Скульптор

      Зазвонивший телефон остановил ухмыльнувшегося итальянца от колкого ответа, который бы заставил детектива тут же зардеть. Попытку соскочить прервали сильные руки, прижавшие Алана к спинке кровати.       — Слезь с меня! Живо!       Проигнорировав приказ, Дио заискивающе заглянул в глаза агенту. И в них он встретил смятение.       — Не собираешься ответить? Вдруг что-то важное.       Не желая продолжать играть в гляделки, Алан сдался и кое-как достал сотовый из кармана джинс. На экране высветился номер Грега Харриса. Чертыхнувшись, детектив приготовился к благому мату и принял вызов. И ожидания агента оправдались. Отстранив от себя телефон, мужчина поморщился, стараясь не вслушиваться в именительные, которыми Грег обласкал того. Переведя дух, шеф задал наболевший вопрос:       — Ты где?!       Глянув настороженно на итальянца, который внимательно вслушивался в односторонний диалог, детектив неохотно ответил:       — Я у Роберто. Мне казалось… Нет. Я чувствовал, что Подражатель здесь. Но, похоже, я все же ошибся…       На том конце послышался тяжёлый вздох. А после недолгого молчания усталый голос, лишённый какого-либо намёка на сарказм:       — Назови хоть одну причину, по которой я не должен тебя сейчас отстранить?       Мигом напрягшись, Алан, ни думая ни секунды, выпалил:       — Грег, это не выход. От этого может стать только хуже. На данный момент я ближе кого-либо к убийце.       И снова тяжёлый протяжный вздох, перетекающий в невольное согласие:       — Алан, последнее тебе мое предупреждение.       Сказанное Грегом заставило эмпата непроизвольно закивать головой.       — С мистером Дио все в порядке? — более мягко поинтересовался шеф.       — Опасения оказались ложными.       — Хорошо. Ты сейчас в состоянии явиться в офис?       Собрав все оставшиеся силы, Алан решительно проговорил, подтверждая свои слова кивком:       — Да, я сейчас приеду, — почувствовав недовольный прожигающей взгляд, детектив постарался отстраниться от нависающего над ним человека и уже тише добавил. — Но мне понадобится время. И, Грег…       Замолкнув на полуслове, детектив зажевал губу, не зная как подвести разговор к неприятной теме.       — Что такое?       — Ничего. Позже хочу с тобой кое-что обговорить.       Получив согласие, эмпат торопливо отключился и тут же попытался сползти, но его в очередной раз остановили. Вопросительный взгляд металлических глаз уставился на застывшую маску.       — Ну что ещё?       — Алан, я против.       — Против чего?       — Я против твоего возвращения на работу. Ты на столько слаб, что даже не в состоянии постоять за себя.       — С чего ты это взял? — эмоционально выпалил эмпат, не желая прислушиваться к убаюкивающему голосу, что теперь пытался не заглушить разум, заставляя поддаться чувствам, а призвать к нему. Алан знал, о чем именно говорил Роберто, но признать этого не хотел. Но у Роберто были свои методы раскрыть глаза агента на нелицеприятную правду.       Недобро ухмыльнувшись, итальянец ненавязчиво заскользил ладонью с плеча по торсу, обходя рану и опускаясь к паху. Под рукой ощутимо напряглись мышцы. Стремясь остановить странную манипуляции, агент хотел было перехватить чужую руку, но она проворно скользнула под одежду и оголила живот с показавшейся повязкой. На белой поверхности зардело бледно-красное пятно.       — Алан, у тебя рана открылась.       На заявление итальянца детектив лишь только сильнее нахмурился, но отвечать как-либо не спешил.       — Я не могу тебя отпустить в таком состоянии. А что если нападавший вновь попытается совершить покушение? Ты сейчас беспомощней новорождённого котёнка.       Не желая выслушивать нотации, Алан грубо того осек:       — Я в порядке! Для всех нас будет лучше, если я вернусь на расследование и мы, наконец, приступим к плану. И слезь с меня по-хорошему или же мне придется применить силу.       На откровенное предупреждение художник лукаво ухмыльнулся. Азартные огоньки заплясали на дне завораживающих глаз, а с губ раздался интимный шопот:       — Убеди меня.       Вслед за провокацией рука под одеждой заскользила с талии вверх, пронизывая чувствительную кожу призрачным током от ненавязчивой ласки. Но не успел агент возмутиться, как почувствовал, что пальцы, до этого скользящие вдоль рёбер, пробирая до мурашек, весьма ощутимо начали ощупывать грудные мышцы, а после и поигрывать с затвердевшим соском. От тянущего чувства внизу живота отвлек тягучий голос, опаливший чувствительное ухо горячим придыханием:       — Ну и что же ты предпримешь?       Над детективом просто потешались и он это знал. Алан прекрасно осознавал, что на данный момент проигрывает в силе не то, что убийце, а даже художнику. А это было обиднее вдвойне.       Глубокий мыслительный процесс прервало щекочущее чувство. Оно обволокло тёплой влагой кончик уха, а после отозвалась резким импульсом от едва ощутимого укуса. Роберто сомкнул зубы, ощущая губами жар смущения и не контролируемую дрожь. Упиваясь ими, губы заскользили вниз, по виску, чтобы покрыть шею невесомыми чувственными поцелуями. Вторя им, ладони выпустили напряжённое тело и уперлись в шелковую поверхность матраса, помогая своему хозяину приподняться и продолжить вести дорожку из поцелуев к ключицам и ниже.       Внешнее спокойствие спало и Алан тут же рванул из ослабевших объятий. Но не успел он почувствовать и толику свободы от пожирающего взгляда и испепеляющего жара чужого встрепенувшегося тела, как его вновь притянули обратно. Недолгая борьба закончилась тем, что Роберто усадил на себя растрепанного и тяжело дышащего парня.       — Детектив, это бессмысленно. Ты и в здоровом состоянии мало, что можешь мне противопоставить, не говоря уж о твоём нынешнем…       Ехидная ухмылка заострила и без того острые черты. Ощущение собственного превосходства заставляло усмиряемый силой воли огонек вновь вспыхнуть. А буйство эмоций, переливающихся градиентом на лице эмпата, отравляли разум художника ненасытным желанием ощутить агента полностью, почувствовать его узость и жар, услышать низкие стоны. Поддаваясь соблазну, Дио крепче обнял окаменевшую талию, чтобы в следующий момент спуститься на поясницу и огладить чувствительную зону, заставляя тело под рукой вздрогнуть. С лукавой ухмылки тягучим мёдом соскользнул провокационный вопрос:       — Сдаешься?       Испытывая коктейль эмоций из раздражения и стыда, эмпат низко прорычал, сдерживая себя из последних сил:       — Не зарывайся, Роб. Иначе можешь пожалеть.       От металлического обжигающего взгляда художника пробрала дрожь, а волосы на загривке встали дыбом. Он, буквально кожей, прочувствовал настрой агента. И это чувство разлилось жаром в груди и низу живота, стягиваясь в тугой узел возбуждения. Несгибаемая воля упрямого и своенравного парня не на шутку распаляло желание подчинить и продавить под себя. Но никак не сломать. О таком варианте Скульптор не желал и думать, ведь тогда детектив уже не будет детективом, а о противостоянии воли и интеллекта можно будет забыть. Отдаваясь томным мыслям, Дио сжал ладони, заставляя Алана зашипеть и заерзать, в попытках избежать саднящего чувства в подстреленном ноющем боку. Внутренний стон и переместившиеся руки на бедра остановили тщетные попытки.       — М-м-м… Алан, прекрати ерзать, я и так сдерживаюсь из последних сил…       Осмыслив суть слов, сказанных хрипловатым голосом с оголившимся итальянским акцентом, Алан замер, нежелательно ощущая, что ему между ягодиц упирается нечто твёрдое и это было далеко не нога, о чем мысленно он взмолился.       — Не прими за лесть, детектив, но попка у тебя что надо. Так бы и съел…       Разгоревшиеся смущение и стыд недолго возглавляли чувства эмпата. Взяв себя в руки, он больше не пытался по-хорошему отстраниться или вырваться, делая и без того неустойчивое положение более шатким. Не сводя металлического взгляда с дьявольского прищура, Алан натянул на пылающее стыдом лицо фальшивую улыбку. Унимая дрожь в руках, он медленно провел ладонями по обнажённой груди, ощущая участившееся сердцебиение, оглаживая развитую мускулатуру, скользя по крепким плечам, что тут же вздрогнули, стоило их хозяину почувствовать нерешительную ласку. До этого тлеющий азарт в сощуренных зелёных огоньках вспыхнул, разрастаясь в пламя желания. Горячие ладони, что ранее ненавязчиво поглаживали бедра, удерживая на месте беглеца, легли на выпирающие подтянутые формы и ощутимо сжались. Жадно ощупывая ягодицы в плотных джинсах, впиваясь в них пальцами, стискивая и вжимая агента в пах ещё сильнее, до тянущей боли, Роберто потерял самообладание. Повинуясь порыву, итальянец приподнялся, в желании накрыть страстным поцелуем ухмыльнувшиеся губы. Рука, ласкающая разгоряченную кожу, сразу же скользнула дальше за плечо и нащупала болевую точку, чтобы в следующую секунду зажать её. Вскочив, Алан вздернул зашипевшего мужчину и взял того в захват. Зажимая чужую руку ещё сильнее, вынуждая прочувствовать всю опасность собственных необдуманных движений, детектив отчеканил металлическим голосом:       — Роб, начни думать не тем, что у тебя в штанах, а головой. Если ты не будешь держать себя в руках, то мы не сможем сработаться. В первую очередь я агент ФБР. Не недооценивай меня. Если моей основной задачей является думать, то это не значит, что я слабак.       