New dawn fades

Снова этот мрак. Жизнь в одночасье стала бесцветной, тусклой. И вновь Рейчел осталась наедине со своими заботами, если это можно было назвать заботами в принципе. В её голове это была катастрофа, о которой невозможно никого предупредить. Во всяком случае, Рейчел не видела в этом никакого смысла. Если даже кто-то ей поверит… но это касается не только Гарри и Седрика, но и всего магического мира. Если ничего не предпринять, Волан-де-Морт возродится, и кто знает, какие последствия будут у этого события. Даже думать об этом не хотелось — кожа тут же покрывалась ледяными мурашками. Рейчел твёрдо решила — пока нет точной информации и хотя бы хлипкого дурацкого плана, нет смысла пугать кого-либо своими мрачными пророчествами. Только вот они пожирали изнутри, освобождая место для взращивания тревоги. Страшно было признать, да и вообще произнести вслух все то, что Рейчел узнала из видения. Постоянно приходилось перевязывать бинтами ладони. Хвататься, держать, а иногда и просто касаться чего-либо было больно. Обратиться в больничное крыло Рейчел было стыдно. Она бы просто не смогла правдиво рассказать о том, как так вышло. Конечно, можно было бы и соврать, наплести о том, как неудачно она разбила стакан и неаккуратно собирала стекло, но девушка была уверена — это прозвучало бы глупо и неправдоподобно. Сомневалась она только в том, что действительно хочет себе помочь. Возможно, это и было частью самонаказания, только вот были и другие способы себя помучить, притом более неизбежные. Целыми днями когтевранка прокручивала в голове сцены из своего последнего сна. Окровавленный меч. Футболка, прилипшая к телу. Кладбище. Рейчел не хотела себя накручивать, но картины сами по себе всплывали перед глазами. Хотелось зажмуриться, но тогда эти сцены становились лишь более явными. От них было некуда деться. И когда Рейчел смотрела на Гарри или Седрика, ей становилось не по себе. Они сразу виделись ей бездыханными и холодными. С друзьями и так все было непросто. Фред продолжал бойкотировать Рейчел, что поддерживал и Рон. Нельзя сказать, что это было идейной поддержкой — младший Уизли просто не хотел портить отношения с братьями. Из-за этого Гарри и Гермиона тоже, как правило, держались поодаль, хотя Гарри порой свободно заговаривал с Рейчел, пока не натыкался на её затравленный взгляд в свою сторону. Гермиона же в последнее время стала все чаще прислушиваться к Фреду и свою лояльность скрупулезно разграничивала. Пожалуй, только Полумна и Седрик не поддавались гриффиндорскому влиянию и придерживались нейтралитета. Полумна вообще никогда не впутывалась ни во что, особенно если её совета никто не просит. Она была молчаливым наблюдателем, незримой поддержкой, и ситуация с Джорджем не стала исключением. Седрик тем временем окончательно запутался. Он так долго в тайне желал этого расставания, а сейчас не испытывал никакого удовлетворения от этого, ведь не знал, счастлива ли теперь Рейчел. К тому же, она постоянно смотрела будто сквозь него во время разговора или случайной встречи. Этого он никак не мог объяснить. Никого из своих близких Рейчел, как и прежде, не винила, потому как теперь точно знала — у всего есть своя цена. Однако её социальная жизнь словно покрылась коркой льда. Но и она со временем слегка оттаяла, точно апрельское солнце за окном приложило к этому руку. Это случилось во время одного из дополнительных занятий для тех учеников, что выбрали заклинания для сдачи ЖАБА. Такие уроки были общими для всех факультетов, поэтому публика на них собиралась разнообразная. В тот день за длинным аудиторным столом Рейчел сидела одна. Пока остальные студенты неспешно заходили и готовили учебные принадлежности, она скучающе наблюдала за профессором Флитвиком, который суетился, прыгая туда-сюда по кафедре. Урок уже должен был начаться, но преподавателю, казалось, не было до этого никакого дела. Он перебирал книги и бумаги, и по его издерганности можно было понять, что он ищет что-то уже долгое время. Профессор опомнился лишь когда послышался стук в дверном проёме. Он обернулся на звук — на входе стоял слегка смущенный Гарри, а из-за его плеча выглядывал Драко, улыбаясь настолько миловидно, насколько