Скульптор

      Как только Алан не пытался, но он не мог уснуть, мысли навязчиво крутились в голове, вынуждая мужчину раз за разом возвращаться к воспоминаниям. Он чувствовал огромную потребность в работе, а тревога за коллег только больше его накручивала.       — Черт! Прости, Грег, но я так не могу.       Не сдержавшись, детектив отцепил катетер и аккуратно приподнялся на локтях. Переведя дыхание он сел полностью, опуская босые ноги на пол и ощущая стопами приятное тепло. Напряжение от тяжелого подъёма, отозвалось болезненным импульсом в боку, который тут же был обхвачен рукой. Не готовое к подъему тело моментально покачнулось, заставляя мужчину резко ухватиться за спинку кровати, избегая падения. Удержав равновесие, мужчина зажмурился, прогоняя заплясавшие перед глазами чёрные пятна, сливающиеся в абстрактные силуэты. Короткий шаг и Алан остановился, его качало из стороны в сторону, но даже так боль понемногу притуплялась и казалась уже незначительной по сравнению с душевными терзаниями. Сделать очередной шаг ему не позволил раздраженный голос с сильно искаженным акцентом:       — Нет, ну ты издеваешься…       В проходе с подносом стоял хозяин дома. Щурясь, он зло смотрел на шатающегося агента. Не удостоив того вниманием, детектив, стоя с опущенной головой, поднял руку, останавливая Роберто от последующих выражений.       — Мне нужен ноут, я не могу из-за крохотной царапины отложить работу.       — Крохотной?! Diavolo (дьявол), тебя даже могила не исправит, — цыкнув, мужчина чеканной поступью приблизился к Алану, не оставляя между ними свободного пространства. Серые глаза, рассматривающие свои и чужие ноги, взметнулись вверх, пересекаясь с зелёными безднами. Повисшее неловкое молчание накаляло атмосферу, которая тут же отразилась на отстранившемся лице. Но вопреки всем ожиданиям с тонких растянувшихся губ донёсся смешок, пропитанный иронией:       — Что же мне с тобой делать, il mio detective irrimediabilmente testardo (мой безнадёжно твердолобый детектив)?       Низкий голос ласкающий слух обдал жаром, разливаясь горячей лавой по венам и путая мысли.       — Одолжить ноут и, может быть, я исполню твоё желание и буду лучшим бревном, что лежало в твоей постели, — не сводя расширенных зрачков с глаз, беззастенчиво скользящих по всему лицу и подолгу задерживаясь на губах, детектив отшагнул. Но рука, скользнувшая за талию, не позволила отстраниться.       — Алан, дорогой, ты принижаешь свои способности, — наклонившись к напрягшемуся мужчине, Дио обдал ухо жарким придыханием, щекоча чужую щеку растрепанными прядями. — Чтобы ты не говорил, но гибкости у тебя не отнять.       Длинные пальцы в такт словам проскользили по гладкой коже, вынуждая спину выгнуться, а детектива зашипеть.       — Руки! — ядовито выплюнул агент, полоснув сконфуженным взглядом по ухмыляющемуся лицу. — Если ты думаешь, что в нынешнем состоянии я не способен тебе навалять, то ты очень сильно ошибаешься.       — Какая печаль, тогда подожду до полного твоего выздоровления, а то ещё загнешься от перенапряжения.       — Состаришься ждать, — огрызнувшись, Алан отпихнул от себя человека с поднятым вверх подносом и тут же бухнулся на мягкий матрас. Смех сверху нещадно ударил по самолюбию, но Алан виду не подал.       — Я тебе принесу ноутбук, но только при одном условии, чтобы ты до моего возвращения не шатался по дому.       Поставив поднос на кровать, Роберто распустил закатанные манжеты, принявшись их застегивать.       — Секретики? — ехидно поинтересовался Алан, воссоздавая из ног столик и водружая на них поднос. Из снятого клоша тут же повалил пар. Жадно втянув запах ароматного пряного супа, Алан проглотил скопившуюся слюну.       — Рана откроется…       Расправившись со вторым манжетом, Дио не говоря ни слова, подошёл все к той же тумбочке под пристальным взглядом туманных глаз и открыл нижний ящик, доставая беспроводной ноутбук. Опережая напрашивающийся вопрос, хозяин дома пояснил:       — Я догадывался, что ты захочешь вернуться к работе, поэтому подготовил все заранее.       — Педант, — усмехнулся агент, поднося ложку к губам.       — Циник, — парировал художник, отдавая в руки технику, которая моментально оказалась перехвачена.       — Вы, трудоголики, портите генофонд страны…       — Впервые слышу, но желания предоставлять такую радость моему психопату — не имею. Если и сдохну, то только после него.       — Не думаю, что он будет счастлив…       Переглянувшись с потускневшим изумрудным взглядом, Алан поймал себя на мысли, что Роберто отчасти прав, и кто бы не совершил покушение на него, но это был не Лжескульптор. Выдернув свое сознание из потемок мыслей, детектив заметил, что Роберто уходит.       — А ты куда?       Застывшая высокая фигура несколько заторможено повернулась, позволяя пепельным глазам схватиться за острые черты профиля, ожесточившиеся ещё сильнее от залегшей на лице тени. Сморгнув пляшущие на дне зрачков нехорошие огоньки, Дио медовым неестественным голосом изрек:       — Нужно в одно местечко заскочить, постараюсь управиться за час… Не скучай и не шали, gattino (котенок). Будь послушным бревном и не напрягайся.       — А если ссать приспичит?       — Первый этаж на 180 градусов прямо и направо.       Проводив удаляющуюся спину, Алан, недоумевая, хмыкнул, вернувшись к поглощению супа.       Быстро расправившись с поздним завтраком, эмпат отставил чашку и, поудобнее устраиваясь у изголовья мягкой кровати, включил оставленный Роберто ноутбук. Металлические глаза, заскользив по совершенно пустому рабочему столу, наткнулись на единственные пару иконок, одна из которых оказался поисковой системой.       — Как-то слишком чисто… А, что у нас в корзине, — войдя в кураж, эмпат закусил губу, переведя курсор на иконку и щёлкая по ней.       — Что?! Он все почистил.       Алан хотел было уже закрыть окно, но, не в силах сопротивляться интерес, моментально открыл поиск и, проведя пару манипуляций, загрузил скаченную программу.       — Спасибо тебе, Стьюи, за твою болтовню. Ну-с какое же грязное бельишко прячет мистер «идеальность», — потирая руки, зловеще прошептал Алан, приготовившись к развлечению. Но пустое окно программы отразилось на обескураженном лице агента разочарованием.       — Он мне новый ноут подсунул? Вот же, догадливый черт.       Бросив глупую затею искать скелеты в пустом шкафу, детектив погрузился в работу.       Перелопаченные тонны информации оседали в ноющей голове, а проскальзывающий текст начинал плыть перед глазами теряя свою чёткость. Промычав от безысходности, мужчина потёр уставшие глаза.       