Притихший под ним человек тут же разразился смехом. Своя же собственная самонадеянность сыграла против него. Роберто и подумать не мог, что детектив пойдёт на такую подлую уловку, а он же в свою очередь купится. Но этого более не повторится.       Предпринятая осторожная попытка освободиться из захвата не увенчалась успехом. Не решаясь рисковать целостностю суставов и своими козырями, художник бросил приглушенный комментарий:       — Сдаюсь, сдаюсь, детектив. Так и быть, твоя взяла.       Не желая причинять боль замершему мужчине, эмпат тут же слез с кровати, освобождая руку, что он заломил. Не выпуская из поля зрения агента, который подобрал выпавшее оружие и тут же запрятал его за ремень, Дио принялся разминать ноющее плечо.       — Неприятный же приемчик, надо будет взять на заметку, — вдумчиво проговорил мужчина, встречаясь с расфокусированным взглядом.       — Я предупреждал.       — Ты так жесток… Не даёшь и шанса.       — Я согласился на твой план, но это не значит, что я буду терпеть домогательства. Повториться — прибью.       Усмехнувшись на невинную угрозу, Роберто пробежался внимательным взглядом по спальне, ища утреннюю одежду, что он по возвращении домой снял и благополучно забыл, где оставил. На тот момент не было никакого желания придерживаться педантичности, что он в себе вырабатывал годами.       — Sembra qualcosa di simile che ho già sentito. Stai perdendo terreno, gattino. Anche se no, non sei un gattino, sei un cucciolo di tigre (кажется, что-то подобное я уже слышал. Сдаёшь позиции, котенок. Хотя нет, ты не котенок, ты тигренок).       Поморщившись на иностранное изречение, Алан окончил поправлять одежду и взглянул на поднимающегося хозяина дома. Но стоило только агенту поскользить взглядом с задумчивого лица, по смуглому торсу и ниже, как тот сразу же его отвёл.       — Господи, какого черта ты голый?!       Ухмыльнувшись, художник с интересом оглядел эмпата, который старался смотреть куда угодно, но лишь бы не ниже торса. Но взгляд пепельных глаз раз за разом непроизвольно скользил вниз и тут же поднимался к растянутым в лукавую улыбку тонким губам и сощуренным изумрудные глазам, смотрящих на стушевавшегося агента с нескрываемой насмешкой. Роберто не испытывал чувство стыда, да и не приемлел он его. Подобные чувства сковывали и не давали раскрыться в полной мере. Но от чего-то стыд детектива казался не очередной преградой к внутреннему «я» мужчины, а скрытой лазейкой. И ей Дио непременно собирался воспользоваться.       — Мне не комфортно спать в одежде.       Продефилировав к встроенному шкафу, итальянец принялся лазить по полкам, сдерживая себя от желания обернуться и поймать затуманенный взор, не решительно ласкающий его тело. Алан знал, что его беглые, но пристальные взгляды не остаются не замеченными, но ничего поделать не мог. Обнажённый мужчина перед ним был по-своему чертовски красив, несмотря на безобразные шрамы, украшающие спину. Хорошо сложенная фигура приковывала к себе внимание. Впервые увидев Роберто средь эпатажных картин и в таком же эксцентричном образе, эмпат и подумать не мог на сколько же он окажется прав. В художнике чувствовалась сила, но не та, что создаётся лишь для образа, а та, благодаря которой живут. И у детектива не укладывалось в голове, откуда у Дио такие данные, которыми он ещё и умело пользовался.       В очередной раз обследуя зауженную талию и вздымающуюся грудную клетку, стоящего в полуоборот мужчины, ощупывающий масленый взгляд пересёкся с тлеющими зелёными огоньками. Резко отведя глаза, эмпат сосредоточил все внимание на назеркаленных дверцах шкафа, встречаясь со своим потерянным отражением. Оно смотрело на хозяина влажными туманными глазами, под которыми смущение разливалось малиновыми пятнами. Алана поймали с поличным, снова. Мыслено отругав себя за проявленную слабость, парень постарался усмирить вспыхнувшее смущение на кончиках ушей и щеках. Но переключиться на нейтральную тему ему не позволил низкий густой баритон, перебивший быстро придуманный вопрос:       — Нравлюсь?       — Ч-что? — запнувшись, сипло выдавил из себя агент.       — Твое пристальное внимание невозможно не заметить. Сказал бы, что раздеваешь взглядом, но это выражение в данный момент неуместно.       Избежав зрительного контакта, Алан огородился от щепетильной темы:       — Не понимаю о чем ты.       Роберто же не стал вгонять и так сконфуженного эмпата в краски и позволил уклониться от темы, ведь прекрасно осознавал, что сейчас не самый подходящий момент для экспериментов. Да и теперь, когда детектив будет в зоне вытянутой руки, он легко сможет совершить задуманное.       Благодарный, что от итальянца не последовал очередной комментарий, выбивающий землю из-под ног и воздух из лёгких, детектив отошёл к окну и раскрыл шторы. Солнце, что утром благоволило неожиданному, но приятному свиданию, скрылось в тучах. Вновь вспомнив о девушке, которая фактически беспомощна и, так не кстати, попалась на глаза Скульптору, Алан поежился и задал тревожащий его вопрос:       — Как ты собираешься заставить психопата купиться на твою уловку?       Собрав рассыпающиеся мысли, детектив прислушался к звукам за спиной. Задумчивый голос заглушил шорох одежды:       — М-м-м… Есть у меня одна мыслишка, но думаю тебе это не сильно понравится.       Червячок сомнений закопошился в груди, заставляя Алана обернуться и выловить во мраке комнаты собеседника в темных брюках. Он неторопливо застегивал манжеты чёрной рубашки.       — Нам всего-лишь нужно дать убийце возможность узнать где ты и с кем.       — У него и так есть человек, который за мной следит. Не удивлюсь если обо мне знают всë и даже больше.       — Дай договорить, Алан.       Незнание всего плана напрягало. Эмпату было не по себе от одной лишь мысли, что он, опытный человек ФБР, доверяет свою жизнь и жизнь другого человеку, не относящемуся как-либо к правоохранительным органам. Безумно и отчасти опрометчиво, но у него не было иного выбора. Скульптор просто напросто их не оставил.       Раздражённо цыкнув, агент недовольно буркнул:       — Выкладывай, но только кратко, мне нужно по дороге в офис заскочить в одно место.       — Я подвезу, — безапелляционно выдал итальянец, застегивая последние пуговицы на жилете.       Почувствовав, что от неоспоримого предложения хотят отказаться, Роберто убеждающе продолжил:       — Чем чаще нас будут видеть вместе, тем лучше это для расследования. И это первый пункт, а второй — позволить убийце приблизится.       — В этом и заключается твой план? — не сдерживавшись, громче чем обычно сказал детектив и тут же себя исправил, — Не думаешь, что он может не сработать? Подражатель далеко не глуп.       — Оу-у, он сработает, Алан, — растягивая гласные, промурлыкал художник. — В этом я не сомневаюсь. Убийца не сможет не прийти, лишь вопрос времени, когда он явится.       Переглядки мужчин закончились тяжёлым вздохом и победной улыбкой.       — Это настоящее безумие. Зачем я только согласился?! Роб, я… Нет, ФБР может предоставить тебе защиту свидетелей, — предпринял агент последнюю попытку убедить безумного художника оставить самоубийственный план и прислушаться к здравому смыслу. Но Роберто не разделял чужого мнения.       — У тебя мало вариантов, Алан, а точнее их нет. Если ты не отвлечешь внимание убийцы на кого-то определённого, он так и будет вырезать агентов по одному. И защищая одного, ты можешь потерять другого. Да, убийца умен, но он подвержен чувствам и это нам на руку. Он не сможет оставить в живых человека, ставшего на пути к возлюбленному. Либо я, либо кто-то другой, кто успел насолить психопату. Скажи, такой человек есть?       Выловив не желанную, но искомую тревогу в глазах, Дио медленно двинулся к детективу.       — Линда… — выдавил через силу эмпат и тут же поморщился от представленной пугающей картины, где хрупкая девушка становиться целью маньяка.       Приближение итальянца Алан не заметил, но лишь до того момента, когда его накрыла тень от нависшей фигуры.       — Значит её зовут Линда… — без эмоционально повторил Роберто имя человека, что встал поперёк горла. Но даже так сквозь ровный баритон послышались ядовитые нотки. Встрепенувшись, детектив вгляделся в зелёный немигающим прищур. Словно под прожекторами, он оказался под пристальным вниманием. Он не мог понять, что не так с мужчиной и почему в его взгляде и словах читается такая неприязнь. Или же это только кажется? Потянувшая смуглая рука вырвала из размышлений. Коснувшись ворота куртки, она выпрямила его и, будто случайно, проскользила по шее. Не спеша уходить от прикосновений, Алан проследил за поднявшимися уголками тонких губ.       — Если не хочешь подвергать её опасности, то тебе придется порвать с ней все связи и не только с ней. Твой друг тоже в зоне риска.       