Выйди на следующей остановке

      Дни дома в Воронеже пролетают быстро и незаметно, как и свойственно чему-то хорошему. Антон рад тому, что мама берёт пару выходных деньков на работе за свой счёт, чтобы провести больше времени с ним: они много гуляют, а по вечерам даже пару раз пытаются приготовить вместе что-то по найденым в интернете рецептам на ужин. Антон готовить не умеет и не любит, больше склоняясь к тому, чтобы не заморачиваться и приготовить что-то простое или же вовсе воспользоваться старой доброй доставкой, но в этот раз не противится, потому что готовить с мамой не только забавно, но и само ощущение совместного досуга очень сближает. За эти дни он и сам много гуляет по городу, и во время таких прогулок в голове то и дело всплывают всякие воспоминания связанные с детством, школьными годами, мамой и с родным городом в целом, вызывая ощущение приятной ностальгии. Но порой всплывают и не очень приятные. Те, что связаны с отцом. И если в то утро, когда Антон делился с Арсением, эти воспоминания пробудили в нём давно забытое чувство теплоты, то сейчас же они уже по привычке вызывали грусть, печаль, тоску и злость. А вся лёгкость того времени и веселых игр будто бы давно покрылась невидимой, но слишком сильно осязаемой дымкой, искажая восприятие ранее казавшихся хороших моментов.       Для себя Антон в эти дни замечает хорошее расположение духа матери и почти уверен, что дело не только в его приезде, но и в улучшившейся ситуации на работе и возможных изменениях в её личной жизни. Таких подозрений становится всё больше, когда несколько раз он ловит маму с улыбкой на лице во время переписки с кем-то по телефону, но всегда вовремя успевает отвести взгляд, прежде чем столкнуться с обеспокоенным маминым, от мысли, что её могли уличить в чём-то, о чем говорить она ещё совсем не готова. А Антон не давит расспросами и ждёт, когда она сама будет готова рассказать, а поэтому в очередной раз вынужденно скрывает вырывающуюся улыбку в воротнике своего худи или топит её в кружке с чаем. Мысль о том, что спустя столько времени мама всё же нашла в себе силы переступить через прошлое и открыться чему-то новому или…кому-то новому — не может не радовать.       А вот что действительно не радует, так это то, что Антон продолжал чувствовать лёгкое недомогание на протяжении всей поездки в Воронеж и в последующие после неё дни, но он упорно игнорирует своё состояние, позволяя себе вдоволь насладиться долгими вечерними прогулками по парку и двойной порцией любимого шоколадного мороженного. Жалеет об этом уже скоро, когда через пару таких дней температура достигает неожиданной отметки почти в тридцать восемь градусов, тем самым заставляя Антона в очередной раз убедиться в том, что такое наплевательское отношение к собственному здоровью всегда аукается в самый неподходящий для этого момент. Очень сильно расстраивает такая безалаберность с собственной стороны. А ведь хотел начать пить таблетки для профилактики, но всё думал отвертится да обойдётся. Теперь же придётся пить двойную порцию таблеток, потому что к уже имеющимся очевидным симптомам простуды добавляется ещё и неприятнейшая боль в горле.       Мама, расстроенная такой участью сына, уже ближе к обеду закупается всеми нужными лекарствами, за что Антон ей очень благодарен, ведь даже не просил об этом, уже отыскав пару подходящих, на его взгляд, лекарств в аптечном шкафу. И хотя он до сих пор не уверен в своём желании глотать все эти таблетки и сиропы, но если ему и правда хочется поправиться как можно быстрее и ещё успеть провести с мамой время до отъезда более интересно, чем просто перекрикиваться из соседних комнат из-за боязни заразить её в случае чего-то более серьёзного, чем просто простуда, то питьё таблеток, в первую очередь, — необходимость.       