Скульптор

      Слетев пулей с лестницы страданий, напрочь игнорируя притупленную боль в боку, что теперь давала о себе знать вместе с ноющим тазом, Алан промчался чёрным ураганом по холлу, снимая с защёлки дверь и скрываясь за ней от тревоги, окутывающей гнетущей атмосферой и душащей запахом чужого дома, напоследок громко хлопнув за собой. Ещё никогда утренний осенний воздух не казался таким чистым и желанным. Он заполнял легкие незримым спокойствием, холодил бурлящее гневом нутро, а причин злиться было предостаточно. Последней каплей стали обнаруженные следы укусов на обоих плечах, когда детектив принимал самый быстрый в своей жизни душ, а о многочисленных засосах по всему телу вообще не имело смысла говорить. Почувствовав новую волну гнева, обжигающую раздражением, Алан сквозь зубы прорычал, накрывая плечо и ощущая эфемерный электрический ток от прикосновения к укусу:       — Блядский садист, да как можно было так нажраться, чтобы потерять контроль и вытворить такое с моим телом?!       Не теряя ни минуты, агент тут же бросился к воротам. Но даже небольшая преграда в виде заблокированного выхода не остановила его. Металлическая дверь, установленная без каких-либо засовов и замочных скважен, на удивление беглеца, поддалась, как только тот попытался её отворить. Некий механизм, щелкнувший внутри, разблокировал выход, позволив мужчине не усердствовать и не перепрыгивать через немаленький забор. Что было бы весьма проблематично и в здоровом состоянии, а в подстреленном так втройне тяжелее. Покинув территорию дома, детектив тут же торопливо окинул взглядом улицу, вспоминая приблизительно где находится центр.       — Черт! Гребаный элитный район, до него добираться, как до Китая!       Нервно выдернув из кармана пачку с сигаретами и зажигалку, Алан черканул ей, опаляя язычком трепещущего пламени табак. После чего глубоко, не чувствуя ни вкуса, ни удовольствия, втянул ядовитый дым. Ждать такси желания не было. Да и Алан сам, как никогда, нуждался в продолжительной прогулке, дабы разложить все сброшенные и перепутанные мысли по полочкам, а некоторые же желательно залить керосином и сжечь, лишь бы только больше не возвращаться к ним и дьявольским зелёным глазам, что ни на минуту не переставали всплывать живой яркой насыщенной картинкой в голове.                   Вспомнив в очередной раз довольное лицо главного виновника его паршивого настроения и боли во всем теле, мужчина оглянулся в сторону удаляющегося дома и непроизвольно озвучил мысли вслух:       — Может вернуться и выбить из него все дерьмо? — сморгнув застилающие разум эмоции, Алан укоризненно огрызнулся. — А толку то, сам же знал с кем пью. Идиот! Какой же я идиот… Расслабился и вот во что это вылилось. Знал же, что нельзя его подпускать, но нет, это же слишком просто. Когда это я искал лёгкие пути?! А теперь расхлебывать эту парашу!       Не разбирая дороги, Алан брел по тротуару, втягивая в лёгкие ядовитый дым от тлеющей сигареты и выдыхая его в непривычно голубое небо, со слепящим бледно-желтым шаром.       — Ну хоть погода радует…       Вторя мыслям, мужчина отстранился от надоедливых и жалящих его подкосившееся эго воспоминаний. Мечты о далёком, но желанном отпуске грели душу. И сейчас, как никогда, хотелось сменить пару часовых поясов и окунуться с головой в беззаботное и ленивое времяпровождение. Подальше от тоскливой осени, нескончаемого потока работы, фантазий гнилой прослойки общества и Роберто, занявшего собой в голове все свободное пространство за такой кратчайший срок. Это было немыслимо. Эмпат от себя такого не ожидал. Ему доводилось только пару раз за всю свою не долгую, но насыщенную жизнь так быстро прикипеть к человеку.       Пролетающие мимо машины и проходящие пешеходы, проскальзывали безликими фигурами, растворяясь в белом шуме. Как бы детектив ни пытался не думать о случившемся, и даже ставя себя перед фактом, что вычеркнуть итальянца из своей жизни — это единственный верный вариант, который избавил бы его от тяготящей связи, а вместе с ней и своей новой пугающей стороны, но раз за разом он возвращался, влекомый неопределенным чувством, болезненно сжимающим грудную клетку. Не желая осознавать, что такой выход ему претит, агент, не давая себе и шанса на очередной ни к чему не ведущий самоанализ, безжалостно отмахнулся от этого чувства.       Яростный гудок машины, а после резкий визг тормозов вырвали потерянного агента в реальность. Бесцельно бродя вперёд Алан только сейчас обратил внимание, что находится уже у центра и прямо перед ним, меньше чем в метре, пролетела фура на красный. Инстинктивно отпрыгнув назад, детектив вернулся на тротуар, вклиниваясь к столпившимся пешеходам. Поёжившись от многочисленных обеспокоенных взглядов и нелестной фразы, брошенной взбесившимся водителем камаза, агент мысленно дал себе пощёчину, возвращаясь в реальность и очерчивая границу, за которую не должен больше переступать.       — Дожили, не хватало мне ещё потом и не спать по ночам из-за него…       Выкурив очередную сигарету и бросив окурок себе под ноги, где тут же носок ботинка втоптал его в асфальт, Алан спрятал покрасневшие руки в карман кожаной куртки. Замершие пальцы нащупали спрятанные в спешке бумажник, телефон, паспорт, пачку сигарет и ключи от квартиры, которые теперь точно не понадобятся. Мысль о пустующем доме определила дальнейший ход действий на сегодняшний день.       Вытянув из кармана телефон, на экране которого всплыли многочисленные пропущенные звонки от Стюарта и Чона, Алан, повинуясь порыву, в пару торопливых нажатий зажал контакт друга. Промелькнувшее осознание того, что ему хотелось бы поделиться с кем-то своими переживаниями, заставила мужчину горько усмехнуться в доносящиеся из динамика телефона гудки. О подобном ни то что говорить не хотелось, а даже вспоминать, но мысли все так же настырно лезли, вынуждая своего хозяина вспоминать все в ярких деталях и подробностях.       — Твою же мать! Вот угораздило же в такое дерьмо вляпаться… Лучше бы в больнице отлежался, — бормоча себе под нос рассуждал Алан, не обращая внимание на косой взгляд вставшей рядом пухлой дамы с ребёнком. — Да даже хрен с задницей! Один раз — не пидорас. Да это и не самое страшное, что со мной случалось, но почему мне это не даёт покоя?       Загоревшийся зелёный свет остановил поток машин и позволил столпившемся у светофора людям, двинуться сквозь проезжую часть. Лавируя между торопящимися на работу и по делам людьми, агент, не переставая вслушиваться в долгие гудки, пересёк дорогу и оказался на торговой улице.       Звук принятого звонка, а после и обеспокоенный звонкий голос друга стали глотком чистого воздуха для утомленного раздумьями эмпата.       — «Алан, гребаный ты камикадзе, я звонил более десяти раз! Уже думал, что у тебя вновь проблемы, места найти себе не мог. Ты хоть представляешь, как сильно я за тебя переживаю, говнюк неблагодарный! Хоть бы позвонил или написал!»       — И тебе доброе утро, Стьюи, — усмехаясь проговорил детектив, прерывая дорвавшегося до долгожданной экзекуции парня.       На том конце связи послышался истеричный смешок с недолгой паузой. После которой агент продолжил читать нотации, призывая к атрофированной совести своего собеседника, остановившегося у закрытых витрин мастерской металлоремонта:       — «Ну конечно, у тебя то оно доброе, а я всю ночь из-за тебя не спал, хотел уже наплевать на приказ Грега и ввалиться к Дио. И я бы так и сделал, если бы не треклятый вызов!»       — Прости старик, я хотел позвонить, но… меня вырубило, — замявшись, солгал мужчина, скользя взглядом по вывеске, гласящей о пятиминутном перерыве. — Что-то случилось?       Запнувшись за тишину в динамике, детектив сконцентрировал свое расплывающееся внимание на зазвучавшем голосе друга:       — «Ничего такого, ложный вызов. Алан, не заставляй нас больше так волноваться… Я думал чокнусь! Мало того, что ты стал главной целью маньяка, так ещё и где-то на свободе бродит убийца. А у нас ноль улик. Ты же понимаешь, что это был далеко не новичок, а возможно и сам Подражатель.»       Стоило детективу выделить во всегда беспечном звонком голосе глухие нотки тревоги, как сердце неприятно кольнула поздно проснувшаяся совесть. Потупив дымный взгляд себе под ноги, мужчина отпрянул с дороги, освобождая путь потоку людей, что до этого огибала его. Он не хотел заставлять за себя беспокоиться ни друга, ни кого-либо ещё. И от этого мужчину одолевало ещё большее нежелание делиться своими проблемами.       — Понимаю, но я не думаю, что это был Подражатель. Слишком рано списывать меня со счетов, как ни как, я его главный трофей. А вот поганец, что вломился ко мне в квартиру, явно ещё заявится на реванш, но не в ближайшем будущем, сейчас ему нужно зализывать рану.       Спрятавшись за самоиронией, Алан ухмыльнулся в трубку, получая в ответ противоположную реакцию:       — «Алан, это не смешно. Но, слава богу, с тобой все в порядке. Так что сегодня заеду тебя проведать и не только я, ребята из отдела, в том числе Боб и Чон, тоже намерены навестить тебя.»       — Кстати об этом… — замявшись и убавив громкость голоса до шёпота, Алан, подсознательно ожидающий дальнейшего неприятного разговора, поежился и упёрся спиной в холодную стену здания. — Я не дома у Дио…       — «В смысле?»       — Вышел подышать и заодно сменить замок на двери. Расслабляться нельзя, мне нужно как можно быстрее вернуться в строй. Кто знает, что за время моего отсутствия вытворит ублюдок.       — «Старик, тебя, когда подстрелили, случайно головой об пол не приложили?»       — Было такое, а что?       — «Ты! — ожидаемый резкий скачок тональности голоса так же резко сник. — Не жалеешь себя, так пожалей хотя бы других. Хотя, какой мне смысл тебе об этом говорить, все равно же сделаешь по-своему. Скажи хоть, где ты?»       Прячась за сарказмом, мужчина увел разговор в другую сторону:       — Конечно, мамочка, я в центре на торговой улице рядом с мастерской металлургии «Дом». Тут много людей, так что не надейся найти мой хладный труп. Ну и… Да так, надо сменить замок.       Слукавив, Алан мысленно вымаливал перед другом прощение за то, что не может доверить ему свои переживания. Он прекрасно знал, что, будь этот разговор в живую, то давно бы выдал себя. Стюарту ничего не стоило, чтобы раскусить браваду детектива, если же он уже не почувствовал отрешенность в голосе друга, который окончательно решил для себя, что должен лично разобраться в себе, с Роберто и расставить все точки над «i».       — «Господи, дай мне сил! Как я только тебя терплю?» — взвыл обречённо парень в трубку.       Детектив тут же представил, как блондин в офисе, закатывая небесно-голубые глаза к потолку и опрокидываясь на спинку кресла, вспоминает последнего ласковыми словами, проклиная паршивый характер лучшего друга. Улыбнувшись представленному зрелищу, эмпат промурлыкал в трубку:       — Потому что любишь. Как вообще меня можно не любить, я же белый и пушистый.       Стюарт прыснул в трубку:       — «Ага, как плесень, такая же токсичная. Но ты мне вот что скажи, почему твоё «да так» звучит, как «я вляпался в очередное дерьмо»?»       Виновато улыбнувшись незримому собеседнику, Алан забегал незаинтересованным взглядом по двигающимся фигурам, перепрыгивая с группы студентов, прогуливающих пары, на темнокожего мужчину в красном шарфе, скрывающем небольшую черную бороду. Мужчина тут же подсел на скамейку к старику и завязал разговор, как если они друг друга знали. Ненадолго остановившись на смутно знакомых чертах, эмпат продолжил скользить взглядом по торопящимся людям.       — Тебе кажется, Стьюи, все в порядке.       — «Ты кого хочешь надурить? Колись, я весь во внимании.»       Почувствовав, что сдаётся перед дотошностью друга, детектив использовал свой последний аргумент:       — Не боишься, что Грег засунет тебе этот телефон в одно место?       — «Я тут прозябаю в офисе над горой бумаг. Боб, придурок, на меня все скинул, хотя работаем в паре, но почему-то как отчёт, так вечно я, как будто на мне свет клином сошёлся! — разорался на том конце связи Робинсон так, что Алану даже пришлось отстранить телефон, дабы не оглохнуть. — Да и у меня сейчас заслуженный перекур, так что все эти пятнадцать минут я в твоём распоряжении.»       — Черт… — замявшись, Алан неохотно продолжил. — Да ничего серьёзного, просто… просто лажанул и пересёк черту, которую не должен был пересекать и теперь не знаю как быть.       — «Не знал, что мы играем в шарады, а поподробнее можно?»       — Долго рассказывать… Обойдёмся без подробностей.       — «Я ничего не понял, но скажу тебе одну избитую, но хорошую фразу: забей! Когда тебя вообще что-то останавливало, а тем более волновало чужое мнение? Я в последнее время не узнаю тебя. Как повесили на тебя дело Скульптора, ходишь мрачнее тучи, а с появлением Дио, так вообще вечно в своих мыслях. Мне не нравится, что из-за него ты себя накручиваешь…»       Неохотно согласившись с замечанием друга, детектив оторвался от стены и принялся расхаживать из стороны в сторону, не выпуская из вида табличку, гласящую о пятиминутном перерыве.       — Ревнуешь? — съязвил Алан, крутанувшись на каблуках и достав из кармана очередную сигарету.       — «Ой, да пошел ты! Хоть под радужный венец с ним иди, главное не теряй голову. Я тебя и педиковатым буду любить.»       — Твою мать, Стюарт, не шути так… Да я лучше раз на раз выйду с голыми руками на маньяка… — не успел агент закончить монолог, как почувствовал на своём плече чужую ладонь. Замолкнув, мужчина резко обернулся, сталкиваясь с раскосым взглядом зелено-карих глаз на обеспокоенном побледневшем лице.       — Л-Линда? — только успел Алан произнести имя представшей перед ним девушки, как та тут же заключила оторопевшего мужчину в объятия, утыкаясь в плечо.       — Алан, я знала, что мне не показалось.       Донесшийся голос рядом с ухом, тут же отрезвил окаменевшего агента, заставляя нерешительно обнять точеный стан в молочном пальто. Запах приятного цветочного парфюма обволок мужчину с головой, вынуждая последовать за ним и уткнуться носом в вьющиеся тёмные локоны, рассыпавшиеся по худым плечам.       Дрогнувшая в руках фигура, заставила детектива торопливо освободить подругу из невесомых объятий, встречаясь вновь с её взглядом, наполненным искренней радостью.       — Я так рада, что с тобой все в порядке, но почему ты здесь? Ты же должен отдыхать, как ты вообще себя чувствуешь? — обеспокоенно затараторила судмедэксперт, не отрывая ладони от каменного плеча и продолжая и дальше оглядывать Алана с ног до головы.       Придерживая и дальше за талию девушку, а второй рукой сжимая телефон, из динамика которого не переставал доноситься голос агента Робинсона в попытке докричаться до забывшегося коллеги, мужчина не своим голосом выдал:       — Я в порядке. Чувствую себя намного лучше, вот и решил прогуляться и сменить замок на двери… А то теперь у меня не безопасно.       — Стой, но тебе же назначен постельный режим, такими темпами может рана открыться.       — Не волнуйся, на мне раны заживают, как на собаке, — неловко улыбнувшись обеспокоенной подруге, детектив мягко заглянул в теплые глаза, успокаивая тихим голосом. — Я привык переносить все на ногах.       — Ох, Алан…       Не давая Линде вновь за себя начать беспокоиться, эмпат сменил тему:       — А ты тут какими судьбами?       — Шоппинг. Да и тут, вниз по улице, открылся новый магазинчик. Давно хотела его посетить, но времени все никак не было, — указав за плечо, заставляя Алана инстинктивно обернуться, вглядываясь сквозь толпу на едва заметные витрины и вывески, девушка обратила внимание на горящий экран телефона. — Алан, у тебя звонок.       Встрепенувшись, мужчина тот час извинившись перед девушкой, вернулся к дожидающемуся его на том конце связи другу, сумбурно объясняя ситуацию и торопливо прощаясь, обещая позже перезвонить.       — Значит ты сюда, — махнув на закрытую дверь мастерской, девушка поудобнее перехватила плотный пакет.       — Да, но кто знает, когда закончится перерыв. Когда я пришёл эта вывеска уже висела… А что за магазин открылся?       — Кондитерская, мне подруга посоветовала.       — А ты с кем-то или же…?       — Куда там. Вот, просто закупалась, — привлекая внимание к пакетам с покупками, Линда обворожительно улыбнулась. — Ну и решила зайти посмотреть заодно…       Заглянув в скрывшиеся за накрашенными ресницами глаза, Алан прочистил горло, чтобы в следующую секунду синхронно вместе с замявшейся коллегой произнести:       — Не против будешь составить мне компанию?       Встретившись друг с другом удивленными взглядами, коллеги искренне рассмеялись, отпуская излишнюю неловкость.       — Тогда пойдем… — не спрашивая разрешения, Алан выхватил у Линды из рук пакет, но почувствовав, что та хочет возмутиться, перебил её, неловко усмехаясь. — Не женское дело тяжести таскать.       Стоило только детективу, до этого отвлеченного беседой, вновь замолкнуть, как сквозь шум улицы в голову снова полезли разъедающие мысли. Тряхнув тяжелой головой, сбивая взъерошенные, слегка влажные после душа волосы, не зафиксированные тугим бинтом, что тот сразу же с себя снял, оставляя лишь небольшую марлевую повязку, закрепленную на ушной раковине, Алан зацепился за единственную ниточку, что все это время связывала его с медэкспертом:       — Знаю, что не самый подходящий момент спрашивать о работе, но нашли что-нибудь необычное у Томаса?       Пристальный взгляд зацепился за странную манипуляцию брюнета, который все так же продолжал бездумно скользить по фигурам людей и машинам. Проследив за туманным взором, Линда, придаваясь воспоминаниям, задумчиво проговорила:       — В крови не было обнаружено наркотических веществ, видно убийца использовал лёгкий снотворный препарат короткого действия. В тот момент, когда он перерезал ему горло, Томас был уже в сознании, не удивлюсь если он ждал его пробуждения, — подняв взгляд на лицо рядом идущего мужчины, Линда уже тише добавила, заметив как под смуглой кожей играют жевалки от плотно сжимающейся челюсти, и если бы не звуки ни на минуту незатихающего города, то казалось, что можно было бы услышать скрип эмали.