От услышанного, что было сказано с самым преспокойным тоном, как если бы мужчины обсуждали за чашечкой кофе домашние хлопоты, Алана передернуло. Уходя от прикосновения, эмпат обеспокоенно проговорил:       — А Стьюи тут причём?       С грустной улыбки, не несущей в себе ни грамма искренности, соскользнула правда, что не была тайной для детектива:       — Сейчас, любой человек, который с тобой как-либо связан, является преградой. Тебе не стоит с ним встречаться вне работы. Для его же блага, Алан.       — Мне все это очень не нравится.       Выругавшись про себя, детектив тут же зашарил по карманам. Найденная сигарета оказалась зажат между губ, но стоило парню заметить, что чужая рука тянется её отнять, как тот чертыхнулся и спрятал ее за ухо.       — Слишком опасно оставлять Линду без присмотра. Если Томаса, обученного агента, застали врасплох, то Лидна тем более не сможет постоять за себя.       — Не взваливай все проблемы на свои плечи. И чтобы точно все сработало, тебе прийдется пожить у меня.       Встрепенувшись, детектив было хотел убедить собеседника в обратном, но его прервали:       — Расслабься, Алан, это на время. Неужели пребывание в моем доме так невыносимо?       — Ты не выносим, — с долей иронии бросил детектив.       — Слышать подобное от тебя даже забавно, — парировал художник.       Ухмыльнувшись, Алан оттеснил мужчину и поспешил к выходу, но его остановила рука, сжав плечо.       — Не спеши, мне нужно тебя перевязать.       Красная Мазерати въехала на улицу Олд-слип. Несмотря на ухоженные улочки, облагороженные увядающей зеленью, невысокие дома, шеренгой встроенные вдоль, и тёплый день, Алана, по мере приближения к цели, все больше и больше окутывала гнетущая атмосфера. Она скручивала тугой узел в груди, заставляя сглатывать нервный ком и барабанить пальцами по двери. Мужчина волновался, как никогда раньше. И как бы Алан не пытался, он не мог усмирить в себе возродившееся чувство надежды, что каждый раз восставало из пепла разочарования и вновь в нем сгорало. Снова, снова и снова. И этот случай не стал исключением. Детектив боялся вновь потерять тонкую ниточку, связывающую его и убийцу.       Водитель, уловивший перемену настроения с самого начала поездки, отвлек того от нескончаемого потока мыслей:       — Детектив, адрес, который ты мне назвал, это же адрес агента Томаса. Что ты хочешь здесь найти?       Оторвавшись от мелькающих домов, Алан поежился и, прячась от тяжелых воспоминаний, скрестил руки на груди.       — Здесь мне нечего искать, кроме неутешного горя и ненависти его родных.       Бросив короткий взгляд на помрачневшее лицо, Роберто осторожно поинтересовался:       — Тогда…?       — Я не к ним. Не смею появляться в такой момент перед их дверью. А как ты понял, что это адрес Томаса? — задал Алан встречный вопрос.       И ответом на него послужил емкий, но отчасти убедительный ответ:       — В ходе последних событий это было предсказуемо.       В поле зрения появился пяти этажный дом с горящими окнами. Завидев его, Алан тяжело выдохнул и взъерошил непослушные волосы, заставляя себя собраться с духом и стойко принять любой исход. Стоило только автомобилю затормозить у подъезда, детектив тут же сорвался с места и бросился к двери, торопливо зажимая на домофоне кнопки.       Роберто, вышедший из салона, не спеша направился следом, но стоило ему почувствовать на себе пристальный взгляд, как он оглянулся. Зелёный прищур бегло заскользил по редким прохожим и окнам зданий. Найдя причину пробудившегося шестого чувства, Дио отвёл взгляд и перевёл его на агента, беседующего с голосом из домофона. Но из разговора его детектива с неизвестным, художник смог услышать только короткий, но шутливый ответ:       — Открывай, давай уже.       Препятствие в виде закрытой двери тут же исчезло. На порядок взволнованный, но с явным предвкушением в горящих глазах, агент тут же проскочил в уютный подъезд. Он не знал, где именно совершено было похищение, но отчего-то казалось, что именно это место стало концом для Томаса и возможным для Скульптора.       Неожиданно заданный вопрос вынудил агента прерваться от непроизвольного анализа:       — Алан, тогда к кому мы?       Встрепенувшись, эмпат несколько неуклюже обернулся к идущему позади художнику. Он не ожидал, что тот последует за ним. Но и прогонять не спешил.       — Интересно? Тогда следуй за мной, — интригующе ответил детектив, подлавливая позади идущего мужчину на крючок.       Различив вспыхнувший огонек в серых глазах, художник не смог не заметить изменение в лице парня. Неужели Скульптору сейчас не показалось и он вновь увидел подозрение в невозмутимом лице. Не так ярко ощутимо, как при неудавшемся аресте Армандо, но от этого не менее волнующее зависимую от адреналина душу Скульптора. Не в силах сопротивляться интересу и вызывающему взгляду, Скульптор поддался и шагнул в неизвестность.       Дверь прибывшим открыл парень с выбивающимися рыжими кудрями из-под кепки и с россыпью веснушек на лице. Строгая форма полицейского, как ни странно, шла тому, очерчивая мягкие и привлекательные контуры лица. Стоило глубоким карим глазам увидеть знакомые черты улыбающегося лица, как они прищурились, орошая бледную кожу множеством мимических морщинок в уголках глаз и растянувшихся пухлых губ. Не обращая внимания на постороннего, офицер тут же потянулся к Алану и сгреб того в объятия, получая в ответ такое же крепкое.       — Ну здорово, перебежчик! Ты какими судьбами? Здесь твои уже были.       Похлопав старого знакомого по спине, Алан отстранил того и оглядел. Перед ним стоял и счастливо лыбился все тот же добродушный парень. И если не знать, что за этим обличием беспечности и простоты прячется опытный офицер полиции, раскрывший немало дел вместе с Аланом, можно легко обмануться. И это не раз играло на руку старым напарникам в методе плохой и хороший коп.       — Я сам по себе.       Ухмылка тронула бледно-розовые губы полицейского.       — Ха, годы идут, а ты не меняешься.       Мелькнувшая за спиной Алана фигура, привлекла внимание полицейского. Почувствовав тяжелый взор, парень не позволил себе перехватить руки эмпата и отстранился.       — М-м-м, новый напарник?       Проследив за ореховыми глазами, Алан оглянулся и наткнулся на художника. Не меняясь в лице, тот пристально рассматривал двух давних знакомых. Одного пытливо, немедленно требуя ответа на увиденное, а второго очень внимательно, подолгу скользя, чуть ли не прощупывая и заставляя ежиться.       — Можно и так сказать…       Шагнув к Роберто, полицейский принял свойственную ему дурашливость, протянул руку и с задорной улыбкой выпалил:       — Эйден Бранд — офицер полиции и его бывший напарник.       Указав на детектива, что настороженно наблюдал за знакомством двух людей, явно опасаясь неприятной выходки, как от первого, так и от второго, Эйден пожал смуглую ладонь.       — Роберто Дио и нынешний напарник Алана, — выделяя интонацией предпоследние слова, брюнет шагнул к причине обсуждения и, как бы в невзначай, приобнял.       Ожидавший подобного от итальянца, Алан боязливо зыркнул на рыжего парня. Но вместо ожидаемого вопроса он зацепился за растерянность в карих глазах, которые блеснули осознанием и ожесточились. Ощущая двусмысленность ситуации, Алан завертел головой, осматривая то довольного эксцентричного мужчину, ладонь которого заскользила по плечу, то на порядком помрачневшего старого напарника, лишённого привычной дурашливости.       — А ну хорош, — раздражённо буркнул агент и стряхнул с себя руку, что уже в наглую начала того поглаживать.       Агент, разрядивший обстановку, вывел офицера из прострации, заставляя вернуть прежнюю дружелюбность.       — Так вы не агент ФБР?! — уточнил Эйдан, не дождавшись продолжения от Дио.       — У вас зоркий глаз, офицер Бранд. У нас с Аланом иные взаимоотношения… Я помогаю ему в расследовании.       Поймав на себе взволнованный вопросительный взгляд, Алан прокашлялся и отстраненно буркнул:       — Долгая история. Эд, может ты меня, наконец, впустишь?       Кивнув, офицер пропустил мужчин и уже тише добавил художнику, шедшему следом:       — Знали бы вы, мистер Дио, насколько Алан ветреный. Напарников меняет как перчатки. Поэтому имейте это в виду…       Обжигающие зелёные огоньки скучающе скользнули по серьёзному выражению лица, что тут же расплылось на периферии зрения и осталось позади.       — Ну и что вас привело? От Грега Харриса не поступало предупреждение о твоем прибытии. А без него я не имею права пропускать.       Переглянувшись с итальянцем, Алан тут же подбоченился и состроил задумчивую мину.       — Как странно. Но он звонил и договаривался о моем прибытии… Видимо тебе не доложили. Но не беспокойся, я не на долго. Задам пару вопросов и уйду, — монотонно проговорил детектив, не прерывая зрительного контакта с подошедшим офицером. Стараясь не обращать внимание на спутника, почувствовавшего подвох, Алан направился по коридору, осматривая небольшую квартирку с увешенными на её жёлтых стенах фотографиями детей и взрослых.       — Вот же! Они там совсем охренели, устроили невесть что… Полный бардак, — раздражённо пробурчал полицейский и, доставая рацию, обратился к агенту. — Тогда я должен отчитаться начальству о твоём прибытии. А то потом в тык получу.       — Нет нужды, Эд, отдыхай. Я сам отчитаюсь, — перебивая душевный порыв старого напарника, проговорил эмпат, надеясь на то, что его послушают.       Смерив того многозначительным взглядом, офицер понимающе ухмыльнулся и хлопнул агента по плечу.       — У меня кажется рация сломалась, так что будь по-твоему. Я на обед, — уведомил агента Эйдан и скрылся в одной из комнат.       Щелчок двери заставил эмпата обернуться и встретиться со спутником.       — Что ты задумал, Алан?       Ухмылка тут же расползлась по довольному лицу эмпата. Оглядев Роберто с головы до ног и обратно, Алан медленно проговорил, растягивая гласные и дрогнувшие нервы слушателя:       — Появилась слабая надежда на скорую поимку ублюдка. Есть живая свидетельница. Она видела убийцу!       Металлические глаза тут же забегали по застывшей маске. Художник, не произнося ни слова, медленно двинулся к тому, не отрывая остекленевших глаз от смуглого лица с загадочной полуулыбкой. Он искал любой намёк на шутку или подвох. Но детектив был серьёзен. Ни один мускул на его лице не дрогнул, как и он сам. Смерив того многообещающим взглядом, итальянец прикрыл веки, пряча от пристального взора эмпата безумный блеск зелёных глаз. Картинки прошедших дней тут же запестрили, освежая память и вырисовывая старческую слабую фигуру. Руки, что все это время были сложены за спиной, сжались ещё сильнее, возвращая своему хозяину потерянные самообладание и хладнокровность. Вернувшись в реальность, художник прожигающе впился в человека напротив. Он прекрасно знал правила завязавшейся игры и просто не мог их не принять.       Словно заведенная пружина, Алан всматривался в Роберто и не видел ничего. Создавалось ощущение, что тот полностью закрылся, и лишь только в зелёных омутах плескались нехорошие огоньки. Остановившись в полуметре от агента, Роберто оскалил губы в хищной улыбке и тихо промурлыкал:       — Какая приятная неожиданность, Алан. Но не маловато ли охраны? Всего лишь один офицер полиции и… — замолкнув на полуслове, художник смерил эмпата многозначительным взглядом, получая в ответ такой же.       — На данный момент нас трое… И хоть я и ранен, но явно могу заставить попотеть, да и твоя помощь будет неоценима.       Осознание тут же пролегло облегчением на остром лице. Он не мог поверить, что детектив его проверял. И если бы Дио вовремя себя не остановил, то кто знает, как закончилась бы эта невинная игра между убийцей, который почувствовал яркую жажду обнажить скрытое, и детектива, не устоявшего перед очередным психоанализом. Ведь эмпат ощущал на подсознательном уровне что, что-то не так, но дать этому объяснение не мог. Лишь червячок сомнений вновь извивался под прессом оправданий, заставляя Алана теряться в мыслях.       — Это большой шаг в расследовании. Но, Алан, почему ты тогда так напряжен? Разве ты не должен радоваться?       Сложив руки на груди, детектив выдохнул задержанный в груди воздух и тихо проговорил, но с каждым словом его голос становился все тише и тише:       — Не все так радужно, как ты мог подумать. У неё болезнь Альцгеймера и она не может вспомнить, как он выглядит. Именно поэтому я хочу переговорить с ней с глазу на глаз. Вдруг удастся вспомнить хоть малейшую деталь и тогда…       Монолог детектива прервал тихий гортанный смех, а после и низкий голос с видимым акцентом:       — Ora tutto è andato a posto (теперь все стало на свои места). Единственная живая свидетельница и то с провалом памяти… Абсурд.       — Тебя это смешит?       — Отчасти, — поймав на себе недовольный взгляд, Дио выдавил из себя виноватую улыбку и тихо продолжил. — Прости, нервишки шалят.       — Было бы это смешно, если бы не так грустно.       — Ещё не вечер, детектив…       Смерив сдержанную реакцию художника, Алан оглядел того с ног до головы. Но не найдя ничего бросающего в глаза, кроме все той же статности и эксцентричности в привычном для Дио облике, отвернулся и прошёл к дальней двери. За ней доносился звук телевизора.       — Алан, твоё положение и так шаткое. Зачем солгал?       — Я не лгал, а просто не договорил. Да и у меня есть право не отчитываться за каждый шаг перед Грегом. И да, можешь подождать здесь, если хочешь.       Не обращая внимание на следующую за собой фигуру, агент негромко постучался и отворил дверь. От изучения чужой квартиры его отвлек тихий, но чёткий ответ:       — Пожалуй останусь… Жуть как интересно.       Не став препятствовать желанию художника, Алан обвел взглядом помещение. Гостиная, выполненная в приятном жёлтом оттенке была загромождена излишней мебелью, ставшей пристанищем для множества статуэток животных. На экране массивной настенной плазмы крутили новости. Заголовок с громким названием: «Охотник за головами или почему на агентов ФБР объявили охоту?!» бегал в нижней строчке. Почувствовав укол раздражения, детектив перевёл внимание с зомбоящика на движение. В одном из кресел ютилась сгорбленная фигура пожилой женщины. Прокашлявшись, Алан привлек к себе внимание. Торопливо повернувшись, старушка было хотела что-то сказать с улыбкой, но узрев новые лица тут же замолчала. Она явно пыталась отыскать на кладбище памяти знакомые черты в представших перед ней людях.       — Миссис Роза Сильвер, прошу не пугайтесь. Я представитель федерального бюро расследования криминального отдела агент Алан Эванс. Выделите мне пару минут.       В блеклых голубых глазах тут же проскочил лучик, а на старческом лице пропала тревожная тень.       — Ох, а я испугалась уже. Подумала, что убийца.       Выдавив мягкую улыбку, Алан подошёл ко второму креслу и многозначительно взглянул на пожилую женщину. И в свою очередь он получил утвердительный кивок.       — Но вроде ваши уже здесь были…       — Это нужно для расследования. Я задам пару вопросов.       Не дожидаясь ответа, детектив выудил блокнот и тут же приготовился записывать. Промелькнувшая тёмная фигура, привлекла внимание обоих. Отведя подол пальто, Роберто вальяжно присел на диван и сложил ногу на ногу. Все его внимание было приковано к пожилой даме.       Возвращая прежний настрой и внимание старушки, эмпат мягко её позвал:       — Миссис Роза, приступим.       Встрепенувшись, женщина тут же сложила морщинистые руки на коленки и сумбурно проговорила:       — Да. Но у меня это… Как его… Ну это…       — Болезнь Альцгеймера, — закончил за неё Алан и мягко улыбнулся.       — Да, она самая.       — Всё в порядке, миссис Роза.       — Может вы и ваш спутник хотите чая? — поинтересовалась Роза, переводя взгляд с ссутуленной фигуры эмпата на вытянутую художника. Ядовито — зелёные огоньки впились в морщинистое лицо, усеянное пигментными пятнышками. В блеклых голубых глазах Розы сверкнула ясность, но лишь на долю секунды, а после вновь скрылась за беспамятством.       — Спасибо за предложение, но давайте вернёмся к разговору.       Кивнув, Роза внимательно уставились на детектива, приготовившись вытащить из кладбища воспоминаний хоть крупицу знаний.       — Миссис Роза, расскажите все, что помните о том моменте, когда на Томаса было совершено покушение.       Закивав головой, женщина попыталась воссоздать в голове тот день, но воспоминания путались и наслаивались друг на друга, образуя нечитаемое яркое пятно.       — Томас, он хороший парень. Он со мной поздоровался и… — замявшись, Роза принялась тереть ладони, — Мои воспоминания так размыты… Кажется, я возвращалась домой и в подъезде кто-то был. Он был… Был…       Вырывая замкнувшуюся женщину обратно в реальность, Алан задал направляющий вопрос:       — Как он выглядел?       — Он… Это… Его лицо размыто. У него словно не было лица… Дьявол в маске…       Ручка, что выводила короткие и запутанные фразы старушки, запнулась и поставила жирную кляксу.       — Маска? — переспросил эмпат и изогнул бровь.       Поддавшись вперёд, Роза быстро затараторила, боясь потерять нить, что ещё связывала её и остатки рассудка:       — Маска человека. Я помню и до сих пор ощущаю тот страх, что испытала увидев его краем глаза.       — Может вы видели сам момент похищения или же ещё кого-то помимо убийцы…? — предпринял Алан слабую попытку вырвать из капкана памяти хоть единственную зацепку. Но было все без результатно. Роза лишь закачала головой и сжала слабые руки, унимая дрожь.       Поджав тонкие губы, женщина сглотнула комок и хрипло произнесла:       — Я… Не помню… — поникла Роза и тут же отвернулась, пряча лицо от проницательного взгляда детектива. — Мне так стыдно за мое состояние. Я ни чем не могу помочь. Я не видела самого… Это, как его… похищения.       Молчание затушило крохи треплющейся надежды, вынуждая детектива уронить голову на руки и тихо выругаться. Но не позволяя себе неподобающего поведения при посторонней, Алан тут же взъерошил локоны и успокаивающее проговорил:       — Всё хорошо, миссис Роза.       