Достопримечательности Лексингтона, их культурное значение, предыстория возникновения, все это было не то. Детективу казалось, что он ходит кругами, упуская что-то важное. Листая очередную ссылку, с тривиальным названием «Лексингтон и интересные факты» Алан скользнул глазами до самого конца, случайно зацепившись за ссылки на похожие статьи. Одна из них привлекла внимание. Прямо под ссылкой высветилась картинка мемориального зала университета Кентукки. Сведя тёмные брови, детектив, пробежался сосредоточенным взглядом по красным буквам, сливающимся в слова:       — Криминальная история Лексингтона и его серийные убийцы.       Надежда оплела ссутуленные плечи теплом, озаряя мрачного мужчину. Перейдя по ней, детектив тут же пробежался глазами по тексту, вырывая из контекста знакомое до боли название. Словно загипнотизированный, Алан жадно бегал по строчкам, пока полностью не дошёл до конца статьи.       — Это оно…       Не теряя и минуты, агент выхватил приготовленный блокнот, делая пометки, боясь потерять крохотную ниточку, что замаячила хрупкой надеждой. Не отрывая бегающие глаза от текста, эмпат подобрал телефон. Найденный контакт тут же оказался зажат, а из динамика послышались гудки. Услышав сигнал, Алан, не дожидаясь ответа, затараторил в трубку:       — Чон, привет, я нашёл информацию, но у меня нет допуска к нашей базе данных, можешь кое-что пробить?       — «Алан, рад тебя слышать в здравии, но разве ты сейчас не должен отдыхать?» — обеспокоенный голос агента смешался с гомоном офиса, наполненного оживленными голосами множества работников и звонками с рабочих телефонов.       — На это нет времени. Грегу не говори, буду тебе должен.       — «Устанешь отдавать долги. Так что именно нужно пробить?» — капитулировав перед упертостью напарника, покорно поинтересовался старший агент.       Ответ агента Чон Сина позволил на хмуром напряжённом лице детектива промелькнуть благодарной улыбке.       — Убийство совершенное в 2017 году 31 августа у мемориального зала университета Кентукки, город Лексингтон, — вычитывая строку из статьи некого новостного блога Энтони, Алан замер, вслушиваясь с придыханием в раздавшееся из динамика клацанье клавиш.       — «Минуту, — выдерживая паузу, агент Чон на том конце связи поинтересовался. — Чем именно тебя заинтересовал этот случай?»       — Убийца оставил подсказку в открытке. Он был там, на месте убийства. Возможно, что мистер Девид и Томас не первые его жертвы, но это пока что только предположение.       Прокручивая в голове воспоминания минувших дней, Алан зажевал щеку.       — «Наследил и сбежал к нам?»       — Похоже на то…       Спокойный голос не отличающийся интонацией стал на порядок тише:       — «Алан, плохие новости: доступ к нему ограничен и оно официально является закрытым.»       Сказанное напарником заставило Алана впасть в ступор. Не веря в услышанное, детектив вновь пробежался по срокам статьи, где и слова не было написано о завершении дела Мясника. Единственный хрупкий мостик рушился на глазах детектива.       — Кто занимался делом?       — «Агент Блэр Петерсон, — выдержав паузу, дознаватель добавил. — Ещё сказано, что он занимался расследованием серий убийств и вышел на главного подозреваемого, кем оказался Видэл…»       — Видэл Санчес. Арест произвели в его же доме, был арестован по подозрению в пяти жестоких убийствах. — перебивая напарника продолжил за него Алан, вычитывая последнюю строку из статьи. — Я вот что хотел попросить, можешь отправить запрос на получение полной информации дела Мясника?       — «Думаешь он связан с Лжескульптором?»       — Пока не взгляну на подноготную, сказать не могу, — обессиленно выдохнув, Алан отложил с колен ноутбук, что порядком нагрелся, а сам рухнул на подушку, сдерживая болезненный стон. — Но Лжескульптор явно не просто так указал на Мясника. В статье сказано, что его характерным почерком было оставлять подарки в виде частей тела или органов своих жертв.       — «Похоже на твой подарочек…»       — Это и настораживает, можешь ещё…       Перебивая, дознаватель опередил детектива:       — «Пробить всех людей переехавших из Лексингтона в Луисвилл за последние два года.»       — Да, а лучше если удастся найти и людей, посещавших город в течении полутора лет.       — «Хорошо, как только сведу круг лиц до минимума, сообщу тебе.»       — Чон, спасибо, — сжимая до жалобного скрипа телефон, мужчина стеклянными глазами уставился в потолок. Собственное бессилие и не способность продолжить расследование порождало в часто вздымающейся груди щемящее неприятное чувство, оно разрасталось, переполняя агента, не давая ему спокойно вздохнуть и не почувствовать укол совести, входящий все глубже и глубже в сердце, отправляя душу и тело разъедающим чувством вины. Сквозь плотно сжатые зубы проскользнул звук бессильной ярости. Он ничего не мог сделать и это злило, как никогда раньше.       — «Не стоит благодарностей, мы же напарники.»       Агент Чон Син было хотел отключиться, попрощавшись и пожелав Алану скорейшего выздоровления, но в последний момент крикнул в отдалившийся телефон:       — «Алан, подожди, тут есть информация для тебя.»       — Какая? — напряжённо переспросил детектив, предчувствую неладное.       — «Грег не хотел пока тебе о ней говорить, чтобы тебя не беспокоить, но раз уж ты все равно позвонил, то слушай, — в динамике послышался шорох от трения трубки о щеку, а после шёпот. — Нам утром звонила полиция, просили передать, что есть свидетельница, которая видела убийцу Томаса.»       Подскочив с кровати, Алан тут же зашипел в трубку, хватаясь свободной рукой за бок, но даже тупая боль не заставила воодушевившегося агента опуститься.       — Что?! Как он выглядел?       — «В этом и проблема… Свидетельница страдает болезнью Альцгеймера, и она видела человека только боковым зрением. Она помнит, как он выглядел, но по её словам он был высоким светловолосым мужчиной. Сейчас она находится на защите свидетелей, боится, что за ней могут прийти.»       Стиснув зубы, Алан не сдержавшись выругался, впиваясь пальцами в матрас:       — Черт! Вот же везучий сукин сын!       — «Мы пытались воспроизвести похищение и получить побольше описания, но каждый раз показания менялись. То плотный шатен, то рослый брюнет. Но неизменно одно — она его видела, а это значит, что возможно сможет вспомнить приблизительный портрет.»       — Кто она?       — «Соседка агента Томаса — Роза Сильвер.»       — Мне нужно будет с ней встретиться.       — «Вернись для начала в строй.»       Послышавшийся шум, заставил Чона сумбурно попрощаться и бросить трубку, оставляя Алана один на один со своими самопожирающими мыслями.       — Вот же гадство, единственная живая свидетельница и то с провалами в памяти… Но кем бы ты ни был я засажу тебя за решётку, — поморщившись от своего же глухого голоса, детектив подвинул к себе обратно ноутбук, не желая останавливаться на достигнутом.       Тем временем в пресвитерианской церкви.       Вдыхая благодатную атмосферу храма, пропитанного дурманящим ароматом ладана и горящих свеч, отец Маркус мерной поступью следовал по храму, кидая направо и налево доброжелательные улыбки служителям церкви и посетителям. Остановившись напротив огромного креста с распятым Иисусом, аббат скользнул правой рукой вверх, перехватывая деревянный крест. В сжимающуюся ладонь впились острые края, но священника не тревожило неприятное ощущения, все его мысли были заняты сорвавшимся делом, итог которого не был ему известен. Послышавшиеся позади шаги, заставили блондина обернуться, пересекаясь с монашкой, что тут же, поприветствовав отца, тихо проговорила:       — Отец Маркус, к вам пришёл Отец Луций, он вас ждёт в келье.       — Благодарю, сестра, — ласковая бледная улыбка расцвела на белом лице с бесстрастными блеклыми глазами. Не задерживаясь, священнослужитель проследовал к келье, где он принимал гостей и мог просто провести время сам с собой наедине. Замелькавшая деревянная белая дверь в конце светло-жёлтого коридора, лишенного каких-либо изысков и примечательностей, была слегка приоткрыта, откуда проскальзывал более яркий свет. Остановившись напротив двери, священник легонько её толкнул, заставляя распахнуться под тихий скрип петель.       Доброжелательная улыбка на умиротворенном лице тут же пропала, стоило только аббату переступить порог и поймать на периферии зрения вальяжно сидящего человека. Выпрямив широкие плечи, мужчина восседал на простеньком стуле, создавая, несмотря на скромную обстановку, внушительный вид. Он заполнял собой все помещение.       В миг напрягшийся священник резко повернулся, пересекаясь с пристальным взглядом зелёных бездн. На их дне полыхала чистая первородная ярость, разгораясь все сильнее и сильнее при виде ненавистного лица.       — Отец Маркус, я ждал тебя, как же я рад видеть тебя в здравии, — низкий томный голос раздался с тонких, растянувшихся в устрашающую ухмылку, губ.— Печально вышло бы, если бы Алан не промахнулся.       — Роберто… Что ты тут делаешь? — преодолевая желание отшатнуться, Маркус уставился на руки, обтянутые чёрной кожей, непринужденно прокручивающие в ловких пальцах массивный охотничий нож. Блеснув на зазубринах, лезвие с изгибом провернулось вокруг пальца и тут же было схвачено в плотно сжавшуюся ладонь.       — Не прикидывайся дураком, Маркус. Кажется, я тебя предупреждал и не раз, что будет если ты тронешь моего детектива, — сдерживая рвущуюся из груди ярость, Скульптор оперся рукой о ногу. Ряса, обтягивающая крепкий торс заструилась по статной фигуре, подчёркивая часто вздымающуюся грудь.       — Скажешь что-нибудь в свое оправдание, братец? — насмешливо поинтересовался Скульптор, оттянув сжимающую горло колорадку.       — Не трогал я твоего пса, его мог кто угодно убить.       — А я разве говорил, что он мертв? — замешательство, лëгшее белой краской на лицо аббата, отразилось оскалом на идеальной маске. — Маркус, Маркус, мой недалёкий набожный братец, ты перешёл черту. Прости, но мне придётся убить тебя.       Резко поднявшись со скрипнувшего стула, Дио, глубоко вобрав воздух, начал медленно надвигаться на отпрянувшего человека. Не спеша, наслаждаясь гримасой ужаса, Роберто оттеснял аббата от двери, сотрясая помещение громким стуком каблуков.       — Ты что несёшь?! Совсем с ума сошёл со своей похотью?! — не сдержавшись злобно прошипел аббат, отходя к массивному комоду. Прыснув, Дио разразился низким гортанным смехом, заставляющий кровь застыть в жилах.       — Твои церковные аллегории меня смешат. Если я олицетворение похоти, то ты — гордыни, она у тебя в избытке и вытесняет инстинкт самосохранения. Этим ты мне напоминаешь Алана, он тоже не знает чувство меры, но знаешь в чем ваше главное отличие? Внутри ты мёртв, — парировал мужчина, медленно закрывая дверь под накаляющий атмосферу скрип и перегораживая единственный путь к отступлению. В небольшом помещении сгустился воздух, он клубился под потолком, и расползался невидимым туманом под ногами. Продолжая и дальше поигрывать ножом в руке, Дио рассекал лезвием пласты воздуха. Перекинув рукоять с одной руки на другую, итальянец скучающе повёл головой, осматривая скромные апартаменты.       — Знаешь, мы сосуществуем вместе уже более тридцати лет, ещё тогда, когда я тебя увидел, маленького, слабого, избитого, я хотел пройти мимо, но сказанные тобой слова надолго засели у меня в голове. Помнишь, что ты сказал?       — Это было тридцать четыре года назад, мне было всего пять… — уперевшись в тумбочку, Маркус осторожно заскользил рукой по ней, нащупывая ручку. Медленно приоткрывая её аббат не сводил затравленного взгляда с поблескивающего скользящего по воздуху металла.       — Я тебе напомню. «Любой ценой я отомщу всем тем, кто втоптал меня в грязь.» Эти слова были словно глоток свежего воздуха. Я вдохновился тобой, Маркус, и поэтому я и протянул руку помощи в тот день, в этом мерзком злосчастном приюте, наполненном омерзительными плебеями. Но вот мы выросли, но твои слова я до сих пор помню… — голос, вещающий с придыханием, остановился, вынуждая голубые глаза уставиться на склонившееся смуглое лицо, откуда за мутной пеленой вспыхнули зелёные огни. — Маркус, я не прощу тебя за то, что ты втоптал моё доверие, мою доброту и меня самого в грязь.       Сжав зубы, священник, опережая двинувшуюся к нему фигуру, бросился к ней, занося из-за спины левую руку. Блеснув в свете, поскользившее гладкое лезвие распороло воздух. Чёрное одеяние вспорхнуло в танце вслед за своим хозяином, что ловко увернулся от священника, ударившего пустое место. Раздавшийся из-за спины смех, спровоцировал всплеск ярости.       Резко развернувшись, блондин поймал, мечущимися по комнате глазами, широко улыбающийся силуэт с разведёнными в сторону руками. Наигранно поклонившись бросившемуся к нему священнику, чьи движения были импульсивны и предсказуемы, Роберто вновь и вновь уклонялся от лезвия, проскальзывающего в сантиметрах от него.       — Маркус, твои движения стали замедленными и дергаными, неужели тебя что-то тревожит? Может плечо ноет?       Полоснув убийственным взглядом по фигуре, что насмешливо взмахнула лезвием и припала лёгким поцелуем к нему, Маркус повёл плечом, позволяя болезненному импульсу впиться в ноющее плечо.       Скучающе взглянув на циферблат на запястье, Дио резко замер, тихо бросая в пустоту:       — Надоело.       Раздавшиеся резкий скрип половиц от резко припавшего к полу итальянца, остудил горящую голову, оплетая липким страхом грудную клетку Маркуса. Скульптор стал серьёзен, а это означило лишь одно — из комнаты выйдет только один человек.       Роберто метнулся к бледному священнику с занесенным ножом. Кончик лезвия ножа аббата остановился в паре сантиметров от смуглой шеи. Крепкая хватка на предплечье не позволила металлу впиться в кожу, разрывая ее и выпуская алую жидкость. Опережая аббата, рука, облаченная в перчатку вцепилась в плечо, выбивая из груди болезненный стон. Не выпуская дернувшегося священника, Скульптор молниеносно взмахнул рукой, распарывая черную ткань и оголяя бинт пропитанный свежей кровью.       — Сперва я хотел только убедиться, но теперь… Последние слова, Маркус? — томный глубокий голос слетел с растянутых в садистскую улыбку губ, поблескивающих от проскользнувшего кончика языка. Не давая священнику опомниться, Роберто оттолкнул ногой вырывающееся тело. И тут же бросился к нему, перехватив рукоять и готовясь впиться металлом в раненное плечо, разрыва мягкую плоть и окрашивая бледную кожу в багровый цвет. В сощуренных зелёных омутах отразилось искаженное страхом лицо.       Перелопаченная гора информации не хотела усваиваться в тяжелой голове, так ещё к саднящей боли в боку, что периодически беспокоила детектива при любой попытке пошевелиться, присоединилось невыносимое желание отлить. Не в силах больше терпеть, мужчина, стараясь не тревожить раненый бок, аккуратно приподнялся и так же медленно встал. Импульс, стрельнувший в живот, разросся колючей сеткой по всему торсу, заставляя Алана прогнуться. Почувствовав, что клапан поджимает, Алан, не щадя себя, выпрямился, пытаясь привыкнуть к неприятному чувству.       — Обосанные штаны я никогда себе не прощу, — прошипев сквозь плотно сжатые зубы, агент короткими перебежками вышел из комнаты и направился по коридору.       Замаячившая первая же дверь не оправдала ожиданий, за ней оказалась точно такая же комната, как и комната Алана.       — Две комнаты для гостей… Не дом, а отель.       Не задерживаясь, Алан поспешил к виднеющему проходу, где он тут же попал в холл второго этажа. Хрустальная люстра, свисающая с высокого кремового потолка, сверкала в свете бледных солнечных лучей, пробивающихся через большие панорамные окна.       — Так и куда мне теперь, — оглянувшись по сторонам, детектив заприметил на втором этаже еще четыре двери. — Вот же гадство, куда он говорил, первый этаж или второй…       Не желая играть в экстрасенса, Алан решил сразу пойти в дальнюю дверь, надеясь на свою удачу. Тихо постанывая при каждом шаге, мужчина не останавливаясь у двери, сразу же её отпер. Но серые глаза наткнулись на куда более интересную вещь, чем уборная. Просторная комната в чёрных тонах, сочетающая в себе простоту, строгость и прямолинейность современной мебели и элегантность и лёгкость классики, оказалась спальней хозяина дома. Пройдя за порог, первое, за что зацепились бегующие по комнате глаза, это за широкую кровать с обивкой из чёрной кожи.       — Не хилый траходром, — присвистнул агент, собираясь покинуть спальню, но его взгляд зацепился за холст. Оперевшись об стену, картина покоилась под толстым полотном, скрывающим содержимое. Сквозь серую ткань проглядывали тёмные цвета, вырисовывающиеся в торс.       Не сдержав любопытство, Алан доковылял до картины и подцепил её за раму. С холста соскользнула ткань, опускаясь на босые ноги и заглушая немое удивительнее. Округлившиеся серые глаза принялись бегать по холсту, вырисовывая из множества аккуратных штрихов свои собственные черты. Щетина на строгом хмуром лице, уставший, но пронзительный взгляд металлических глаз, обрамленный синяками и тёмными сведенными бровями. На холсте был изображён Алан. Скользнув большим пальцам по засохшей краске, мужчина скрыл глаза. Ему стало ужасно не по себе.       — Это уже не просто интерес, а одержимость… Неужели он… Да нет, быть того не может.       Алан и подумать не мог, что Роберто был настолько сильно им заинтересован, а слова про симпатию оказались не пустым звуком в красивой обёртке. Но от этого легче не стало. Двуличный мужчина вынуждал его каждый раз наматывать круги, не позволяя узнать всей сути, но именно этого подсознательно и хотел детектив. Его подкупали харизма и интеллект итальянца, они вынуждали оставаться поблизости и наблюдать со стороны, не позволяя итальянцу подойти слишком близко. Алан не мог предсказать, что произойдёт, подпусти он ближе художника. Он не был уверен ни в исходе своей слабости, ни в самом себе, а это пугало ещё больше чем встреча лицом к лицу с монстром в человеческом обличье.       Пробежавшие мурашки по телу, заставили мужчину вздрогнуть. В груди поселилось неприятное чувство, переплетающееся с тревогой, оно поднималось с низа живота, скручивая органы и бросая в жар.       — О чем ты думаешь, Алан… Какие же глупости…       Неосознанно пройдясь рукой по карманам штанов и нащупав только собственное тело в приятной скользящей ткани, детектив раздражённо цыкнул, закатывая глаза.       — Блять, сигареты… Куда он мог их убрать?       Поставив картину обратно, портретом к стене, Алан прикрыл ее струящейся по полу тканью, проверяя, чтобы полотно не соскользнуло. Его голову заполнили мысли о том, что скорее всего он не должен был это увидеть и лучше хозяину дома не знать, что его гость рылся в его личных вещах. Но ползающий в груди червячок, подбивал заглянуть за кулисы, поддаться интересу, игнорируя кричащий инстинкт самосохранения. И детектив поддался бы ему, если бы не естественные потребности.       Только с пятой попытки Алан смог найти уборную и то она оказалась на первом этаже, из-за чего ему пришлось преодолеть лестницу страданий. Каждый раз ступая по ступенькам Алан думал, что-либо обмочит штаны, либо свернется калачиком там же где и стоял, не в силах больше терпеть тупую боль. Эта лестница великолепная метафора человеческой жизни, каждая ступень даётся все сложнее и сложнее. И Алан не желал думать о том, что ему по ней ещё и взбираться, прекрасно понимая, что просто развалится на первой же ступеньке.       