— Следов спермы или слюны не было обнаружено, как и других надругательств, кроме тех, что ты уже видел. Его семья пожелала, как можно быстрее, забрать тело, так что в пятницу должны состоятся похороны…       — Я буду… — прерывая мелодичный тихий голос, пробасил агент Эванс. Наливающийся ненавистью взгляд устремился сквозь толпу, как если бы там, между мелькающими фигурами, мог находиться убийца.       — Что ты намерен делать дальше?       — Пока вынужден ждать новостей от Чона. Я его попросил кое-что сделать. Очень надеюсь, что это принесёт плоды и я стану на шаг ближе к убийце Томаса.       Тяжелый вздох сбоку заставил мужчину наконец обратить внимание на идущую рядом коллегу, которая периодически кидала обеспокоенный взгляда на хмурый профиль.       — Ни на минуту не перестаёшь думать о работе…       — Плохая привычка, — усмехнулся агент себе под нос, пересекаясь с укоризненным взглядом подруги. Линда не разделяла выбор Алана, но полностью понимала, что это одно из самых простых способов избавиться от мыслей. А мыслей у последнего было даже слишком много, и это отчетливо прослеживалось в сконцентрированных строгих чертах лица и тяжёлом взгляде металлических глаз.       Прерывая не лёгкие раздумия эмпата, девушка указала рукой в сторону ляпистой розово-голубой вывески:       — А вот и кондитерская.       — Дамы вперёд, — открыв дверь со звякнувшим жёлтым колокольчиком, уведомившим человека за стеклянным прилавком о приходе новых покупателей, Алан пропустил вперёд себя брюнетку. А перед тем, как самому войти, инстинктивно оглянулся. Чей-то настойчивый изучающий взгляд прожигал его спину. Но не найдя в потоке людей и машин ни одних глаз, направленных на его скромную персону, сразу же скрылся за стеклянной дверью, с говорящим названием «клубничка».       — А название-то какое… Прям не кондитерская, а секс-шопп, — прокомментировал мужчина, в ответ получая смешок. Перед ними предстала приличная очередь, в которую молодые люди тут же вклинились.       — До тебя смог дозвониться агент Стюарт? — разглядывая сквозь плечо случайного покупателя ассортимент сладостей, вопросила Линда.       — А откуда ты…?       — Когда была в вашем отделе, слышала, как он бранился.       Переведя взгляд с белого профиля на всевозможные тортики и пирожные, мужчина в очередной раз почувствовал укол совести, а после и разгорающийся стыд, при воспоминании, чем именно он занимался, когда близкие ему люди волновались за него.       — Представляю… Да, я как раз с ним и говорил.       — Он не на шутку переживал за тебя, впрочем, как и я…       Откровение, сорвавшееся с вишнёвых губ девушки, которая тут же оторвалась от привлекательных сладостей на сначала побледневшее, а после и слегка покрасневшее лицо Алана, заставило последнего скомканно улыбнуться, но не отвести взгляда от поблескивающих зелено-карих глаз. Мужчине было приятно слышать подобные слова. Они были ни просто ничего не несущими за собой любезностями, а чем-то большим, что далеко не каждому готов открыто говорить.       — Мне стыдно за то, что я заставил вас волноваться…       Не найдя больше, что ответить, детектив уставился на девушку в розовом переднике. Она ловко завязывала массивный бант на голубой коробке с логотипом кондитерской. Дождавшись их очереди и спросив у мисс Палмер о приглянувшихся сладостях, Алан направился к кассе для оплаты.       — Я могу и сама оплатить.       Забирая покупки с прилавка, эмпат убедительно сообщил:       — Можешь, я даже и не сомневаюсь. Но я же навязался с тобой на прогулку.       Перегоняя и открывая дверь перед агентом, руки которого были заняты покупками, медэксперт загадочно улыбнулась и ровно проговорила, не скрывая игривости, которую не так часто можно было бы наблюдать за всегда спокойной и рассудительной девушкой:       — Ты не оставляешь мне выбора, кроме как пригласить тебя в следующий раз.       — На это и был расчёт, — улыбнувшись подруге, Алан придержал дверь ногой и пропустил позади идущих покупательниц в лице старшекурсниц, что тут же кокетливо заулыбались.       Не желая прерывать неожиданную встречу, каждый по своей причине, коллеги, вернувшись и вновь не застав мастера на месте, решили прогуляться. И как бы детектив не был рад видеть подругу, он все равно периодически погружался в раздумья, и в такие моменты сам не замечал, как становился отстраненным, что не оставалось незамеченным. В очередной раз поймав себя на мысли, что думает о всем и сразу, но только не о прекрасной спутнице, Алан торопливо приковал к той все внимание, встречаясь с обеспокоенным взглядом зелено-карих глаз. Но не успел мужчина задать напрашивающийся вопрос, как Линда вкрадчиво прошептала:       — Алан, скажи, что тебя беспокоит?       Дрожь пробрала застывшего эмпата. Но не подав виду, он ответил и мягко улыбнулся:       — С чего ты взяла?       Выискивая ложь в прямо направленных дымных глазах, лишённых ясности, медэксперт остановилась перед мужчиной и, повинуясь чувствам, обхватила ладонями лицо, дрогнувшего от прикосновения, Алана:       — Ты словно сам не свой, я беспокоюсь за тебя. Пожалуйста, расскажи мне, что тебя тревожит, это из-за работы?       Не разрывая зрительный контакт девушка едва ощутимо огладила подушечками больших пальцев впалые щеки, вызывая у сбитого с толку, но не отстранившегося мужчины лёгкую щекотку. Небольшие мягкие ладони согревали. Они были не обжигающе горячими, готовыми расплавить своими жадными ласками тело и разум, а уютно тёплыми, успокаивающими и отрезвляющими ноющую душу. На миг зажмурившись, наслаждаясь этим спокойствием, что уже давно не посещало эмпата, и неосознанно сравнивая его с иным чувством, мужчина опрометчиво прошептал:       — Нет, это не то, Линда, я… Не хочу тебя втягивать.       Грустная улыбка задержалась на лице девушки. Не решаясь надавить, Линда приблизилась и, все так же невесомо, поцеловала детектива в уголок губ, окутывая цветочным парфюмом, теплым дыханием и атмосферой безмятежности.       Почувствовав нежное успокаивающее прикосновение мягких губ, Алан замер и тут же окунулся в ощущения, отстраняясь от тяготящих мыслей. Но не успел агент Эванс даже удивиться, как невесомое тепло пропало, а кожу тут же лизнул прохладный ветер. И вот уже ореховые глаза вновь заглядывают в широко распахнутые, и обеспокоенный тихий голос доносится с губ, что были невероятно мягки и нежны, но ни как не сравнимы с другими, стремящимися присвоить, опьянить и подсадить на этот страстный наркотик, заставляя мужчину ещё сильнее противиться и сопротивляться самому себе, путаться в своих и чужих чувствах, будто мушка в паутине, без единого шанса выбраться:       — Я могу чем-то помочь?       Жмурясь, вслушиваясь в тихий голос, выискивая в нем что-то одному ему известное, детектив опоясал тонкими ручками пакетов запястье, тем самым освободив руки, и накрыл своими холодными ладонями женские теплые. Медля, запоминая приятные чувства, эмпат отвел их от своего смущённого лица, удерживая и решительно заглядывая в два спокойных омута.       — Спасибо тебе, Линда, но я должен сам разобраться. Я не хочу тебя грузить ещё и своими проблемами… Но спасибо, я это ценю.       Разглядев в металлическом взгляде толику решимости, медэксперт тут же улыбнулась.       — Ты же помнишь, как тогда почувствовал, что мне плохо и поддержал обычным человеческим теплом и пониманием, в которых я так нуждалась. И я до сих пор за это тебе благодарна и тоже обязана в трудную минуту поддержать. Не забывай об этом, Алан, и позволь однажды помочь.       Ласково улыбнувшись одними глазами, девушка, не дожидаясь ответа от застывшего мужчины, отстранилась, предлагая и дальше продолжить прогулку. До этого замершие две фигуры, вновь двинулись, вклиниваясь в поток пешеходов. Ожидаемой неловкости детектив не чувствовал, он был как никогда спокоен, а от прежней тревоги осталось лишь призрачное волнение, но не больше. Линда полностью перетянула на себя внимание, всячески отвлекая от лишних мыслей и за это Алан был ей благодарен. Ему было с ней спокойно, она казалась тем единственным островком среди бушующего моря. Но и это спокойствие не могло длиться вечно, как бы коллеги не желали продлить неожиданную встречу, плавно перетекающее в свидание, у каждого были планы, которые ни та, ни тот не хотели откладывать. В результате чего Алан, помогая подруге сесть в салон такси, подал руку, а следом передал пакеты. Не спеша закрывать за ней дверь, мужчина собирался с силами, чтобы озвучить давно его посетившие чувства, но толи из-за того, что в горле пересохло, или же из-за того, что мысли рассыпались и не хотели выстраиваться в осмысленные фразы, мужчина так и замер с полуоткрытым ртом.       — Алан, что-то не так?       