Встрепенувшись, старушка взволнованно затараторила:       — Ох, думаю чашечка чая бы позволила мне взять себя в руки.       Уперевшись задрожавшими руками в кресло, Роза медленно начала вставать. Но так и не поднявшись до конца, застыла в полусогнутом положении. Подорвавшись, детектив потянулся к пожилой женщине.       — С вами все в порядке?       — Да. Тело совсем не слушается, — через силу прокряхтела та.       Усадив обратно свидетельницу, Алан мельком глянул в сторону притихшего художника, спотыкаясь об его немигающий прищур, что впивался в слабую фигуру. Но не удостоив того большим вниманием, он вернулся к Розе.       — Сидите, я поставлю чайник и сделаю чай.       — Верхняя полка, дверца посередине. Вроде я там храню чай и сахар.       На брошенные вдогонку наставления Алан махнул рукой и скрылся за дверью. Повисшее молчание длилось недолго. Пожилую женщину от увлекательного разглаживания складок на простеньком зеленом платье остановил низкий тягучий голос:       — Вы невероятно удачливы, миссис Роза. Встретиться с серийным убийцей и остаться в живых… Как думаете, почему он вас не тронул? Вас ведь беспокоит этот вопрос?       Настороженный мутный взгляд прошёлся по парадной маске итальянца. Восседая величественной фигурой, он слегка наклонился к собеседнице и заглянул в глаза, призывая к ответу.       — Я не знаю почему он меня не убил, когда мог это сделать… Может он боялся попасться, — скомканно ответила Роза и отвернулась.       С дивана послышался тихий смешок и скрип пружин. Дио накренился ещё больше и упёрся локтями в расставленные ноги, продолжая и дальше исподлобья рассматривать человека перед собой, как некую диковинку.       — Принципы, миссис Роза. Все из-за принципов.       Поймав мутные глаза, наполненные вопросами, Роберто тут же спохватился.       — Прошу прощения, что не представился. Просто не хотел отвлекать детектива от работы. Я — Роберто Дио. Помогаю вести расследование.       В протянутую руку тут же была вложена слабая морщинистая. Осторожное рукопожатие не продлилось долго.       — Знаете, а мне ваше лицо от чего кажется знакомым… Но, где я вас видела, вспомнить не могу…       Всматриваясь в расслабленные черты обольстительного лица, женщина остановилась блуждать внимательным взглядом на заостренном подбородке.       Накренив голову, Дио позволил женщине приоткрыть скрытые за глухой дверью воспоминания.       — Мы с вами уже встречались, миссис Роза… — не прерывая зрительного контакта со старческими глазами, с едва различимым в них намёком на просветление, заискивающе промурлыкал Роберто медовым голосом. — Всего-лишь один единственный раз. Но я и помыслить даже не мог, что это встреча может привести к такому. Заставили же вы меня понервничать.       — Я вас не поняла, Роберто, мы встречались уже? Где?       Ухмыльнувшись, Дио медленно встал с дивана, поднимая за собой небольшое облачко пыли. Высокая фигура прокралась хищным зверем по гостиной и остановилась у выхода. Беглый взгляд перепрыгнул с пожилой женщины на закрытую дверь. Уловив еле слышимые голоса двух парней на кухне, Роберто поморщился и направился к сидящей фигуре.       — Дорогая Роза, вы ведь кое-что помните, но не говорите об этом моему детективу…       Слабая ссутуленная фигура старушки тут же вздрогнула, а она сама потупила взгляд. Шершавые руки тут же принялись разглаживать складки.       — О чем вы? — отстраненно переспросила Роза.       — Полно, миссис Роза, — насмешливо осек Роберто свидетельницу и заслонил собой экран плазмы. — Я о той правде, в которой вы не хотите признаться даже самой себе.       Тень от высокой фигуры, что наклонилась над замершей женщиной, упала на её лицо. С морщинистого лба сбежала капелька пота.       — Вы человека оставили умирать. Если бы вы тогда не струсили и позвонили сразу в полицию, то может быть Томас был бы жив. Но это маловероятно.       Слабая фигура пожилой женщины вжалась в кресло, а она сама напугано уставились в глаза Скульптора.       — Откуда… Откуда вам…       Не давая женщине, путающейся в словах и мыслях, договорить, перебил её итальянец:       — Откуда известно? — сдержав внутренний смех, мужчина наклонился ещё ближе и тихо прошептал. — Я там был, миссис Роза.       Маска человечности слетела с лица, обнажая истинные эмоции в горящих безумием глазах и растянувшейся хищной улыбки. Ранее слабые зачатки просветления, что виднелись в бегающих зрачках, пролегли ярким осознанием.       — Не может быть… Ты…! Ты…!       Лицо, что женщина боялась, когда-либо ещё увидеть, предстало перед ней, и не в страшном сне, а в реальности, откуда нет возможности сбежать.       — Ещё как может быть, миссис Роза.       Не в силах выдавить из себя и звука, не то что зова о помощи, женщина лишь хватала ртом воздух. Страх сковал все тело и сжал в тисках быстро бьющееся сердце. Вспомнив об агенте и полицейском, что находились в другой комнате, Роза инстинктивно потянулась рукой, но болезненный импульс в груди заставил притянуть дрожащую ладонь к груди и сжать ткань платья, собирая множество складочек.       Не переставая наблюдать за перекосившимся от боли лицом, Скульптор наигранно обеспокоенно проговорил:       — Что это с вами? Сердце болит? Никак у вас приступ? Вам не стоит в подобном возрасте так сильно волноваться. Любые переживания плохо сказываются на вашем здоровье. Позвать на помощь?       Не дождавшись ответа, убийца оглянулся на закрытую дверь и тягуче прошептал:       — Вы не оставили мне выбора, слишком опасно и опрометчиво оставлять вас в живых. Я не горжусь данным поступком, миссис Роза. Ведь я стараюсь не трогать ни детей, ни стариков. Первые ещё не созрели, чтобы стать материалом для моего творения, а последние уже перезрели и никуда не годятся. Можете меня считать больным на всю голову и конченным психопатом, но таково моё кредо. Лучше вините не меня, а судьбу, что позволила пересечься нашим дорогам…       Покинув свидетельницу, Алан большую часть времени провел за поиском злосчастного чая, покуда в названом месте его не оказалось. И стоило его наконец-то найти, как сквозь свист чайника послышался скучающий голос:       — Ну что, узнал то, за чем приходил?       Вздрогнув от неожиданности, детектив оглянулся назад и поймал в проходе подтянутую фигуру полицейского. Отстраняя рацию, парень вошёл в столовую.       — Не могу сказать, что так… Страх не позволяет ей рассказать о том дне.       Оторвавшись от прошедшего офицера, Алан поднял одну из кружек и помаячил ей.       — Да, спасибо, — сумбурно ответил парень и уже более вкрадчиво продолжил. — Она ничего не помнит. Агент, ведущий вместе с тобой это расследования, здесь был и тоже пытался найти ответы на вопросы. Но все безрезультатно.       Залив кипятком четыре чашки чая, детектив всучил одну Эйдену. Благодарно улыбнувшись, офицер хотел было отступить к кухонному столику, где он присмотрел песочное печенье, но его остановил запоздалый ответ.       — Знаю. Но я бы не сказал, что совсем безрезультатно. Кое-что мне удалось понять.       Расслышав в задумчивом тихом баритоне тень сомнения, офицер вцепился в пронзительный взгляд. Попав под него, парень поежился, но избегать не спешил. В последний раз, когда он всматривался в детектива, его встретила холодная отстраненность в затуманенных усталостью глазах, но никак не пленительный огонек, что сейчас горел неугасаемым желанием жить.       — Она явно что-то знает, но не договаривает…       Затянувшиеся переглядки закончились осторожным предупреждением, который не оставил Алана равнодушным:       — Я понимаю, что ты хочешь, как можно быстрее поймать убийцу, но будь с ней помягче, она очень слаба. Любое волнение может плохо сказаться на её здоровье.       — Ты к ней привязался.       Ухмыльнувшись, Эйдан отставил горячий напиток, не решаясь пить кипяток, и припал к столешнице, заглядывая в лицо старого напарника, в желании найти прежнего Алана, которого тот не видел уже очень и очень давно. И в остром металлическом взоре, что сейчас казался обманчиво спокойным и даже мягким, но в любой момент грозящем поразить, он нашёл отголоски прошлого, по которому так сильно скучал. Заметив пристальное внимание со стороны полицейского, детектив оторвался от увлекательно утопления чайных пакетиков и мельком глянул на того.       — Что анализируем, Шерлок?       Растянувшись в счастливой улыбке, Эйдан замотал головой, собираясь с духом.       — Я рад, что ты вернулся, — мягкий баритон соскользнул с дрогнувших губ. Хоть офицер и говорил тихо, понижая голос до интимного шёпота, но слова были более чем просто словами.       Не удержав себя от ответной улыбки, Алан невозмутимо переспросил:       — Что ты имеешь в виду? Я никуда и не пропадал.       — Ещё как пропадал. Выглядел хуже мертвеца, а сейчас… В тебе явно что-то изменилось. Словно ты заново нашёл смысл жизни.       