Так остаток дней он проводит в постели. И если можно постараться вынести из этого вынужденного отдыха хоть какие-то плюсы, то одним из них был бы тот, что Антон закончил работу над половиной диплома, отсылая его на проверку своему дипломному руководителю. Теперь же ему оставалось сложить руки в ожидании ответа и занимать себя просмотром какого-нибудь кино, потому что в кровати делать было больше нечего. На позаимствованном у мамы ноутбуке Антон не нашёл более интересных игр, чем тетрис, но на второй провалившейся попытке пройти девятнадцатый уровень ему было достаточно, так что спустя время он всё-таки вернулся к первой идее и стал просматривать топы сериалов. Решив остановиться на самой что ни на есть классике, Антон включает первый сезон «Друзей» и, шмыгая носом, кутается сильнее под толстый слой одеяла, располагая ноутбук поудобнее на своём животе. К вечеру его снова начинает морозить, но он не спешит мерить температуру, зато допивает третью чашку чая с лимоном.       Сериал так увлекает, что он не замечает, как время переваливает далеко за полночь, медленно, но верно приближаясь к трём часам ночи. Антон трёт глаза, закрывая крышку ноутбука, убирая его с кровати, и тянется к прикроватной тумбочке за телефоном, чтобы просмотреть все уведомления, пришедшие за последние часы его ночного бодрствования. В основном большая их часть из вк. В беседе группы творится самая настоящая движуха, свойственная окончанию каждого учебного года. Ещё несколько сообщений Антон получает в личные, с расспросами по поводу оформления дипломной работы. Он быстро отвечает и поудобнее заваливается на бок, лениво просматривая ленту в вк и инстаграмме, изредка полайкивая хоть чуточку смешные мемы и рассматривая публикации знакомых, на повторе слушая засевшую в голове песню группы Queen.       Чуть позже он заходит в список друзей и надумывает написать кому-то, останавливая своё внимание на Арсении, рядом с фотографией которого красуется маленький зелёный кружочек, свидетельствующий о его бодрствовании. Я: «Привет»       Отправляет он. Сообщение сразу оказывается прочитанным, вгоняя его в замешательство, но ответ от Арса, присланный через мгновение, всё сразу объясняет. Арс:  «Прикол, я только хотел написать тебе первым) Привет» Я: «Хах, серьёзно? Вот так совпадение)» Арс: «Ага, хотел узнать, почему ты не спишь?» Я: «Кажется, у меня бессонница. А ещё я здорово заболел» «А ты?» Арс: «Разболелся всё-таки, значит…» «Чем лечишься?» Я: «Да всяким. Таблетки пью разные. Через пару дней буду как огурчик» Арс: «Тебе придётся. Особенно к следующим выходным)»       Антон немного напрягается после этого его сообщения. Я: «Что ты знаешь, чего не знаю я?» Арс: «))» Я: «Ааарс» Арс: «Даа?» Я: «Что вы задумали?» Арс: «Это сюрприз)» Я: «Пугающий какой-то сюрприз…»       Отношения к сюрпризам у Антона было немного неоднозначное. Неопределённость заставляла нервничать и переживать. Я: «Ладно, вообще, мне приятно, конечно, но вам не стоит так сильно париться на этот счёт» «И, кстати, ты так и не ответил на мой вопрос» Арс: «Кажется, у меня тоже бессонница»       Отвечает он и через пару мгновений добавляет: «Тебе придётся рассказать мне что-то очень скучное, чтобы я уснул» Я: «О, это я могу» Арс: «Ой, Шаст, не прибедняйся»       Антон не сдерживает проступающую улыбку. Неужели Арсений и вправду считает его рассказы интересными? Это приятно. Потому что лично самому ему казалось, что он болтает слишком уж много порой, к тому же совершенно нескладно, в отличие от Арса, которого интересно слушать было всегда. Даже самое простое событие он умудрялся раскрутить красочно, всегда очень активно жестикулируя на особо эмоциональных моментах, но это совсем не бесило, а лишь добавляло ему какой-то своей особой изюминки. Я: «Ладно» «Какая самая скучная сфера моей жизни тебя интересует?» Арс: «Давай что-то про детство. По-моему, символично, учитывая, что ты сейчас дома» Я: «Типо чего-то неловкого?» Арс: «Ну да» Я: «Нужно подумать…»       Антон начинает перебирать в голове все приключившиеся с ним забавные в детстве истории, но, как обычно бывает в такой момент, — в голову совсем ничего не лезет. Прям как на зло. А ведь у него было насыщенное событиями детство. Он много проводил времени с другими детьми, часто играл с ними в мяч, так что только историй про ушибы скопилось около десятка. Забавные случаи происходили с ним даже на уроках в школе, Антон вообще был магнитом для подобного. Неловкость — его второе имя.       