New dawn fades

День обещал быть скучным и непродуктивным. Из уроков предстояло посетить защиту от тёмных искусств и травологию. Несмотря на то, что первое занятие пугало тем, что его ведёт странный и непредсказуемый Грюм, второе занятие наводило на Рейчел гораздо больше ужаса, ведь оно было совместным с пуффендуйцами. А это означало только одно – придётся пересекаться с Седриком. После случившегося повторный разговор так и не состоялся. Рейчел и не знала, с чего начать, вопросов было слишком много, а взгляды Седрика были слишком многозначительными и хмурыми. Их истинный смысл был неясен девушке. Прежде чем решиться поговорить, она успела предположить, что Диггори не понял её порыва, который, казалось, разрушил все дружеское между ними. А может, все намного сложнее? Рейчел было стыдно представить себя, говорящую открыто об эмоциях или взаимоотношениях, но главенствующим чувством был страх. Страх рассказать Седрику о своём последнем видении. Страх, который сильнее любви, доверия и честности. Тревожные мысли не исчезали даже во время занятия. Грюм рассказывал о заклинании, которое способно победить боггарта, но его слова были лишь размытым фоном, набором звуков. Пока неугомонные гриффиндорцы и старательные когтевранцы уже пробовали отрабатывать движения палочками, Рейчел старалась быть незаметной и держаться в стороне, потому как понимала, что сосредоточиться не получится. Как оглушающее заклятие, рядом раздался знакомый голос: — Эй, что с тобой? Девушка вздрогнула, прижав к груди тонкие пальцы от испуга. В нос ударил сладковатый запах чего-то домашнего и тёплого, который раньше приятно дурманил, а сейчас вызывал лишь тревогу. Рейчел уже знала, что сейчас поднимет голову и встретит взгляд каре-зеленых глаз, хитро выглядывающих из-под выбившихся огненных прядей, но все равно от удивления глаза её округлились. Несколько секунд она продолжала молча смотреть, пока недоумение её не одолело. — Джордж? Почему ты спрашиваешь? — недоверчиво проговорила Рейчел. Тот поджал губы и повёл плечами. В его жестах не было ни раздражения, ни презрения. Только привычная ему лёгкость и непосредственность. — Разве ты не должен меня ненавидеть? — продолжила когтевранка и тут же удивилась несвойственной ей прямоте. Покачав головой, Джордж ответил медленно, словно тщательно подбирал каждое слово: — Ты путаешь. Я злился, а злиться я долго не умею. Рейчел отвела взгляд. Внутри её разъедал необъяснимый стыд. Все ещё избегая зрительного контакта, она пробормотала: — Тогда я поступила ужасно. Прости, но я выпалила первое, что пришло в голову. Ты ведь правда очень хороший человек, просто... — Просто не для тебя, угадал? — перебил Джордж. Слова и так давались с большим трудом, теперь же Рейчел и вовсе замолчала. Ответить было нечего, ведь Джордж был прав, но признавать это не хотелось. Ища, за что бы зацепиться взглядом, она заметила Фреда, возмущенно наблюдавшего со стороны. Стало ещё более неудобно, но бежать было некуда. — Может, ты меня и не презираешь, но вот Фред – явно, — с грустью подметила когтевранка. Джордж проследил за взглядом Рейчел и только махнул рукой, улыбнувшись. — Дело не в тебе, он просто переживает. Идиот, не его же бросили. Кажется, Рейчел не оценила его иронию, и Уизли это расстроило. Обычно он может развеселить любого, даже вечно хмурую и загруженную Гермиону. А тут не было намека даже на лёгкую усмешку. Джордж разочарованно вздохнул. — Послушай, если серьезно, то мне жаль, что порыв чувств разрушил ту дружескую связь, которая была у нас изначально. Ну... не порыв, конечно. Я тебя правда любил. И люблю. По-своему. В общем, ты поняла. Рейчел украдкой взглянула на Джорджа и заметила, что он встревожен. Запинался и активно жестикулировал. Было видно, что и ему с трудом даются слова, но он все же продолжал. — Мне больно осознавать, что ты больше не та, кого я увидел в начале года. Ты была бойкой и готовой на безумные поступки. Ты воевала со всеми, кто сомневался в тебе. Ты шла на риск, соглашалась на любые идеи. А помнишь, когда мы с тобой поспорили? Или когда ты устроила скандал на фоне моего падения с метлы? — Тебя толкнули специально, — недовольно поправила