Скульптор

      За двадцать минут до звонка.       В палате, пропахшей хлоркой и медикаментами, на больничной койке лежала пожилая женщина. Рядом с кроватью на мониторе аппарата жизнеобеспечения равномерно бегала линия пульса то вниз, то вверх.       Наблюдая за скачками зеленой линии и редкими подъёмами грудной клетки миссис Розы, посетитель притулился на неудобном табурете. Держа в своих пухлых ладонях бледную старческую с трубками, идущими от шумной громоздкой машины, шатен склонил голову, не в силах смотреть на лицо дорогого человека, что находился в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Его одиночество, сопровождаемое тяжелыми мыслями, прервал тихий голос:       — Мистер Сильвер, время посещения истекло.       Крутанувшись на неудобном маленьком табурете, парень подскочил и встретился взглядом с мужчиной, облаченным в белый медицинский халат. Держа в руке карточку, на которой была история болезни Розы Сильвер, мужчина в марлевой маске и медицинской шапочке указал на выход.       Боясь опустить слабую руку, парень остался у койки, не спеша покидать палату.       — Доктор, с бабушкой все будет в порядке?! — вопрос, что его мучил со звонка с реанимации и по сей момент, вырвался бессильным криком. Затянувшаяся тишина сдавила тревогой горло посетителя, выкачивая все силы из подкосившегося тела и заставляя ноги подгибаться.       — Доктор, почему вы молчите       Поддавшись вперед, парень всмотрелся в прорезь между маской и шапочкой. Он не мог разглядеть ответа в нечетких сощуренных глазах, что в ответ изучали скопившийся страх в уголках карих глаз, поблескивающих соленой влагой.       — Доктор, она же поправится?!       Переведя взгляд с грузной фигуры парня, что по всей видимости приходился пациентке внуком, на причину беспокойства, мужчина тихо, но твердо ответил:       — Несмотря на то, в каком тяжелом состоянии прибыла миссис Роза Сильвер, сейчас она находится в норме. Я не могу вам ничего обещать. Она перенесла не первый приступ, но мы сделаем все возможное.       Опустив лицо, парень меланхолично согласился с врачом:       — Я понимаю… Спасибо, доктор… — скосив глаза на бейджик, шатен прочел имя, — Сэмюэл Бейл. Бабушка единственный член моей семьи. Прошу, помогите ей…       — Мы сделаем все возможное, чтобы помочь миссис Розе Сильвер.       Горькая благодарная улыбка коснулась искусанных губ внука. Опустив морщинистую ладонь, парень неохотно поплелся к двери, которую придерживал врач. Но шагнув за порог, тут же торопливо обернулся и затараторил:       — Что насчет рекомендаций, мне сказали, что вы должны меня проконсультировать и…       Не позволяя закончить, доктор мягко уверил:       — Это вам на регистратуру, там вас направят. Пациентке нужен полный покой. Прошу, мистер Сильвер.       Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, мужчина бегло осмотрел оживленный коридор, по которому мелькали медсестры и медбратья, а иногда и пациенты на каталках, и закрыл за собой дверь. Взглянув на медкарту с вписанным диагнозом «ишемическая болезнь сердца», врач прокрался по палате и остановился перед койкой. Зеленые глаза скучающе заскользили по морщинистому лицу, скрытому за кислородной маской, перепрыгивая на аппарат с многочисленными трубками, уходящими под тонкое одеяло.       — Вы счастливица, миссис Роза, не о многих стариках так заботятся внуки.       Но ответа не последовало, лишь шумное дыхание, оставляющее быстро исчезающие запотевающие пятна под маской, и методичный шум от работы аппарата, качающего кислород и кровь.       — Не волнуйтесь, я о вас позабочусь.       Спустившись на лифте на второй этаж, мистер Сильвер проследовал к стойке, за которой суетились медсестры, а над ними нависал пожилой врач. Из-под белого халата выглядывал полосатый воротничок рубашки, а на поредевшей макушке, проскакивали блики от люминесцентных белых ламп.       Подступив к медработникам, парень успел уловить обрывки фраз врача, который недовольно сверлил рыскающих по столу девушек:       — Ну не могла же она испариться?! Если потеряли, так и скажите, и не тратьте мое время. Меня ждет попечитель пациента.       — Доктор Ослер, после вас ее никто не брал, — жалобно пискнула в ответ молоденькая медсестра, заканчивая пересматривать стопку с картами больных.       — Полный бардак! У меня нет времени на поиски. Дайте новую!       Одна из медсестер, заметив, как к стойке притулился парень, торопливо к нему обратилась, не прекращая перебирать карты больных:       — Мистер, вы что-то хотели?       Но не успел тот что-либо ответить, как его перебил врач:       — Мистер Сильвер?! Вы уж простите, у нас сейчас не хватает рук, но не стоит оставлять миссис Розу одну. Я как раз направлялся к вам.       Замявшись, парень несколько скомканно ответил:       — А она не одна, с ней другой врач. Он сказал, что меня тут проконсультируют…       Заметив, что медсестры остановились, внимательно вслушиваясь в разговор, доктор Ослер замаячил рукой, заставляя продолжить поиски.       — А что за врач? Вы, случайно, не разглядели имя на бейджике? — привлекая внимание опухших и слегка покрасневших от слез глаз к своей груди, на которой красовался аккуратный белый бейджик с именем Луи Ослер, доктор вопросительно уставился на парня.       — Кажется его звали Сэм Блейрон… Или Саймон Блер… Как-то на «С»…       — Может быть Сэмюэл Бэйл?       Встрепенувшись, мистер Сильвер закивал головой и торопливо пробасил:       — Да, точно! Я еще подумал, что он явно англичанин.       Переглянувшись с медсестрами, доктор наклонился через стойку и тихо переспросил:       — Он ведь ушёл в отпуск… Или же я что-то путаю?       Но ответом ему послужило молчание и направленные на него озадаченные взгляды.       — Я сейчас вернусь.       Заметив очередь перед лифтом, мужчина бросился к лестнице, быстро преодолевая ступени и лавируя между снующими медработниками. Проскользнувшая рядом высокая белая фигура заставила доктора оглянуться, выискивая ее среди мелькающих силуэтов людей. Но ему не удалось рассмотреть удаляющуюся фигуру. Резко выкатившаяся пустая каталка повалила запутавшегося в ногах врача. Показавшийся из палаты санитар бросил каталку и тут же рванул к врачу, помогая подняться. Отказавшись от помощи, врач раздражённо пробурчал:       — Не надо. Я в порядке!       Оттолкнув санитара, доктор Ослер резво подскочил и тут же тихо простонал, хватаясь за злосчастную каталку. В колено стрельнула боль.       — Чертов Сэмюэль… — скрипя зубами, прохрипел пожилой врач и поплелся к виднеющейся палате с цифрой 23.       Резко распахнув дверь, врач окинул помещение беглым взглядом, но никого кроме пациентки, скрывающейся за громоздким аппаратом, не обнаружил.       — Что? Его тут нет…?       Заметив в ногах пациентки потерянную медкарту, мужчина захромал к ней, разбавляя непривычную тишину:       — Что? Разве я ее тут оставлял?! Мне казалось, что я ее забрал.       И только сейчас доктор заметил, что в палате было слишком тихо. Не было слышно равномерного звука работы аппарата, скрипа поршней, качающих кровь и кислород, и еле слышимого тяжелого дыхания старушки.       Широко раскрытые блеклые глаза уставились на черный монитор с горящей посередине фразой: «нет сигнала».       Стремительно вышагивая по стерильному длинному коридору, освещённому ярко-белым, бьющим по глазам, свету, статная фигура огибала мелькающие белые и синие нечеткие образы, направляясь прямиком к выходу. Стянув латексные перчатки, вместе с шапочкой, позволяя не уложенным черным прядям упасть на лицо, прикрывая тяжелый взор, мужчина завернул за угол, скрываясь от мелькающих медработников и срывая с себя маску и халат, оставаясь в черном приталенном костюме. Сбросив камуфляж в первый попавшийся мусорный бак, брюнет прокрался легкой поступью до запасной лестницы и торопливо спустился вниз, каждый раз притормаживая, слыша голоса снизу, ожидая их удаления и вновь ускоряясь.       Теряясь в холле среди толпы, мужчина вышел с главого входа реанимации, переглядываясь с работниками скорой помощи и вежливо тем улыбаясь, получая в ответ такую же вежливую улыбку. Огибая карету скорой помощи, статная фигура скрылась из виду, смешавшись с толпой.       В настоящий момент.       Замерев с трубкой, прижатой к уху, детектив слушал извещение о смерти единственной свидетельницы. Надежда, что теплилась внутри, затухла, а вместе с ней и все силы.       Заставляя доносящийся голос замолкнуть на полуслове, детектив сбросил звонок. Множество взглядов, застыли в немом ожидании.       — Грег, Чон, нужно переговорить…       Переглядки закончились согласием и просьбой всех лишних покинуть зал совещаний: — Оставьте нас.       Агенты тут же удалились из зала, оставляя сослуживцев с боссом наедине. Только агент Стюарт замялся в дверях, обеспокоенно поглядывая на мрачного друга. Но вскоре и он удалился, подгоняемый Бобом.       Алан был благодарен, что Грег не стал настаивать на немедленном докладе, но и без этого каждому присутствующему в комнате было известно, что вести далеко не радужные. И с каждым выдавленным через силу словом лицо шефа становилось более мрачным, а седеющие брови, подобно громовым тучам, нависали над острым взором.       Как только детектив прекратил свой доклад, в зале воцарилась гнетущая тишина. Но не от того, что было нечего сказать. В голове Грега было слишком много мыслей, а на языке вертелось слишком много слов. И настолько громко он думал, что Алан видел каждое его, отнюдь не лицеприятное, но правдивое высказывание.       Чон, почувствовав настрой шефа, перетянул одеяло на себя, спасая положение горе напарника:       — Алан, мистер Дио все время находился рядом с миссис Розой?       На заданный вопрос Алан кивнул и поднял взгляд на смуглое лицо.       — Если она пыталась о чем-то тебе намекнуть, то возможно и ему…?       Воспоминания о прошедших событиях пронеслись пестрыми картинками в голове, пока не застыли на кадре со стоящим на коленях мужчиной и пытавшейся вырваться из его хватки женщины.       — Случившееся выбило меня из колеи… И я не выполнил как следует свои обязанности.       Буря, в лице Грега, стихла, так и не начавшись. Перестав сверлить взглядом напряжённый профиль подчинённого, шеф ухватился за догадку Чона. Откинувшись на спинку скрипнувшего кресла, грузный мужчина начал постукивать пальцами по лакированному столу.       — Агент Эванс, — убедившись что последний с ним в реальности, Грег продолжил с порицательной интонацией, играя на расшатанных нервах подчиненного, — раз уж ты оправился от травмы и своевольно вернулся в строй, что приравнивается к неподчинению, но это мы обсудим уже лично у меня в кабинете, то пригласи мистера Дио на допрос.       Дождавшись согласия, Грег продолжил:       — Нам ничего не остаётся, кроме как направить парней в госпиталь, чтобы убедиться в непричастности подражателя к поломке аппарата и смерти миссис Розы. Что касаемо расследования, то не опускайте руки, особенно это касается тебя, Алан. Да, мы потеряли шанс узнать личность убийцы, но теперь у нас есть возможность сузить территории поиска. Он не Гудини и ему не скрыться от ФБР. Этот ублюдок недооценивает нас и в этом наше преимущество, мы знаем его слабое место.       На Алана уставились оценивающие взгляды, как если бы невидимый, лишь для детектива, указуемый персть был направлен на него, вешая ярлык «наживка».       — Раз он так одержим тобой, то мы заставим его играть по нашим правилам. Так больше не может продолжаться, ФБР не будет плясать под дудку этой сволочи.       Озираясь исподлобья, детектив схватился взглядом за разбросанные по столу фотографии с мест преступлений. Ужасающие преступления пестрили красными оттенками и вычурным подчерком. И как бы Алан не пытался проморгаться, перед глазами на фотографиях в размытых лицах проявлялись черты дорогих людей, друзей, сослуживцев и единожды видимых людей. Игру воображений прервал неприятный скрип.       Оторвавшись от фото, Алан встретился с направленным на него раскосыми курьими глазами.       — У меня есть идея, которая одному из вас точно не понравится, — подхватил старший агент Чон Син, встречая с одной стороны интерес, а с другой беспокойство, — но она определённо сработает.       Переглянувшись, агенты придвинулись к замершему в немом ожидании азиату. Сквозь трезвость ума в ясном взоре проглядывалась взволнованность, которая не была характерна холодному и сдержанному агенту.       В зале звучал только один голос и он был наполнен разумом. Никто не перебивал его, ни смотря на то, что у каждого присутствующего возникало множество вопросов и противоречий.       Закончив свое выступление нарисованной на скорую руку схемой, Чон выжидающе всматривался в задумавшегося шефа, взвешивающего все за и против, и помрачневшего и ушедшего в себя напарника.       — Что же, это и вправду может сработать, но для этого прийдется выйти в свет и найти подсадную утку, — пробасил шеф, потирая щетинистый подбородок, — но не заподозрит ли он неладное, если это будет человек из нашего отдела?       Поерзав на стуле, детектив сложил руки на груди.       — Мое мнение учитывается? — глядя себе под ноги поинтересовался эмпат.       — Будет рассмотрено, — согласился Грег, всматриваясь в прояснившийся серый взор.       — Отдел кадров. Жаклин обещала за нами присматривать, так пусть возьмет эту роль на себя.       На лицах присутствующих агентов повисло удивление.       — Подадим это под пикантным соусом скандала. Психопат точно заглотит наживку. Он слишком сильно одержим мной и не позволит расследовать свое дело кому-то другому. И это при том, что соперник выйдет из игры не по своей воле.       Собрав ладонью морщинки на лбу, Грег вытянул из широких классических брюк сотовый.       — Я попробую договориться, но не факт, что Жаклин рискнет своими людьми и временем.       Найденный в телефонной книжке номер не сразу оказался зажат. Большой палец дрогнул, а седеющие широкие брови приподнялись, открывая взор. Присутствующие не сводили с него глаз. Он выжидал, продумывал разговор с железной леди, прекрасно осознавая, что их шансы скооперироваться с ней необычайно малы. Но несмотря на это ее отдел был лучшим вариантом. Грег хотел обмануть не только СМИ и Лжескульптора, но и ту крысу, что завелась в его отделе. Он не мог отделаться от чувства, что кто-то из его отдела сливает информацию, но вот кто?       Оставив размышления на потом, Грег собрался с мыслями и зажал вызов, прикладывая телефон к уху.       Алан тут же придвинулся ближе, вслушиваясь в начавшийся разговор.       — Доброго времени суток, Жаклин, я не буду мешкать и перейду сразу к делу. Необходимо встретиться лично, это касаемо дела подражателя Скульптура.       Агенты не слышали, что ответила фурия, но при виде появления на строгом округлом лице не натуральных морщинок, от дрогнувших мышц, прочувствовали то же напряжение, что и шеф.       — По телефону опасно о таком обговаривать, поэтому и прошу о встрече. Жаклин, вы можете так же и отказаться, но прошу хотя бы выслушать и при любом ответе держать все в строгой секретности.       Повисшая пауза играла на нервах у Алана. Не выдержав он подскочил с места, начав наворачивать круги, нечаянно задевая стул и роняя его под громкий грохот, за что получил недовольное цыканье со стороны вытянувшегося к шефу Чона и порицательный взгляд Грега.       — Хорошо, спасибо за ответ. Я лично приеду.       Звук отключившегося звонка перебели облегченные вздохи.       — Это значит да? — тут же с расспросами бросился агент Эванс на шефа.       — Она согласилась выслушать. Я сейчас отправляюсь в отдел кадров, а вы введите в курс дела старших агентов и тому, кому точно доверяете. Остальные не должны ничего знать об операции. Чон ты за главного.       Как только Грег договорил, от тут же встал из-за стола и вышел из зала, оставляя озадаченных подчиненных за дверью.       Криминальный отдел пустовал без шефа недолго. Грег Харрис вернулся спустя час и не один, а в сопровождении Жаклин Вуд и пяти других агентов. Для многих не введенных в курс дело сотрудников это стало неожиданностью, а при заявлении железной леди о внеплановой проверке в отделе воцарился полный хаос. Но это было лишь для отвода глаз. В зале совещаний же происходил мозговой штурм. Не упускалась ни одна мелочь из обсуждения и это длилось так долго, что Алан потерял счет времени.       И сейчас, стоя на первом этаже офиса ФБР, перед стеклянными матовыми дверьми, за которыми собрались журналисты, Алан готовился к отведенной для него роли. Притулившись у стенки и периодически поглядывая на часы, детектив нервно проводил пальцами по вышитым на плече жёлтым буквам. Стюарт, все это время находился рядом.       — Расслабься. Главное сделай расстроенную мордашку. Тебе и говорить не надо, — громко причмокнув после кофе, проговорил в стаканчик Стюарт.       Усмехнувшись, детектив отобрал у возмутившегося друга напиток и в пару глотков осушил его, увлажняя пересохшее горло.       — Стьюи, ты же знаешь, из меня хреновый актер.       — Знаю, и именно по этому шеф и запретил тебе говорить. За тебя все скажет Грег и главный герой этого дня.       Кивнув в сторону, блондин незаметно указал на небольшую группку людей.       — Хотя он и правда герой. Пойти на такое, зная что маньяк придет за ним.       Поежившись от своих же слов, Робинсон забрал стаканчик из рук Алана, заглядывая на дно и разочарованно вздыхая. Алан же, оторвавшись от маревых фигур за дверьми, глянул в сторону того самого агента. Высокий шатен в ветровке с вышитым шевронном ФБР на груди, поверх классического костюма, стоял в центре зала в компании с самим Грегом Харрисом и Жаклин Вуд. На его лице не читалось и тени сомнения или беспокойства. Он был спокоен и собран. Периодически кивая боссам, агент, с которым еще не удалось Алану очно познакомиться, готовился к интервью. Оглядев того с поблескивающей от лака головы, до начищенных до блеска туфель, Алан подловил себя на нехарактерной для него мысли. По сравнению с ним, подчиненный Жаклин выглядел как настоящий образцовый агент: спокойный, собранный, компетентный и коммуникабельный. Полная противоположность Алану.       Почувствовав, что слишком долго и навязчиво пялится, детектив было хотел отвести взгляд, но зацепился за чужой. Пристальный открытый взгляд проскальзывал сквозь светлую макушку, вонзаясь в миг подобравшегося детектива. За недолгим переглядыванием последовала неожиданная для эмпата реакция. На привлекательном лице отразилась вежливая улыбка, явившая за собой небольшие ямочки на гладких щеках и морщинки под сощурившимися ореховыми глазами.       Кивнув Алану в знак приветствия, шатен дождался ответа от замявшегося сослуживца и вернул внимание Грегу, обернувшегося назад и подавшего ожидающим агентам сигнал.       Дальше для Алана происходило все как в тумане. Глаза слепили многочисленные вспышки камер, в голове стоял гул от выкриков репортеров, призывающих ответить на вопрос. Громоздкая фигура, промелькнувшая рядом, вышла вперед, перетягивая внимание собравшихся у ступеней здания ФБР на себя. К возвышающемуся мужчине тут же потянулись множество микрофонов и камер, а со всех сторон посыпались вопросы:       — Мистер Грег Харрис, новостной блок штата Кентукки, каковы шансы на поимку Лжескульптора, вам удалось приблизиться к нему?       — Мистер Харрис, 13 канал, Лжескульптор, каковы у него мотивы, если он объявил охоту на ФБР, то почему пострадали гражданские?       На выкрикиваемые вопросы басистый голос отвечал короткими и неоднозначными ответами, но Алан не вслушивался в них. Его ослепленный вспышками взгляд блуждал по взволнованным лицам представителей СМИ и собравшихся позади них зевак, которые продолжали прибывать на шум.       Ловко промелькнувший среди гражданских темнокожий мужчина прокрался к репортерам, перетягивая растерянный взгляд эмпата на себя. Нечеткие из-за вспышек камер черты показались отчего-то знакомыми, но Алан не смог его рассмотреть, очередная вспышка света ослепила его. И стоило сощурившемуся детективу проморгаться, разгоняя слепящие яркие пятна перед глазами, как ранее мелькающий сквозь репортеров мужчина затерялся в толпе.       Очередной вопрос корреспондента был нагло перебит. Юный журналист пролез вперед и протянул микрофон к шефу, привлекая все внимание на себя. На кучерявого парнишку тут же упала мрачная тень и пристальный черный взгляд.       Заглянув за плечо Грега, Алан выцепил юнца в канареечном пальто.       В мыслях детектива пронеслась лишь одна несказанная фраза:       «— Только не он…»       Его миловидное личико, от которого веяло неприятностями, и написанные им паршивые статейки, Алан запомнит на долго. И стоило только голубым глазам, скользнув за плечо шефа, выцепить среди неизвестных лиц скованного напряжением детектива, как в них проблеснул нехороший огонек.       — Мистер Грег Харрис, новости Луисвилля. Правда ли, что все жертвы Лжескульптора связаны с агентов Аланом Эвансом, как в случае с ныне покойными мисс Анжеликой и миссис Розой Бейкер, у которой Алан брал этим утром показания? И грозит ли в таком случае опасность не только другим сотрудникам ФБР, но и гражданским?       Множество микрофонов тут же потянулись к помрачневшему шефу ФБР. Его черный взгляд испепелял ликующего юнца.       Раздувшиеся носовые пазухи выпустили всколыхнувшиеся внутри эмоции и тут же вобрали глубоко в легкие усмиряющий вскипающую кровь кислород.       — Убийца стремится подавить ФБР, но у него это не выйдет. В связи со сложившейся ситуацией, жителям Луисвилля необходимо быть более осторожными и не поддаваться панике. Мы сделаем все возможное, чтобы остановить убийцу, — размыто ответив, Грег перевел внимание на кучерявую девушку, что хотела озвучить свой вопрос, но ее перебил все тот же звонкий голосок.       — Агент Алан Эванс, ответьте, вы не боитесь, что маньяк решит зайти дальше? — не давая себя перебить, вступившемуся начальнику криминального отдела, Генри торопливо продолжил, не спуская жадного взгляда с детектива. — Пострадав от покушения неизвестного, который вломился к вам в квартиру, вы не были госпитализированы в больницу с выставленным караулом. А остались у не без известного человека, который направил ваше расследование по прошлому делу Скульптора в нужное направление и указал на убийцу. Не станет ли это фатальной ошибкой для ФБР? И не подвергнет ли это опасности мистера Дио?       С каждым сказанным словом Алан стискивал губы все сильнее и сильнее, сдерживая себя из последних сил. Ему хотелось жестко, как только это было возможно на камеру, осадить поганца. И это желание было не беспочвенно, ведь все что было сказано журналистом, являлось чистейшей правдой. И от этого Алану становилось не по себе.       — ФБР контролирует ситуацию и не позволит подобному произойти, — коротко ответил Грег, отвлекая множество глаз от детектива и приглашая на свое место Жаклин Вуд.       — Мистер Грег Харрис, новостной блок штата Кентукки, как обстоят дела с раскрытием дела, есть ли у ФБР что-то на Лжескульптора?       Тот самый вопрос, наконец, был озвучен. И это значило лишь одно, настало время осуществить план.       Прокашлявшись, Грег отстраненно, как если бы он хотел как можно холоднее ответить на щепетильный вопрос, без эмоций проговорил подготовленную речь:       — В связи с обстановкой, было принято решение передать дело Подражателя в отдел кадров, где под руководством Жаклин Вуд его продолжит вести агент Лиам Коллинс.       Притихшая толпа тут же оживилась, а со всех сторон полетели вопросы и просьбы прокомментировать происходящее.       Вышедший вперед ранее упомянутый агент Лиам заслонил уходящего Грега вместе с его подчиненными.       Скрывшись за дверьми в офисе ФБР, Алан перестал различать выкрикиваемые репортерами вопросы и зазубренные ответы Жаклин и Лиама, он был погружен в раздумья.       Оставшееся время до окончания интервью Алан провел вместе с другом, оккупировав кофе машинку. Второй по счету стаканчик был осушен, а добытая Стюартом упаковка овсяных печений уничтожена за разговорами.       — Даже и не верится, что это скоро все закончится, — невнятно пробубнил Стюарт, дожевывая печенюху.       Не разделяя радости друга, Алан тяжело вздохнул.       — Не знаю почему, но от чего-то у меня на душе неспокойно. А если он поймёт, что это подстава? — переминая пальцами наполненный до краев стаканчик, поделился опасениями детектив.       Бросив косой взгляд на ссутуленную мрачную фигуру, блондин хлопнул того по спине, заставляя зашипеть, и твердо проговорил:       — Ты просто перенервничал. Твой маньяк не настолько хорошо, а наш план идеален. Невозможно чтобы он заподозрил что-то неладное.       Тон Стюарта был подобно успокоительному. Он всегда действовал на Алана и этот раз тоже не стал исключением.       — Ты прав… Просто нервишки шалят. Еще и этот мелкий поганец…       Вспомнив самодовольное лицо журналиста, детектив тут же поморщился и неосознанно сжал бумажный стаканчик. Горячая жидкость тут же перелилась через край, обжигая пальцы и ногу. Зашипев, Алан взбешённо выругался:       — Черт! Вот же гадство!       Отставив в сторону кофе, Алан раздражённо прошелся ладонью по мокрой ткани джинс, смахивая коричневое пятно.       — Какой-то ты сегодня рассеянный…       — Да сегодня все через жопу!       Оставив бесполезную затею, детектив рухнул на спинку дивана.       Последовав примеру Алана, Стюарт допил свой напиток и отправил его в мусорный бак.       — А ты видел как тот парнишка на тебя зыркнул?! Ему явно следовало бы научиться держать себя в руках, а язык за зубами.       — Ему бы следовало прописать хорошую порку, — парировал Алан, вскакивая и изображая ранее сказанную угрозу, — Сам бы этим охотно занялся. Из-за его слов, ублюдок может всерьёз нацелиться на Роба.       Прихватив опустевший смятый стаканчик, Алан, отправив его в урну к другим таким же, принялся нарезать круги, вынуждая собеседника следить за его мельтешением.       — Да сперва к нему нужно пробраться. Не дом, а Банковская корпорация Гонконга и Шанхая. Сколько же он вбухал в охрану?! — отправив отрезвляющий комментарий, Стюарт шикнул на друга, заставляя усесться на место.       — Лишь это и успокаивает… — согласился эмпат, утихомиривая возрастающее беспокойство.       — Но, Стюарт, я больше беспокоюсь о тебе, о парнях, о Линде. Надеюсь, ты прав и этот ужас скоро закончится.       Наградив измученного мыслями и беспокойством Алана благодарной улыбкой, Стюарт по-дружески приобнял того за плечо.       — Конечно! И наконец-то мы насладимся заслуженным отпуском. А насчет Линды не переживай, я слышал что у ее дома стоит караул и с ней на постоянку будет находиться наш человек.       Взглянув на Стюарта, Алан встретился лицом к лицу с неизъяснимым воодушевлением, как если бы тот сам вел дело и стремился поставить на нем жирную точку, а после недолгого зрительного контакта, на детектива нашло непреодолимое желание позвонить девушке.       — Позвоню ей.       — Прямо сейчас?! Вот-вот тебя и Чона отправят на задание.       — Хочу лично убедиться, что она в порядке.       Зашарив по карманам в поисках телефона, Алан достал его из внутреннего кармашка куртки, как он тут же завибрировал в ладони. На экране высветился входящий вызов. Номер был без имени, но Алан сразу узнал его. Замявшись, не решаясь сбросить, агент принял вызов, прикладывая трубку к уху.       — Слушаю, что-то случилось?       — Я звонил спросить это у тебя, — на том конце связи послышал глухой низкий голос. И несмотря на то, что он звучал сдержанно и ровно, в нем слышались не приятные острые нотки, которые резали слух.       — Что ты имеешь в виду?! — почувствовав неуместную предъяву, более эмоционально, чем хотел, вопросил Алан, заинтересовывая Стюарта, который чуть ли не в притык пристроился к замолкшему эмпату.       Ненадолго повисла пауза, которую не спешил ни один из собеседников нарушать. Пока собеседник агента не продолжил все таким же безэмоциональным голосом:       — На городских каналах крутят новость о твоем отстранении. Алан, что это все значит? Тебя и вправду отстранили от дела, а его передали другому?       — Ах, ты об этом?!       Стоило только эмпату покинуть душное общество, обделенное моральными принципами, как голову заняли совершенно другие мысли.       — М-м-м… Роб, тут такое дело, это не совсем та… — замолкнув на полуслове, детектив стиснул зубы, не позволяя правде вырваться дальше офиса криминального отдела.       Стюарт все это время подслушивающий разговор, замахал головой и руками, призывая бросить трубку. И в прошлом Алан бы так и поступил. Но сейчас его останавливало от действия возникшее, не пойми откуда, желание поделиться мыслями с Дио.       Замявшись на секунду, детектив попытался выдержать траурную паузу и скомканно ответил:       — Да. Меня отстранили…       Повисшая тишина обожгла неприятным чувством тревоги. Могло показаться, что абонент на том конце связи, не мог подобрать слов, пребывая в шоке, но это ощущение было иллюзорно. Алан не видел целостной картинки. Не видел ни застывшую высокую мрачную фигуру в центре зала, ни затуманенные гневом зеленые огоньки, прожигающие экран плазмы, где камера перепрыгнула с удаляющейся спины Грега Харриса, на вышедшего вперед новоиспеченного ведущего дела, ни слетевшую и вдребезги разбившуюся маску Скульптура, на месте которой читались ни чем не прикрытые отвращение и призрение к возникшему из ниоткуда агенту, что так охотно отвечал на выкрикиваемые репортерами вопросы. Гнев тяжелым дурманящим туманом заполонил всю грудную клетку, поднимаясь выше и путая быстро сменяющиеся мысли. Ни доносящийся из динамика обеспокоенный голос Алана, ни ноющая боль в кулаках, сжатых до побелевших костяшек, не могли привести в чувства художника. В голове металось множество мыслей, сменяясь картинками увиденного. Но как не пытался итальянец выстроить общую целостную картину, оставалось одно «но».       — Ало! Эй, ты меня слышишь?! — отстранив трубку от уха, детектив взглянул на экран, — Связь что-ли прервалась?       Алан было хотел отключиться, но до него дошел приглушенный нечеткий голос:       — …е без тебя быть…       — Что? Я не расслышал.       — Я тут, Алан. Просто был очень удивлен. Я даже и не представляю в каком ты состоянии.       Поудобнее перехватив телефон, детектив смягчил тон:       — Все в порядке. Я в норме.       — Во сколько мне за тобой заехать?       — Я сегодня не вернусь.       — Не вернешься…? — в низком тембре прозвучали недовольные сухие нотки, но Алан не обратил на это внимание. На горизонте замаячила коренастая невысокая фигура. Чон целенаправленно шел к агентам.       Заприметив в его руках черные сумки с обмундированием, Алан торопливо пробормотал в трубку:       — Роб, прости… Я бы хотел тебе все объяснить… Но не могу, мне нужно ехать.       Отстранив телефон и не глядя нажимая на экран, Алан резко подскочил, заставляя затаившегося друга вздрогнуть от неожиданности, а прибывшего напарника приготовиться к потоку вопросов:       — Подготовка закончена?       — Да, выезжаем в конце рабочего дня. Агент Лиам к этому времени будет ждать в обговоренном месте. Стюарт, отправляйся к остальным.       