позволяла его мимика. — Извините за опоздание, профессор Флитвик, — произнес наконец Поттер, — Разрешите войти. Преподаватель лишь рассеянно махнул рукой, приглашая опоздавших в аудиторию. Непунктуальных учеников он никогда не отчитывал, но сейчас он отнесся к опозданию ребят еще более равнодушно, чем обычно. Свободных мест было достаточно, но Малфой, шедший чуть впереди, выбрал сесть рядом с Рейчел. Гарри последовал его примеру. — Хреново выглядишь, — беззаботно бросил Драко вместо приветствия. — Спасибо, Малфой, — улыбнулась Рейчел, — Мне приятно твоё внимание. Этот саркастичный тон разговора был глотком свежего воздуха посреди витавшего в воздухе напряжения. Рейчел практически не общалась с Драко со дня слизеринской вечеринки, но с того момента она смотрела на него уже другими глазами. Гарри не пытался поддерживать разговор, в отличие от Драко, и лишь озадаченно наблюдал за профессором, который все ещё суетился и недовольно бубнил себе под нос. Слизеринец тоже заметил, что беготня Флитвика затянулась и усмехнулся: — Я так понимаю, урока сегодня не будет. — Он так давно уже, — повела плечами Рейчел. — Тем лучше, — обрадовался Малфой, — Потому что у нас для тебя есть кое-что намного интереснее любых заклинаний. Рейчел скептически приподняла брови. Драко толкнул локтем рассеянного Гарри, негромко скомандовав: — Доставай, доставай! Поттер вынул из сумки какой-то бумажный сверток, отчего Рейчел почувствовала ещё большее недоумение. Быть может, записка какая-то? В следующий момент Гарри развернул пергамент и расстелил на столе. Перед ребятами была карта. Вглядевшись, Рейчел поняла, что эта любопытная вещица показывает точный план Хогвартса. — И что это? — нахмурилась она. — Карта Мародеров, — наконец заговорил Гарри. Рейчел хотела продолжить расспрос, но её взгляд зацепился за движение на обыкновенной на первый взгляд карте. Множество элементов на ней постоянно перемещались. Гарри продолжил: — Она показывает абсолютно все перемещения на территории школы. — Даже если пользуешься мантией-невидимкой, — добавил Драко. — Удобная штука, — заметила Рейчел, — Я полагаю, вы решили развлечься с её помощью и проследить за кем-то? Или что? — Да нет, — отмахнулся Гарри, — По правде говоря, открыл я её сегодня для того, чтобы узнать, где разгуливает Драко, пока я его жду, чтобы вместе пойти на урок. Малфой демонстративно вздохнул и закатил глаза, но перебивать не стал. Было забавно наблюдать, как эти двое, будучи абсолютно разными, все-таки поладили. Уживаться в компании друг друга им было трудно, и это можно было легко заметить любому, даже слабо соображающему человеку в их окружении, но вопреки всем сложностям они почему-то продолжали держаться вместе. — Но в процессе я наткнулся на нечто очень странное, — таинственно заключил Гарри. — Короче, согласно карте, по школе расхаживает чертов Барти Крауч! — нетерпеливо затараторил Драко. — Ты можешь потише?! — зашипел на него Гарри. Рейчел недоуменно хлопала глазами, переводя взгляд с одного собеседника на другого. — Так он же пропал без вести, — не поверила она. — В этом и дело, — довольно протянул Драко. Глаза у него горели от ожидания приключений. Рейчел это напрягало. — Только не говори, что… — Мы пойдём по его следам! Гарри задумался. По его выражению лица было видно, что у него эта идея не вызывает восторга. Он сомневался, потому что не понимал, зачем Краучу в принципе быть здесь. Карта обычно не обманывала. Поттер не знал, в курсе ли Дамблдор о том, что министр объявился, поэтому считал, что лучше сначала рассказать директору, а потом уже что-то предпринимать. В конце концов, кто они такие, чтобы лезть в дела Министерства? До этого Гарри с друзьями много куда совали свои носы, но пока что ни разу это не обошлось без каких-нибудь проблем. Однако выразить свои сомнения он так и не осмелился. В глубине души ему и самому было безумно интересно, что же случилось с Краучем. Рейчел тоже с осторожностью отнеслась к энтузиазму Драко, что не осталось незамеченным им. — Неужели ты забыла, как мы подслушивали разговоры за директорской дверью? — с наигранной обидой произнёс Малфой, — Я думал, тебе будет интересно довести дело до конца. Рейчел