Возвращаясь из уборной в зал, где осталась ещё одна не обследованная дверь, мужчина решил добить внеплановую экскурсию, оттягивая неизбежное.       За белой дверью оказалась просторная кухня. В ней до сих пор витал аромат вкусной пищи и ещё чего-то цветочного и эфемерного. Не лишенная привычного для хозяина дома изыска, она казалась весьма уютной и, что самое удивительное, оборудованной вспомогательной техникой для готовки.       — Не мужчина, а мечта… — насмешливо буркнул Алан осматривая стол-стойку, но тут глаза выловили на гранитной столешнице знакомую пачку. Недолго думая, мужчина её тут же пригрел в ладони, вскрывая и вытаскивая сигарету. Зажав фильтр между губ, детектив принялся выискивать зажигалку, заглядывая в ящики и громыхая приборами. Зацепившись за черную глянцевую дверцу, Алан под болезненный стон наклонился, распахивая её и натыкаясь взглядом на урну. Не придав ей значение, мужчина хотел было выпрямиться, но нечто белое проблеснувшее на краю мусорного ведра, заставило подцепить ведро и вытянуть его наружу.       Заваленное мусором, кусок белой ткани проблескивал сквозь пустые пачки, лежал бесформенным комком. Алан бы и не придал ему значения, если бы не красные пятна, окропившие белесую ткань, что так похожа была на рукав. Вытянув из-под мусора нечто белое за торчащий лоскут, детектив заскользил взглядом по растянувшейся ткани, вырисовывая в ней нечто иное, как мужскую рубашку. Пятна расплылись на манжетах и кромке выцветшими бурыми цветами, оскверняя измятую вещь.       — Разве краска не отстирывается? Или же… — оборвавшись на полуслове, мужчина поднёс к себе вещь, потирая одно из пятен. Отскоблив багровую пыль от темно-бурого неровно разросшегося по кремовой ткани пятна, Алан растер ее между пальцев. Крохотные частицы тут же оказались стёрты, а в нос от поднесенных пальцев ударил лёгкий, но навязчивый металлический душок.       — Это кровь…       Холодок пробежался по спине. Пристальный взгляд заскользил по выброшенной вещи, в голове проносилось множество мыслей, но ни одна из них не находила объяснение увиденному. Из потемков размышлений эмпата вывел приглушенный звук мотора. Взревев, он приближался к стенам здания, вынуждая человека запихнуть свою неожиданную находку обратно вместе с корзиной. Грохот плавно открывающихся ворот, а после и рев мотора, внесший резвую машину на территорию дома, заставил мужчину припасть к окну, вглядываясь в плохо просматриваемую дорогу, где тут же показалась мазерати. Проскользивший красный автомобиль остановился перед гаражом. Попятившись от окна, Алан вцепился напряжённым взглядом в дверцу шкафчика, за которым пряталась причина его тревоги. Скрежет заслона не позволили детективу оставаться на месте.       — Черт, он не должен меня увидеть, — прошипев сквозь зубы, детектив, претерпевая тупую боль, направился обратно.       Торопливые шаги босых ног по паркету сливались с участившимся сердцебиением. Выскочив из зала, серые глаза тут же вцепились во входную дверь, откуда мог в любую минуту показаться хозяин жилища. Но не скрежета ключа о замочную скважину, ни резко открывающейся двери детектива не настигло. Облегчённо выдохнув, Алан, не жалея себя, бросился к лестнице. Как бы он не пытался оправдать Роберто, но червячок сомнений извивался в груди мужчины, разрывая хрупкую уверенность. Алан не мог найти объяснения тому, что он увидел, и это его беспокоило. Только успел мужчина преодолеть последнюю ступень, тяжело выдыхая, как на первом этаже послышался звук открывающейся двери. Скрывшись за проходом, детектив зацепил взглядом смазанный образ распахнувшейся двери и тёмного силуэта.       Ядовито-зелёные глаза взметнулись на второй этаж, где ещё секунду назад промелькнула фигура. Но сейчас там никого не было. Сморгнув наваждение, высокий силуэт, захлопнув за собой дверь, тут же сорвался с места, сжимая от бессильной злобы кулаки. Скульптор, совершенно холодный и бесстрастный внешне, сдерживал клокочущую ярость, что разрасталась, превращаясь в бурю, накрывающую с головой. Она скреблась когтями, силясь вырваться, питаясь воспоминаниями, что не прекращались крутиться в голове.       Блеснувшее в тусклом свете лезвие стремительно приближалось к скованному страхом телу, но женский голос, донесшийся из коридора, заставил руку замереть над священником.       — Подождите! Мистер, туда нельзя, у отца Маркуса встреча с отцом Луцием.       — Я представитель ФБР, агент Вольтер Карл, мне необходимо встретиться с мистером Беккером.       Эхо приближающихся шагов к келье заставило Скульптора резко выпрямиться и, подобрав подол рясы, спрятать стянутые перчатки и нож в кобуру, обтягивающую и сминающую ткань черных брюк.       — Тебе повезло, Маркус. Советую спрятать это, — дернув бровями, итальянец указал на висящий рукав, открывающий вид на бинт с кровоподтеками. — Благодари Алана. Если бы не его наводка, ты был бы уже мёртв. Считай, что это было последнее предупреждение. До встречи, братец.       Опережая незванных гостей, Роберто закрыл собой аббата и резко распахнул дверь. Покрытая апостольником макушка ойкнула где-то в области груди Роберто. Тёмные глаза, заматерелого мужчины в форме, тут же впились в маску. Окинув того раздраженным взглядом, Роберто было хотел обойти агента, но протянутая рука заставила остановиться.       — Отец Маркус, добрый день, я представитель ФБР, старший агент Вольтер Карл.       Тёмные брови взметнулись вверх, а в зелёных глазах проскочило изумление. Черты грубого щетинистого лица нашли отклик в воспоминаниях с ранее виденной фотографией. Перед Роберто предстал некто иной, как один из старших агентов криминального отдела, тот с кем итальянец не горел встречаться… пока что.       Протянув руку в ответ, Роберто крепко пожал шершавую грубую ладонь. Взглянув на женщину, которая хотела поправить старшего агента, Скульптор остановил её, подняв руку.       — Агент Вольтер Карл, вы обознались.       — Разве? По описанию вы тот кто мне нужен, навряд ли я найду ещё такого молодого отца.       Усмехнувшись, Роберто было хотел осечь того. Но почувствовав на своём плече руку, отстранился, давая Маркусу выйти к гостям. Не желая объяснять недоразумение, Дио повернулся к аббату, пересекаясь с его враждебным блеклым взглядом, и прошептал в обескровленное лицо:       — До встречи, отец Маркус, берегите себя…       Обогнув пристально на него смотрящего федерала, Дио величественно направился по коридору, сложа сжатые в кулак руки за спину.       