Всё таки выбрав что-то менее позорное и в меру интересное, он вновь стал набирать текст. Я: «Когда мне было лет десять, наверное, или около того, я пошёл на ночевку в честь дня рождения друга. Мы собрались там небольшой компанией с одноклассниками и, как это обычно бывает, рассказывали всякие ужасы, играли в игры по типу правды или действия.» Арс: «Обычно все истории, что так начинаются, по итогу заканчиваются плохо» Я: «Ну, всё было не так ужасно…наверное…» «Но короче я сглупил и решил выбрать действие, а они решили, что было бы смешно загадать мне просидеть в шкафу целый час» «В тёмном и стрёмном шкафу, представляешь?» Арс: «И ты реально просидел целый час в шкафу?» Я: «Не совсем, меня хватило минуты на четыре максимум» Арс: «Ну, четыре минуты не так плохо…» Я: «Так, заткнись» Арс: «Для сидения в шкафу;)» Я: «Очень предсказуемо, Арс. Вот прям пипец, как очень» Арс: «Сложно сдержаться. Продолжай» Я: «Ну, я потом всю ночь плохо спал, мне всякие ужасы мерещились, поэтому я вышел на кухню, чтоб попить»       Телефон предупреждающе сигналит и экран тускнеет, заставляя притянуть его ближе к глазам, иначе просто не видно, куда нажимать. Я: «Секунду»       До безумия лень вставать с кровати, поэтому он тянется с зарядке прям со своего места. Слава длинным конечностям. Он подключает провод к устройству и откидывается назад на подушки, чувствуя подступающий сон. Антон пытается перебороть это хотя бы на время своего рассказа и продолжает упрямо набирать текст, всё чаще промахиваясь мимо нужной буквы. Веки начинают сами медленно опускаться, отключая связь со внешним миром. Пальцы, сжимающие телефон, начинают слабеть в своей хватке, и телефон пару раз съезжает ему на грудь, пока окончательно не падает из рук. Арс: «Антон?» «Так а что потом?»       Тем временем пишет Арсений, и в их переписке на несколько минут возникает молчание. «Антон»       Ещё несколько минут. «Тох?»       И ещё. «Серьёзно?» «Бессонница у него…» «Я твой храп слышу прям здесь»       Затем ещё сообщение приходит спустя длинную паузу. Арсений допускает, что парень просто отошёл и оставил телефон, но судя по столь долгому отсутствию он действительно просто уснул. «Хороших снов»       Приходит после долгого отсутствия ответной реакции от Антона, который видит уже как минимум десятый сон, развернувшись на сто восемьдесят и уткнувшись лицом в подушку. «Предатель.»       Добавляет Арсений.       И так и заканчивается их ночная переписка.

***

      Просыпается парень ближе к часу дня. Подскакивает на кровати, осознавая, что вырубился прямо посреди диалога. Находит свой телефон среди одеяла и быстро набирает извиняющееся: «Блин, Арс, прости, я не заметил, как вырубился…» И снова откидывается на подушку, прикрывая глаза. На этот раз ответ не приходит со скоростью света и вообще не приходит в ближайшие несколько часов, за которые Антон успевает принять душ, позавтракать оставленной мамой на столе кашей, проверить почту и поработать над ошибками в проверенной работе преподавателем. У мамы заканчиваются выходные дни, и сегодня она снова выходит на смену, поэтому он, уже без опаски столкнуться с ней, чаще выходит на кухню за новой порцией чая и вдобавок каждый раз утаскивает по конфете из вазочки на столе. Температура в течение дня не поднимается, и хорошо было бы, если бы больше не поднималась вообще, однако горло по-прежнему болит и неприятно саднит, немного раздражаясь от горячего чая. Первый сезон «Друзей» улетает в просмотренные всего за сутки, и Антон приступает к просмотру второго, кажется, не хило так подсев.       Мама забывает телефон дома и тот время от времени гудит в соседней комнате, так и норовя проверить парня на стойкость перед собственным любопытством, но он честно не заглядывает ни в одно сообщение, лишь раз взяв его в руки, чтобы набрать номер маминой подруги с работы и через неё передать, чтобы та не переживала, что могла потерять смартфон.       