только вымученно вздохнула. Она и правда забыла о том случае, когда застала слизеринца за подслушиванием чужих разговоров, а в итоге присоединилась к нему. — Слушай, у меня своих проблем полно и без Крауча, — наконец пробормотала она. — Вот и отвлечешься, — продолжал уговаривать Драко, — Только представь! Мы находим министра посреди школьных коридоров и узнаем все детали его пропажи из первых уст. Заголовки газет скандируют: студенты утерли нос Министерству Магии! Тайна пропажи Барти Крауча раскрыта! Рейчел было даже смешно это слушать, но в чем-то Драко был прав. Ей и правда следовало бы отвлечься, провести время в компании, а не наедине с собой. Другого выбора, к сожалению, не было. — Ладно, ладно, — недовольно протянула когтевранка, — Только замолчи уже. — Вот это другой разговор, — улыбнулся Драко. Гарри хотел было возразить, как вдруг раздался настойчивый стук, доносившийся со стороны кафедры. Все присутствующие подняли головы и направили взоры на Флитвика, сердито отстукивающего по столу кончиком волшебной палочки в попытке привлечь внимание. Прокашлявшись и убедившись, что студенты готовы слушать, профессор заговорил тонким, но почему-то внушающим ужас голоском: — Прошу прощения, что отнял время от урока. Вы, должно быть, захотите меня спросить, почему так вышло. Так вот, дорогие мои студенты, сегодня мы с вами должны были начать изучать одно любопытное заклинание под названием «Конфундус». Однако, подготовив «Стандартную книгу заклинаний» за шестой курс, я обнаружил, что страница с нужным нам параграфом вырвана. Флитвик все это время ходил по кафедре из стороны в сторону, но, договорив, сел на край и удрученно выдохнул. Воцарилась гробовая тишина, отчего к горлу Драко подкатил неуместный и ничем не объяснимый смешок. Он сам не знал, почему так происходит, но чем больше старался себя контролировать, тем сильнее проигрывал непроизвольному желанию прыснуть. Слизеринец даже задержал дыхание и отвернулся, но все равно от внимательного взгляда профессора это не ускользнуло. — Вам смешно, мистер Малфой? — взвизгнул Флитвик, — Не вы ли случайно это сделали? — Разве я мог, сэр? — ответил Драко уже серьёзно. Флитвик лишь покачал головой, не спеша доверять студенту, что имел популярность лишь благодаря репутации хулигана и своей фамилии. — Ты же правда не вырывал страницы? — шепнул Гарри. — Конечно, не вырывал, зачем оно мне? — как обычно скривился Драко. — Кому вообще может понадобиться вырывать страницы из учебника, который есть у каждого студента? — аккуратно вмешалась в разговор Рейчел. — Младшекурсники? — предположил Гарри. — Ни за что бы не поверил, что у мелких настолько сильная тяга к знаниям, — усмехнулся Драко, — Это ещё надо додуматься до такого идиотизма. Флитвик тем временем продолжил говорить, но уже спокойно. — Впрочем, отсутствие учебных материалов вовсе не помешает мне провести урок, но дело ведь не во мне, а в уважении к чужому имуществу. Кто бы это ни совершил, настоятельно рекомендую сознаться и решить этот вопрос дипломатическим путем, — профессор сделал паузу и окинул взглядом присутствующих, — Иначе он будет решаться на уровне директора. Сразу после урока Рейчел, Гарри и Драко решили отправиться по следам Барти Крауча. Свою операцию они начали с поиска укромного места в немноголюдных участках школьных коридоров. Убедившись, что вокруг никого нет, чтобы не обращать на себя лишнее внимание, Поттер осторожно выудил из кармана мантии волшебную карту и развернул так, чтобы стоящие по обе стороны от него друзья тоже могли взглянуть. Все трое забегали глазами по лабиринту линий в поисках заветного имени, но это было не так просто, учитывая, что одновременно по карте перемещались сотни разнообразных имён. Поняв, что поиски могут затянуться, Гарри положил карту на широкий подоконник и вздохнул. — Поверить не могу, что мы и впрямь занимаемся такой ерундой, — произнес гриффиндорец, оторвавшись от изучения карты, чтобы протереть очки. — Ерунду ты в зеркале увидишь, — ехидно улыбнулся Драко, — А заняты мы важным делом. — Важным, значит, — театрально протянул Гарри, — Мы прям-таки полноценный отдел магического правопорядка! — А ты разве не собирался податься в