Рейчел. — Молодец, ещё не разучилась спорить, — подхватил Джордж, — Так вот, это был азарт в чистом проявлении, и меня это в тебе восхищало. Сейчас же мне кажется, что твой внутренний огонек погас. И вот что обидно – я ничего не могу с этим поделать, только молча стоять в стороне. Я тебе никто, хоть я и тешу себя мыслью о том, что есть между нами незримая связь или вроде того... Наверно, я и правда тебе не друг и не советчик, но ты для меня все равно будешь другом. Я чувствую, когда тебе плохо. Может, слишком хорошо тебя знаю. Или просто надумываю. Но нет, я же вижу, что ты стала другой! Слова вырывались, точно из переполненной и уже начавшей трескаться бочки, и Рейчел становилось не по себе. Будто она не должна была этого слышать, но случайно подслушала чужую исповедь. Не зная, как реагировать, она внимала, чуть приоткрыв рот. Внезапно этот монолог прервал голос профессора: — Ну что, молодёжь, решили отдохнуть? Над ребятами нависла грузная фигура Грюма, и даже Джордж, будучи его чуть выше, рефлекторно слегка ссутулился, но ответил он как ни в чем не бывало: — А мы как раз по теме урока говорили. — Неужели? — усомнился профессор, — И как успехи? — Мисс Мартин утверждает, что владеет заклинанием Ридикулус лучше, чем я. Вот и решил с ней поспорить. Грюм с явным интересом перевёл взгляд на девушку, а та возмущенно толкнула Джорджа, которого мысленно уже проклинала. Уизли же едва сдерживал смех, но довольная улыбка говорила сама за себя. Все это выглядело как часть большого коварного плана, а душещипательный монолог будто был лишь отвлекающим маневром. Что бы там ни было, сейчас Рейчел была в безвыходном положении. — Что ж, тогда предлагаю Вам продемонстрировать свои способности, — обратился Грозный Глаз к ней и жестом пригласил к шкафу, в котором был заперт боггарт. Бросив осуждающий взгляд на Джорджа, Рейчел побрела за профессором. Она просто не могла не подыграть, хоть этот спектакль и был обречен на провал. Лучше было опозориться, чем, не дай Мерлин, оказаться на отработках у Грюма. С каждым шагом плохое предчувствие все сильнее разрасталось, точно плющ, по телу. И вот уже злосчастный шкаф был прямо напротив. Когда девушка подошла ближе, дверцы начали скрипеть и покачиваться, будто бы напитываясь её страхом и обретая все больше зловещей силы. За этими дверцами скрывалось существо, которое не может причинить никакого физического вреда, но само ожидание вызывало необъяснимую панику. — Мисс Мартин, — окликнул Грюм, — Чего вы боитесь? В сознании тотчас вспыхнули образы недавнего видения, о которых Рейчел так мечтала забыть. Словами это было сложно выразить, но не поэтому она решила соврать. Сглотнув, она неуверенно ответила: — Высоты. Точнее, полетов на метле. Профессор скептически повел бровью. Видимо, он ожидал чего-то более увлекательного. Рейчел прикрыла глаза и мысленно попыталась обмануть себя, убедить, что это и правда самое жуткое событие, которое она может себе представить. Может, и боггарта возможно обмануть силой мысли? Уж волшебники как никто другой знают, что мысли материализуются. Тем временем вокруг начинали толпиться остальные студенты, заинтригованные исходом выдуманного Джорджем пари. Точно загнанное людьми животное, Рейчел начала едва заметно дрожать. Растерянные глаза забегали в поисках поддержки, но рядом был только шкаф, и его уже отворял Грозный Глаз. Спустя долгие по ощущениям несколько секунд из шкафа показалась мужская фигура, полупрозрачная, неявная. Она сделала пару шагов, и все присутствующие, включая Рейчел, узнали в ней Седрика. В нем не было ничего, что могло напугать – он лишь стоял и улыбался в лицо той, кто его боится. По залу прошлись тихие смешки, но Рейчел было не до смеха. Она единственная знала, что будет дальше. Чувствуя её страх, призрак становился плотнее. Он все так же улыбался, но изо рта текли дорожки густой багровой крови. Он захлебывался ей, издавая булькающие звуки, а кровь медленно растекалась по полу, пока её владелец не рухнул навзничь, перестав дышать. Смешки прекратились. Воцарилась по-настоящему жуткая тишина, в которой даже дыхание обескураженной толпы было почти не слышно. Рейчел не могла поверить