К счастью, от всё вероятнее нарастающей возможности согрешить и сдаться на милость любопытству его спасает вибрация собственного гаджета. Арс: «Нет. Я обижен до глубины души»       Приходит ответ спустя пять часов, и Антон подбирает под себя ноги, чуть свозя одеяло на кровати, уставившись в текст с высоко поднятой бровью от такой наглости. Я: «Ну прости»       Печатает он. Арс: «Неа.» «Сначала ты бросишь меня ночью, вырубившись посреди диалога…» «А потом?»       Антон хихикает и быстро набирает ответ. Я: «А потом такого больше не повторится» «И вообще у меня есть алиби! Я болею» Арс: «Ну…нет.» Я: «А за пиццу?)»       С улыбкой печатает он. Арс: «Купить меня решил? Серьёзно? Как наивно, Антон…»       И, вроде, понятно, что они оба шутят и Арс не мог обидеться на такое сообщение всерьёз… Не мог же, правда? Но вдруг Антон начинает загоняться, что мог задеть его. Он уже готовиться набирать повторное извинение, когда приходит следующее сообщение, вмиг расслабляя напрягшиеся плечи. Арс: «А какую?» Я: «С грибами и двойным сыром»       Даже не задумываясь, отправляет Антон, а вот Арсений по ту сторону экрана не может сдержать улыбку из-за того, что парень запомнил его предпочтения в выборе пиццы. Мелочь, а приятно. Порой Антон вообще слишком внимателен к мелочам и совсем не важным вещам, но в данный момент Арсений не имеет ничего против. Да и обычно не имеет ничего против. Арс: «Ну, уснул и уснул, с кем не бывает, в конце концов)» «Прощаю»       Антон смеётся с тихим «Арс, блин» и, завершая диалог, откидывает телефон, заслышав мамину возню в прихожей. Та почти моментально с порога прошмыгивает в соседнюю комнату, хватая забытый с утра телефон со стола, и возвращается назад. — Антоша, я дома, — зовёт она, просовывая макушку между дверью в его комнату. — Как себя чувствуешь? — Лучше, только ты всё равно меньше крутись вокруг меня, — заботливо с ноткой опаски просит он, на что мама закатывает глаза в свойственной им общей манере с Антоном. — Да что со мной будет-то, — парень пожимает плечами, но с постели не встаёт. — Пошли чай попьём, тебе завтра уезжать, что, так и будешь лежать тут до конца? Давай-давай. Нашёл из-за чего отгораживаться, подумаешь, простая простуда. — Ладно-о, — тянет он и опускает босые стопы в домашние тапочки, с характерным им звуком прошаркивая на кухню вслед за матерью. Если честно, чай он уже видеть не может от переизбытка, но за компанию готов осилить ещё одну кружечку. — С Ирой общался? — интересуется мама, пока распаковывает пакеты из магазина, а Антон, подрываясь, чтобы помочь ей, расставляет продукты по полкам холодильника. — Слышала, как ты смеялся. — Нет, с Арсом, — отвечает парень, задвигая кастрюлю с супом чуть дальше, чтобы освободить места для пачки яиц. — Знаешь, Антош, — женщина аккуратно сминает продуктовый пакет в руках, после того, как они сообща расставляют все продукты по своим местам. — Я очень рада, что у тебя появились такие хорошие новые приятели, — искренне говорит она и выбрасывает полиэтилен в кухонное мусорное ведро. — Я тоже, мам, — мягко улыбается он.       Антон готовит им бутерброды с сыром и ветчиной, тщательно нарезая ровные ломтики, пока мама переодевается после смены и возвращается на кухню уже в домашней одежде, заплетая на голове чуть небрежный пучок, но от того делающий её образ ещё более уютным. Парень наливает две кружки до верху, всё это время сдерживаясь от застрявшего в носу чиха, чтобы не разлить чай по пути до стола, но после соприкосновения дна посуды с твёрдой деревянной поверхностью, отворачивается и, наконец, чихает, заставляя вошедшую только что маму недовольно покачать головой. — Может, останешься ещё на пару дней? — предлагает она, размешивая сахар. — Не могу, мам, у меня ведь учёба. Последние недели самые важные, — рассуждает себе под нос парень, хотя сам бы с удовольствием остался бы ещё хоть на недельку.       