мракоборцы? — проигнорировал шутку Малфой, — Можешь считать, что я помогаю тебе пройти практику. — Ну да, самое время поиграть в мракоборцев, — продолжал иронизировать Гарри. Прежде неотрывающийся от карты Драко потерял терпение и вскочил на ноги. — Слушай, ты так говоришь, будто у тебя есть дела поважнее, — раздражённо бросил он. Гарри неуверенно пожал плечами. Немного поразмыслив, он ответил: — Я бы мог готовиться к следующему этапу турнира. — Идиот, — снисходительно произнес Драко, — Для этого нужно хотя бы знать, в чем будет заключаться испытание. Все то время, что парни пререкались друг с другом, Рейчел блуждала взглядом по пергаменту, особо не вникая в разговор, но тут прислушалась. Любое упоминание турнира заставялало её едва заметно вздрагивать и невольно возвращаться мыслями в события пророческих снов. Перед глазами снова возникли тревожные эпизоды, и на ум Рейчел пришла страшная догадка. В своих видениях ей приходилось видеть всякое, но до недавних пор все это происходило в одной единственной локации, которая теперь не казалась девушке такой уж метафоричной. — Лабиринт, — заключила вслух Рейчел. Ребята тут же обернулись, хотя она была уверена, что её не услышат. Гарри и Драко смерили подругу вопросительными взглядами, позабыв о своих спорах. — Что ты там говоришь? — не расслышал слизеринец. Рейчел растерянно заморгала, но тотчас собралась и начала объясняться, стараясь непринуждённо улыбаться. — Говорю, не карта, а целый лабиринт! Я уже запуталась. — Ничего, сейчас все найдём, — бодро отозвался Драко и присоединился к Рейчел. И только Гарри не шелохнулся. В отмашки подруги он не поверил. Её лицо было слишком отрешенным и задумчивым, когда она произнесла это слово. Поттер готов был поклястся, что Рейчел что-то знает и скрывает это. Видимо, на то были причины, но Гарри это только больше настораживало. И все же, подумал он, вопросы сейчас были не к месту. Из размышлений его вырвали возгласы ребят о том, что они определили местоположение Барти Крауча. Оказалось, он был у всех на виду — прямо возле входа в Большой зал. Конечно, его имя было трудно найти среди прочих, ведь толпы студентов уже начали сбегаться к обеду. — Вроде стоит на месте, — комментировал Гарри по пути, держа в руках карту, — Пока что. — Следи, чтобы никуда не ушёл, — предостерегал Драко. Когда ребята подошли к величественным дверям Большого зала, знакомого лица они так и не увидели, хотя на карте передвижений не было. Все трое начали озираться по сторонам — безрезультатно. — Ты точно уверен, что он никуда не отходил? — обратилась Рейчел к Гарри. Тот активно закивал. — Дай посмотреть, — сказал Драко, выхватывая карту из рук друга. Убедившись, что имя Крауча действительно осталось на том же месте, троица решила подойти вплотную, уже не отрываясь от карты и внимательно следя за тем, насколько близко к цели их собственные имена. — Ищете клад? — раздался хриповатый мужской голос совсем близко. Этот голос нельзя было ни с чем спутать, ведь он наводил настоящий ужас на многих студентов Хогвартса. Ребята испуганно подняли головы и увидели перед собой профессора Грюма. Сегодня он был в неплохом расположении духа, раз решил подшутить. Во всяком случае, так казалось со стороны. Облокотившись на стену, он мирно опустошал содержимое своей фляги, которая всегда была при нем. Никто не знал, что именно там было, но слухи про алкоголизм Грюма расползались по школе, точно зараза. При этом все делали вид, будто не замечают столь странной привычки. — А как вы угадали? — отозвался Драко, стараясь звучать правдоподобно. — Чутье, — ответил Грюм и многозначительно взглянул на карту. Гарри тут же отобрал ее у Драко. Посмотрев на неё ещё раз, он понял, что согласно ей Барти Крауч стоит прямо перед ними, но это никак не сходилось с действительностью. Поттер озадаченно нахмурился. — Ну что стряслось? — спросил Грюм, увидев замешательство Гарри. Тот взглянул исподлобья, явно раздумывая над ответом. Юноша предположил единственное разумное объяснение происходящему — с картой что-то не так. Возможно, и она может допускать ошибки. Или она заколдована. Это было бы безумием, ведь она всегда находилась у Гарри и не попадала в чужие руки. Однако