Заявление Эйдана стало для Алана тем самым ведром холодной воды, которым его нещадно окатили. Смысл жизни? Алан не понимал о каком смысле жизни говорил старый напарник, а точнее не хотел понимать. Но осознание само рвалось наружу, заставляя принять тот факт, что отчасти Эйдан прав. Его что-то или кто-то очень сильно менял. Было ли дело в том, что время все же лечит, и наконец пришло время уняться душевной боли или же в том, что в его жизни, окрашенной в один серый цвет, появились те, кто подобны ярким вспышкам? Алан ответить не мог. Но определенно что-то или кто-то его изменял. И этот процесс был уже необратим, детектив чувствовал это.       Отмахнувшись от навязчивых мыслей, агент отшутился:       — Хах, в тебе проснулась романтичная натура?       Со стороны последовал тяжёлый вздох, перетекающий в тихие слова признания:       — Она и не засыпала, просто тебе никогда не было до неё дела.       Сомнения, соприкоснувшись с притихшим эмпатом, заставили смущение разлиться краской по кончикам ушей, а тело сковать неловкостью. Окинув замершего полицейского, Алан выцепил в беглом взгляде то, что он уже очень давно не хотел замечать будучи в настоящим агентом и в далеком прошлом детективом.       — Алан, мы ведь в последний раз виделись до появления Скульптора? Предлагаю обязательно встретиться и обсудить все, что упустили. С тебя рассказ, с меня пиво, светлое нефильтрованное, как ты любишь.       Проскочившее воодушевление тут же угасло, стоило агенту вспомнить разговор со Скульптором. Прочистив горло, эмпат понуро ответил:       — Эд, это хорошая идея, но не сейчас. Пока убийца на свободе слишком опасно находиться рядом со мной. Подонок мне ясно дал понять, что следит за мной и любой мой необдуманный шаг станет причиной для убийства.       Эйдан, отчасти неготовый к шокирующей правде, тут же профольцетил:       — Так значит слухи правдивы и ты и стал целью убийцы?!       На вопрос офицера детектив неохотно кивнул и тут же вернулся к чаю, не желая заново вспоминать и прокручивать в голове мысли, душащие его едкой злобой и ненавистью. Заметив в лице напротив отрешенность, Эйдан судорожно принялся искать тему и она тут же нашлась, стоило ему только вспомнить о втором госте. Почувствовав неприятный осадочек от знакомства с наглым и самодовольным чужаком, парень поморщился и осторожно спросил:       — А тот мужчина, что пришел с тобой?       — Роб? — переглянувшись с офицером, детектив поднял глаза к потолку, ища наиболее точный и лаконичный ответ. — Ну он особый случай.       — Ты к нему явно привязался, — на молчаливый вопрос эмпата, офицер продолжил аккуратно прощупывать почву. — Неформально называешь. Подобное явление редко от тебя услышишь.       Ухмыльнувшись на нежелательную правду, эмпат поморщился и скомканно оправдался:       — Не то что привязался… Просто по некоторым причинам мы связаны и это продлится до тех пор, пока я не закончу дело. Жду не дождусь, когда избавлюсь от него. А то свалился на мою голову…       Тихий смех смешался с бренчанием чайной ложки в кружке.       — Теряешь хватку, брат. Что он вообще за фрукт?       Блуждающий взгляд агента наткнулся на внимательный карий, который тут же скосился в чашку с горячим напитком.       — Парень он по сути не плохой, заносчивый правда, а ещё до жути приставучий и надоедливый, да и в голове у него полный бардак. Чудак одним словом… — вспомнив об оставленном спутнике в другой комнате, Алан усмехнулся себе под нос, осознавая, что прилагательные, которыми он обласкал обсуждаемого, теперь не отталкивали, а казались неотъемлемой частью. — Но я ему обязан, он спас мне жизнь и несмотря на риск, желает помочь.       Не дожидаясь встречного вопроса, детектив поднял края куртки и футболки. Под вспорхнувшими рыжими бровями тёмные глаза ошалело забегали по оголенному прессу, но лишь до тех пор, как показалась белая повязка. Оторвавшись от рельефа, ожесточающийся с каждой секундой взгляд впился в закрытую рану.       — Неудавшееся покушение. Роб меня нашел и спас, даже сам заштопал, — прокомментировал детектив, замечая шоковое состояние Эйдана. Рука опустившая подол одежды вернула полицейского в реальность.       — Черт, Алан…       — Да, ситуация, мягко говоря, полная жопа. Убийца, вдохновившийся Скульптором, объявил охоту на агентов ФБР, и где-то на свободе бродит подонок, подстреливший меня, и я в эпицентре всего этого дерьма! — с ироничной улыбкой выдал агент, встречаясь с чужим взглядом, переполненным чувствами. У офицера на языке вертелось множество слов, что он хотел бы сказать детективу, начиная от слов поддержки и заканчивая рвущимся с поджавшихся губ предложением помощи. Но из этого множества слов он ничего не мог сказать. Да и не нужно было. Алан прекрасно чувствовал желание поддержать в скованных движениях пальцев, ощупывающих кружку, в ссутуленных плечах и в глубоких глазах, томящих в себе всю недосказанность.       Повисшее молчание рассеял окрик, от которого все внутри сжалось.       — Алан! Сюда, быстрее!       Сорвавшись с места, детектив влетел в зал. Зацепившись взволнованным взглядом за две фигуры, Алан тут же бросился к ним. Оттеснив стоящего на колене Роберто Дио, детектив судорожно забегал глазами по трясущейся пожилой женщине. Скривившееся от боли лицо было мокрое от пота и слез. А с открытых губ доносились не различимые слова, смешавшиеся со стонами.       — Что случилось?! — воскликнул детектив, спотыкаясь взглядом об замершего ошарашенного мужчину.       — Я не знаю. Мы спокойно беседовали, как вдруг ей резко поплохело, — сипло выдавил из себя итальянец, следя за тщетными попытками женщины, выдавить из себя хоть слово.       Вбежавший следом офицер полиции тут же чертыхнулся:       — Черт, только не это! Алан!       — Знаю! — поняв с полу слова старого напарника, детектив выхватил телефон из кармана джинс и торопливо набрал номер скорой помощи. От длинных гудков его отвлекла крепкая хватка дрожащей руки. Схватившись за рукав, Роза потянулась к эмпату. Её дрожащие губы задвигались, но не издали ни единого звука. Широко раскрытые бесцветные глаза впились во вздрогнувшего агента, заставляя всматриваться в узкие зрачки. Появившийся из ниоткуда Эйдан вырвал эмпата из чужой боли. Отстранив того, полицейский тут же закинул в рот миссис Розы горсть таблеток и подал стакан воды, приказывая выпить.       Скорая была легка на помине.       Провожая фельдшеров, уносящих носилки с отключившейся женщиной, детектив не мог унять тремор в руках. Случившее не только выбило землю из-под ног, но и стало очередным препятствием к правде. Он не мог избавиться от мысли, что Роза явно хотела что-то сказать. Но что именно так и останется загадкой, по крайней мере, до её поправки.       Мягкая хватка, легшая на плечо, выдернула Алана из мыслей. Обернувшись, агент столкнулся с обеспокоенными карими глазами.       — Врачи сказали, что она будет в порядке.       Услышанное позволило агенту скинуть давящий на него груз самовнушаемой вины и облегчённо выдохнуть.       — Это не первый приступ, Алан. У неё слабое сердце, была вероятность подобного исхода в любой момент.       Пальцы огладили спрятанную в кармане пачку сигарет. Детективу как никогда хотелось курить, но он не мог себе это сейчас позволить, даже если расслабляющая затяжка подарит ложное чувство спокойствия.       Толчок сбоку отрезвил ум от дурной мысли. Примостившись рядом с агентом, офицер протянул пачку жвачки и с наездом поинтересовался:       — Ты когда уже бросишь курить?       — С моей работой это мало вероятно, — отшутился агент и принял предложенную конфету.       — Бросай эту работу и возвращайся. Я вытрясу у капитана для тебя уютное местечко, — встретившись со скепсисом в лице агента, полицейский тут же выпрямился и выпятил грудь, в желании казаться внушительнее. Он знал, что детектив никогда не вернётся, но не смотря на это надеялся и верил, что его голос достигнет разума эмпата и заставит задуматься над предложением. И ответом на ожидания офицера стал взгляд, лишённый и тени сомнения.       — Я должен закончить это дело, — отчеканил агент и оттолкнулся от комода, заставляя статуэтки дрогнуть, а полицейского, восхищённого непреклонным решением, заулыбаться. Но улыбка недолго очерчивала мягкие черты лица парня. Накрыв лицо рукой, Эйдан чертыхнулся:       — Чёрт! Как же я сразу то не вспомнил…?! Алан, у меня есть для тебя кое-какая информация на счёт расследования…       Провожая пожилую женщину, что тут же переправили в салон скорой помощи и принялись закреплять ремнями, Роберто остановил одного из медиков осторожным вопросом:       — Мисс, в какую клинику вы её отвезёте?       Девушка в темно-синем костюме торопливо того оглядела, отрываясь от работы, и не задумываясь ответила:       — Миссис Роза Сильвер отправится в реабилитационный областной центр.       — Её можно будет посетить?       — Вы её родственник? — поинтересовалась медик, не переставая всматриваться в обманчиво печальное лицо напротив.       — Нет, знакомый.       Тяжело выдохнув, девушка вкрадчиво ответила, желая своим ответом успокоить человека:       — Кроме родственников другим нельзя, это для её же безопасности.       