Появления человека из ФБР Скульптор не ожидал. Мало того, что его запомнили, как священника, так ещё и вмешались в план. Метающиеся в голове мысли создавали диссонанс. Из-за наводки Алана, а Дио не сомневался, что это Алан навел ФБР на Маркуса, он больше не мог убить аббата. И как бы сильно не хотел Дио стереть в порошок человека, который пытался осквернить его музу, слишком большой был риск попасться.       Хруст собственных суставов вывел художника из мыслей. Зеленые огоньки тут же заметались по комнате. Сам не осознавая того, Дио оказался в собственной спальне. Захлопнув за собой дверь, итальянец выдохнул тяжёлый воздух, обжигая горло рвущимся из груди гневом. Швырнув пальто на кровать, мужчина рванул манжет, заставляя под опасный треск выпрямиться смятый рукав, что он не выпрямил в гараже, пока переоблачался в свой привычный вид.       — Merda! Stupido Bastardo di una puttana sporca, non pensare che lo lascero 'cosi' facilmente! (Дерьмо! Ничтожный выродок грязной шлюхи, не думай, что я так просто это оставлю!) — схватившись цепкими пальцами за вылезшие пряди, художник провел рукой. Дрожащие зрачки скрылись за прямыми ресницами, а с поджавшихся тонких губ, растянувшихся в оскале, слетел низкий неприятный смех.       — Oh, non funziona cosi'. È necessario ridurre il vapore, altrimenti il detective non andrà bene… (Ах, так не пойдёт. Необходимо спустить пар, иначе детективу не поздоровится…)       Мысли о раненом слабом мужчине, что остервенело, не жалея ни себя, ни трещащее по швам терпение Скульптора, желал постигнуть замысел и найти след, ведущий к Роберто, отрезвили кипящую голову. Сопутствуя мыслям, изумруды перепрыгнули на картину, что пришлось убрать, тем самым избегая лишних вопросов со стороны проницательного гостя. Сощуренные глаза резко распахнулись, скользя по серому полотну, полностью скрывающему холст. Ослабшие руки опустились вниз, проскользив по жакету и брюкам, а звук шагов, раздавшихся в спальне, притих. Мужчина остановился напротив скрытой от остервенело мечущихся глаз картины. Подняв ее, Роберто резко сорвал полотно, впиваясь широко распахнутыми глазами в раму. Вспыхнувший огонек заполнил чёрные бездны, а с тонких губ слетел ироничный смех. Нежелательная догадка подтвердилась. Дрожащие крепкие плечи замерли вместе с рукой, что развернула картину, позволяя своему хозяину пересечься с металлическим порицающим взглядом. Лукаво улыбнувшись написанному портрету, художник прошептал:       — Alan, Alan… Non mi lasci altra scelta. Vede il diavolo, ho sopportato il piu ' possibile… Ma anche la mia pazienza finisce. (Алан, Алан… Ты мне не оставляешь выбора. Видит дьявол, я терпел как только мог… Но и моему терпению приходит конец.)       Послышавшиеся шаги за дверью, отразилось взволнованным ожиданием на лице детектива, который тут же отвернулся к горящему экрану, продолжая и дальше скользить глазами по одной и той же строчке в пятый раз, так и не воспринимая прочитанное. Появившийся на периферии зрения мужчина, легонько постучался по косяку, вынуждая Эванса подать голос:       — Быстро ты.       — Не хотел тебя оставлять одного, вдруг что-то потребуется, — приблизившийся голос раздался прямо над детективом, вынуждая того оторваться от текста и измученно взглянуть на горящие изумруды. Скользнув взглядом по идеальной маске, дымные глаза зацепились за трещинку. Меж темных бровей залегла мимическая морщинка.       — Почему ты злишься?       Встрепенувшиеся ресницы, невольно выдали своего хозяина, позволяя на напрягшемся лице эмпата промелькнуть победной ухмылке.       — С чего ты взял, Алан? Разве есть причина, по которой я должен быть зол? — наигранно-мягко поговорил итальянец, опираясь о тумбочку и искоса бросая на полуобнажённого парня цепкий взгляд. Поднявшаяся к лицу рука, тут же привлекла к себе внимание зелёных глаз, заставляя проследить за указательным пальцем, что уткнулся между подвижных бровей.       — Ты хмурился, у тебя залегла складка.       Зажмурив глаза, художник затянул потуже ошейник, не позволяя себе сорваться.       — От тебя ничего не скроешь, Алан, — лукавая ухмылка расползлась на заострившемся лице. — Не желаешь составить мне компанию?       — В чем именно?       Отвернувшись, мужчина принялся вновь искать злосчастную строку, боясь случайно выдать свое подозрение.       — Пить в одиночестве не по мне, я был бы польщён, если бы ты разделил со мной Джим Бим восьмилетней выдержки.       Резко оторвавшись от экрана, детектив впился горящими глазами в ухмыляющееся лицо. Осадив свое воодушевление, детектив прочистил горло и меланхолично изрек, цепляя своими словами напряжённого мужчину:       — Вау! Никогда бы не подумал, что злость может переплюнуть твое хладнокровие. А я уже думал не предложишь, мне тоже есть чем поделиться.       Подняв ноутбук, Алан потряс им в намеке и тут же отложил.       — Так и есть, А-Алан. Благодарю за согласие.       Отстранившись, хозяин дома позволил гостю, схватившемуся за живот, нерасторопно подняться и потянуться, впоследствии болезненно ойкнув.       — Кстати, — заставляя зелёные огоньки, заволоченные пеленой сфокусироваться на лице гостя, мужчина прошёлся рукой по торсу, привлекая тем самым к нему внимание. — Не одолжишь футболку или что-то типо того, а то не уютно как-то.       Кивнув, мужчина тут же скрылся в проходе, оставляя детектива наедине. Эванс не мог не улыбаться, ведь подвернулся удачный момент, когда он сможет опросить Дио и при этом не прогореть, как в прошлый раз. Алан прекрасно помнил, как реагирует организм Роберто на высокоградусный алкоголь. Перед глазами всплыла картинка красного лица и развязных слов, что спокойно озвучивал Роберто, дергая собеседника за оголенные нервы. Как же у эмпата чесались руки набить физиономию с вездесущей наглой ухмылочкой, и Алан бы никогда и не подумал, что сам охотно согласится на повторную попойку, но растущее с каждой секундой беспокойство и банальная скука, предоставленная с лёгкой руки недоубийцы, вынудили агента пересмотреть свои принципы.       — Такой шанс я не упущу, — довольно промурлыкал агент, начав расхаживать по комнате.       Появившийся в проходе Роберто одетый с иголочки, с лежащей в руке чёрной футболкой, заставил непроизвольно задаться вопросом:       — У тебя оказывается есть и нормальная одежда?!       Выхватив футболку, Алан её расправил и начал рассматривая.       — О вкусах не спорят, детектив. Если бы у меня была бы возможность, то я бы выбросил и сжёг половину твоего гардероба, заменив его на более подходящий…       Оглядев статную фигуру в классическом тёмно-синем костюме, что идеально подчёркивал эксцентричную внешность мужчины, Алан фыркнул, принявшись натягивать на себя футболку, что оказалась по размеру.       — Мечтать не вредно.       Проходя мимо Роберто, Алан хлопнул того по плечу, завлекая за собой прочь из комнаты.       Вновь встретившись с лестницей страданий, детектив бросил на неё затравленный взгляд.       — Я надеюсь спускаться не придётся?       — Расслабся, бильярдная на втором этаже.       Искоса бросив цепкий взгляд на напряжённое лицо детектива, что никак не отреагировал на сказанные слова, а все так же продолжал смотреть на многочисленные ступеньки, где тот на них в прошлый раз чуть не разложился, Скульптор сощурился, ухмыльнувшись своей нежеланной догадке. Открыв дверь перед гостем, хозяин дома пропустил Алана в просторную комнату, где тот сразу же пересёкся со стоящим в центре бильярдным столом, а за ним и барной стойкой.       — У тебя не дом, а развлекательный комплекс.       — Приму за комплимент, — усмехнулся итальянец, закрывая за собой дверь. Обогнув детектива, что начал осматриваться по сторонам, Дио направился к застекленным стеллажам с алкоголем. Поставив два бокала на глянцевую поверхность чёрной столешницы, мужчина достал бурбон. Льющаяся янтарная жидкость наполнила прозрачные стаканы, поблескивая в свете приглушенной подсветки.       Уютная комната в контрастных тонах навевала благоприятную атмосферу для разговора двум людям, играющим в бильярд.       — Так что же ты нового узнал? — отхлебнув из бокала, заставляя кубики льда звонко удариться, художник пробежался взглядом по наклонившемуся эмпату, что примерялся кием к шару, при этом жмурясь на один глаз. Дернув рукой, детектив вынудил шар рвануть с места, ударяясь об другой, и отскочить в стенку, укатываясь мимо лунки. Разогнув спину, детектив по инерции ухватился за живот, бок отозвался приглушенным саднящим чувством. Алкоголь почти полностью заглушил боль, оставляя лишь призрачное воспоминание о ней.       — Похоже, что убийца оставил мне подсказку в открытке. У достопримечательности, что изображена на открытке, было совершено два года назад зверское убийство серийным убийцей — Мясником. Лжескульптор, явно не просто так указал на него. По скудному описанию, что мне удалось найти в интернете, я узнал, что «подарочек» от моего убийцы похож на работу Мясника. Он забирал части тела или же органы, а жертв потрошил. А знаешь, что он делал с трофеями?       — Что же? — допив янтарную жидкость, Роберто приблизился к гостю, в руке которого покоился опустевший бокал.       — Отправлял полиции. Ничего не напоминает?       — Думаешь убийца, назвавшийся Скульптором, и есть Мясник?       — Хрен его знает, у меня нет допуска к базе данных Лексингтона. Грег связал мне руки и это бесит… — раздражённо выплюнул детектив, запивая гнев остатками бурбона. — Но что меня больше всего смущает, так это то, что дело является официально закрытым. Либо взяли не того, либо мой ублюдок хочет быть всеми и сразу.       Скрыв от пристальных металлических глаз горящий безумием взгляд, Роберто соприкоснулся пальцами с сосудом и проскользил по дрогнувшей руке, выхватывая бокал.       — Твоя теория весьма занята. Беглый психопат, что решил напомнить о своих былых «заслугах».       — Не понимаю, зачем ему так сильно подставляться? Если он думает, что я не опасен, то он сильно ошибается… Чтобы мне это не стоило, но я засажу подонка за решётку.       — А ты не думал, что он по-другому не может… Что если его страхи вызжены как рецепторы, и он не различает ни горькое, ни сладкое. Только намерение и игра, которая стоит свеч. А ты, Алан, стоишь свеч, даже если концом истории станет пуля, выпущенная твоей рукой.       — Хм… Тогда он весьма сентиментален, — задумчиво просипел Алан, потупив взгляд. — А у тебя что произошло?       Отвернувшись, детектив принялся прицеливаться. Голодный взгляд поскользил по расслабленной фигуре от спины с заведенными мышцами, к прогнувшейся пояснице, и до упругих ягодиц в обтянутых штанах.       — Интересно… — промычал итальянец, не отводя взгляда от фигуры.       — Не особо. Меня больше интересует, что могло тебя вывести из себя, — буркнул агент, ударяя кием по глянцевой поверхности шара и отправляя того в лунку.       — Попал в небольшое ДТП, пришлось откупиться от недовольного водителя, — собственный низкий голос, донесшийся с пересохших губ, по которым тут же скользнул кончик языка, отрезвил затуманенный похотью разум. Неохотно оторвавшись от редкой картины, что завладела сознанием и мыслями художника, Роберто облокотился о бортик.       — Хах, я не удивлён. К тебе вообще страшно садиться в машину, — язвительно прокомментировал мужчина, самодовольно взглянув в прищур затянутый пеленой.       Внутренний смех поразил дрожащие плечи художника.       — Мой бравый детектив все же может испытывать страх? А мне казалось это чувство у тебя атрофировано вместе с самосохранением, — поражённый акцентом голос отразился от затуманенного алкоголем сознания, не давая распознать в голосе намёк на угрозу.       — Хах, а иначе я бы не пошёл в правоохранительные органы, там у всех сдвиг по фазе.       Подобрав опустевшие бокалы, Роберто последовал к барной стойке, оставляя детектива доигрывать партию.       — Кстати, тот суп был вкусным, ты всегда сам себе готовишь?       — Да, к выбору пищи я так же требователен, как и к окружению.       Вливая очередную порцию бурбона, что уже успел ударить в голову, расслабляя напряжённые тела и раскрепощая мужчин, каждый из которых преследовал свои цели, итальянец незаметно выхватил из грудного кармашка маленькую ампулу с белым порошком. Кристаллики, соприкасаясь с жидкостью, растворились не оставляя после себя и следа.       — А мне казалось, что на этот случай у тебя есть свой личный повар. Как ты только все успеваешь? — умиротворенный голос, скользнувший с дрогнувших губ, скрыл волнение агента.       — Иногда я даже не успеваю переодеться и приходиться заниматься приготовлением еды в костюме.       Вернувшись с напитками к довольно потягивающемуся детективу, Дио подал бокал. Янтарная жидкость плавно колыхнулась, омывая стекло и сверкая под интимным светом. Немигающий изумрудный взгляд впился в расслабленное лицо. Не торопясь взять предложенный бокал, детектив протянул руку, вынуждая Дио оголить в улыбке плотно сжатые зубы и позволить тому добиться желаемого, оголив запястья, что до этого скрывали манжеты. Серые глаза метнулись к выставленной на показ коже, но не находя шрамов или царапин, тут же перепрыгнули на сощуренные глаза с вспыхнувшими в них опасными огоньками. Приняв напиток, эмпат тут же отпил янтарную жидкость, что обожгла горло терпким теплом, оставляя яркое и насыщенное послевкусие.       