на ум больше ничего не приходило. И ответить было совсем нечего. В конце концов, Грюм — опытный мракоборец, и он мог бы помочь разобраться, в чем дело. — Мне кажется, моя карта заколдована, — осторожно начал Гарри, на что получил сильный толчок в бок со стороны Драко, — Вы можете помочь? Грюм взял в руки карту и окинул взглядом, после чего заключил: — Любопытная штука. Показывает чужие перемещения? Гарри кивнул. Рейчел и Драко недоуменно посмотрели друг на друга, шокированные происходящим. Вмешиваться, однако, было уже поздно. — Удобно следить за кем-то, — ухмыльнулся профессор, — А в чем проблема-то? — Она показывает людей, которых на самом деле здесь нет. Грюм посмотрел на карту ещё раз и вдруг посерьезнел, затем сложил её и убрал за пазуху. Зацепившись взглядом за растерянного Поттера, он неторопливо заговорил: — Знаешь, я изучу твою вещицу на досуге. Боюсь, она находится под действием очень мощной и опасной магии. Уж в тёмных силах я разбираюсь отлично, поверь. После этих слов Грюм торопливо заковылял куда-то, а ребята остались исступленно стоять на месте. Когда профессор растворился где-то в коридоре, Драко раздражённо воскликнул, обернувшись к Гарри: — Ну ты правда идиот?! Зачем ты это сделал? — Карта показывала, что Крауч стоял прямо на месте Грюма! Что мне оставалось? Рейчел и Драко не сразу поняли, о чем говорит Гарри, но в момент осознания услышанного появилось только больше вопросов. Эмоции тут же утихли, осталось только недоумение. — Может, и правда карта заколдована, — рассуждала Рейчел. — И все равно такой шанс упустили! — сокрушался Драко. После неудачной авантюры ребята обедали молча. Поев, разошлись без лишних слов. И даже ночью Рейчел долго не могла уснуть, прокручивая в голове события минувшего дня. Мысли, как снежный ком, только множились и мешали расслабиться. Она вспомнила и о своём предположении касательно следующего испытания турнира, и о пророчестве, и даже об ужасно некрасивом расставании с Джорджем. Если и удавалось задремать, вскоре Рейчел все равно просыпалась и ужасно злилась на это. За окном уже начало светать. Розовые полосы утренней зари разрезали небо, словно лезвия. С улицы веяло утренней прохладой. До подъёма оставалось чуть больше часа, и Рейчел оставила попытки уснуть. Вместо этого она решила прогуляться, пока снаружи свежо и пусто. Натянув на себя первые попавшиеся вещи и взяв с собой плеер, девушка поспешила на свежий воздух. На территории Хогвартса было много живописных мест, но из них всех Рейчел выбрала по-особенному любимое — старый вяз во внутреннем дворе. В объятиях его широкой кроны было уютно в любое время суток и в любую погоду. Пожалуй, в своих размерах дерево уступало только Гремучей иве. Этот вяз хранил в себе воспоминания того беззаботного времени, когда Рейчел только-только приехала в новую школу. Тогда, в тёплые дни ранней осени, все было по-другому. Когтевранка поглубже вдохнула и вставила в уши наушники, это причудливое, но гениальное изобретение магглов, которое не поддавалось никаким объяснениям. Точно бурный поток реки, музыка побежала по проводам. Внутренний монолог наконец стих, освободив пространство для звуков извне. Просто сидеть под деревом, наблюдая как рассветные лучи пробиваются сквозь листья под музыку, оказалось неожиданно приятно. Рейчел расслабилась и прикрыла глаза, но уединение вышло недолгим — кто-то осторожно похлопал её по плечу. От неожиданности она отдернулась, чуть не вскочив на ноги. Сорвав с себя наушники, Рейчел уставилась на незваного гостя круглыми от испуга глазами. — Извини, не хотел тебя пугать, — виновато улыбнулся Седрик. — Что ты тут забыл? — спросила Рейчел с нескрываемым изумлением. — Возвращался с пробежки и увидел тебя. А ты? Рейчел ответила не сразу. Словно невзначай, она спрятала ладони в рукава свитера. — Решила встретить рассвет, — наконец ответила она, — Присоединишься? Седрик молча присел рядом. Хоть Рейчел и хотелось побыть в одиночестве, других слов у неё не нашлось. К тому же, какое-то время Диггори ничего не говорил, за что девушка была ему признательна. И все же Седрик снова завёл разговор, когда выудил из травы брошенные ранее наушники. Повертев провод между пальцев, он