Молчаливо согласившись, итальянец отстранился от автомобиля, позволяя медикам закрыть за собой дверь, а машине тронуться с места. Дио не стал дожидаться пока белое пятно скроется за поворотом и, оттянув рукав пальто, глянул на часы. Стрелка на циферблате близилась к двум. Ни теряя больше ни минуты, он направился обратно. У него не было желания на долго оставлять детектива, а тем более наедине с офицером полиции. Ему был знаком тот взгляд, которым наградил его полицейский. Не нужно быть гением, чтобы прочесть, что же именно пряталось за дружелюбной улыбкой офицера. И брошенная им, на первый взгляд шутливая и ничего не несущая за собой, фраза развеяла все сомнения. Эйдан может оказаться даже большей проблемой, чем леди медэксперт, не оставляющая детектива в покое, но это не на долго… Откинув мысли на потом, итальянец хотел было юркнуть в подъезд с приглашающе открытой дверью, но его остановил звонкий голос, обратившийся к нему по имени:       — Мистер Роберто Дио, какая неожиданная встреча!       Ухмылка тронула тонкие губы, стоило мужчине на периферии зрения заметить невысокую фигуру в укороченном канареечном пальто.       — Мистер Генри Тез… И вправду, как неожиданно…       Обернувшись, Дио внимательно заскользил по миловидному лицу с самодовольной улыбкой. В глазах паренька заплескалось воодушевление.       — Ох, так вы помните меня?       — А вы знаете меня? — парировал Роберто.       Собеседники перебросились парадными улыбками, каждая из которых не несла в себе и грамма искренности.       — Как же вас не знать, мистер Дио. Вы мало того что человек искусства, так ещё и с большим сердцем, — залебезил паренёк, подкравшись к замершему художнику.       — Приятно это слышать, — отстраненно ответил мужчин.       — Мистер Дио, но что вы тут делаете? Вы один или же…?       Захлопав ресницами, Генри обступил мужчину и бросил ему за спину короткий, но цепкий взгляд. Парня явно интересовало то, что скрывалась в этом доме и Роберто это знал.       — То же, что и вы.       На двусмысленный ответ журналист лишь улыбнулся и тут же перескочил на другую тему:       — Тогда, могу я взять у вас интервью? Для меня большая удача встретиться с таким человеком, как вы.       Не дожидаясь ответа, шатен выудил из тканевой сумки диктофон и зажал кнопочку записи.       — И что же вы хотите узнать?       Довольно улыбнувшись, представитель СМИ звонко залепетал, не сводя лисьих тёмных глаз с лица художника и отвлеченно скользя пальчиками по ремешку сумки:       — Меня много что интересует. И ваш новый проект, и ранее упомянутый лично вами багровый период, где вы снова на высоте и ни на миг не расстаëтесь с музой. Как вам это удаётся? Честное слово, я не понимаю! Будто кризис вам и не страшен. И о том, что приемником художественной галереи, после смерти мистера Девида Свона, стали вы. Но ещё читателям хочется узнать о вашем, несомненно благородном порыве помочь ФБР в деле Скульптора и его преемника Подражателя…       Не спеша отвечать на поток вопросов, что были озвучены лишь для того, чтобы сбить с толку, Роберто изогнул бровь, ожидая услышать настоящую причину прихода журналиста. И ответ не заставил себя долго ждать. Кокетливо улыбнувшись, шатен приставил к итальянцу диктофон.       — Правда ли, что детектив Алан Эванс стал главной целью маньяка и не только его? На него же было совершено покушение…? Но ФБР скрывает всю информацию и даже место нахождение Алана. Так что же случилось? Расскажите правду…       Подавив ликующую улыбку, Роберто собрал в себе всë театральное мастерство и принялся играть роль человека не обремененного трудностями и знаниями.       — Мистер Генри Тез, я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы, но не сейчас. Могу чуть позже выбрать для вас время, а сейчас прошу извинить, меня ждёт агент Эванс, мы на важном расследовании.       Журналист, купившись на одну из многочисленных масок Дио, предназначенную для общественности, тут же ухватился за крохи информации.       — О-о-о, так Алан сейчас с вами? Он в порядке?       Кивнув, Роберто выжидающе оглядел парнишку перед собой, что стал больше похож на ластящегося кота, желающего выпросить угощение.       — Не беспокойтесь за его состояние, он в порядке и я лично слежу за тем, чтобы он шёл на поправку.       — Значит, он гостит у вас… — получив утвердительный кивок, журналист продолжил связывать воедино выданную информацию, сплетая у себя в голове хронология событий.       — Несмотря на сложный характер детектива, вы с ним сдружились…       — Так и есть, он замечательный агент и хороший парень. Не жалея себя старается защитить не только гражданских, но и агентов, и найти убийцу.       — Ну не душка ли? — заигрывающе переспросил журналист, почувствовав ту самую точку, на которую стоит надавить, дабы развязать язык художнику.       — Несомненно… Что же, до свидания, мистер Генри Тез.       Останавливая итальянца, Генри торопливо выпалил:       — Последний вопрос! Если подражатель объявил охоту на агентов, тогда почему пострадала девушка, чья профессия далека от ФБР? Правда ли, что он её убил лишь потому, что у Алана была с ней интрижка?       Оглядев шатена многозначительным взглядом, Роберто коротко бросил:       — Не могу сказать. Всего хорошего.       — До встречи, мистер Роберто. Надеюсь вы не забудете о ранее сказанном и дадите интервью.       Отшатнувшись от журналиста, Роберто спрятался от его пристального взгляда в подъезде.       Стоило только ему скрыться от чужого внимания, как на лице растянулась хищная улыбка, а в сощуренных зелёных глазах проскочило предвкушение. Всё шло по плану и даже быстрее чем предполагалось.       — Что же, а теперь поведай массе свою правду… Он обязан её знать.       Алан внимательно слушал и конспектировал в своей памяти наблюдения, что ему охотно предоставлял Эйдан, тщательно все раскладывая по полочкам и обращая особое внимание на те моменты, которые подтверждали его гипотезу.       — Это не похоже на простое совпадение.       — Вот именно, мне тоже показалось это странным, — торопливо подтвердил офицер, забавно жестикулируя руками перед детективом.       — Теперь многое становится ясно, — хлопнув по крепкому плечу, Алан эмоционально воскликнул, — Эд, от души! Где же ты был раньше? Это же упрощает дело!       — Как где, там где ты меня оставил. А в нашем кабинете все ещё пустует твой стол, — заговорщицки намекнул Эйдан и подмигнул ухмыльнувшемуся парню.       По-свойски толкнув офицера в плечо, который в свою очередь увернулся и сграбастал порядком повеселевшего агента, Алан схватился за козырёк кепки и стянул его на веснушчатое лицо.       — Так себе из тебя искуситель, Эд. Но балл тебе за попытку.       Не давая детективу вырваться, офицер снял с себя кепку, высвобождая рыжие короткие кудри, и нацепил её на тёмную взъерошенную макушку под короткое возмущение.       — Отказываешься от такого привлекательного предложения…? Алан, у тебя сердца нет!       Послышавшийся за спиной офицера не естественный кашель заставил резко отстраниться от агента и пересечься с немигающим прищуром. Несмотря на совершенно спокойное и даже бесстрастное лицо итальянца, полицейского посетило неприятное чувство.       Стоило Роберто попасть в квартиру выбывшей на время свидетельницы, как до его острого слуха донёсся интересный разговор, а после и тихий смех. Детектив нашёлся сразу. Оперевшись на комодик, Алан в чужом головном уборе, скрывающей его лицо, стоял в дружеских объятиях офицера. Ютившиеся под сердцем опасения разрослось ядовитыми лозами по грудной клетке, сдавливая ее и вынуждая стиснуть челюсть.       — Я вам не мешаю? — сдерживая раздражение, задал Роберто риторический вопрос и пренебрежительно оглядел слаженную фигуру полицейского и детектива, поправляющего кепку. Не обращая внимание на испепеляющий взгляд, направленный сквозь, Алан воодушевленно затараторил и направился к итальянцу.       — Роб, ты как раз вовремя! Здесь я закончил все дела.       — Хорошо, тогда не будем медлить, мне тоже нужно отлучиться ненадолго по работе.       — Если нужно срочно, то поезжай. Эйдан предлагал подвезти.       Офицер, что до этого внимательно изучал не вовремя возникшего постороннего, на заявление Алана заулыбался и повторил:       — Так точно, мистер Дио, можете на этот счёт не беспокоиться.       Противостояние взглядов закончилось тем, что художник мягко, но не преклонно озвучил:       — Не стоит, я сам. Да и разве вам, офицер, не стоит вернуться в офис и доложить о случившемся?       Не позволяя вставить и слова, Роберто вернул все внимание Алану и заскользил по его профилю. Взгляд зацепился за чужеродную вещь. Она пятнала мужчину, помечая его другим. Поддаваясь порыву, рука подцепила козырёк и стянула кепку с дрогнувшего эмпата.       — Алан, тебе это не идёт. Идём.       Всмотревшись в трещинки бесстрастной маски и заметив раздражение, детектив не удержал себя от внутреннего смешка, что не укрылось от пристально взгляда.       — Расслабься, мистер Идеальность, это всего лишь кепка.       — Очень надеюсь на это, — понижая и без того низкий голос, выдавил Дио.       Привалившись к косяку, художник проследил за детективом, покидающим квартиру. Следом идущий офицер полиции был остановлен тихим предупреждением:       — Офицер, некомпетентно с вашей стороны флиртовать во время работы.       Рассеянный взгляд ошеломленного парня встретился с пренебрежительно надменным художника.       — Прости, что?!       — Лишь напоминаю, что вы должны относиться к своей работе более серьёзно и не отвлекаться на посторонние вещи, — вставляя небольшую паузу, Роберто сделал глубокий вдох, вкушая смешавшиеся чувства в коктейль, и надменно прошептал, — Не переходите границу. Вы Алану не более чем старый напарник.       Поставив жирную точку в разговоре, Роберто вынудил полицейского отшатнуться от ощутимого толчка в грудь сжатой кепкой в руке и покинул квартиру.       По прибытию в офис Алана посетило неприятное тянущее чувство. Оно расползлось ядовитыми лозами по телу, отравляя беспокойством. А беспокоиться было о чем. Стоило только детективу направиться к шефу, как его перехватил старший агент Карл.       — Агент Эванс, с поправкой тебя и идём. Всё уже в сборе.       Кивнув, детектив направился за мужчиной. Зал конференции его встретил оживленной обстановкой. У доски с картами штата Кентукки и города Луисвилль и Лексингтона Чон Син докладывал рапорт собравшимся агентам, в числе которых были Грег Харрис, восседающий на кресле в центре круглого стола, Вольтер Карл, упавший на соседнее кресло рядом с шефом, Боб Бейкер, ютившийся на стуле, что явно был ему не по размеру, и Стюарт Робинсон, подпирающий собой одну из стен. Не желая привлекать к себе внимание, детектив махнул рукой оживившемуся другу и приземлился рядом с Карлом.       — Таким образом, после разговора с агентом Блером, ведущим дело Мясника, появились сомнения насчёт окончания этого дела. Похоже, что убийца инсценировал свой уход и скрылся от закона. И если же Подражатель не приписывает себе чужие «заслуги», то он никто иной, как Мясник Лексингтона. Я пробил всех людей, переехавших год и полтора назад в Луисвилль и на данный момент у нас двадцать три подозреваемых. Тринадцать из них отсеиваются, так как это семьи. Пять из оставшихся — это студенты, опять же мимо. Ещё три женщины, сейчас двое из них на сносях, третья в свадебном путешествии. И оставшиеся два мужчины: одному за шестьдесят и он физически не способен убить, второго уже нет в живых, автокатастрофа. И того: ноль подозреваемых. Опять, — закончил свой долгий рассказ старший агент шелестом опустившихся листов с докладом.       — А он мог все это время жить здесь? — подал голос детектив, попадая под множество пристальных взглядов. Заданный Аланом вопрос повис в воздухе и в мыслях у каждого присутствующего.       — Чон, введи Алана в курс дела, — прервал Грег минуту молчания и отдал приказ старшему агенту.       Шелест бумаг вновь возобновился и прервался ровным поставленным голосом:       — После твоего ухода мы обнаружили в звукооператорской газетные статьи за 2015 год.       Собрав лежащие перед собой бумаги, Грег всучил их Алану. Впившись в газетные вырезки, детектив пробежался внимательным взглядом по кричащему заголовку: «Ужас Ковингтона вернулся вновь, спустя два года. Фантом вновь орудует на улицах города».       — Это дело Фантома Ковингтона пятилетней давности. Впервые он появился в 2013 году, вырезал пять человек и ушёл в затишье. Следующее его появление было замечено в 2015 году и закончилось оно восемнадцатью жертвами. Убийца так и не был найден. Всё жертвы без определённого типажа. Их ничего не связывало, ни внешние данные, ни возраст, ни пол. Они никак не пересекались между собой и не были даже знакомы. Но есть то, что объединяет Фантома, Мясника и нашего Подражателя. Они все выставляли свои деяния на публику, — закончив доклад, Чон Син выудил из бумаг распечатки фотографий и направился к детективу.       Заскользив цепким взглядом по подсунутым цветным фото жертв, Алан озвучил пугающие его до дрожи мысли:       — Без сомнения… Все они хотели одного — признания.       Озвученное эмпатом заставило атмосферу в зале сгуститься и опуститься мрачными тенями на лицах собравшихся агентов. Холодный голос шефа криминального отдела позволил встрепенуться помрачневшим подчиненным и с нескрываемой надеждой вцепиться во вжавшегося в стул эмпата:       — Алан, кто такой Подражатель? Это человек, желающий присвоить себе чужие «заслуги» или же никто иной, как неуловимый убийца, паразитирующий в штате Кентукки?       Отыскав во мраке чужих мыслей и желаний ответ, детектив оглядел каждого присутствующего, от переминающего с ноги на ногу Стюарта, не спускающего с того глаз, на облокотившегося на стол Грега, стянувшего с переносицы очки, и замерших старшего агента Карла и агента Боба, который, не вытерпев пытки, передислоцировался к стене. Каждый из них боялся услышать ответ, что приготовился озвучить детектив, и лишь только Чон, чьё внешнее спокойствие было чуждым в этой комнате, не испытывал волнения. Он уже знал.       — Боюсь, что второй вариант. На нас объявил охоту настоящий монстр. И отчего-то мне кажется, что это далеко не весь список его «достижений». Возможно число погубленных им душ намного больше…       Со всех сторон небольшой комнаты послышались ругательства и проклятия.       — Что же это за монстр и почему его не могут найти?! — возмущённо прошипел Стюарт, уронив голову в ладонь.       Грустно ухмыльнувшись, Алан, ощущая дрожь в руках, сжал их до боли и сипло выдавил:       — Мы бы никогда о нем и не узнали, если бы он вдруг не захотел со мной поиграть. И если честно, то меня бросает в дрожь от одной только мысли, что он не сводит с меня глаз… Будь его воля, он бы нас вырезал по одному и мы бы ничего не смогли сделать.       Повисшее молчание вновь окунуло Алана в нескончаемый круговорот мыслей. Он думал обо всем: о разговоре с убийцей, осознавая в полной мере, почему же психопат не побоялся связаться с ним, о Роберто, что так не обдуманно полез в клетку к хищнику, об опасности всей сложившейся ситуации и шансах удачно завершить дело, успех которого стремительно близился к нулю. Ворвавшиеся воспоминания, о разговоре с Эйданом, отрезвили агента от накрывающей его с каждой секундой апатии.       — Грег, у меня есть кое-что интересное, — взволнованно воскликнул Алан, заставляя взгляды впиться в себя, а стул под собой скрипнуть от резкого подъёма. — Офицер полиции Эйдан Бранд доложил об этом.       Последовав к карте Луисвилля, Алан позаимствовал у отступившего Чона указку и ткнул в красную точку с фотографией Девида Свона.       — В полицию неоднократно поступали жалобы на неисправность камер. Они выходили из строя в момент убийства, а так же после него на улицах ведущих в центр города.       Кончик указки обвел центр карты.       — Подобные случаи были замечены в северной части города.       Строгое лицо шефа прикрылось за пухлой рукой, которая начала почесывать гладкий подбородок. Угольные глаза Грега проскользили по всем красным точкам выставленным на доске.       — Значит, он живёт в северо-западной части города.       Но ответ эмпата заставил густые седеющие брови взметнуться вверх, собирая складки.       — Нет. Он бы не стал убивать рядом со своим домом.       — С чего ты это решил? — оживился Грег и придвинулся ближе к столу.       — Любой, кто решил бы соединить места преступлений сделал бы вывод, что именно тут он обитает, — ткнул Алан в область со множеством собственно наставленных точек — неисправных камер, — И психопату это известно. Поэтому, будь я им, то отвёл бы взгляд от этой части города.       Шагнув назад, Алан обвел указкой восточную часть.       — Он не станет гадить там, где живёт. Мы имеем дело с человеком, который большую часть своей жизни скрывается от закона.       Заметив, что его хочет перебить старший агент Вольтер Карл, Алан торопливо выпалил:       — Неисправность камер была обнаружена на этих улицах, — проведя указкой по линии, разрастающейся паутинкой мелких дорог, детектив остановился, — И все эти улицы соединяются на проспекте Линкольн, соединяющий восточную часть города… Он здесь.       Обведя всех присутствующих цепким взглядом и найдя искомое понимание, детектив было хотел продолжить, но его остановил звонок. Увидев на экране неизвестный номер, Алан почувствовал, как сердце бухнулось, а дыхание сперло. Чувство беспокойство тут же окутало агента, заставляя поежиться, как если бы его плечи накрыли мокрым одеялом. Сглотнув ком, Алан принял вызов и коротко ответил:       — Алло…       Сквозь едва доносящиеся оживленный звуки, послышался ровный женский голос:       — Алан Эванс, вам звонят с реабилитационного областного центра. Это на счёт поступившей с сердечным приступом Миссис Розы Сильвер.       Встрепенувшись, агент перебил девушку на том конце связи:       — Что с ней? Она очнулась?       Последовавший ответ повис в голове детектива гулким эхом:       — Она…