Хлопнув Алана на прощанье по плечу и пожелав удачи, блондин засеменил в зал совещаний, скрываясь за рабочими местами.       Проводив друга взглядом, детектив глянул на протянутую руку с сумкой.       — Экипировка? Я не думаю, что в этом есть необходимость…       — Просто потом переоденешься. Будет странно, если мы будем расхаживать по городу в полном обмундировании.       Кивнув, Алан торопливо засунул телефон в карман куртки, не обращая внимание на вспыхнувший экран, с незавершенным вызовом, и забрал свою спецодежду.       И лишь только художник стоял все так же с прижатым к уху телефоном, вслушиваясь в нечеткие голоса, пока они не сменились помехами от ткани одежды.       Отстранив сотовый, мужчина нерасторопно нажал на кнопку, завершая вызов. На лице, которое ранее было искажено гневом, не читалось ни одной эмоции. Маревый испепеляющий взгляд больше не сверлил привлекательное лицо шатена, а спрятался за ладонью.       С резко растянувшей безумной улыбки, что была больше похожа на оскал, вырвался низкий рокочущий смех. Разогнав им гнетущую тишину, мужчина с облегчением выдохнул, чтобы набрать успокаивающий кислород в наполненную жгучим гневом грудь.       — Вот оно как, — отрешенно прошептал Роберто, собрав выбившиеся пряди с лица и загладив их обратно.       Попятившись, итальянец осел на стоящий позади диван, утопая в его мягкости. Черный затылок тут же коснулся спинки графитового дивана, позволяя полностью расслабиться.       — Заставил же ты меня понервничать. А я то все думал, почему пазлы не сходятся. И как бы я не старался, не мог понять смысл твоего участия в столь позорном и унизительном интервью.       Усмехнувшись, итальянец поднял голову, складывая слегка подрагивающие руки в замок. Намертво сжав пальцы между собой, мужчина вцепился немигающим взглядом в представленную ведущей фотографию детектива. Зеленые глаза жадно забегали по ней, вырисовывая изгибы и черты привлекательного, но хмурого лица.       — Что же, Алан, это весьма недурный ход. Я впечатлен, и если бы не твоя глупая оплошность и излишняя поспешность, то этот раунд, а возможно и «игра» была бы за тобой. Но… — смолкнув на полуслове, Роберто закрыл глаза, погружаясь в мысли. Но перед ним раз за разом возникал образ эмпата. Ожившая иллюзия глядела в ответ дерзко и нагло, бросая вызов. И Роберто не мог противостоять соблазну.       — Так и быть, не могу же я не оправдать ожидания своего любимого детектива. Поиграем, Алан. Но, а после твоего фееричного проигрыша, я утешу тебя как следует.       Золотя кровлю крыш домов и окон высоток, солнце склонялось к западу, приближая роковой час. Пройдясь по плану от начала до конца в последний раз, агенты приступили к его выполнению.       На выходе из офиса ФБР Алан с Чоном встретились с ожидающим их Грегом. Выкуривая папиросу, шеф высматривал из окна шумную трассу, уходящую за горизонт со слепящим бледным шаром. Укрытое маревой дымкой солнце безуспешно пыталось скрыться от неизбежно приближающихся черных туч.       Почувствовав приближение подчиненных, мужчина озвучил мысли:       — М-м-м… Будет дождь. Это не хорошо.       Повернувшись к парням, мужчина оглядел подчиненных, оценивая их настрой.       — Алан, Чон, придерживайтесь плана и без резкой необходимости не отходите от него. Группа А отправится вслед за вами после вашего прибытия, ребята из Б уже на месте. Убийца не сможет ускользнуть незамеченным.       Отметившись перед шефом, парни уже было хотели выйти, но их у самых дверей окрикнул грубый голос:       — Алан, Чон!       Оглянувшись назад, агенты запечатлели редкую картину. На щетинистом лице Грега пролегла мимолетная тревожная улыбка:       — Будьте осторожны. Даже и не думайте не вернуться! Ступайте!       Ответив на грустную улыбку Грега, агенты покинули офис. Поездка прошла в тишине, каждый думал об одном и том же, но в то же время и разном.       Припарковав автомобиль, агент Лиам выскочил из салона, провожая взглядом проехавший и скрывшийся за поворотом картеж из одной единственной служебной замаскированной машины. Волнение не покидало его ни на секунду. Словно верная подруга, она следовала за ним с самого утра. Оглянувшись на припаркованный вдалеке чёрный затонированный кроссовер, агент побрел к крыльцу.       Ключи долго не хотели находиться в перекинутой через плечо сумке. Наконец, найдя искомое, Лиам отворил входную дверь и нехотя скрылся за ней. Несмотря на то, что он сразу же согласился стать наживкой, он и помыслить не мог на сколько же сильно будет психологическое давление. Хватило всего лишь одного дня, чтобы понять на сколько же крепки у детектива Эванса нервы и сколько же переживаний и страхов прячется за хмурым бесстрастным выражением лица и шутливыми переговорами с белокурым агентом. Вспомнив сканирующий пепельный взгляд направленный на себя, Лиам грустно ухмыльнулся:       — Как жаль, что я не смог переговорить с ним наедине. Невероятный человек.       Скинув сумку на комодик, мужчина прошел в гостиную. Янтарные глаза тут же взметнулись к последней полке книжного стеллажа. Меж декоративных ваз на него смотрел крохотный объектив видеокамеры. Это была не единственная камера на весь дом. Под видом транспортировки новой мебели, ФБР установило «глаза» в трёх локациях. Обойдя каждую из них и удостоверившись в их наличии, Лиам рухнул на гостиный диван. Ожидание было подобно пытке. И успокаивало агента лишь то, что он ждет не убийцу, желающего разорвать того на кусочки, а людей из ФБР.       Откинувшись на мягкую спинку дивана, агент не смог противиться желанию.       — Прикорну всего лишь на секунду, — проморгавшись, в попытке расслабить напряженные глаза, пробурчал агент, заглушая своим сонным голосом тихий шорох за спиной.       Тем временем севернее от дома Лиама, сквозь тонированные стекла легковой машины агенты неотрывно наблюдали за домом.       — Север, это бетта, приём. Наживка на месте. Как обстановка?       Подобрав зафиксированную на турбине рацию, водитель кратко ответил:       — Прием, Бетта, это Север. Все спокойно. Конец связи.       Механический голос с рации продолжил опрос, но его заглушил стук по стеклу автомобиля. Вздрогнув агенты тут же уставились на нежданного гостя. Бледное солнце слепило парней, не давая четко разглядеть черты. Опустив стекло, водитель настороженно спросил:       — Мистер, вам чем-то помочь?       Склонившийся над машиной чернокожий парень тут же растянул пухлые губы в виноватой улыбке и добродушно затараторил:       — Парни, не подскажите как пройти на улицу Либкнехта 10? Я тут не местный, а телефон разрядился в нулину, — выставив сотовый, мужчина заглянул внутрь салоны, пробегаясь беглым взглядом по отвлекшимся агентам и оборудованной турбине.       Осмотрев мужчину с ног до головы, водитель махнул напарнику, призывая того отложить рацию.       — Вы прошли его. Это вам обратно.       — Да?! Вот же черт! — выругавшись, мужчина почесал бородку и жалобно уставился на агентов.       Поддавшись вперед к гражданскому, водитель торопливо проговорил, желая как можно быстрее отправить того куда подальше:       — Идете до перекрестка, затем поворачиваете направа, еще раз направо, затем налево у второй остановки и прямо во двор.       Проморгавшись, парень потерянно уставился на агента и повторил невпопад:       — Значит мне назад, потом направо, потом направо и у остановки повернуть?       Замотав головой, водитель вновь повторил ранее сказанное, но увидев в карих глазах растерянность и недопонимание, чертыхнулся и бросил эту затею.       — Минутку, сейчас запишу вам.       — Ох, спасибо, братан! Прям выручил!       Отвернувшись от заулыбавшегося мужчины, агент толкнул напарника, призывая поделиться листком и ручкой. И пока напарник отвлекся на поиск запрошенных вещей, водитель повернулся обратно к стоящему над ними парню, встречаясь с наставленным на него дулом глушителя. Осознание тут же смешалось с красными брызгами и рухнувшим бездыханным телом на руль. Следом раздался и второй щелчок.       Из рации донесся голос:       — Это бетта, всем постам приготовиться. Альфа выехал.       Ловя размытым зрением очертания зданий и маревых силуэтов людей, детектив, под звук тихого урчания мотора и стук мелких капель дождя, начал проваливаться в бессознание. Качнувшись от торможения, Алан уронил голову с поставленной руки, прикусывая язык. Зашипев, эмпат тут же очнулся.       — Черт… Мы на месте? — сладко зевнув, пробормотал Алан и попытался продрать слипающиеся глаза.       Ответив согласием, Чон заглушил мотор и вышел из салона, впуская внутрь холодный воздух. Поежившись, Алан нерасторопно вылез следом и направился за напарником к крыльцу частного небольшого дома. Нащупав в грудном кармашке рацию, Чон незаметно активизировал ее:       — Бета, я Альфа. Мы на месте. Прием.       Тут же послышался тихий треск и ответ от механического голоса:       — Альфа, я Бета, принял, конец связи.       Остановившись на крыльце, Алан, не выходя из роли, несдержанно постучал в дверь. Но вместо ожидающего Лиама, проворачивающего засов и пропускающего агентов, их даже по прошествию десяти секунд, так никто и не встретил.       Усилившийся дождь не позволял расслышать исходящих из дома звуков, но эмпату казалось, что сквозь шум дождя он слышал телевизор. Толкнув дверь и встретив сопротивление, Алан переглянулся с Чоном.       — Бета, я Альфа, приём. Будьте наготове.       — Бета на месте. Приём.       Отступив, Чон попытался заглянуть в горящее окно, но сквозь белые тюли было видно лишь безлюдную гостиную. Мелькнувшая фигура Алана, перетянула внимание на себя. Отступив, детектив с ноги вынес дверь, с грохотом отворяя ее. Ударившись об стену, она пропустила вооружившихся агентов. Выставив пистолет, Алан, оглядываясь по сторонам, перебежал к проходу в гостиную, ожидая когда Чон займет позицию. Выпрыгнув, детектив тут же завертелся, бегло осматривая пустую комнату. На мушку тут же попала плазма с мелькающей рекламой. Не опуская оружия, Алан прокрался к телевизору и отключил его. В доме стояла гробовая тишина.       — Чон.       Не дожидаясь продолжения, Чон Син тут же отдал приказ в рацию, призывая к привидению плана в действие.       