинскими книгами чередующимися с энциклопедиями в жёстком переплёте. Стеллаж не выглядел, как запыленная полка в книжном магазине или же библиотеке, почти у каждой книги были закладки, а для книг по психологии выделялась даже и не одна полка. Между корешком с золотым названием «обмани меня» и светлым корешком, где чёрная типографская краска слегка стерлась, делая затруднённым прочесть название «Фрейд», была чужеродная дыра — она явно предназначалась для двух книг.       Алан внимательно пробежался глазами по другим стеллажам и было хотел пройти дальше, как случайно зацепился взглядом за тонкий корешок, именующий себя «эффект эмпатии». Подцепив и вытащив книгу из стопки остальных, Алан раскрыл страницы на первой закладке, где сразу же наткнулся на статью «тёмная сторона эмпатии». Но не успел детектив прочесть и пару строк, как его одиночество нарушил, появившийся в проходе Дио. Он нёс поднос с сервизом и заварником.       Зелёные огоньки тут же поймали своего блуждающего гостя у стеллажа с книгой в руках. Зацепившись за знакомую обложку, итальянец не сдержал уголки губ, подпрыгнувшие вверх, но тут же исправивился и проследовал к кофейному столику.       — Ганпаудер или же порох. Производится в провинции Чжэцзян. Отличается ярким ароматом жасмина, сухофруктов и дыма. Он имеет глубокий терпкий вкус и особое медовое послевкусие.       Поблагодарив за гостеприимство, но не спеша садиться обратно в кресло, мужчина закрыл книгу и вернул её на полку, продолжая и дальше осматривать комнату.       — Здесь миленько, ты все эти книги перечитал?       Бархатистый голос хозяина жилища донесся до стоящего к нему спиной детектива, что рассматривал картину с пейзажем венецианского канала:       — Рад, что тебе здесь нравится. Не все, но многие из них. А теперь, Алан, не хотел бы тебя отрывать от созерцания Рубена Санторо, но все же, что привело тебя в мой скромный обитель?       Вопрос, что рано или поздно должен был прозвучать с уст Роберто, застал Алана врасплох, хоть он и готовился на него ответить на протяжении всей дороги.       — Сначала скажи, сколько у тебя есть времени на меня? — не поворачиваясь спросил агент Эванс.       — Хоть целый день, Алан, у меня нет дедлайна.       В плечах гостя проскочило напряжение, но без особого промедления мужчина ответил на ранее заданный вопрос:       — Меня отправили, чтобы проверить безопасность осведомителя ФБР, а в связи с последними обстоятельствами это было крайне необходимо.       — Оу-у, мистер Грег Харрис беспокоится обо мне? Это приятно, но у меня все хорошо, — склонив голову на бок, из-за чего длинная чёлка прикрыла правый глаз, мужчина опустился в кресло, давая свободу своему жданному гостю. — Алан, а я не знал, что агенты ФБР после закрытия дела навещают людей, сотрудничающих с ними.       Не удержавшись и цыкнув, мужчина повернулся корпусом к сидящему итальянцу, с удовольствием потягивающему чай из графитовой чашки, и уверенным тоном перепрыгнул с опасной темы:       — А часто ты сотрудничаешь с федералами?       — В первый раз.       Самодовольно улыбнувшись, детектив, не тратя и свободной секунды, начал прощупывать почву:       — Тебя осведомили о твоём боссе — мистере Своне?       Стоило ушей Скульптора коснуться знакомого имени, как мягкая снисходительная улыбка пропала с лица.       — Да, знаю. Девида постигла ужасная участь. Мне сегодня ещё утром сообщили. Именно поэтому, я и не на работе, как и все другие сотрудники тоже. Сейчас ваши там рыскают.       — Насчёт Девида, чем он так насолил Форду, что тот его выпотрошил?       Повисшее молчание вынудило детектива оторваться от лицезрения картины и направиться в сторону камина. Обеспокоенные металлические глаза принялись бегать по окаменевшей фигуре художника, которая, через секунду отмерев, с серьёзностью, не присущей той, начала говорить:       — О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего кроме правды. Поэтому буду откровенен, — подметив, что Алан приготовился внимательно слушать, конспектируя у себя в памяти рассказ, Роберто продолжил. — Он основал и возглавил музей, но не из-за большой любви к искусству, а потому что это было престижно. Праздный человек, ослепивший свои чувства и сердце долларами, это тот тип людей, который живёт по стереотипам и ничего не видят дальше своего носа, в случае же Девида — пуза. С работниками галереи и членами кооператива у него были натянутые отношения, а я же, как и многие другие люди, старался лишний раз с ним не пересекаться.       — Не трожь говно — вонять не будет?       Усмехнувшись, Алан оперся локтем о тёмную поверхность камина и хватая странную искривленную статуэтку, начал рассматривать её.       — Можно и так сказать. Поэтому предположу, что Андреа просто захотел избавиться от неприятного ему человека.       — Вижу, ты не сильно огорчён его смертью, — недоверчивый голос Алана спровоцировал появление холодной ухмылки на остром лице.       — Буду честен, нравился ли он мне — нет, жалко мне его — да. Такую участь никому не пожелаешь.       — А кто-нибудь видел ещё странности в поведении Форда?       Ответом стало медленное покачивание головой. Оттянув время перед следующим вопросом, Алан оставил в покое статуэтку и вернулся в кресло.       — А с кем он ближе всего общался?       — Со мной, А-Алан, — предвкушение в зелёных огоньках скрылось за чёлкой, слетевшей и закрывающей глаз хозяина, наливающего дымящуюся светло-зелёную жидкость в чашку Алану. — Именно поэтому я и обратил внимание на нездоровый интерес Андреа к Кевину, который рос параллельно к количеству трупов. Впервые увидев его творение, я усомнился в том, знаю ли я этого человека, ведь он всегда был бездарным художником и только одно может такого человека, как он, так сильно изменить — муза! Последней каплей стало обнаруженное мёртвое тело Кевина и финальная картина Андреа.       Замешательство на смуглом хмуром лице порадовало Скульптора. Он зародил зерно сомнений в голове своего любимого агента, не умевшего скрытно вытаскивать информацию.       — А интересовался ли Фордом кто-нибудь? — продолжал допрашивать детектив, непринужденно отпив из чашки и еле заметно улыбнувшись приятной терпкости, что осела на рецепторах языка.       Тишина вынудила агента поднять глаза на лукаво ухмыляющееся лицо с узкими шёлками зелёных дьявольских глаз, украшенных чёрной бахромой ресниц.       — Алан, может все же назовёшь настоящую причину своего приезда?       Напряжение, повисшее в воздухе, можно было бы нарезать ножом.       — Что? Я же уже сказал.       Отставив свой напиток, Роберто склонился ближе к гостю, обдавая приятным терпко-сладким ароматом парфюма. Рокочущий тембр заставил Алана вжаться в кресло:       — Алан, gattino (котенок), настоящую… Ты ужасный лжец, у тебя плечи напрягаются, когда ты врешь.       В подтверждение к словам художника, детектив поджался, прикрывая свое замешательство за покусыванием губы.       — Sei cosi ' ingenuo (какой же ты наивный). Эта причина была не убедительна, даже если бы ты сказал, что пришёл отдать долг, я бы не поверил. Алан, ты словно открытая книга.       — Не знал, что ты знаток квантовой физики на немецком… — ядовито выплюнул мужчина с перекосившейся полуулыбкой, за которой клокотали раздражение и стыд.       — На каждую книгу найдётся свой читатель. Поэтому если тебе необходима моя помощь, то прошу быть со мной откровенным, детектив.       Не желая выдерживать и дальше зрительный контакт, что больше напоминал пассивную схватку, Алан, тяжело вздохнул и отвернулся к камину, где успокаивающе потрескивал огонь, бросая яркие полосы от лижущих языков пламени на тёмный паркет.       — Твоя проницательность меня пугает, — побеждённо выдавил агент в ладошку, подпирающую волевой подбородок.       Мысли об укоризненном и холодном взгляде шефа вынудили неосознанно выругаться:       — Черт! Меня Грег сожрёт с дерьмом.       Дразнящий игривый голос стал новой причиной раздражения агента, вынуждая того бросить холодный взгляд, рассекающий довольное лицо победителя:       — Хм-м, какой плохой мальчик, ушел без разрешения большого папочки?       Средний палец гордо поднялся над всеми остальными, адресуясь самодовольно ухмыляющемуся итальянцу.       — Не пизди, я пытаюсь выдать кофендациальность при большой возможности получить по шее от начальства.       — Алан, tesoro (дорогуша), через сколько тебе надо быть на ковре?       — Как только, так сразу.       Довольно кивнув, Роберто перекинул ногу на ногу, касаясь кончиками пальцев до штанины Алана. Шорох одежды произвёл необходимый эффект, привлекая внимание мужчины агрессивно пьющего чай.       — Какой послушный. А мистер большой папочка не будет искать своего блудного сына?       Не оставляя чашку, мужчина из-за её края прожигал взглядом улыбающегося художника. А сделав глубокий шумный глоток, громко поставил ее на столик.       — Тебя как послать? Честно или интеллигентно? Я до сих пор здесь только потому, что мою задницу сейчас прикрывает один очень надёжный человек, а сам вопрос касается жизни и смерти.       — Тогда, il mio brutto detective accigliato (мой грубый хмурый детектив), вынужден буду тебя украсть, — подняв ладонь перед лицом Алана, Роберто тут же прервал напрашивающийся вопрос. — Ты мне расскажешь, что тебя привело и почему, а я постараюсь помочь, но давай совместим полезное с приятным. Посидишь, попозируешь для меня. Ты ведь ещё не забыл, что за тобой должок?       — У меня нет столько времени на посиделки. Дело не требует отлагательств, — вставил в диалог единственную и последнюю отговорку Алан, так как прекрасно понимал, что Дио мог запросить гораздо большую цену за эту информацию, нежели потраченные пару часов.       — Не волнуйся насчёт этого, я тебя на долго задерживать не стану, потом просто ещё раз приедешь, — успокоив мужчину, итальянец допил напиток, ставя его на столик ко второй чашке, давая тем самым человеку напротив решиться на очередной крохотный шаг. Скульптор прекрасно знал, чего именно хочет детектив от него и он намеревался предоставить это, вписывая свое имя в эту историю. Мысли убийцы перенесли его в собственные воспоминания, там где стояли его шедевры, что были вписаны в историю разных городов вместе со множеством псевдонимов Скульптора. И это имя, думал Роберто, станет тоже воздвигнуто, вместе с его величайшим творением. Он даже мог смело назвать его венцом всех творений, живой, дышащий и все чувствующий. Хоть жалкие обыватели, не мыслящие ничего о высшем искусстве жизни и смерти, чувствовали лишь отвращение и страх, смотря на работы Скульптора, но это не задевало его. Ему хватало видеть понимание в глазах напротив и возможности находиться рядом. Мысль, что и детектив в скорее станет безмолвной скульптурой, замершей в памяти Роберто, неприятно кольнула в груди. Сможет ли он сохранить жизнь в глубоких металлических глазах? Ответа дать на свой вопрос он не смог. В нем боролось два желания — присвоить строптивого мужчину себе, наслаждаясь его обществом, телом и всем им без остатка или же проигнорировать свои низменные желания, возвысив мужчину до идеального существа.       Из мыслей серийного убийцу вернул решительный голос Алана:       — Раздеваться не стану.       Оставшись довольным ответом своего новоиспеченного натурщика, мужчина опечаленно прошептал:       — Ох-х, а как же было бы прекрасно, позволь ты мне изобразить тебя во всем великолепии, но на данной стадии будет достаточно и отсутствия этой ужасной ветровки.       Замяв вопрос о том, что именно не нравилось итальянцу в ветровке, Алан поторопил его приступить к делу. В результате чего, Роберто вместе с Аланом покинули гостиную, направляясь в мастерскую.       Чуть позднее.       Молодая парочка прогуливалась по пустому пирсу, окутанному лёгким полуденным туманном. Шутливо переговариваясь между собой они шли вдоль озера к островку влюблённых. Прижатый к груди небольшой букетик цветов, оставил на поверхности бежевого пальто пятна от капель, что стекали со стебельков желтых роз.       — Алекс, я же говорила, что прийти сюда было хорошей идеей, здесь по будням, в такое время, мало кто ходит.       Улыбнувшись своей девушке, парень повёл её в сторону небольшого причала с беседкой для влюблённых, где парочки вырезали свои имена на деревянных колоннах.       — Малышка, а я и не спорил.       Взглянув на виднеющуюся беседку, девушка пошло улыбнулась и потянула парня за плечо, заставляя того нагнуться ближе. Томный девичий голосок обдал жаром покрасневшее ухо парня:       — А что если мы развлечемся здесь, пока никого нет?       Покрасневшее лицо блондина тут же повернулось к соблазнительно смотрящей шатенке.       — А если кто-то увидит?       — Да никого здесь нет. Ты что, испугался?!       Повысив дрогнувший голос, парень с напускной уверенностью гаркнул, чуть ли не ударяя кулаком об грудь:       — Ничего я не боюсь! А за сомнения во мне — ты будешь наказана…       Победно захихикав, девушка потянула своего бойфренда к беседке, увлекая того в страстный поцелуй. Впиваясь в мягкие губы, парень завёл шатенку спиной в любовный островок, но полузакрытые голубые глаза резко распахнулись.       Отрываясь от желанных губ, парень уставился немигающим взглядом вглубь беседки. Но стоило ему получше разглядеть, то, что находилось на одной из деревянных, выкрашенных в красный цвет, лавочек, он замер, не способный выдавить из себя и слова.       Подняв дрожащие от возбуждения веки, из-за прекратившихся ласк от блуждающих рук, что окаменели на её талии, и умелых губ, девушка вопросительно взглянула на перекосившееся в ужасе лицо избранника. Последовав за взглядом широко распахнутых остекленевших глаз, шатенка наткнулась на фигуру напоминающую человека.       Резкий пронзительный крик разнесся по всей набережной.       Под крышей беседки, стены которой были оплетены ещё не увядшими лозами, на центральной скамейке сидел полуобнаженный мужчина. На его окровавленном торсе распускались цветы из плоти, а засохшие струйки от мясных лепестков окрасили брюки в тёмные пятна. Голова запрокинулась на плечо, а на шее зияла красная рваная рана от смертельного поцелуя ножа. А на коленях лежала открытка с ёмким посланием: «Моё тебе предупреждение».       Опомнившись, парень развернул девушку к себе, уткнув её мокрое от слез лицо в грудь, где бешено колотилось сердце, намереваясь выпрыгнуть. Не в силах оторваться от кошмарного зрелища, блондин зацепился взглядом за накинутую на плечи мужчины куртку, пропитанную багровыми пятнами. На ней ярко выделялись три жёлтые буквы «ФБР».