спросил: — Что это такое? — Наушники. Магглы придумали их, чтобы слушать музыку. Не горя желанием распинаться, Рейчел сунула один из наушников в ухо своего собеседника, другой — себе. Затем взяла плеер. — Это, — она потрясла в руке устройство, — для того чтобы управлять музыкой. Можно выбрать песню, остановить, отрегулировать громкость. В общем, здорово. — И что ты сейчас слушаешь? — Ну… это относительно старая музыка. Она на любителя. Рейчел не успела ничего добавить — Седрик молча взял из её рук плеер и, не сразу поняв, как он работает, все же нажал на кнопку включения. В ухо ударила грязная меланхоличная мелодия. В ней было нечто мрачное, будто вокруг сгущаются низкие тёмные тучи, обещая неизбежные грозы. Седрик повернул голову. Лицо подруги в этот момент выражало умиротворение, даже смирение. Он хотел спросить, похоронный марш ли это, но не стал нарушать её покой. Просто наблюдал за восстающим со дна горизонта солнцем, пока монотонный, низкий мужской голос в наушниках обреченно рассказывал, даже не пел, свою историю. Разные цвета, разные оттенки Над каждой совершенной нами ошибкой. Я взял вину на себя. Бессмысленность так очевидна. «Взведенный курок не дарует тебе свободу», — так ты говоришь. Вдруг заунывный монолог перерос в надрывающийся крик, накаляя градус композиции. Слушать становилось отчего-то тяжело. Что-то внутри подсказывало, что дальше будет больнее. Это был я, ждущий самого себя И надеющийся на нечто большее. Теперь, смотря на себя, Я надеюсь на что-то другое. Прозвучали финальные строки. За ними последовал долгий проигрыш, каждая нота которого словно выводила лезвием на коже замысловатые узоры. Музыкальные инструменты звучали, как плач. Седрик пришёл к выводу, что подобная музыка опустошает. Не потому, что с ней что-то не так, а потому, что не знал, насколько удручающей может быть обыкновенная песня. — Это было… необычно, — единственное, что он смог вымолвить, когда музыка стихла, — Я рассчитывал услышать что-то повеселее. — Весёлого в моей коллекции мало, — горько усмехнулась Рейчел, — Зато в этой музыке есть смысл. — И какой же? — Ты разве не понял? Седрик молчал. Боялся сопоставить услышанное с внутренним состоянием Рейчел. Мысль о том, что эти строки могут отзываться ей, пугала. Во дворе непрерывно голосили птицы, разбавляя повисшую в воздухе недосказанность. Внезапно девушка сама ответила на свой же вопрос: — Будущее пугает, потому что мы бессильны перед ним. — Даже ты? — Тем более я. Вижу его, а сделать ничего не могу. И понять его тоже не могу. Получается, что думать о нем нет никакого смысла. Седрик нахмурился, силясь понять, о чем идёт речь. Рейчел говорила загадками. Вздохнув, она произнесла, глядя прямо ему в глаза: — Кажется, я разочарована в себе. Взгляд Седрика стал тяжёлым, лишь слегка выражающим удивление. Рейчел видела, что он пытается подобрать слова, но продолжает молчать. Она вновь отвернулась к себе и, наматывая наушники на ладонь, чтобы потом их сложить, продолжила: — Я хотела сказать, что чувствую себя бесполезной. Какой толк от моих способностей, если все, что я могу — это молча наблюдать? Лучше бы они достались кому-то более решительному, сообразительному, умному… Прости, что нагнетаю, но мне не с кем поделиться этим, кроме тебя. Рейчел хотела говорить и дальше, но она запнулась, когда почувствовала как Седрик резко схватил её за запястье. Хват у него был настолько крепким, что девушка невольно замолчала. Она в недоумении подняла глаза на друга, и в этот момент сердце замерло. Седрик смотрел на неё слишком серьёзно, почти как родитель, осуждающий своего ребенка за проступок. Его взгляд опустился на руки, и Рейчел, прекрасно зная, что именно он сейчас скажет, попыталась скрыть страх под маской невозмутимости, но побледневшее лицо её выдавало. — Что случилось? — поинтересовался Седрик, развязывая бинты. Его голос звучал холодно и напряженно. — Просто разбила стакан, — промямлила Рейчел, — И порезалась, когда собирала осколки. Случайно. Седрик наконец покончил с бинтами, и в своих руках он увидел ладони, вдоль и поперёк испещрённые глубокими ссадинами. Он замер от ужаса, который вызвала его догадка. — Это? Случайно? — спрашивал он