в то, что её кошмары и впрямь ожили. Если поначалу боггарт был лишь призрачным силуэтом, то сейчас происходящее выглядело до немого ужаса реалистичным. Дышать стало так трудно, что Рейчел судорожно хваталась за горло, боясь задохнуться. Она словно на мгновение стала ребенком, маленькой девочкой, опасающейся монстра под кроватью. И если хорошенько зажмуриться, все чудовища исчезнут, ведь на самом деле их здесь нет. — Не закрывайте глаза, только хуже сделаете! — раздался в темноте строгий голос Грюма. Распахнув глаза, Рейчел только сильнее растерялась. Хотелось укрыться одеялом и ни о чем не думать. Сейчас было бы как никогда кстати провалиться в сон, пока мама тихо напевает отдаленно знакомые мелодии. Не в силах выносить эту пытку, Рейчел старалась смотреть куда угодно, только не в сторону распластавшегося прямо посреди зала Седрика. — Просто произнеси уже заклинание! — донесся со стороны голос Джорджа. Рейчел попыталась проморгаться. Звучало это, конечно же, довольно просто, но в горле застрял ком. К тому же, на практике она никогда не применяла нужное ей сейчас заклинание. Сделав рваный вдох, когтевранка покрепче сжала в ладони палочку. — Рид... Р... Ри... Я не могу! Умоляю, давайте закончим! — Можете, — невозмутимо ответил Грюм. Со стороны казалось, что он наслаждается чужими страданиями. Уголки его тонких губ едва заметно дрогнули в складках тяжёлых щёк. Помогать он не спешил, а окружающие начинали нервничать. Кровь продолжала устилать паркет, затекая в мелкие щели, а затем причудливыми струйками начала подниматься вверх, пока не приняла форму замка, который выглядел точь-в-точь как уменьшенная копия Хогвартса. По спине Рейчел прошелся холод. Застывшие студенты наблюдали за чем-то фатальным, не в силах отвернуться. Багряная жидкость забурлила – кровавые стены стали рушиться, будто нечто взрывало их изнутри. Брызги разлетались фейерверком. Когда от замка ничего не осталось, все вновь обратили свои взгляды на источник крови, но, к удивлению зрителей этого вынужденного представления, на месте Седрика лежал уже другой человек. Рейчел ужаснулась, когда раньше остальных узнала в нем Фреда. Она невольно повернулась в сторону Джорджа. Тот не мог пошевелиться, а в его глазах застыл нескрываемый ужас. Шокированный, он не мог отвести взгляд. Остальные тоже начали догадываться, кто перед ними, и поглядывать на настоящего Фреда, который от подступающей тошноты побледнел пуще своего лежащего рядом трупа. Никто бы и не осмелился что-либо сказать, даже если бы очень захотелось. Мерзкое зрелище заставило Рейчел почувствовать себя виноватой. Это ведь породил именно её разум. Теперь страшным было даже не происходящее безумие, а ощущение, будто десятки человек залезли Рейчел в голову и увидели то, о чем никто не должен знать. Её несостоятельность, бессилие перед неизбежным стали видимыми для всех. Сгорая от нахлынувших чувств и превозмогая дрожь в коленях, Рейчел вывалилась из зала и пошла в случайном направлении, опираясь на стены. Заметив её отсутствие, Грюм наконец произнес заклинание, и боггарт, обратившись в неуклюжего эльфа, нелепой походкой побрел обратно в шкаф. Обычно всем вокруг становится весело после этого, но сейчас побежденный боггарт был встречен безмолвным холодом. Студенты с ощущением горького осадка разбрелись по залу. Близнецы сидели прямо на парте, уставившись куда-то себе под ноги. Никто из них не проронил ни слова. Им и не нужно было разговаривать, чтобы понять друг друга, но сейчас это было тем более не к месту. Услышав тяжёлые шаги профессора, они подняли головы. — Полагаю, Вы выиграли спор, — произнес Грюм, поравнявшись с Уизли. — Ага, — бросил Джордж, — Полагаю, я должен радоваться? Грозный Глаз раздражённо вздохнул. Колкостей в свой адрес, особенно со стороны студентов, он не переносил, но ему удалось сдержаться и оставить комментарии при себе. — Вы знали о её страхе? — неожиданно спросил он. — Думаете, я бы стал это все устраивать, если бы знал, что увижу? — ответил вопросом на вопрос Джордж. — Откуда у неё вообще такие мысли в голове? — наконец заговорил Фред. После этого вопроса Джордж внезапно поменялся в лице. Он выглядел напуганным, и