Помахав головой, мужчина улыбнулся и шепотом проговорил:       — Нет, все в порядке. Просто хотел сказать, что мне было приятно провести с тобой время.       Реакция в ответ не заставила себя долго ждать, подруга тут же ласково улыбнулась и потянулась на встречу к нависающему над ней парню, соприкасаясь кончиками пальцев с холодной рукой.       — И мне, Алан. Пожалуйста, не перенапрягай себя, иначе я буду волноваться.       Усмехнувшись, детектив в ответ прошептал:       — Постараюсь. До встречи, Линда.       Почувствовав неловкость в их неоднозначном расставании, детектив тут же отпрянул, захлопывая дверцу и позволяя жёлтой иномарке тронуться с места. Провожая взглядом удаляющееся жёлтое пятно, что вклинилось в поток машин, скрываясь за поворотом, мужчина направился к своей первоначальной цели. И лишь когда он добрался до мастерской, встречаясь в небольшом помещении с мастером с ярко выраженной восточной внешностью и сединой, виднеющейся на черных бакенбардах и усах, что была подобно щётке, который не отрываясь от дела кропотливо работал, согнувшись над столом, Алана прервал на приветствии мастера и притаившегося за другим рабочим местом подмастерья телефонный звонок. Застыв на проходе, эмпат выудил из кармана надрывающийся сотовый. На экране всплыл номер шефа с короткой подписью «Грег». По неизвестным тому причине внутри все сжалось, а на корне языка почувствовался привкус горечи. Эмпат чувствовал на подсознательном уровне, что этот звонок не сулит ничего хорошего, но все же нажал принять вызов и глухо проговорил:       — Слушаю.       — «Алан, где ты, мисс Линда с тобой?»       — Почему ты спрашиваешь?       — «Просто ответь, где ты, черт тебя побери!»       — Я в мастерской в торговом районе. Линда не со мной, я её посадил в такси.       — «Понял, — коротко ответив, Грег Харрис оторвался от трубки и тут же крикнул кому-то едва различимые слова, что притаившийся детектив смог все-таки разобрать на фоне полицейских сирен и множества голосов, что явно принадлежали федералам и офицерам, — Агент Джеймс, немедленно свяжетесь с мисс Линдой и поезжайте к ней.»       — Грег, что это все значит, что происходит?       — «Стюарт мне рассказал, что ты пренебрег рекомендациями врача. Но об этом позже, а сейчас скажи, ты заметил слежку за собой или же что-то странное?»       — Нет, вроде ничего такого.       — «Это упрощает. А теперь слушай внимательно. Убийца вновь объявился.»       Перебивая начальника, Алан тут же выпалил:       — Только не говори, что он кого-то из наших…       — «Тихо. Сейчас выходишь на улицу, ловишь такси и едешь на Бейкин стрит 12. Я вынужден тебя вызвать, хотя по-хорошему должен был бы отправить обратно, но дело не требует отлагательств. Найдено изуродованное тело девушки. И лучше сам на это взгляни.»       — Понял, сейчас буду.       Отключившись, мужчина тут же бросился к проезжей части, огибая и лавируя между неторопливо двигающихся тел. Завидев у обочины жёлтую иномарку, которую остановил паренек, детектив тут же бросился к ней, торопливо нащупывая подрагивающими от волнения пальцами удостоверение ФБР и перехватывая чужую машину. Мазнув перед ошарашенным парнем значком ФБР и бросив тому, что машина срочно необходима, Алан запрыгнул в салон и тут же приказал трогаться. От дерганых движений стрельнуло в раненном боку, но мужчина и виду не подал, лишь только сведенные тёмные брови дернулись, а рука накрыла пульсирующую рану.       Всю поездку у агента Эванса не укладывалось в голове, каким образом к убийству причастна Линда, неужели психопат держит руку на пульсе не только с отделом криминального расследования, но и с приближенными кардами. Было бы глупо надеяться на то, что убийца будет играть честно и не станет трогать гражданских, а ограничится только федералами из криминального отдела. Но почему же он зашевелился так быстро? Алан не мог понять, что сподвигло психопата вновь показаться, ведь детектив старался быть аккуратным и внимательным, и не допускать ни одного промаха, по крайней мере он так думал. Да и эти промахи… Правильно ли Алан понял всю суть сказанных слов Скульптором? Сомнения прогрессировали с пугающей скоростью, вынуждая эмпата вновь и вновь мысленно перелистывать дело убийцы, ища ту самую иголку в стоге сена.       Как только детектив прибыл в названый адрес, его сразу же встретило величественно возвышающееся над столпившимися прохожими и службами правопорядка здание театра. Оно сочетало в себе строгость каменных колон, подпирающих арку и роскошь лепнины, украшающей фасад театра, оттуда на детектива отбеленными каменными глазами смотрели ангел и демон. Навстречу сразу же вышли офицеры, которые, обступив новоприбывшего агента, сопроводили того в вестибюль через пост полиции.       Сколько бы раз Алан не присутствовал на местах преступления, но снова и снова ощущал тревогу. Она была его верным спутником, ощущалась в резких голосах, в тяжелых взглядах, в торопливых движениях. И этот раз не стал исключением. Следуя за полицейским он бросал цепкие взгляды по сторонам, скользя по высокому кремовому потолку с хрустальной люстрой, по стенам украшенным картинами, что были заключены в массивные золотые рамы, по широкой лестнице с багровой красной дорожкой и такой же массивной дверью, скрывающей от детектива новый «шедевр» самопровозглашенного Скульптора.       Смерив напоследок внимательным взглядом вестибюль, на наличие видеокамер и найдя их, мужчина остановился у багровой деревянной двери со сложным орнаментом, сплетающимся в центре и расходящимся к углам. Металлическая ручка, поддавшись под слабым напором, тут же отворила дверь и впустила своего долгожданного зрителя в освещенный партер. Поднятый вверх взгляд уперся в роскошную мозаику и свисающую виноградными гроздями сверкающую люстру. Полукругом над портером возвышались массивные амфитеатр и бельэтаж. Масштаб зала поражал воображение. Алан не ожидал, что психопат, будет настолько в себе уверен, что не побоится проникнуть в подобное место и не остаться незамеченным.       Голос, окрикнувший замешкавшегося мужчину, привлёк внимание к сцене, на которой столпились федералы, в их числе были и Грег с Чоном. Направившись прямо к ним, спускаясь по багровой лестнице, мужчина, не дойдя до сцены, застыл на предпоследних ступенях. Ранее не замеченная небольшая деталь, что закрывали собой люди, предстала перед застекленевшим взглядом.       Прямо в центре сцены на фоне алого занавеса под светом софитов на коленях стояла она. Рыжеволосая девушка, облаченная в полупрозрачное некогда белое лёгкое платье, струящееся шелком по бледной коже. Оплетенное окровавленными верёвками окоченевшее тело замерло в позе просящего, протягивая руки. Некогда привлекательное декольте было усеяно ярко-красными бутонами распустившихся роз, разрывающих грудную клетку, из которой струилась кровь по связанному бандажом телу, стекая темно-вишневой лужицей под ним. А под расцветающими бутонами меж виднеющихся рёбер на сложенных окровавленных ладонях Алан смог разглядеть черты сердца. Рубиновые капли, ранее стекающие сквозь пальцы, застыли на связанных руках. Силком оторвав взгляд от «подношения», мужчина уставился в мертвенно-бледное лицо девушки, вздрагивая и находя знакомые черты в пустых потускневших зелёных глазах, в веснушках, рассыпанных по скулам и носу, по приоткрытым губам, покрытым багровой корочкой. Не слыша чужой зовущий его голос, детектив все так же смотрел на этюд, а то что это было лишь начало, Алан не сомневался. Подражатель не просто изваял скульптуру из некогда живого тела, в котором билось то самое сердце, что теперь покоится на окровавленных ладонях без единого признака жизни, он отразил в своей пугающей, но завораживающей работе, красоту, граничащую с безумием, что отчетливо видел и ощущал эмпат до тупой боли в замершей груди. Создатель этого ужаса был не то что болен, он был болен на всю голову. Его фантазия поражала и оплетала своими сокровенными мыслями и чувствами застывшего в ужасе Алана, словно путами. Но как бы он не утверждал, что это ужасно, помимо зверской жёсткости, на подсознании мужчина ощущал, что создатель не изменял своим заявлениям и преподнёс убийство, как самое настоящее представление Скульптора, сама душа психопата обращалась к эмпату. Даже не так, она взывала к мужчине, чуть ли не кричала, желая во что бы то ни стоило присвоить все внимание Алана себе. И если бы Скульптор мог бы увидеть, как именно используют его устрашающее имя, он бы точно сейчас аплодировал стоя, не скрывая довольной безумной улыбки.       Скользнувшая массивная фигура перед детективом, резко схватила того за каменные плечи и тряхнула, отрывая от зрелища и приводя в сознание.       Закашлявшись, Алан жадно вдохнул воздух. Он даже и не заметил, что все это время не дышал.       — Алан, очнись, что ты видишь? — не разжимая ладоней, пробасил шеф. Его обеспокоенный серьёзный взгляд забегал по побледневшему лицу с впалыми щеками и потерянным взглядом. Медленно оторвавшись от несчастной жертвы, детектив повернулся к выросшему из ниоткуда Грегу.       — Я знал её, — прошептал эмпат в ответ, растерянно заглядывая в чёрные бесстрастные глаза и ища хоть малейшей поддержки, — она и ещё две девушки с нами отдыхали тогда…       — В курсе. Агент Стюарт рассказал мне, что у тебя с ней была интрижка. Что ты сейчас увидел?       — Я… Это сложно так сразу описать. Но это настоящее безумие, эмоции противоречат сами себе, как если бы убийца творил ЭТО, совершенно обезумевший от чувств и в то же время с совершенно холодной головой, словно он делал расчёт на что-то или кого-то… Слишком кропотливая работа, для человека, которого захлестнули эмоции, — запнувшись, Алан в очередной раз бросил взгляд на рыжую девушку, после чего сразу же отвёл. — Он не просто устранил не годного ему человека, наступая на моё горло, не позволяя даже и вздоха сделать без разрешения, а в привычной манере Скульптора насмехался над жертвой, но сделал это так искусно, что я не сразу различил это сквозь не двусмысленное объяснение в «любви». А в последнем я уверен на сто процентов. Этот ублюдок не стал бы так бережно обращаться с жертвой, не будь она нужна ему для чего-то масштабного, а лишь, чтобы припугнуть меня.       — Этого я и боялся… — прошептал сквозь тяжёлый вздох Грег и тут же накрыл угольные глаза тяжелой ладонью, потирая их. — Хуже умного психопата, только умный психопат, одержимый чувствами… Он ни перед чем не остановится, чтобы заполучить то, что считает своим. Ты, кстати, сказал, что он готовит что-то масштабное. Что это?       — Я… Я не знаю. Может он что-то оставил?       — Я запретил что-либо трогать, ждал твоего приезда. Если снять бандаж, то «композиция» тут же рухнет, а мне нужен твой ни чем не затуманенный взгляд. Но напротив убитой стояла трехногая навороченная камера. Там, кроме снимка сердца жертвы, ничего не было.       Воспоминание промелькнуло перед глазами. Визитка. Алан отчетливо помнил, что на визитке под именем девушки и номером телефона было наименование некой фотостудии. И камера здесь не просто так стояла, определённо убийца забрал её из студии, а это значило лишь одно.       — Грег, отправь людей проверить фотостудию, где работала девушка. Убийца приходил туда, как клиент, и скорее всего она сама с ним пошла…       Отвернувшись от пристального взгляда, Алан тут же сократил оставшееся расстояние до сцены и взобрался на неё, придерживаясь за раненый бок. Разнесшиеся звуковые волны по сцене и залу с колонок озадачили не только затормозившего эмпата, но и следующего к нему агента Чона, который собирался того перехватить на разговор. Помехи тут же пропали, а по сцене раскатился изменённый грубый голос:       — «Браво, Алан, БИС!!! Ты на правильном пути! Приятно осознавать, что меня понимают. Это бесценно и не сравнится ни с одной критикой этих необразованных плебеев!»       Отмерев, детектив тут же бросился к мёртвой девушке, наплевав на правила, и прошёлся голыми руками без перчаток по телу. Скользя со связанной холодной шеи по позвонку, задевая прядь волос вплетённую в бандаж, которая удерживала голову поднятой, дрожащая рука наткнулась на небольшую выпуклость под платьем. Могло показаться, что это позвонок выпирает, но нет. Сорванный жучок тут же оказался зажат в ладони.       — Где ты?! — не сдержавшись, рявкнул детектив на жучок. Он никак не ожидал, что психопат на столько осмелеет, что сам свяжется с ФБР. А подобное безрассудство могло стоить убийце очень дорого, чем и воспользовался притихший шеф криминального отдела, который, не медля, тут же махнул рукой двум другим агентам, заставляя тех броситься в звукооператорскую, а остальных к радиопеленгатору.       От раскатившегося громом по залу смеха Алана пробрала мелкая дрожь, а волоски на теле встали дыбом.       — «Искать меня сейчас бесполезно, когда придёт время, я сам к тебе приду.» — растягивая слова медленно и с выражением, как если бы обладатель пугающего голоса находился тут, прямо на сцене, убийца пригрозил машинально оглянувшемуся эмпату, который даже через искажение чувствовал надменность и превосходство говорящего. Встретившись с угольным бездонным взглядом Шефа, который тут же кивнул, Алан махнул в ответ, понимая намёк.       — Не будь на столько самоуверен. Что ты хочешь?       — «Нет, нет, нет, дорогой Алан, ты мог подумать, что я хочу выдвинуть ультиматум, но это не так. Ты волен поступать так, как считаешь нужным, но и сам понимаешь, что не без последствий… А они будут, я тебе это обещаю. Но сперва я хотел просто с тобой поговорить. И только с тобой, твой шеф меня не интересует, » — как будто ощущая, что обступивший детектива Грег хотел забрать передатчик и начать переговоры, пресёк убийца.       Удержав себя от того, чтобы сжать прослушку, раздавив её в железной хватке, и заткнуть самоуверенного ублюдка, детектив убийственно впился в жучок.       — «Тебе понравился сюрприз?»       Стиснув до скрипа челюсть, агент бросил затравленный взгляд на рыжеволосую сломанную девушку. Силой заставив себя ответить на вопрос, не желая подставлять Грега и агентов отправившихся за радиопеленгатором, в попытке вычислить источник радиосигнала, мужчина несдержанно бросил:       — Нет, это омерзительно!       — «Ох, какая жалось, а я ведь так старался… — расстроенно проговорил грубый раскатистый голос, чтобы через затяжную нагнетающую паузу, зловеще прорычать. — А может ты хотел бы, чтобы сердце тебе преподнёс кто-то другой… К примеру твоя подруга из медотдела? Знаешь, а на снимке ты выглядишь счастливым, когда она тебя целует… такой робкий, даже обнять её боишься… Как это мило, не будь так раздражающе…»       Страх впился в сжавшуюся грудную клетку. За Аланом следили, но когда же подражатель успел и совершить убийство, и пасти его? Даже детективу, не имевшему медицинского образования, было ясно, что с момента убийства прошло не больше двух-трех часов, а с Линдой он встретился примерно тогда же. Тогда как? Ответ нашёлся сразу, убийца действовал не один. И все это время, пока психопат готовил свои планы и воплощал их в жизнь, Алан находился под присмотром его сподручника. И кто знает, как долго и что ещё психопату теперь известно о нем и его действиях.       — Сука! Только посмей её тронуть! Клянусь, я убью тебя! — не сдерживаясь, агент прорычал в жучок, получая в ответ гомерический хохот. Угроза агента не на шутку насмешила мужчину на том конце рации.       — «Дорогуша, ты только и можешь грозиться. Твой гнев, твой страх распаляет во мне желания, — резко замолкнув, заставляя переглядывающихся агентов, только отшедших от чужого приступа истерии, напрячься ещё сильнее, Скульптор, понизив и до этого низкий голос, лукаво поинтересовался у окаменевшего эмпата. — А может мне навестить кое-кого другого и его сердце подарить? Как думаешь, А-Алан?»       Перед глазами тут же предстал спящий мужчина, которого агент оставил совершенно беззащитного и одного в доме, что был даже не заперт. Сглотнув подступивший комок к горлу, эмпат не своим голосом умоляюще прохрипел, осознавая, что при желании, тот мог быть уже там и с поблескивающим холодным лезвием стоять над спящим ничего не знающим человеком.       — Н-не смей втягивать его… Это только наше дело! Слышишь! Ты обещал не трогать гражданских!       Ухмыльнувшийся голос наигранно ласково, в силу своей возможности, промурлыкал:       — «Какое благородство… Но вот только я ничего не обещал или же ты на столько наивен, что готов поверить каждому моему слову? Я тронут, но постой, мне кажется или я слышу в твоём голосе страх, неужели этот человек тебе…»       Понимая, что хочет сказать психопат, мужчина жёстко его перебил, не позволяя пугающей правде раскатиться громом по залу, облачая Алана в постыдной истине перед другими агентами и им самим:       — Заткнись! Ещё хоть слово… Что ты от меня хочешь? Хочешь, чтобы я тебя нашёл, хорошо, я засажу тебя за решётку!       — «Жду не дождусь. Но, к сожалению, мне пора откланяться, мой дорогой агент Алан Эванс, ты и так хорошо оттянул время, не горю желанием быть обнаруженным и так глупо пойманным ФБР. Твой шеф может тобой гордиться, ведь я не собирался так долго беседовать, но с тобой, Алан, время пролетает незаметно. До связи или же встречи, дорогой…»       Перебивая прощание убийцы, детектив торопливо кинул тому напоследок:       — Стой! Какое отношение ты имеешь к Мяснику?       Услышав молчание, мужчина тут же чертыхнулся, но неожиданно для того оно прервалось задумчивым низкочастотным голосом:       — «Хочешь подсказку? Тогда думаю, что будет весьма честно взамен забрать жизнь одного агента, — недобро усмехаясь, голос, не скрывая рычащих ноток, продолжил. — Я хоть на тебя и зол, Алан, и настолько сильно, что возникает огромное желание преподнести голову дорогого тебе человека… Но так и быть, можешь сам выбрать кого именно.»       — Катись с черту, больной ублюдок!       Забавляясь бессильной злобой детектива, голос пылко пробасил:       — «Тогда, чтобы меня арестовать, тебе тоже придется последовать в ад. Ты на это согласен?»       — Обещаю, я засажу тебе пулю в череп, чего бы мне это не стоило!       — «Ловлю на слове, детектив, но если же ты не сможешь, то я сам сделаю за тебя этот выбор и он, отнюдь, может тебе не понравится… Но я все же до самого конца буду надеяться, что ты сможешь принять верное решение. И мне не придется тебя ломать, чтобы сделать своим… Ведь ты так прекрасен в своём естестве. Твои мысли, твой взгляд на мир, твоё тело… Ах, даже слов не хватает, чтобы описать, лишь одни сплошные чувства… И вправду величайший холст всех времен!»       — Что…? Ты больной на всю голову… О чем ты говоришь?       Не обращая внимания на слова эмпата, обескураженного запутанным изъяснением, голос, спохватившись, продолжил:       — «И вот ещё что, как и обещал, я оставил тебе поощрение, это поможет нам стать ещё на шаг ближе друг к другу! Сделай правильные выводы, а я не сомневаюсь, что ты справишься и с этой несложной задачкой. Жду твоих успехов, мой дорогой Алан. И постарайся не разочаровывать меня больше, иначе ты очень сильно об этом пожалеешь…»       Звук отключившейся рации, а после и самого жучка, что погас, заставил Грега, не спускающего взгляда с окаменевшей фигуры подчинённого, нечто неразборчивое гневно бросить про психопата, а старшего агента Чона, записывающего диалог на диктофон, завершить запись.       Облегчённо выдохнув, Алан, не поднимая взгляда, все так же сверлил жучок. Чувство беспокойства, нарастающее с каждой секундой все сильнее и сильнее давило, не давая и шанса сконцентрироваться ни на работе, ни на намёках убийцы. Не решаясь больше медлить, мужчина тут же всучил прослушку подошедшему Грегу и бросился к выходу, оставляя за своей спиной растерянных коллег.       — Алан, ты куда? — крикнул Грег удаляющемуся подчинённому.       — Позвонить!       Выскочив за дверь и закрыв её за собой, детектив трясущейся рукой выудил телефон и тут же нашёл необходимый номер. Долгие гудки были подобно звуку вбиваемых гвоздей в крышку собственного гроба. Истекшие тридцать секунд, что показались целой вечностью, заставили чертыхнувшегося мужчину вновь зажать этот же номер.       — Блять, ну давай же, возьми трубку!       И вновь тишина и никто не принял вызов. Зажав и в третий раз злосчастный номер, детектив, разрываясь между оставленным «подарком» Скульптора и беспокойством за не отвечающего абонента, не отнимая от щеки телефон бросился к выходу. Каждая секунда была на счету. И Алан, вылетевший из театра под окрики офицеров и агентов, бросился к проезжей части, запрыгивая в салон одной из машин ФБР и под визг тормозов сорвался с места.       Проносясь на красный свет светофора, подрезая авто, мужчина ворвался на служебной машине в элитный спальный район и по совместительству его временное пристанище. Трезвонящий телефон вновь был проигнорирован. Алану было не до того, чтобы объяснять своему начальнику причину побега, а после ещё ждать, когда прибудет группа поддержки. Время было явно не на стороне ФБР и агент это знал.       Поудобнее перехватив сжимаемую в одеревеневшей руке рукоять пистолета, детектив выскочил из салона, захлопывая дверцу и тут же бросаясь к кованным воротам. Дверца, поддаваясь резкому толчку, пропустила гостя на огороженную территорию. И Алан не знал то ли радоваться этому, то ли накручивать себя ещё больше. Машинально оглянувшись по сторонам, детектив рванул к двери, игнорируя нарастающую боль. Холл встретил нагнетающей тишиной, которую мужчина не был в силах терпеть.       — Роберто! Ты где? Отзовись!       В ответ только эхо вознесшееся к потолку. Тревога все сильнее и сильнее оплетала напряжённое тело с заведенными руками, сдавливала грудную клетку, вгрызалась страхом в разум. Повторно окрикнув имя хозяина дома и не дождавшись ответа, агент бросился наверх, сжимая покрепче пальцы на рукояти и стискивая зубы.       — Ро-о-об!       В доме было слишком тихо, как если бы в нем не было совсем никого.       Как в холодном бреду, добравшись до двери, за которыми находилась спальня, Алан, дернув ручку и резко отворив дверь, ворвался внутрь, окидывая ошалелым взглядом погруженную во мрак комнату с тонкой полоской света, пробивающегося сквозь плотные графитовые шторы.       Расширенные зрачки тут же зацепились за незаправленную постель с взбитым одеялом, под которым явно кто-то лежал, укрывшись чуть ли не с головой. Не заметив, как оказался у кровати и как рука нерешительно потянулась к краю, желая отдернуть, Алан дрогнул. Перед глазами предстала картинка бездыханного тела с разорванной грудной клеткой и перерезанным горлом. Алая жидкость, сочащаяся из рваных ран по окоченевшей коже, окрасила темное постельное белье в грязно-бурый цвет.       Прикусив до боли губу, детектив одернул край. Крови не было. Мужчина, распластавшийся по кровати, спокойно спал. Подрагивающие от волнения пальцы тут же боязливо потянулись к тёплой шеи нащупывая пульс. Спокойный и ровный, как при сне. Облегчение тут же накрыло с головой, а одеревенение в теле пропало, освобождая место усталости. Удержавшись на ногах и не позволяя себе осесть на постель, Алан уставился на Дио.       — Слава богу, живой… — облегчённо прошептал детектив.       Всё его тело потряхивало, а руки, выпуская из одеревеневших пальцев пистолет, безвольно опустились вдоль тела. Только сейчас агент осознал насколько же сильно он боялся увидеть мёртвое тело надоедливого художника. Ответ на вопрос, что его мучил все это утро нашёлся и намного быстрее чем Алан хотел. Он не был готов к этому, но когда жизнь спрашивала, готов ли он к очередному удару под дых или нет? Раз за разом она бросала его из одной безвыходной ситуации в другую и ведь удавалось же ему как-то выбираться даже из самой глубокой задницы. Но найденный в этот раз выход его не сильно то и радовал. Он и вправду надеялся, что отстранится и просто разрушит все мосты, что связывали его мир и мир Роберто Дио. Но теперь он не мог этого сделать. Ни тогда, когда убийца дал ясно понять, что этот человек, что сейчас сладко спит и видит девятый сон, стал ему поперёк горла, и ни тогда, когда Алан, наплевав на все: на Грега, на расследование, на свою работу и даже на единственную возможность рассмотреть «шедевр» убийцы в своем первозданном виде, найдя новые зацепки, сбежал, ведомый лишь одним страхом потерять человека, что не так давно вошёл в его жизнь и не желал уходить. Абсурд! И даже если он сейчас уйдёт и не вернётся, это не значило, что Скульптор не решится сделать из Дио такой же подарочек, как из несчастной Анжелики, которой не посчастливилось встретиться с Аланом всего лишь один раз. Он полностью осознал всю тяжесть своего выбора и своей собственной слабости. И за этот выбор теперь ему придется отвечать, хочет он этого или нет.       Словно калейдоскоп, чувства вновь сменились, а вместо искренней радости, пришло запоздалое раздражение и злость на убийцу, что позволил себе наглость манипулировать Аланом с помощью не безразличных ему людей. Это было низко, бесчеловечно, хотелось кричать, хотелось психовать, но ещё больше хотелось найти этого человека и спустить в него всю обойму, освобождая себя от кандалов, которые надел на него самопровозглашенный Скульптор.       Повинуясь порыву, Алан выхватил рядом лежащую вторую подушку и от души приложил ей Роберто, выбивая из того невнятное сонное мычание. Потянувшиеся руки, в попытке отобрать орудие убийства, были отбиты и вновь чёткий удар в скривившееся сонное лицо.       — Сукин ты сын! Сволочь! Козлина! Спит он! Я тут, как в жопу ужалённый, сорвался с расследования, боялся, что его уже прирезали, а он спит! — удар и ещё удар. — Какого хрена ты так крепко спишь, я тут голосовые связки чуть не надорвал, пока звал тебя, утапок! Как вообще можно было не слышать?!       Не пытаясь вновь отобрать подушку, дабы не получить в очередной раз по лицу, мужчина сгруппировался в блок, так как помимо лица прилетало и по голому торсу, что тоже было малоприятно.       Усмехнувшись сюрреалистичности происходящего, Роберто из-под града выпадов бушующего эмпата невнятно пробурчал:       — Знаешь, Алан, это не самое лучшее пожелание доброго утра. Я, конечно, был бы рад, если бы ты меня приласкал, но не таким же способом.       — Завались, я сейчас невероятно зол! Все это время, пока я добирался до сюда, думал лишь о том, что тебя могут убить! Поэтому я и говорил, чтобы ты не совался ко мне. Но нет, тебе же больше всех нужно нажить приключений на свою пижонскую задницу! И теперь этот ублюдок, чтоб его черти во все щели драли, обратил внимание и на тебя. А что если бы психопат добрался до тебя раньше меня?!       Сквозь загнанное дыхание детектив в такт словам наносил последние удары:       — Бери! Блять! Трубку! Когда! Тебе! Звонят!       