сквозь зубы. Рейчел молчала, не осмеливаясь соврать. Её начинали душить стыд и чувство вины, хотя она и была уверена, что никак не вредила человеку напротив. В его глазах она видела боль и, что больше всего её поразило, едва заметные слезы, застывшие на пороге век. Рейчел резко отдернула руки, словно обожглась об откровенность этих эмоций. Ей хотелось защититься, ведь поведение Седрика прямо сейчас заставало врасплох, обезоруживало. Её охватило необъяснимое раздражение, постепенно перерастающее в злость. — Как давно ты этим занимаешься? — спросил Седрик уже чуть мягче. — Ничем я не занимаюсь, — бросила Рейчел, — Кто вообще просил тебя лезть? Думаешь, мне помогут твои нравоучения? Рейчел поднялась на ноги и отошла на несколько шагов назад. — Я и не собирался поучать тебя, — заверил Седрик, — Давай я тебе кое-что покажу? Не услышав в ответ явного отказа, он аккуратно подошёл ближе и достал волшебную палочку. Рейчел, хоть и не подозревала, что задумал Седрик, все равно протянула вперёд трясущиеся руки. Парень засучил рукава своего худи, обнажив персиково-розовую кожу, и принялся выводить палочкой в воздухе витиеватые движения. Пока он шептал заклинания, раны на ладонях постепенно затягивались, становясь бледнее. Рейчел завороженно наблюдала за этим процессом, пока шрамы не стали едва заметными. — В следующий раз, когда захочешь что-то с собой сделать, лучше расскажи сначала об этом мне, — с сожалением произнес Седрик, убирая палочку обратно в карман. — Тебе бы быть целителем, — улыбнулась в ответ Рейчел. — Вот как, — протянул пуффендуец, — А раньше ты пророчила мне карьеру преподавателя… Лёгкость на душе сменилась тоской, когда Рейчел вдумалась в эти слова. Подумать только — ни о какой карьере не может идти речь, если не изменить будущее. В последнем видении Седрик сам сказал, что скоро погибнет. Мысль об этом снова начала терроризировать Рейчел. Ей вдруг захотелось обнять своего первого английского друга, без которого она бы ни за что здесь не освоилась, и заверить, что все будет хорошо. Пусть в этом и не было ни капельки уверенности. Пусть он и не нуждается в этих словах. Рейчел сделала пару осторожных шагов вперёд, дрожа всем телом, что было неожиданно для нее самой. Возможно, на самом деле уже поздно было что-то исправлять, и нужно лишь провести оставшиеся дни или месяцы в спокойствии, пока еще есть время. Пока Седрик стоит перед ней живой и здоровый, мягко наклоняет голову, улыбаясь, а солнце тем временем играет с его непослушными русыми волосами. Может, так и должно быть. Мысленно смирившись с неизбежным, Рейчел медленно обвила руками того, чья жизнь сейчас казалась дороже собственной, крепко прижавшись к груди и сминая в руках ткань на широкой спине. Седрик оторопел и не сразу решился ответить на объятия. Он не знал, что на неё нашло. Неужели выражает вот так благодарность? Преодолев недоумение и неловкость, он все же сдался. Положил голову на макушку Рейчел и задержал дыхание, чтобы хотя бы чуть-чуть унять быстрое сердцебиение. Девушка дышала прерывисто, и Седрик даже стал бояться, что вот-вот услышит всхлип. Казалось бы, причин не было, но на всякий случай он слегка отстранился, чтобы взглянуть в глаза Рейчел. В них он увидел бесконечный страх и отчаяние. Серый омут, пустой и бездонный. Он не догадывался о том, что это была лишь верхушка айсберга, и в этот момент внутри Рейчел все переворачивалось, звенело и разбивалось вдребезги. По её телу вдруг прошёл незнакомый импульс. Повинуясь ему и ни о чем не думая, она потянулась вперёд, как будто заранее знала, что Седрик не сможет сопротивляться. Он и правда не успел понять, в какой момент их губы соприкоснулись, но одно точно знал — он никогда не был счастлив так, как сейчас. Никогда не пробовал нечто столь же мягкое и сладкое. Никогда не получал нечто столь же долго желаемое. Рейчел же испытала необъяснимое облегчение, как будто спустя несколько часов, проведённых на невыносимой жаре, у неё появилась возможность искупаться в прохладном чистом озере. И пусть она не понимала мотивов своего поступка, происходящее казалось ей донельзя правильным. Это был не поцелуй, скорее касание душ. Протест, адресованный смерти. Их губы говорили