Рястянувшись в победной улыбке, Дио подобрал свой кий, нацеливаясь на шар, что под звонкий стук врезался в два других и отбросил их в лунки.       — 2/1, Алан, я победил… — двусмысленно промурлыкал Дио.       Раздражённо цыкнув, мужчина бросил на наблюдающего искоса за ним художника вызывающий взгляд.       — Играем до трёх.       — Сомневаюсь, что ты будешь в состоянии…       — Я не так и много выпил, чтобы не стоять на ногах, — в подтверждение словам Алан отбил ритм ногтями по бокалу и тут же отпил. — А вот ты держишься молодцом, не то, что в первую нашу встречу. Как вспомню, аж в дрожь бросает… Как же ты меня бесил.       — Ты тоже не оставил меня равнодушным, — ухмыльнувшись, мужчина принялся обратно выставлять шары в форму. — А сейчас какие у тебя ко мне чувства?       Поморщившись, агент цинично пробормотал, заставляя Дио в ответ усмехнуться:       — И не надейся! Бесить меньше ты не перестал… Ну может чуть-чуть, вот столечко, — приблизив большой и указательный пальцы, детектив сумбурно прошептал. — Ты, как лакричная конфета, к тебе нужно привыкнуть, и то, этот привкус тебя будет преследовать всю твою оставшуюся жизнь.       Поморщившись от эфемерного привкуса экзотического лакомства, что отозвалась горечью на корне языка, детектив недовольно глянул на смеющегося человека.       — Ты невероятно мил, когда пьян. Знал бы раньше, давно бы споил.       — Тебе пришлось бы влить в меня слоновую дозу, чтобы добиться хоть какого-то результата.       Выбивая все шары, заставляя их ударяться, мужчина выпрямил торс, встречаясь с пристальным заволоченным дымкой взглядом.       Подцепив бокал и обойдя стол, художник встал напротив детектива. Качнув поднятой рукой, он заставил бокалы удариться друг об друга.       — Ещё не вечер, мой дорогой детектив…       Хмыкнув, Алан осушил весь бокал. Последний глоток показался особенно ярким и опьяняющим, так как напряжение полностью выветрилось из тела, а в голове осталась только лёгкость и пустота. Нарастающая эйфория накатывала яркими, бросающими в дрожь обжигающими волнами, что разливались по венам пьяной лавой, плавя разум. Проследив за изменениями в тяжело дышащем госте, Роберто довольно улыбнулся, поддаваясь щемящему чувству, разрастающемуся в мерно вздымающейся груди.       — Алан, работы Скульптора, какими ты их видишь?       Встрепенувшись, детектив пересёкся с внимательным немигающим взглядом. Роберто ждал ответа, больше чем похвалы или же оценки. Именно сейчас, когда эмпат раскрепощён и не будет пытаться юлить, Роберто хотел услышать правду с поблескивающих губ. Облизнувшись, Алан отвёл взгляд, придаваясь воспоминаниям:       — Зверские убийства, лишенные какой-либо жалости. Но есть в них что-то такое… Когда я смотрю на его «шедевры» я будто растворяюсь в его чувствах и мыслях. Столько жестокости и в то же время чувственности я никогда не видел, — потупив туманный взгляд, мужчина приступил к своему ходу и неловко изрёк. — Хах, я ни кому никогда этого не говорил… Походу я и правда перебрал.       Не спеша отходить от нагнувшейся фигуры, Скульптор воодушевленно изрек:       — Тебе не кажется, что зверям до боли обидно. Ведь это чертовски несправедливо, что люди выражаются про зверскую жестокость, но при этом зверь никогда не будет так жесток как человек… Так артистически, так художественно жесток.       — Очаровательно жесток… — скользнувшие слова с прикусанных губ, окатили жаром детектива, позволяя осознать, что он в глубине души восхищался Скульптором, его неуловимостью и умом. — Я до сих пор жалею, что не смог его поймать, не смог понять до конца. Последние пол года я только и жил его эмоциями, мыслями, желаниями. Я словно запятнан им.       — Все очаровательные люди испорчены, в этом и есть секрет их привлекательности. Но знаешь, Алан, я понимаю Скульптора, я тоже не способен противиться соблазну, что испытываю перед тобой.       Замерев перед ударом, детектив схватил на периферии зрения нависающую над собой фигуру. Она вытесняла воздух, нагоняя блуждающий по всему телу жар. Проскользнувшее осознание в затуманенной голове тут же растворилось в приятной неге, заглушая немой крик самосохранения.       — Минутка поэзии? Хорошо. Рок жестокий не дал на счастье право, месяц солнцу не пара.       — Ты так категоричен, но даже так я не перестану следовать за своим солнцем, чьи лучи холодны и эфемерны, но могут быть обжигающе горячи и нежны. И я молюсь, чтобы ты стал ко мне благосклонен и озарил ярким тёплым светом. Месяц без солнца не будет сиять… Ты мне нужен, Алан, — поддаваясь вперёд, Скульптор заглянул в лицо замершего человека, натыкаясь на горящее смущение в смазанных блеском глазах.       — Так… Этому столику больше не наливать! — Алан попытался отшутиться, но он не был в силах бороться с жаром, разрастающимся от паха по всему телу. Мужчина чувствовал себя как никогда странно. Тело плавилось, мысли рассыпались, а физически ощутимый блуждающий взгляд зелёных глаз обжигал кожу, заставляя детектива до боли сжимать кулаки, лишь бы не показать итальянцу своей ненормальности.       Низкий смешок, опаливший горячим придыханием ухо, отозвался возбуждающей вибраций, что пробила все тело и скрутилась в тугой узел внизу живота. Осознание происходящего отразилось испугом в зажмуренных глазах. Алан хотел было отстраниться, но рука, легшая на горячее плечо, воспрепятствовала побегу.       — Алан, как тебе твой портрет?       Резко метнувшиеся заволоченные возбуждением серые глаза пересеклись с тлеющими зелёными огнями. С растянувшихся в самодовольную ухмылку тонких губ, скользнул утробный интимный голос:       — Ты полотно неправильно навесил.       — Н-не понимаю о чем ты… — скинув с себя обжигающую руку, мужчина перехватил поудобнее кий, но он не смог сделать и пару шагов. Дрогнувшие в коленях ноги подкосились, а все тело парализовала слабость. Сильные руки, перехватив дрожащее тело за торс, не позволили агенту коснуться пола, притягивая к себе.       Подавившись воздухом, детектив стиснул зубы, не позволяя тихому стону сорваться с поджавшихся губ. Рассмотреть причину своего странного состояния не позволил глубокий голос, разлившийся бархатистой хрипотцой:       — Bugiardo (врунишка)… Ты перепил, позволь помочь тебе добраться до кровати…