Почувствовав, что силы на исходе, а ноющий бок не позволит больше и взмахнуть рукой, Алан в последний раз приложил мужчину подушкой и расслабленно выдохнул, переводя дух. Удовлетворение, осевшее благоговейной пустотой в голове, позволили окончательно расслабиться. А неудавшаяся жертва, почувствовавшая, что шквал ударов прекратился, из-под оборонительной позы взглянула на истязателя. Подбоченившись, тот стоял тяжело дыша, уперевшись шальным взглядом в потолок. Сощуренные изумруды перескочили с запыхавшегося лица с поблескивающими металлическими глазами на подушку, что все так же была зажата в руке за уголок.       Осознавая сказанное, Роберто привстал и прокомментировал:       — У меня превосходная охранная система, так что это было бы проблематично.       — Хреновая у тебя охранная система, я легко и вышел, и вошёл! — не успокаиваясь, Алан холодно взглянул на помятого человека, с растрепанной чёрной копной на голове и сонными узкими глазами. Создавалось ощущение, что итальянец не спал от слова совсем и лишь на двадцать минут прилёг вздремнуть.       — Так я её под тебя настроил ещё вчера, — сладко зевнув и закрыв слипающиеся глаза, мужчина сонно продолжил. — Искусственный интеллект, отвечающий за систему охраны, распознает лица через камеры, понавешанные на территории, и выпускает только тех, кто есть в его базе данных.       Смерив того недоверчивым взглядом агент прокрутил слова шефа, вспоминая, что Грег говорил о какой-то превосходной системе безопасности. И если это правда, то Алан может не волноваться за безопасность пижона, но оставалась проблема с выходом на улицу и это не позволяло окончательно расслабиться.       — А с чего ты вообще решил, что кто-то на меня точит зуб? — хватаясь за отрывки фраз, бездумно поинтересовался мужчина, не переставая зевать. И ответная реакция не заставила себя ждать, стушевавшись, эмпат тут же погрузился в воспоминания и поубавил пыл.       — Убили девушку, с которой я по пьяни переспал, поэтому я думал, что Скульптор и тебя… Короче не важно, я на расследование, а ты закрой за мной двери и не выходи на улицу, если что, звони.       Брошенные слова успокоившегося детектива, впечатались в подкорку сознания затуманенного сном разума и окончательно вытряхнули Роберто из полудрема. Горячая рука, оплетая запястье, сомкнулась наручником на нем и потянула дернувшегося агента на кровать. Стремление в ответ припечатать подушкой по помятому, то ли после сна, то ли по вине нелёгкой руки детектива, лицу прервали на корню, выхватывая и отшвыривая ее в противоположную сторону, а самого мужчину утягивая на постель и вынуждая опрокинуться. Попытку соскочить тут же пресекли сильные руки, что, переместившись со спины на талию, надавили на неё, вынуждая Алана осесть, и дабы не удариться носом об чужой лоб, упереться в крепкую грудь. Холодные ладони агента ощутили, как под ними учащенно забилось сердце.       — Ты что себе позволяешь?! Живо, убрал руки!       Но Дио уже его не слышал. Словно холодной водой, его окотили воспоминания утренних событий, смывая остатки спокойного сна.       Не успел Скульптор расправиться с кокетливой рыжей девицей, ведомой сладкими речами и благородным обликом галантного мужчины, что сама охотно вспорхнула в руки убийцы, представившегося верным клиентом фотостудии и фанатом её работ, в которых Дио и вправду разглядел вкус и страсть к искусству и даже позаимствовал у неё одну из лучших камер, дабы признать её творение перед самой лучшей публикой и внести в свою работу частичку её души, как на смену головокружительным эмоциям, переполняющим убийцу, ваявшего из ещё живого тела прекрасную скульптуру в чьё создание были вложены все чувства, мысли и желания, доказывающие правдивость его слов, Джек, так вовремя приставленный к сбежавшему Алану, доставил далеко не лицеприятные новости. Его твердолобый грубый детектив, что никак не хотел продавливаться под Скульптором и все сильнее и сильнее упирался, более чем хорошо проводил время с прекрасной коллегой, то и дело виляющей перед ним хвостом. А те фотографии, где Алан трепетно обнимал стройный стан, уткнувшись в рассыпавшиеся по плечам слегка завивающиеся локоны, и после же уже другой снимок этой же «сладкой парочки», где настырная девица целует его детектива, перечеркнули весь день жирным крестом. В тот момент все внутри будто покрылось ледяной корочкой, чтобы в следующее мгновение расстаять от обжигающего гнева, накрывающего с головой, подобно цунами. Это не на шутку взбесило, до дрожи в руках и до скрипа зубной эмали. Дио не мог и не хотел с кем-либо ещё делить детектива. Он нуждался в нем так же остро, как наркоман в дозе. И даже если бы у него был выбор отказаться от этого пьянительного наркотика, он бы ни за что не променял Алана, на мнимую свободу. Зачем она ему, если внутри Роберто давно сломан и ни одно общество его не примет таким убогим и неправильным. А Скульптор же искал признания, и в лице эмпата его нашёл. Только лишь он мог понять его, только лишь он мог разделить чувства, что подобно лаве растекались по венам, и только лишь он принял бы его таким, какой он есть. Алан был настоящим неограненным алмазом среди прочей серой гальки.       — Эй, земля, приём, не спать, — не добившись и осмысленного немого ответа в потемневших расфокусированных зелёных глазах, Алан, находящийся в ловушке чужих сильных рук, настороженно подал голос, тем самым вынуждая Скульптора вынырнуть из тёмного мира своих мыслей. Резкая ясность в загоревшихся зелёных огоньках, неожиданно для самого Алана заставила облегчённо выдохнуть. Но не надолго, потому что с каждой секундой лицо напротив приобретало все более острые черты, а дернувшиеся уголки тонких губ, не пытающиеся даже выдавить и намёка на привычную парадную улыбку, окончательно дали понять, что художник не на шутку зол.       Сильные руки болезненно сжались на талии, заставляя эмпата сдавленно прошипеть и поддаться вперёд, в попытке уйти от боли.       — A volte mi dispiace di averti contattato, ma mi dispiace ancora di non averlo fatto prima (Как же я порой сожалею, что связался с тобой, но ещё больше жалею, что не сделал этого раньше). Алан, gattino (котенок), ты где шлялся?       Большая часть реплики, прозвучавшая на итальянском была для агента загадкой, но от чего-то казалось, что она пропитана самым токсичным ядом. На неожиданный наезд детектив отреагировал в своей манере:       — Где, где, в пизде! По делам ходил.       — Оу-у, теперь это у нас так называется? Дела, да? Интересные у тебя дела получаются… — не сводя пристального немигающего взгляда со слегка побледневшего лица, на котором отражались все эмоции, итальянец скользнул ниже, останавливаясь на поджатых губах. Обжигая их пристальным взглядом, Роберто уставился на уголок губ. Разум отчетливо восоздавал картинку со снимка, а Дио обвел едва заметные контуры отпечатка вишневой губной помады.       — Ты что имеешь в виду? — загнанно прошипел Алан, пытаясь вновь отстраниться, но руки не позволили и на миллиметр сдвинуться. Недобрый смешок сорвался с тонких губ, растянувшихся в оскал, отчего Алана бросило в дрожь. Почувствовав, что хватка ослабла, эмпат тут же рванул из чужих рук. Но оставшаяся на талии рука, нащупав и умело зажав определённую точку на пояснице, заставила того полностью рухнуть на крепкую грудь, встречаясь лицом к лицу с обладателем полыхающих яростным огнём изумрудных глаз.       Повинуясь чувствам, Дио брезгливо вытер вишнёвый отпечаток пальцем, чтобы в следующий момент выставить указательный перед сконфуженным лицом, заставляя его сперва побледнеть, а после и вовсе залиться краской.       Алан, впервые за столько лет, почувствовал себя неопытным мальчишкой, которого поймали споличным за постыдными вещами. И вроде он ничего такого и не сделал, но стыд сковал его жаром. Сглатывая комок, мужчина подал голос, не желая больше играть в гляделки:       — И…       — И… И! Алан, ты мне ничего не хочешь объяснить? — не контролируя голос, Роберто оголил акцент.       — Да вроде нет. А ты чего вообще взъелся?       Стараясь держать хорошую мину при плохой игре, эмпат максимально постарался отстраниться от бушующих в его груди чувств. Жар своего и чужого обнаженного тела не давали и на секунду сконцентрироваться на абсурдности ситуации и отвлечься от воспоминаний, запестривших красочными картинками прошедшей ночи. Обжигающая ладонь вновь коснулась полыхающего смущением лица, чтобы в следующее мгновение болезненно сжать подбородок и приблизить к себе, заставив дымные поблескивающие глаза встретиться с недовольным прищуром.       — Может потому, что ты мой, gattino (котенок)?       — С какого это хера?! — не ожидая услышать подобное заявление, растерянно выплюнул Алан.       — С такого. Я тебе признался, мы с тобой переспали и оба остались довольны. Отсюда вывод, что ты мой, а я твой.       Зажевав губу, детектив, полностью потерявший контроль над ситуацией и самим собой, сумбурно изрек, всячески избегая ледяного взгляда:       — Хах, это явно не так работает. Иначе у меня уже был бы гарем, сравнимый с размером гарема самого богатого шейха. Это случилось по пьяни и больше не повторится. Я не контролировал себя и не знал, что творю.       