Обогнув напарника, детектив тут же бросился обследовать остальные комнаты, но с каждой открытой дверью страх охватывал его все сильнее и сильнее, заставляя сердце наворачивать кульбиты и замирать. Вбежав в кухню и пробежавшись торопливым взглядом, Алан зацепился за неестественно торчащий из столешницы барного столика кухонный нож. Под ним явно что-то было. Отпустив оружие, Эмпат окрикнул Чона и бросился к стойке. Лезвие массивного ножа для мяса вонзилось глубоко в стол, раздирая волокна древесины и оставляя в нем глубокую щербину, которую закрывал белый запятнанный чернилами лист бумаги. Алан сорвал его, серые глаза забегали по строчкам, с каждым словом округляясь и наливаясь яростью.       Вбежавший напарник нашел детектива в центре кухни со сжатой в дрожащей руке запиской.       — Алан, парни из отряда бетта на севере не отвечают. Что у тебя?       Выхватив бумагу из рук эмапата, Чон в слух прочел содержимое:       — «Ровно в 7:00 на ткацкой фабрике на олд стрит. Жду тебя. Не опаздывай.»       — Черт! — выругавшись, старший агент, достал рацию, — Бетта, прием, это Альфа. Цель ушла, у него заложник.       — Альфа, прием, отряд бетта претерпел потери. Агент Кайл и О’нил убиты огнестрелом. Злоумышленник предположительно ушёл на север.       — Немедленно отправьте отряд перехвата на олд стрит 13 к фабрике. И перекройте все дороги в радиусе пятнадцати километров.       — Группа А не отвечает. Как только наладим связь, отряд перехвата будет отправлен.       Крутанувшись, Алан бросился назад, заставляя Чона последовать за ним.       — Все пошло не по плану. По нашим расчетам Подражатель должен был прийти только после нашего уезда. Как он остался незамеченным?       Не останавливаясь, Алан мрачно ответил:       — Он все знал… До того как территорию взяли под контроль и оцепили, он уже был здесь.       — А как же он ушел незамеченным?       — Ему помогли. Если до этого у меня были сомнения, то теперь я точно уверен, что он работает не один. Поэтому ему и удалось уйти незамеченным.       Выбежав на улицу, агенты начали озираться по сторонам. Шум от подъехавших машин ФБР сбивали с толку. Зацепившись за припаркованную машину, Алан бросился к ней, выкрикивая бегущему позади напарнику:       — До старой ткацкой фабрики ехать по сокращенному пути минут 15. Этот ублюдок специально ушёл на окраины города. Группа перехвата не отвечает и такими темпами точно не успеет вовремя. К этому моменту Лиам будет уже мертв, а убийца сбежит.       Перекрикивая гул серен, Чон остановил детектива, призывая к разуму:       — Алан, это ловушка.       В металлических глазах не было и капли сомнения.       — Знаю. Но у нас нет выбора. Едем.       Перед резко затормозившей машиной предстали ржавые ворота заброшенной фабрики. Выбежав из салона, громко хлопая дверью, Алан бросился к ним. Вцепившись в холодные и мокрые прутья, детектив тряхнул их, в попытке отворить, но те не поддавались.       — Блядство!       Задрав рукав куртки, металлические глаза остервенело вцепились в намокший циферблат. Через водную призму проглядывала минутная стрелка, встав на пятьдесят.       Отступив назад, Алан, не говоря ни слова подоспевшему напарнику, отчитывающемуся по рации, с разбегу взобрался наверх. Перенося ноги на территорию фабрики, эмпат спрыгнул вниз, расплескивая лужу под собой. Тупая боль вонзилась в бок, прошибая все тело током. Зашипев, детектив осел на землю, подставляя холодным каплям разгоряченную шею и сжимая не зажившую рану. Перемахнувший следом за Аланом Чон, тут же подбежал к нему.       — Алан, ты в порядке?       Стиснув зубы, детектив тихо просипел:       — Да, идём, время на исходе.       Вооружившись, агенты бросились ко входу, отпирая массивные двери и оказываясь в пыльном заброшенном помещении.       Цепкий взгляд агентов сразу заприметил массивную лестницу ведущую на второй этаж и раскрытую дверь.       Глянув на часы, Алан скомандовал:       — Разделимся!       Кинувшись к лестнице, детектив, не обращая внимания на пульсирующую боль, моментом преодолел пролет, резко поворачивая. Мокрая подошва ботинок, не выдерживая прыти мужчины, поскользила по грязному полу, заставляя завалиться на поручень. Но не теряя времени, парень взметнулся на второй этаж, выставив вперед пистолет. Его встретила все та же мрачная обстановка и длинный облезлый коридор, со множеством дверей.       По запыхавшемуся лицу стекали капли не то от сильного проливного дождя, не то от выступающих на горячей коже испарин. Стерев мокрым рукавом скатившиеся на глаза капли, детектив прошелся по прилипшим ко лбу прядям, забирая их обратно. Ранее не замеченная дрожь пробрала озябшего эмпата, заставляя поежиться от неприятного ощущения мокрой одежды с обмундированием. Она холодила не только подрагивающее тело, но и разум. Не опуская мушки, детектив направился по коридору, по пути открывая двери и бегло обследуя помещение.       Добежав до конца узкого длинного коридора, Алан остановился у последней двери. Выхватив из грудного кармашка рацию, он неуверенно заскользил по выпирающей кнопке. Таящаяся за дверью неизвестность вынуждала медлить, пропитываться чувством тревоги. Облизнув пересохшие губы, мужчина вобрал в легкие пыльный затхлый воздух вместе с призрачным спокойствием.       — Сейчас! — взволнованно прошептал агент и резко отворил ее.       Осторожно исследуя первый этаж, Чон Син крался по машинному отделению. Блеклый свет от уличных фонарей пробивался через заколоченные окна. Растущие тени скользили за перепрыгивающим лучом от фонарика. Стараясь лишний раз не наступать на разбросанный мусор и прогнившие доски, старший агент прислушался к звенящей тишине. Воображение играло против разума, заставляя выискивать в кривых тенях и неживых массивных механизмах человеческий силуэт, а в малейших разносящихся гулким эхом звуках тихие шаги и шорохи от одежды. Резкий звук принятого сигнала заставил напряженного агента дернуться, хватаясь пальцем за курок. Зашипев, рация заговорила искаженным голосом Алана:       — Прием, Чон, как обстановка?       Чертыхнувшись, азиат опустил оружие. Луч от фонарика тут же упал в ноги мужчины.       — Приём, пока все тихо. Ни убийцы, ни заложника. Направляюсь с котельной в производственный отдел.       — Принял, иду к тебе на встречу.       — Конец связи.       Отключившись, агент не теряя времени на безлюдное помещение, торопливо направился к виднеющейся двери. Отворяя ее и привычно выставляя дуло в осветившуюся фонариком комнату, парень бегло осмотрел пустующее помещение, ни чем не выделяющееся от других таких же досконально проверенных. Темный пристальный взгляд тут же зацепился за раскрытую дверь. Приковав к себе все внимание, она тут же поманила Чона, вынуждая забыть об осторожности и устремиться к виднеющемуся лестничному пролету. До обострившегося слуха донесся легкий шорох, а в следующее мгновение он почувствовал как шею пронзила боль.       Спрятав рацию, детектив вцепился обеими руками в рукоять, не переставая бегать настороженным взглядом по массивным старым ткацким машинам выстроенным в два ряда. Не отпуская пистолета, мужчина, крутанувшись вокруг, осторожным, но уверенным шагом направился вдоль техники. Пытаясь вслушиваться в звуки, детектив слышал только удары капель по крыше и уцелевшим окнам. Впереди между машин замелькала очередная ветхая дверь. Бросившись к ней, Алан, не тратя лишние секунды на осторожность, ворвался в комнату, оказываясь в смотровой с переходом на первый этаж, где ржавели ткацкие станки. И прямо в центре перехода, привязанная к металлическому стулу сидела сгорбленная фигура.       Выставив оружие, освещая человека, Алан прищурился, пытаясь разглядеть силуэт. И по мере приближения, детектив различал в нем черты похищенного агента. Выхватив рацию, Алан торопливо затараторил в нее, не переставая оглядываться по сторонам:       — Прием, Чон, я нашел агента, он на смотровой. Убийцы не вижу, возможно скрывается.       Но в ответ лишь донеслось шипение.       — Чон, приём, как слышно? Ответь.       И опять ничего, кроме громкого шипения.       — Черт, гребенные помехи.       Наплевав на осторожность, Алан бросился к Лиаму. Упав перед ним на колени, эмпат тут же прижал дрожащие пальцы к шее. Под озябшими подушечками чувствовался слабый пульс. Схватившись обеими руками за голову агента, Алан приподнял ее. Обеспокоенный мутный взгляд тут же проскользил по расслабленному лицу. Он был бессознания. Тряхнув его за плечи, детектив затараторил:       — Парень, прийди в себя! Ну же очнись!       Но агент не подавал признаков пробуждения. Загнанно завертев головой, детектив спрятал оружие в кобуру.       — Держись, я сейчас освобожу тебя!       Дрожащие пальцы тут же впились в намертво завязанный узел. Но его все никак не удавалось развязать. То руки не слушались, то веревка выскальзывала. Вспомнив о спрятанном ноже, агент тут же бросил бесполезную затею и потянулся к чехлу, закрепленному на штанине. Донесшееся тихое мычание, заставило Алана резко поднять взгляд, встречаясь с расплывчатым.       — Лиам, это я Алан! Как ты?       — Я… Голова болит… И тело такое тяжелое… Старший агент Алан Эванс? Почему вы весь мокрый и стоите на коленях? — бубня себе под нос, шатен перевел сощуренные глаза с обеспокоенного поблескивающего от влаги лица и завертел головой по сторонам, — Где я…?       — Тише. Нужно выбираться.       Расправившись с путами, Алан перекинул через плечо руку Лиама, помогая подняться и прижимая к себе его за талию.       Тяжесть от чужого слабого тела сильно отразилась на уставшем детективе. Он двигался лишь на одном адреналине.       — Старший агент Алан Эванс, с вами все в порядке?       — Просто Алан… — прошептал детектив, сквозь тяжёлое шумное дыхание, — Идём.       Ненадежные решётки под ногами, опасно поскрипывали при каждом шаге.       — Алан, я провалил операцию…       — Молчи. Нужно сохранять силы. До приезда подмоги осталось совсем немного.       — А где Подражатель? Его поймали?       Глянув на напряженного агента, который при каждом шаге морщился и тихо стонал, облизывая пересохшие губы, Алан было хотел ответить, но почувствовал, как его резко потянуло вниз, а ковыляющий рядом с ним агент стремительно падал. Ржавая решетка, вылетела из-под ног Лиама, потянув его за собой. Рухнув на колени, Алан едва успел впиться озябшими пальцами за край и схватит летящего вниз агента. По плечу тут же прошел разряд, отдаваясь напряжением по торсу и вонзаясь острой болью в бок. Стиснув зубы, Алан болезненно простонал.       — Лиам, держись! Хватайся за выступ!       Но парень никак не реагировал. Глянув на него, детектив заметил, как по лбу стекает небольшая струйка крови.       — Черт! Только не это… Лиам, очнись!       Но агент не отвечал. Мутное зрение поскользило сквозь бессознательное тело, встречаясь с немаленькой высотой. Шумно выдохнув, Алан предпринял попытку вытянуть парня, но тут же встретил сопротивление в виде гравитации и отсутствия каких-либо сил на столь выматывающий поступок.       Преодолевая панику, что сжимала горло и грудную клетку, не давая сделать и вздоха, Алан завертел головой в поисках чего-то, что помогло бы ему. Воспоминания о рации в грудном кармане показались той самой спасительной соломинкой. Надо было всего лишь связаться с Чоном. Попытка выхватит ее, оказалась провальной. Стоило детективу на секунду отпустить решётку, как его тут же потянуло вниз. Схватившись за край, мужчина тихо выругался. Пальцы, вцепившись намертво в запястье Лиама, начинали неметь, а влажная ладонь медленно соскальзывать.       — Черт! Я не смогу долго продержаться…       Медлить было нельзя, ведь с каждой секундой сил оставалось все меньше и меньше. И ничего не оставалось делать, как попытаться рискнуть.       Опираясь всем весом на выступ соседней решётки, Алан начал медленно вставать на корточки.       Кобура, качнувшись на портупее, показалась необычайно легкой. Беглый дымный взгляд успел скользнуть по стремительно удаляющемуся оружию, которое с громким звоном ударилось об бетонный пол и отскочило в темноту.       — Черт…       Дав себе мысленную затрещину за свою рассеянность, детектив подтянул к себе ногу. Каждое его движение сопровождалось опасным скрипом проржавевшего металла. Он мог в любую секунду обрушиться, утягивая за собой агентов. Сумев встать на ноги, опасно нависая прямо над пустотой, детектив перехватил освободившейся рукой Лиама, облегченно выдыхая и медленно, но верно поднимая его, стараясь лишний раз не делать резких движений.       Опасный рывок и агент оказался прижат к груди детектива, а под ногами раздался страшный скрип, сопровождающийся звуком сломавшейся металлической детали. И Алан даже заметил, как маленький болт стремительно полетел вниз, попадая под блеклый свет от включившихся на улице фонарей.       — Черт! Черт! Черт!       Почувствовав, что решётка под левой ногой дрожит, Алан, решаясь на отчаянный поступок, отпрыгивает назад. Из-под ног тут же ушла опора, а детектив с громким ударом приземлился на спину, выбивая из легких воздух. Разойдясь в тяжёлом кашле, эмпат, не переставая удерживать Лиама, рухнул на решётку, ударяясь затылком.       В глазах все плыло, а тело стало словно ватным.       — Да вы издеваетесь… Манал я это все!       Потянувшись к рации в нагрудном кармашке, Алан вышел на связь:       — Прием, Чон, я на смотровой площадке. Мне нужна твоя помощь.       В ответ послышалось только тихое шипение рации.       — Чон, прием.       И опять тишина. Волнение невольно накручивало нервы в миг напрягшегося детектива, но тут до слуха донеся звук принятого сигнала и собственный искаженный волнами голос на очередной вопрос Алана:       — Чон, как слышно? Ответь!       Через уставшее тело пошла легкая вибрация от шагов. Встрепенувшись, агент через усилия поднялся на ноги, хватаясь за ноющий бок.       — Чон?! Чон! Это ты? Какого хрена не отвечаешь?       Оглянувшись, мечущийся по темному помещению взгляд наполненный надеждой выцепил мерно вышагивающий силуэт. Для Алана он показался необычайно высоким и с каждым его приближением осознание происходящего вырезало в сознании эмпата пугающую до дрожи в коленях, до бешенного стука сердца, до боли в сжимающейся грудной клетке истину.       — Блять…       Тот самый басистый механический голос, что Алан слышал в Театре, сжал сердце эмпата, заставляя его замереть:       — Ты меня так долго разыскивал. И вот я здесь! Хотя постой, ты же не меня искал… Нет. А агента Коллинса. Какая жалость.       Подняв включённую рацию, Скульптор бросил ее к ногам эмпата. Проскользив по решётке, она остановилась прям у носков ботинок.       Вязкий ком сдавил горло, заставляя жадно хватать воздух. Все тело пробила мелкая дрожь.       — Ублюдок! Что ты сделал с Чоном?!       — То что следовало, — разведя руки в стороны, темная внушительная фигура покачала головой, — Не бойся, я его не убил… Пока что.       Потянувшись к ноге, Алан схватился за пустой чехол. Детектива пробил холодный пот. Ножа не было.       — Ни это ли ищешь? — говоря с усмешкой, безумец протянул нож.       Лезвие блеснуло в тусклом свете. А через секунду было отправлено вниз, к выпавшему пистолету. Вспомнив о своем единственном оружии, которое могло бы сейчас спасти, как минимум две жизни, детектив до боли прикусил губу. Чувство досады отдалось тупой болью в груди. Но тут же переменилось на волнение. Беглый взгляд упал на безоружные руки убийцы.       — Стой, иначе буду стрелять! — выкрикнув, детектив моментально схватился за кобуру, вынуждая незваного гостя поспешно остановиться.       Алан знал, что его дешёвый блеф сразу же раскусят, и не медля, бросился к психопату. Заметив стремительно приближающейся сжатый кулак, Скульптор хотел было увернуться, но в последний момент уловил, как сжатая ладонь разжимается и проскальзывает за шею, обхватывая ее. Заведенная левая рука была готова нанести удар в солнечное сплетение, заставляя противника согнуться пополам, чтобы в последствии открыть шею и завершить драку четким ударом локтя в основание черепа. Алан не был приверженцем честных драк. Да и была ли эта пресловутая честность вообще? Закон прост: либо ты, либо тебя.       Но кулак детектива был остановлен и намертво сжат ладонью. Чувство тревоги тут же вцепилось в агента, ослепляя разум.       — Это все? Тогда теперь мой черед… — потешаясь над ощетинившемся мужчиной, безумец сжал ладонь еще сильнее, впиваясь пальцами в кисть.       Сдержав болезненный стон, Алан тихо прошипел:       — Ублюдок…       Детектив понимал, что у него не будет шансов, если он не завершит драку за пару ударов. Заведенная нога стремительно направилась в скрытое под плащом бедро, желая выбить равновесие из-под ног, но голень встретился с блоком.       — Блять…!       Только Алан хотел отступить, вырвав кулак из чужого захвата, как он почувствовал, что теряет равновесие. Он попал в ловушку, и теперь его голень была намертво сжата и вздернута вверх. Алан рухнул на решётку, заставляя ее содрогаться от тяжести двух тел. Попытку подняться тут же прервали, навалившись сверху. Не успел агент дернуться, как почувствовал тупую боль в затылке и гул в ушах. Внушительная фигура тут же потеряла чёткие грани. Эмпат уже не чувствовал, как чужие руки в холодной коже соскользнули с взъерошенной мокрой головы и зашарили по поясу, срывая с петли наручники.       Донесшийся сверху грубый голос звучал набатом в ноющей голове, вынуждая поморщиться:       — Хорошая попытка, Алан. Но ты мне не соперник. Отдохни.       Тяжесть от чужого тела пропала, а вместо нее запястье облизнул холод от железного браслета. Дернув рукой, Алан встретил сопротивление. Сознание тут же прояснилось. Он оказался прикован. Не жалея себя, детектив задергал рукой, что есть сил, оставляя красные жгучие полосы на коже. Звук от раздавшихся в непозволительной близости шагов вынудил замереть. Наполненный ненавистью взгляд взметнулся по внушительному телу, скрытому за бесформенным плащом, проскальзывая под капюшон, в попытке разглядеть лицо. Но крохотная надежда, плескающаяся на дне дрожащих от волнения зрачков, разбилась об безликую белую маску с щелками для глаз.       — Кто ты, блять, на хрен такой?! — оскалившись, прорычал детектив.       Ухмыльнувшись, психопат встал на одно колено, откидывая подол плаща.       — М-м-м… — задумавшись над ответом, Скульптор потянулся к побледневшему лицу, дотрагиваясь кончиками пальцев и скользя по нему, сопровождая недолгий путь от виска до поджатых губ грубым заигрывающим голосом, — У меня много имен. С некоторыми ты уже знаком, а с другими нет. Но можешь меня считать своим преданным дьяволом хранителем.       Тошнота тут же подкатила к горлу, оседая горечью на корне языка. Алан отдернул голову, не позволяя остановиться на губах.       — Жаль тебя разочаровывать, больной ты ублюдок, но ты всего лишь человек. И я с удовольствием об это напомню, когда всажу пулю тебе в лоб! — взбешённо процедил сквозь зубы эмпат. Он не мог взять под контроль бушующую в груди ярость. Она отравляла разум, вынуждая действовать вопреки кричащему во всю глотку чувству самосохранения. Его обуревало желание как можно больнее задеть мерзавца, заставив скрытую самодовольную ухмылочку исчезнуть с таинственного лица. И к несчастью Алана, он добился своего. Рука, что ранее дарила легкую ласку, показала и другую свою сторону. Вцепившись в шею, пальцы впились в нежную кожу, грозясь оставить синяки. Жадно вдохнув резко перекрытый воздух, Алан ухватился дрожащими влажными пальцами в руку, в попытке содрать ладонь с горла. И за тщетными попытками, детектив слишком поздно заметил, как ранее убранная в карман рука убийцы стремительно направилась к нему. Шею пронзила короткая вспышка боли и легкий холодок от вводимого препарата. Не позволяя выбить шприц, убийца сжал руку ещё сильнее, до конца вводя раствор. Жалостно прохрипев, не в силах что-либо сказать, Алан забегал дрожащими зрачками по поплывшему силуэту. И стоило только почувствовать, что хватка ослабла, позволяя вдохнуть, агент разошёлся в кашле, хрипя в ответ:       — Ублюдок, что ты мне вколол?       — Амфетамин, — удостоившись в немедленной реакции со стороны задергавшегося детектива, Скульптор довольно замурлыкал, — Расслабься, дорогой, это поможет тебе раскрепоститься, а то ты слишком напряжен и скован.       — Клянусь, я убью тебя!       Окунаясь в серебряную туманность и остро ощущая неприязнь и ненависть, психопат склонился над ощетинившемся агентом, не переставая удерживать того за шею.       — Так дерзай, детектив! — злорадство прослеживалось в каждой ноте неестественно грубого голоса. Убийца наслаждался беззащитностью и слабостью агента, не упуская возможность ему об этом напомнить. И если бы Алан мог, то он бы одной лишь своей вскипающей всепоглощающей яростью прожег бы дыру в черепушке психопата. Но ни леденящий душу взгляд, ни исходящая от эмпата убийственная аура не смогли вселить страх в человека с душой чернее тьмы. До обострившегося слуха Алан лишь донесся тяжелый шумный вздох. Как если бы убийца желал в полной мере насладиться эмоциями агента, вобрав их глубоко в лёгкие, ощущая жгучую ярость.       — Ах, прости, детектив, у тебя же нет ни ствола, ни ножа, даже наручников нет, чтобы меня арестовать. Погоди, а вот же они! Прикован своими же наручниками, как это иронично.       Стиснув зубы, детектив с надеждой скользнул взглядом за широкое плечо убийцы, выискивая лежащую фигуру. Алан был в глубокой беспросветной заднице. Все его угрозы были не больше чем шаткая попытка не сойти с ума и оттянуть время до прибытия подмоги. И это не было тайной для убийцы.       — Сколько же слепой храбрости и упрямства… Алан, ты порой так наивен. Но как долго ты будешь строить из себя крутого парня? Ты в моей власти и пора бы тебе об этом напомнить.       На таинственном лице под маской тут же растянулась недобрая ухмылка, не обещающая ничего хорошего для вздрогнувшего эмпата. Алан это почувствовал очень отчетливо. Инстинктивная попытка отбиться была тут же остановлена. Сжав горло, психопат притянул окаменевшего мужчину к себе, перехватывая вторую руку. Под облаченными в кожу пальцами ощущался бешеный пульс. Перед ним был загнанный дикий зверь. Ни затянутый ошейник, ни тугой намордник в лице смертельной опасности не смогли подавить строптивый нрав гончей ФБР. Вызывающий горящий взгляд впивался в безликую маску, проникая и глубоко западая в душу убийцы. Вместе с адреналином в голову ударило непреодолимое желание поставить строптивца на колени, заставить молить о пощаде. Возбуждение тут же разлилось щекочущим теплом по груди и паху, охватывая каждую клеточку тела и опьяняя разум.       Настрой убийцы проскользнул в глухом тягучем голосе:       — Но несмотря на твое неумение подобающе разговаривать, что влечёт за собой последствия, я так и быть предоставлю тебе выбор. Тебе лишь нужно переступить через свою гордость и «правильно» попросить меня быть милосердным.       Не веря в услышанное, агент ошарашенно уставился на безликого. Но вместо ожидаемых обьяснений последовала лишь тишина. Психопат не отрываясь следил за сменяющимися эмоциями на лице, предвкушая победу.       Борясь с огромным желанием послать мерзавца на три буквы, Алан до боли прикусил губу, придушив гордость и сухо выдавливая из себя:       — Если в тебе осталась хоть капля человечности и жалости, не делай…       Агента тут же перебил ироничный смешок:       — Ты не исправим… Разве так просят? Ну же! — Переминающиеся на шее пальцы, в такт интимному голосу, заскользили выше, ласково поглаживая выглядывающие темные пятна из-под ворота куртки.       Потупив взгляд, Алан сквозь сжатые зубы глухо процедил:       — Кх-х! Прошу отпус…       Не успел Алан договорить, как его грубо прервали. Схватив за подбородок, психопат вздернул зашипевшего мужчину. Масляный взгляд тут же жадно заскользил по покрасневшему лицу.       — Нет, так не пойдет. Я знаю, что на сколько твой язык может быть острым, на столько и ловким. Поработай им и я выполню твою просьбу.       Алану хотелось, чтобы ему померещилась двусмысленность в высказывании психопата, но крохотные надежды моментально разбились. По искусанной нижней губе прошлась холодная кожа перчатки. Надавливая и проникая внутрь. Убийца не сводил невидимого взгляда с шокированного и скованного смущением мужчины. Скользя жадным взглядом по его покрасневшему лицу. Представляя как припухшие от укусов губы сомкнутся на возбужденной головке, обжигая своим теплом, а после и пробирающей до дрожи сжатостью и влагой.       Шумно выдохнув, убийца томно проговорил:       — Как же ты соблазнительно выглядишь…       Последней каплей для ошарашенного эмпата стала попытка Скульптора разжать сжатую до боли челюсть. Алан не мог стерпеть такое. Лишь одна мысль о том, что ему придется отсосать серийному безжалостному убийце заставляла детектива испытывать сильнейшее отвращение, а тошнота тут же подступала к горлу.       Наплевав на все, Алан, не сдерживаясь в выражениях, грубо выплюнул:       — Да пошёл ты к черту, больной извращенец! Да я лучше сдохну, чем позволю себя поиметь! Пусть шлюха тебе отсасывает!       Детектив слишком поздно осознал свою ошибку. Он сказал то, что не стоило говорить в подобной ситуации, а тем более неуравновешенному лишенному эмпатии и жалости человеку. Каждая клеточка тела тут же сжалась, готовясь к неминуемому наказанию. Но вместо ожидаемой боли, грязных ругательств и проклятий в свой адрес, он лишь почувствовал легкую дрожь чужих рук. Боязливо взглянув из-под дрожащих ресниц на возвышающуюся фигуру, Алан впал в ступор. Скульптор смеялся, громко и отрывисто, пока не вобрал в себя сырой воздух.       Пальцы больше не пытались проникнуть в рот. Обведя контур поджатых губ, они легли на щеку.       — Что же, это было весьма ожидаемо. Не бойся, Алан, я не сержусь на тебя. Твоя вульгарность даже заводит… Но ты мне вот что скажи. На что ты готов пойти ради ЕГО жизни, — не отводя невидимого взгляда, убийца кивнул.       Проследив за ним, Алан споткнулся взглядом за бессознательное тело. Выстраиваемые стены в голове эмпата тут же рухнули. Как бы он не хотел скрыться в мыслях, сбегая от жестокой безрадужной реальности, нескончаемых проблем и преследующего его психопата, он не мог забрать с собой окружающих людей. Лиам был здесь, вместе с обездвиженным Аланом и опасным безумцем.       — Стой… Нет… Не трогай Лиама!       Детектив мог поклясться, что увидел, как сквозь прорези для глаз вспыхнули огоньки, охватывая безумием своего хозяина, а белые неподвижные губы маски растянулись в дьявольской ухмылке, превращаясь в звериный оскал.       — Прошу, не делай эт…       Резко поднимаясь, убийца заставил вздрогнувшего агента замолкнуть. И стоило только Алану заметить как высокая мрачная фигура начала удаляться, вместо желанного облегчения, его сковал непреодолимый страх. Он расползся дрожью по озябшему телу, заставляя сердце замереть. Психопат направлялся к Лиаму.       — Стой! А ну вернись, сволочь! Ты конченый выродок, кишка тонка довести дело до конца? Сразу сбегаешь?! Ну же, давай разберёмся как настоящие мужчины!       Но Скульптор не поддавался выкрикиваемым провокациям. Перешагнув тело, он проследовал к ближайшей двери, отворил ее и скрылся за ней. Не ожидая подобного, Алан вытянулся, в попытке заглянуть в виднеющийся дверной проем. Из него доносились звуки двигаемой мебели. Опомнившись, Алан тут же перевел внимание на скованную руку. Браслет плотно облегал запястье, а под ним на коже проглядывали кровоточащие жгучие порезы. Останутся шрамы. Собрав волю и остатки сил, Алан тут же подскочил, желая выбить железный прут. Но стоило ему только подняться, как он почувствовал непреодолимую усталость, а перед глазами все поплыло. Ранее не ощущаемый жар сдавил грудную клетку с новой силой, распространяясь по венам и ударяя опьяняющим импульсом в голову. Наркотик начал действовать.       — Блять, только не это…       Покачнувшись, детектив осел на ватных ногах. Приступ паники сдавил горло похлеще сильных рук убийцы, вынуждая хвататься за ворот, оттягивая его.       — Черт! Черт! Черт! Соберись, тряпка!       Сквозь брань и собственное шумное дыхание, детектив не услышал приближающихся шагов.       — Не волнуйся, скоро тебе станет хорошо. Ты почувствуешь прилив сил и небывалую энергичность, а чуть позже и повышенное влечение… — не скрывая заинтригованности, психопат выдернул агента из прострации, заставляя резко вскинуть голову.       Рядом с Лиамом встал металлический стул и трехногая камера.       — Ч-что ты делаешь? — не в силах сдержать дрожь в голосе, Алан, заикаясь, прошептал. Его масленый взгляд скользнул с прокравшегося к нему мужчине на поставленный прямо перед ним голый штатив. Спрятанная рука в глубоком кармане выудила из него видеокамеру. Несложная манипуляция и объектив камеры вылез, а сверху загорелась красная лампочка.       — Эй, ты что удумал?!       Но психопат не спешил отвечать. Блеснув в слабом свете, объектив встретился с опешившим туманным взглядом агента. Камеру выгрузили на штатив.       — Улыбнись для меня…       Облаченные черной кожей перчатки потянулись к зажмурившемуся агенту. Но ожидаемого касания не произошло. Почувствовав вибрацию от удаляющих шагов, Алан раскрыл глаза, выискивая в клубившемся мраке внушительную фигуру. Усадив Лиама на стул, психопат туго стягивал веревкой его руки.       — Эй, что ты делаешь?! Не трогай его!       Но убийца не слушал агента. Резко обернувшись, убийца встал перед камерой. Повисла гнетущая тишина. Но не для Алана. В голове стоял гул, а в грудной клетке бешено билось сердце, заглушая мертвую тишину. Вздрогнув, Алан проследил как рука взметнулась вверх и плавно опустилась на грудь. Скульптор совершил театральный поклон, громко вторя тяжелому дыханию своего единственного зрителя:       — Дамы, господа и мой дрожайший детектив, ради которого было потрачено столько сил и времени. Представляю твоему вниманию мое новейшее творение! Раскрой же свой разум и оцени шедевр!       Проскользившая по бесформенной ткани ладонь, скользнула под плащ. И уже через секунду показался массивный охотничий нож. Блеснув в неярком свете уличных фонарей, он ловко перекрутился в длинных пальцах и был уверенно сжат. Каждый отзвук шага отдавался в голове эмпата тупой болью. Убийца неторопливо приближался к заложнику. Очередная попытка подняться и вновь провал. Детектив больше не мог медлить, тратя понапрасну драгоценное время:       — Остановись! Прошу, я сделаю всё что ты скажешь, только не трогай его!       Крик прошелся гулким эхом по фабрике, содрогая воздух и теряясь в темных коридорах. Внушительная фигура застыла. Наполненный надеждой взгляд заскользил по широкой спине, вынуждая убийцу поежиться. Вдоль позвоночника пробежались мурашки, но это щекочущее чувство перебила легкая вибрация в кармане. Не скрываясь, убийца выудил кнопочный телефон. Пустые глазницы маски уставились на вспыхнувший маленький экран.       — Наконец-то… — непроизвольный шёпот сорвался с неподвижных губ.       Не переставая бороться с жаром и дрожью в теле, Алан, не упуская возможности стянуть с разодранной кисти браслет, взволнованно повторил:       — Прошу, остановись!       Маньяк медлил, как если бы и вправду задумался над предложением агента.       — Что ты можешь мне предложить?       Не дожидаясь ответа, психопат отправил сотовый обратно в карман и оглянулся через плечо, выискивая забившегося в путах мужчину.       — Детектив, у меня есть всё и даже больше. Ты мог бы предложить себя, но…       Не договаривая убийца замолк, заставляя прикованного парня тут же напрячься. Алан прочувствовал буквально кожей, как по нему заскользил пристальный, наполненный вожделением взгляд. Обжигая прикусанные губы, лаская распускающиеся синяки на смуглой шее, он пробирался под мокрую одежу.       Вздрогнув, агент вжался в перила, желая просочиться через них, оказаться где угодно, только не здесь.       — Но ты уже и так принадлежишь МНЕ, — вновь прозвучал осевший голос.       Эмпат хотел было оспорить сказанное, но вовремя себя сдержал, прикусив язык. Он не знал к чему могли привести подобные распри. Психопат был непредсказуем и зверски жесток. Оставался только один вариант. Сглотнув ком, детектив взволнованно протараторил:       — С минуты на минуту прибудет подкрепление! Тебе не удастся больше сбежать!       Серые глаза тут же принялись скользить по виднеющейся из-под капюшона безликой маске, по расслабленным плечам и мерно вздымающейся грудной клетке. Но искомого замешательства или волнения они не нашли.       — Ну и где же они? Разве вооруженные до зубов агенты не должны были уже штурмовать фабрику?       Сомнения осели в мужчине, вгрызаясь в его хрупкое самообладание.       — Грег не может мыслить глубоко, зная, что его люди в моей ловушке.       Рука с ножом приподнялась, оголяя скрытое под черной тканью запястье. На контрасте цветов блеснуло стекло. Алан не мог разглядеть аксессуар, но он сразу узнал в нем наручные часы.       — А исходя из того, что не слышно гула сирен, то могу предположить, что твой босс все же задержится на каких-то 15-20 минут. Интересно, почему же? — в голосе промелькнули зловещие саркастичные нотки.       Осознание тут же проблеснуло в ноющей голове, омрачая и без того бледное и измученное лицо.       — Шоссе…       Под маской пролегла довольная улыбка. И хоть Алан не видел этого, он почувствовал, как мерзавец щерит зубы в довольном оскале.       — Все верно, детектив, но уже слишком поздно. Я все так же на шаг впереди. Но знаешь, твой план был почти идеален… Почти. Но ты не учёл одного, я ближе, чем ты думаешь.       Ловкие пальца тут же перехватили нож за кольцо, крутанув вокруг себя и вцепившись мертвой хваткой в рукоять. Проследив за тем как лезвие стремительно начало приближаться к бессознательному телу, Алана прошиб холодный пот, а сердце болезненно сжалось. Дернувшись вперёд, агент, не жалея ни руки, ни голосовых связок, закричал:       — НЕТ! ОСТАНОВИСЬ!       Но смертоносное лезвие вонзилось в грудную клетку парня, орошая белую хлопковую ткань рубашки алыми каплями. Болевой шок привел Лиама в сознание, заставляя тут же издать вопль и согнуться. Связанные руки дернулись в желании перехватить запястье психопата. Вынув рвущее плоть лезвие из задрожавшего тела, маньяк качнулся в сторону, позволяя борющемуся с оковами эмпату узреть начало его работы. Сморгнув влажный блеск, расширенные глаза забегали по увеличивающемуся багровому пятну, взметаясь на бледное покрытое испаринами лицо. Морщась от боли, шатен жадно заглатывал воздух.       — Гребаный ублюдок, ты…! Ты…!       — Что я? К твоему сведенью, я не задел ни одного важного органа.       Взмахнув ножом, избавляя лезвие от жизненной влаги, убийца продолжил, понижая голос:       — Но все впереди, детектив.       Сквозь звенящую тишину до слуха Лиама донёсся слабый охрипший голос Алана. Он то молил остановиться, то осыпал проклятиями. Задрожавшие веки тут же распахнулись, а затуманенные зрачки заметались по размытому силуэту сослуживца, пока не скользнули в бок, встречаясь с внушительной фигурой. Все посторонние звуки заглушило собственное шумное дыхание. Лиам перестал различать происходящее. Все ушло на задний план. Лишь только белая безликая маска с ехидным прищуром стояла перед глазами. В какой-то момент агенту показалось, что время замедлилось, затормаживая рвущегося к нему детектива и неминуемо приближающееся лезвие. Яркая вспышка боли и нож раз за разом входит, глубоко вгрызаясь в нежную плоть и разрывая ее на части. Снова, снова и снова. Неглубокие раны питали распускающиеся на рваной хлопковой рубашке и истерзанной коже кровавые пульсирующие цветы. А рубиновые капли, сочащиеся из-под лезвия ножа, рассыпались драгоценными кристаллами, унося с собой жизнь из дрожащего от каждого удара тела. Накренив зазубренное лезвие, убийца нанес завершающий штрих. Раны ширились острыми краями, раскрывая нутро перед безумным псевдотворцом одержимым ужасающим замыслом.       Стекающие меж багровых лоскутов алые дорожки наполняли воздух тяжелым металлическим духом. Глубоко втянув в себя дурманящий аромат, Скульптор блаженно простонал. Крик боли и сорвавшийся жалостный голос Алана, просящий остановиться, слились воедино, опьяняя разум.       — Ах, какая композиция! Боль, гнев, страх, все это становится не важным. Полное очищение и возвышение!       Расскинув в стороны окровавленные руки, мужчина вскинул голову, вбирая глубоко в лёгкие сырой воздух.       — Превосходно!       Охрипший голос вырвал художника из астрала:       — Чокнутый ублюдок!       Повисла тишина. Пустые глазницы маски впились в бледное, поблескивающее от соленых дорожек лицо эмпата. Алан чувствовал кожей липкий взгляд убийцы. Он его ощупывал, скользил по нему, пытался пробраться в мысли, в желании найти прозрение. Вторя своим вскипающим эмоциям, безумец порывисто выпалил, повышая голос и чуть ли не срываясь на рык:       — Детектив, за тебя говорит страх. Страх быть не понятым и не принятым этим лицемерным обществом. Но какой смысл защищать такое ничтожество, если все равно останешься непризнанным, отвергнутым и выброшенным! Они ставят клеймо на всех, кто мыслит иначе! — дрогнув, художник замолк, возвращая себе утерянную хладнокровность, чтобы более сдержанно продолжить, — Можешь ли ты это понять? Нет. Ты обязан это понять. Истинная красота кроется в одном мгновении… Смерть! Стоило мне лишь один раз взглянуть смерти в глаза и меня поглотила бездна. И чем больше я жаждал увидеть этот миг, тем больше становился мой голод.       Не спуская из виду застывшего в изумление пленника, Скульптор поддался к нему.       — И я так долго боролся с самим собой, противился своему призванию, пытался жить вместе с невежественными овцами и подражать их поведению, что в какой-то момент совсем позабыл, кто же я есть на самом деле. А я творец, я художник, и моя цель принести в этот серый, лишенный чувства прекрасного мир настоящее искусство! Понимаешь?       Опустившись на колени перед эмпатом, Скульптор протянул к нему обезоруженную руку. Не в силах пошевелиться, Алан смотрел в прорези, позволяя кровавым пальцам дотронуться до щеки, стирая соленые дорожки и оставляя за собой багровый след. Алану были знакомы чувства, испытываемые психопатом. И быть может если бы не вовремя поставленные крепкие плечи дорогих людей, он бы стал таким же, как и человек перед ним, бесконечно одиноким и неизлечимо больным. Но в отличие от Алана, не нашлось ни одной живой души, которая могла бы остановить Скульптора от сделанной много лет назад роковой ошибки.       Остановив себя от желания проявить эмпатию, детектив стиснул зубы.       — И лишь только поэтому ты убил Лиама и остальных…? — не в силах сдержать дрожь в охрипшем голосе, прошептал детектив. Его наполненный ненавистью и скорбью взглядом впился в лакированную поверхность маски.       — Я его не убил…       Встрепенувшись, детектив взглянул туда, куда ему было до дрожи в руках и коленях невыносимо больно смотреть. Израненный шатен безвольной куклой сидел на стуле. Опущенное окровавленное лицо скрывали темные растрепанные пряди. Пересилив себя, Алан опустил взгляд ниже. Маньяк не обманул. Лиам и правда был ещё жив. Облегченный выдох тут же вырвался с искусанных губ.       — Алан, — привлекая к себе внимание, убийца уже тише продолжил, — Ты должен понять меня…       Рука, что до этого скользила по щеке, прошлась по мокрым прядям, задевая засохшую корочку на рваной каемке уха и мягко обхватывая шею. Поддавшись вперед, чуть ли не вжимая оцепеневшего эмпата в металлические прутья, убийца прошептал на самое ухо:       — Иначе, в противном случае, мне придётся убить тебя. Не вынуждай меня этого делать.       В нос ударил остаточный запах приторного парфюма. Алан мог поклясться, что уже чувствовал его. Скульптор пах точно так же, как и Роберто Дио. Повинуясь порыву, Алан втянул глубоко в лёгкие терпко-сладкий аромат. Но тот тут же растворился, оставив после себя едва уловимый шлейф. Убийца отстранился от ошеломленного пленника, поднимаясь. Нож скрылся под плащом, а покоящаяся на штативе камера оказалась перехвачена. Но Алан не обращал на это внимание, его поглотили тревожные размышления и сомнения. А единственная пришедшая в голову мысль казалась до смеха абсурдной и нелепой. Но даже несмотря на ее сюрреалистичность, отчего-то она не хотела покидать эмпата.       Затихающий голос вырвал Алана из прострации, заставляя вцепиться потерянным взглядом в удаляющуюся спину:       — В течение пятнадцати минут агент Коллинс истечет кровью и умрет, если поспешишь, то сможешь спасти его. До встречи, детектив.       Стоило только темной фигуре раствориться во мраке, а отзвукам удаляющихся шагов пропасть, оцепенение тут же спало. Блуждающий по венам адреналин, смешался с растворившемся в крови наркотиком, открывая второе дыхание. Алан не помнил как смог выбить периллу, не помнил как подлетел на дрожащих ногах к окровавленному телу, срывая веревки.       «— Лишь бы только успеть…» — без конца проговаривал про себя детектив.       Игнорируя тупую пульсирующую боль в боку, удушающий жар, блуждающий по всему телу и непреодолимое желание найти Чона, судьба которого волновала не меньше Лиама, Алан взвалил на себя последнего, устремляясь прочь.       Свежий порыв воздуха ударил холодными каплями проливного дождя по двум фигурам, пробираясь ознобом под мокрую одежду. Путаясь в ватных ногах, проскальзывая на грязи, Алан уперто плелся к воротам, что были «любезно» раскрыты сбежавшим психопатом. До слуха агента донесся отдаленный вой сирен. Он пробивался слабой надеждой сквозь шумные капли дождя. Это было подкрепление.