не о страсти, а об отчаянии. Оба чувствовали тонкую, но нерушимую связь, и назвать это обыкновенным влечением было бы слишком банально. В одно мгновение перед глазами Рейчел сверкнула яркая вспышка. Это происходило в её голове, но ощущения были настоящими. Замелькали незнакомые воспоминания, непрерывно и быстро сменяя друг друга. Вот она идёт по лабиринту и смотрит в спины Гарри и Седрика, которые не замечают её присутствия. Вот они бегут к кубку, что в сгущающихся сумерках сияет, переливаясь серебряными огнями, словно маяк. Вот парни ликуют и облегчённо выдыхают, а потом начинают спорить, кому из них достанется первенство в турнире. Вот они хватаются за кубок с обеих сторон одновременно, решив разделить победу. Вот трофей перемещает их на кладбище. То самое, что показывал Седрик в видении. Вот в него устремился смертоносный луч одного из Непростительных заклятий. И вот он лежит на земле, холодный и неестественно бледный, а его стеклянный взгляд устремлен в пустоту. Навсегда. Вот из материализовавшегося мрака вырастает устрашающий своей мерзостью силуэт того, чье имя принято не называть. Ожившая смерть. Вот зрители на трибунах сливаются в едином ужасе. Они шокированы, и их лица застилают слезы. Только один человек в толпе смеётся — высокий худощавый незнакомец с безумными карими глазами. Сердце Рейчел разбивалось на мелкие кусочки, как тот самый стакан в её руках. Она молилась о том, чтобы это садистское слайд-шоу закончилось, но картинки продолжали сменять друг друга. И вот прямо на территории Хогвартса разворачивается масштабная, поистине жестокая битва — искры летят из волшебных палочек погребальным залпом. И посреди этого хаоса Рейчел находит глазами Джорджа. Он стоит на коленях к ней спиной, а его плечи содрогаются. Подойдя ближе, она замечает, что его лицо влажное и опухшее, губы скривлены, а перед ним распластался Фред. Он выглядит умиротворенно, но уже не дышит. В этот момент воспоминания наконец-то обрываются, и Рейчел в панике осознает, что наяву прошло всего несколько секунд. Хотелось вопить от боли, и она бы сейчас так и сделала, если бы не губы Седрика на её губах. Это, конечно, было к лучшему, но она все равно отпрянула. — Что это было?! — в ужасе воскликнула девушка. Седрик застыл в недоумении и почувствовал надвигающуюся тревогу. Кажется, Рейчел пожалела об этом поцелуе. Хотя другого он не ожидал — это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И все же он успел поверить в этот мираж, поэтому избежать горького разочарования не удалось. Волна раздражения прошлась по всему телу. Наружу просились эмоции, ему хотелось забыть о сдержанности, вытряхнуть из Рейчел ответ на один единственный вопрос: Что со мной не так? Седрик не сомневался в том, что совершил много ошибок во взаимоотношениях с ней, но стараний было больше. В разы больше. И этого, судя по всему, все ещё недостаточно, чтобы заслужить её любовь. Внутри что-то надорвалось, и с подозрительным спокойствием и неторопливостью юноша произнес: — Не поступай так со мной, Рейчел. Это жестоко — манипулировать моими чувствами к тебе. Знаешь же, что люблю. — Любишь? — ошарашенно переспросила Рейчел. Седрик счёл это за очередное издевательство с её стороны. Болезненно несправедливое. Судорожно втянув воздух, он зашагал прочь, бросив напоследок: — Совет на будущее. Прежде чем целовать кого-то, разберись в себе и своих чувствах. Рейчел охотно остановила бы его, но тело предательски оцепенело. Она не успела осознать всего, что внезапно свалилось на неё фрагментарным видением, а Седрик окончательно сбил её с толку своим признанием в любви. Догадывалась ли Рейчел об этой любви, она не знала. Сама она испытывала дружеские чувства, граничащие с влюбленностью, потому и думала, что Седрик чувствует что-то похожее. Она боялась спутать любовь с благодарностью и привязанностью. Но было то, чего Рейчел боялась намного больше любых чувств — допустить его смерть и бесповоротно потерять его. Она по-настоящему осознала это только сейчас, когда увидела своими глазами, как именно это произойдёт. Теперь она знала полную картину грядущего. И оно было безнадёжно. Йен Кертис оказался прав — новый рассвет действительно меркнет.