Молчание собеседника было куда неприятнее самой ситуации, и повинуясь любопытству, мужчина из-под занавеса чёрных ресниц, бросил настороженный туманный взгляд на смуглое лицо, которое тут же смазалось, а вместо потрескавшейся маски, агент увидел потолок и уже нависающего над ним Роберто. Он ловко опрокинул детектива на кровать, а сам навис над ним, вжимая болезненно за плечи в матрас и удушая гнетущей атмосферой и холодом поблескивающих зелёных огоньков.       Нутро агента кричало, что нужно бежать, но мужчина, словно завороженный, смотрел в ядовито зелёные глаза. В них плескалось настоящее безумие. Оно рвалось наружу, стремилось завладеть напряжённым телом хозяина, что было заведено до предела как пружина. Это прослеживалось в подрагивающих крепких плечах, в нервно бьющейся набухшей синеватой венке на шее, в заходящихся желваках на стиснутой челюсти. Зрелище завораживающее и определённо пугающее.       — Che testardo! Ti avrebbe frustato, sì, mi dispiace cintura lontano (Вот же чёртов упрямец! Выпороть бы тебя, да жаль ремень далеко), — сквозь зубы прорычал Дио, вбирая в болезненно сжимающиеся лёгкие, как можно больше, воздуха и медленно выпуская его, — Детектив, не самообманывайся. Даже слепому понятно, что тебя тянет ко мне.       Кончики горячих пальцев опалили щеку, очерчивая ее, спускаясь ниже по челюсти, оплетая рукой нежную шею с кадыком, часто сглатывающим вязкую слюну, словно заключая в живой ошейник, готовый в любую секунду сомкнуться и вздернуть непослушного питомца.       Затуманенный эмоциями разум Алана уловил настрой притихшего мужчины, смотрящего на него сверху вниз пристальным немигающим взглядом. Но лишь на мгновение. Маска вновь оказалась на лице, скрывая от эмпата истинные чувства, полыхающие адским пламенем под загорелой кожей, под сомкнутыми тонкими губами и за сомкнувшимися ресницами, скрывшими убийственную ауру, рвущуюся наружу. Но эмпату хватило и этого мгновения, чтобы ощутить весь тот мрак, что прячется от чужих людских глаз и который Роберто Дио прячет от самого Алана, позволяя лишь только мельком взглянуть, но не больше. И детектив, ведомый чувством азарта, почувствовал непреодолимое желание сорвать маску, облачить то, что скрывалось за ней. Правильно говорил Стюарт, у Алана не было тормозов. Воспоминания о верном друге отрезвили агента от шальной идеи, которая неизвестно к чему бы привела.       — Это ты прекрати видеть смысл там, где его нет! Это ничего не значило! Всё, точка. Отпусти, мне нужно перезвонить Грегу.       Не слушая детектива, художник, усмехнулся в скованное напряжением лицо и проговорил, вбивая надменным тягучим голосом гвозди в крышку гроба Алана:       — Тогда почему ты ко мне сейчас пришёл? Мог же сбежать и оборвать на этом все связи. Алан, ты за меня беспокоился?       Слова вылетели быстрее чем Алан смог осознать смысл сказанного:       — Да, блять! Я переживал за тебя. Я боялся, что застану твой окровавленный труп и я был в не себя от счастья, когда увидел тебя живым! Доволен?!       Пораженный ответом, в котором не было ни намека на ложь, Роберто почувствовал, как поднимающаяся со дна клубящаяся плотным туманом ярость, разъедающая здравый смысл, отравляющая мужчину, заставляющая из последних сил сдерживаться, лишь бы не совершить то, о чем впоследствии будет Скульптор сожалеть, начала рассеиваться. Алан и вправду о нем волновался, а это значило лишь одно, все многочисленные старания и опасные манипуляции наконец принесли плоды и накинутая и крепко затянутая петелька на шее непокорного детектива заставила того, ведомого страхом потерять человека, вернуться к Роберто. Наконец-то! И он ни за что не выпустит из своих рук эту нить, связывающую его и детектива, ни сейчас, когда он так близок к триумфу.       Расплывшись в счастливой улыбке, оголяя ряд белых зубов, Роберто вожделенно протянул, заставляя замолкшего агента, поздно осознавшего все безрассудство сказанных в состоянии аффекта слов, вздрогнуть от глубокого интимного шёпота:       — Ах, мой детектив… Я так счастлив… Sul serio, hai un'incredibile capacita ' di infastidirmi. A questo ritmo, o diventero 'grigio o ti mettero' un bavaglio in bocca (Честное слово, у тебя невероятная способность меня раздражать. Я такими темпами, либо поседею, либо запихну тебе кляп в рот). Но так и быть, на этот раз я тебе прощаю твою неудавшуюся измену. Гарем запрещаю, но будь уверен, меня и одного хватит сполна и ты даже будешь молить о передышке, ведь я ненасытен.       Пребывая в полнейшем шоке от наглости и самоуверенности мужчины, что, освободив напряжённую шею из плена стальных пальцев, начал любовно поглаживать её, расстёгивая высокий ворот куртки, обводя кадык, скользя в ложбинку и по выпирающим ключицам, слегка оцарапывая кожу ногтями, Алан осевшим хриплым голосом выпалил:       — Ты, что несёшь, придурок? Тебя ещё раз приложить подушкой или чем потяжелее? Так, пошёл на хер, я не хочу заразиться идиотизмом!       Нагнувшись ближе к мужчине, что ещё больше напрягся и попытался от того отстраниться, упираясь руками в крепкие плечи, в попытке вернуться в зону, что оказывается ещё была зоной комфорта, итальянец лукаво ухмыльнулся и заискивающе прошептал:       — Не спеши, bebé (малыш), не хочешь заключить со мной сделку? Уверяю от неё ты получишь сплошную выгоду.       Поежившись от пристального выжидающего взгляда мужчины, который явно ожидал только один ответ и не приемлел никакого другого, агент недоверчиво проворчал:       — Звучит, как полная лажа.       — Что тебе стоит просто выслушать?       — И тогда ты отстанешь? — получив в ответ кивок, Алан тяжело вздохнул и обречённо запричитал, — Ладно, выкладывай.       Победоносно улыбнувшись, мужчина, как само собой, не обратив внимание на возмущение, полностью опустился на детектива, оставляя на весу только торс, и продолжил и дальше любовно поглаживать открытые участки шеи, особое внимание уделяя едва заметным укусам и засосам.       — Во-первых, я помогу тебе выйти на Скульптора, а во-вторых, по окончании этой сделки, если ты того сам пожелаешь, то я так и быть перестану пытаться тебя завоевать.       Только стоило детективу, уже готовому применить силу к последнему и оставить не хилый синяк в районе скулы, услышать ненавистное до боли прозвище, как сразу же выпалил:       — Рассказывай!       — Всё просто, детектив, разреши мне начать ухаживать за тобой.       — Чего…?       Хватаясь за последние нервные клетки, которые не успел уничтожить художник, Алан почувствовал, что правый глаз начал дёргаться. Из последних сил себя сдержав, чтобы тут же не трахнуть чем-нибудь тяжёлым брюнета по голове, вынуждая вещество, которое имелось в черепной коробке у того, встать на место, мужчина было хотел послать того куда подальше, но его прервали:       — Убийца же одержим тобой? А это значит, что если Скульптор узнает, что ты со мной близок, то обязательно придёт по мою душу. Грубо говоря, я стану наживкой.       Встрепенувшись, детектив тут же поддался вперёд и прорычал:       — Это слишком рискованно, я не готов подставлять под удар других!       Сощуренные зелёные огоньки вспыхнули и осадили запнувшегося Алана, вынуждая того до конца дослушать предложение, от которого он не мог отказаться, даже при всем желании.       — Не перебивай меня. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, детектив. Поэтому на тебе лежит огромная ответственность по моей защите. А если за этот срок, пока ты ищешь Скульптора, я не смогу завоевать твоё сердце, то, так и быть, отступлю. Видишь, сплошные плюсы.       Зеленый прищур вцепился в дымные глаза, заволоченные смятением. Подвижные брови и поджавшиеся губы, выдавали сложность выбора, что предстал перед Аланом. С одной стороны это и вправду был идеальный шанс поймать на живца убийцу, манипулируя его слабостью, и при этом избавиться сразу от двух проблем, что не давали детективу спокойно вздохнуть, а с другой стороны Алан боялся, что убийца окажется быстрее, и детектив не сможет защитить безумца, что так рьяно тянется к нему и тянет его самого на дно. Но если он откажется, то Роберто все равно окажется в зоне риска. Последняя мысль склонила чашу весов на самый безрассудный в жизни Алана поступок. Осознавая, что он ещё ни раз пожалеет о своём решении, детектив, тяжело вздохнув и резанув замершего в ожидании итальянца серьёзным металлическим взглядом, твёрдо буркнул:       — Это самое безумное, что я когда-либо слышал, но у меня походу нет выхода. Идёт.       — Другого ответа я и не ждал, — наградив собеседника самодовольный улыбкой, мужчина игриво продолжил, приобнимая Алана за спину и нависая над ним ещё больше. — Что же, мой дорогой детектив, я не оправдаю твои ожидания, и заставлю тебя в меня влюбиться.       Попыташись отползти вверх к спинке кровати, эмпат, скрывая неловкость, сквозь поверхностную уверенность, парировал:       — Хах, ты очень самоуверен. Готовь платочек, будешь рыдать, как сучка, когда я поймаю убийцу и, наконец, избавлюсь от тебя.