Они проводят за разговором несколько часов, парень уже чувствует, как начинает клевать носом, когда мама выдирает его из полусна вновь возобновившейся речью после нескольких минут задумчивого молчания. — Представляешь, недавно с тётей Таней пересеклись, ну, сын её, Сашка, помнишь? Вы, вроде, неплохо ладили когда-то, — Антон сонно кивает, пока не особо понимая суть развернувшейся темы. Они учились с Сашей в школе и неплохо общались вплоть до конца девятого класса, а после Антон уехал поступать в другой город и не особо с тех пор поддерживал контакт с бывшими одноклассниками. — Он оказывается это…ну…из этих… — парень хмурится и вопросительно изгибает бровь, смотря на замявшуюся маму. — Ну, по парням. Ты знал? — Не знал, — честно отвечает он, испытывая резкое желание прикусить губу и не препятствуя себе в этом. Не нравится ему обсуждать подобные темы с мамой. Пожалуй, это та единственная тема, которая почти каждый раз заводит их разговор в неприятный тупик, и Антон уже сейчас чувствует возникающее напряжение. Со своей стороны точно. Он уже начинает злиться иногда оттого, что среди их общих с мамой знакомых каким-то чудным образом всё чаще вскрываются представители ЛГБТ-сообщества и, как парадоксально, вовсе не из-за того, что имеет что-то против этого самого сообщества, а потому что каждый раз из-за подобных вскрытий вновь начинается один и тот же разговор, всегда заканчивающийся одним и тем же итогом. Они начинают спорить. — Никто даже подумать не мог, а оно вон как оказалось… Эх, бедная Таня… — Почему бедная, мам? — парень бездумно водит взглядом по своей чашке, ковыряя пальцем узоры. — Ну как, Антош, ты же сам понимаешь, что это не нормально. — Не-а, мам, ты знаешь, что не понимаю, — устало выдыхает он, но уже вовсе не из-за желания спать, а из-за нежелания продолжать это диалог дальше и, пытаясь донести до мамы свой настрой. И, к счастью, она тоже не продолжает разговор. — Ладно, не будем, — мама улыбается, будто извиняясь, и треплет Антона по волосам на макушке. — Давай спать.       Сегодня им удалось избежать спора.       Но так быстро спать Антон на самом деле не идёт, потому что хочет набрать Димку перед сном и узнать, как у него обстоят дела. Антон старался до отъезда помочь другу разобраться и как бы так ненавязчиво подталкивал к диалогу с Катей. Ну потому что сколько можно тянуть, в самом деле…       Позов попросил не давить на него, пообещал, что поговорит уже в ближайшее время, когда соберётся с мыслями, а Антон, вроде как поверив и чуточку успокоившись, перестал ежедневно напоминать. Но вот, спустя ещё несколько дней Диминого бездействия, он решает своим долгом тонко напомнить другу уже во имя его же блага. И хоть Антон до последнего не верит в то, что Катя действительно могла так плохо обойтись с Димой и изменить ему — лучше не затягивать эту историю и скорее поставить точки над «и». — А как там обстоят дела с Катей? — как бы невзначай между их обсуждением футбола, учебы и других тем вставляет свой вопрос парень. — Эм… — заминается собеседник. — Слушай, хорошо, что ты начал это первым, потому что я, если честно, не знал, как тебе сказать из-за сложившейся неловкой ситуации. — Неловкой? Почему? — если судить по тону друга, то ситуация, кажется, прояснилась в хорошем ключе. Не исключено, что Позов всё не так понял с самого начала и слишком близко воспринял то, что сам же придумал. Димка такой рассудительный и умный, но порой даже его рассудительность даёт сбои под натиском эмоций. — Ой, я просто такой дурак, — чистосердечно выдыхает тот в трубку. Но с такой легкостью, что сомнений в том, что проблема наконец-то решена, не остаётся вовсе. — Да слава тебе, боже, — эмоционально восторгается парень, плюхаясь на краешек смятой кровати, чувствуя волну облегчения. — Не поверишь, что я это скажу, но я та-ак рад, что ты дурак, — смеётся он. — С самого начала знал ведь, что всё будет хорошо. Так же? Хорошо же всё? — решает уточнить он. Не исключено, что он мог не так понять друга. — Хорошо, Тох, хорошо. Я расскажу подробности, когда вернёшься, я обещал помочь отцу в гараже, поэтому должен идти. На связи, если что. Спокойной ночи, Тох. — Спокойной ночи, — вторит следом он и отключается.

***

Несколькими днями ранее.

      Парень добирается до здания как раз в тот момент, когда пары подходят к концу и студенты, словно муравьи, начинают разбегаться со стороны учебного корпуса в разных направлениях. Но Диму интересует лишь один студент, которого он долго подкарауливает в курилке, уже заранее выведав у общих знакомых, что тот часто ходит курить по окончанию всех пар. Сам он тоже выкуривает парочку, пока прокручивает в голове то, что собирается сказать, и внимательно косится на каждого вновь подходящего, то и дело поглядывая на открытый в мобильном профиль в инстаграме, боясь профукать нужного ему человека.       Тот заворачивает за угол и располагается подале от Позова с рядом стоящей компанией, и те что-то шумно начинают обсуждать. Диме нужно собраться с силами, прежде чем решиться подойти, ещё не зная, как неизвестный ему отреагирует на него. — Привет, эм…отойдём? — от такого эффекта неожиданности он и вся компания удивленно косятся на Позова, но парень утвердительно кивает и следует за ним. — Ты кто? — они отходят подальше от других, располагаясь на другом конце курилки и парень любопытно оглядывает Диму, пытаясь понять знакомы ли они. — Я парень Кати, Дима, вы учитесь вместе, — Позов внимательно следит за реакцией парня, ожидая поймать какую-то резкую смену эмоций на его лице, но той не следует. Он просто соглашается и вопросительно таращится на Диму, в ожидании продолжения прокручивая в пальцах полуистлевший окурок сигареты. — Ну да, и что? — парни из компании начинают заинтересованно поглядывать на них, отвлекаясь от своих обсуждений, будто готовые в любой момент впрячься за друга. — На днях вы ходили с ней вместе в кафе… — решив не ходить вокруг да около, отвечает Дима. — Ну да, и? Что в этом такого? — парень не даёт ему договорить, пожимает плечами равнодушно как-то, и у совсем не спокойного сейчас Димы от этого спокойствия внутри что-то закипает, а ещё оттого, что он его не дослушивает. Он открывает рот, но закрывает его, потому что не находит, что ответить на этот вопрос. Потому что действительно, Позов, что в этом такого? С каких пор ты стал прослеживать, контролировать и поджидать за углом тех, с кем общается твоя девушка? Эта ревность затуманивает голову. Сейчас он чувствует, что мог действительно просто напридумывать себе, будто что-то случилось. Антон прав. Они просто сейчас погрязли в учёбе и предстоящих экзаменах. Всё дело в этом. А всё остальное он додумал сам. По-хорошему, ему нужно было поговорить с Катей с самого начала о своих страхах, нужно было слушать Шастуна. Теперь он чувствует себя идиотом, стоя сейчас здесь, посреди курилки, и допытывая ни в чем неповинного парня. Он опускает глаза, и парень напротив тут же смягчает своё напускное безразличие от этого жеста. — Почему ты спрашиваешь? — Да я просто… Знаешь, забей, прости, что потревожил, — Позов быстро мотает головой и собирается уходить. — Подожди, — окликает тот. — С Катей всё хорошо? — Дима хмурится. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, ты же не просто так приходил, верно? — Я просто надумал себе лишнего, забудем, ладно? Я был бы очень благодарен, если бы Катя не узнала про наш с тобой диалог, — осторожно просит он. — Надумал? О… Стой, ты же сейчас не про… Неужели ты подумал, что между нами что-то есть? — Дима грустно усмехается. — Значит, ты не в курсе?.. — Не в курсе чего? — нотки тревоги прорезаются в его голосе. Парень напротив тянет паузу, а после последней затяжки скидывает окурок себе под ноги, неэстетично растирая его носком ноги по асфальту, прежде чем снова открыть рот. — Что Катя беременна.