это не ускользнуло от наблюдательного Грюма, но прежде чем он успел что-то сказать, Джордж воскликнул: — Это не мысли, Фред! Нихрена это не мысли! — Вы о чем? — нахмурился профессор. Ответа не последовало — Джордж вскочил и направился к выходу. Грюм негодовал. — Да объясните же, куда... — Я сейчас! — крикнул через плечо Уизли, — Я должен её найти. А найти Рейчел не оказалось трудным. Она не смогла далеко уйти, поэтому сидела прямо на полу в коридоре, поджав колени. Джордж подошёл к ней, но она словно этого не заметила. — Ты как вообще? — аккуратно начал он. Вместо ответа Рейчел лишь слабо покачала головой. — Вставай, нечего сидеть на холодном полу, — не унимался Джордж. И вновь тишина. Тогда он решил сам поднять Рейчел, взяв её под руки, и усадить на ближайший подоконник. — Вот упрямая, — вздохнул Уизли и встал напротив. Какое-то время он молча смотрел на неё, ожидая, что она сама выйдет из ступора, но Рейчел явно не собиралась разговаривать. Джордж решил попытать удачу ещё раз. — Скажи мне честно... Все это ты увидела в своих видениях? Взгляд Рейчел будто снова стал осознанным. Она наконец подняла голову. — И как ты узнал? — сухо спросила она. — Такое невозможно выдумать, — фыркнул Джордж, — И бояться этого глупо... только если не знаешь, что это точно случится. — Логично, — не без грусти произнесла Рейчел. — И что теперь делать? — Я сама не знаю. Не поверишь, но я думаю об этом каждый день. Джордж устало вздохнул. Если Рейчел прибегла к сарказму в серьёзный момент, это означало только то, что ее выдержке настал конец. Он мог предугадать её реакцию и правда думал, что знал её. Отлично знал. И как же парадоксально было при всем этом так и не понять её до конца. И все же кое-что для себя он понял за эти месяцы. — Ты ведь печешься о нем, так? Рейчел занервничала. Она не спешила отвечать, будучи не до конца уверенной, что поняла Джорджа правильно, хоть и в голове тут же всплыл чёткий образ. Те самые широкие скулы, мягкие волны русых волос и отчего-то всегда печальные темно-серые глаза. — Ты о ком? — невозмутимо уточнила Рейчел. Джордж изобразил удивление, подняв брови и разведя руки в стороны. — О твоём актёрском таланте, конечно! Я тебя умоляю, Рейч, не прикидывайся дурой! — А ты можешь ещё громче повопить? — возмутилась Рейчел. — Теоретически, могу, — серьёзно ответил Джордж, — И ты только что доказала, что я прав. — Прав в чем? — не унималась Рейчел. Уизли отвечал медленно, делая при этом длинные паузы и растягивая слова: — Ты. Седрик. Ваши странные взаимоотношения. Догоняешь? — Что?.. Постой, как тебе это вообще пришло в голову?! — По-моему, так было всегда, — неожиданно просто объяснил Джордж, — Я, видимо, только сейчас нашёл в себе силы это признать. Смущенная, Рейчел предпочла сделать вид, будто не слышала этого, и лишь сокрушенно покачала головой. — Что делать-то теперь? — вздохнула она. — Тебя, как обычно, всему учить нужно, — недовольно проговорил Джордж, — Просто подходишь и зовёшь прогуляться, а дальше – импровизация. — Скажи, ты идиот? — возмутилась Рейчел, — Я не про это... а про будущее. Джордж снова помрачнел. Теперь эта каша, заваренная сознанием Рейчел, касалась и его, а точнее, его брата. Жаль, что в этом случае нельзя просто отшутиться, как это обычно бывало. Пришлось думать. Он взглянул на Рейчел, надеясь, что её уже посетила идея, но её выражение лица говорило об обратном. Оно выражало безысходность. И тут Джорджа осенило. Он оживился и подошёл ближе. — А в этих твоих видениях присутствуешь ты сама? — Сложно сказать, — подумав, ответила Рейчел, — Я как бы наблюдаю за этим со стороны, а себя не вижу. — Бинго! — воскликнул Джордж, — Если там появишься ты, то будущее уже как-нибудь да изменится! — А как ты себе это представляешь? — Я... если честно, об этом я не успел подумать. Послышался мерный стук шагов. Это был Фред. Непривычно серьёзный, он направлялся к брату. Увидев его в компании Рейчел, старший Уизли с подозрением прищурился и произнес: — Только попробуйте снова сойтись – я вас обоих прикончу. Благо, убивающее заклятие мы уже проходили. В этих словах была немалая доля иронии, раз Джордж в ответ на это криво ухмыльнулся. Рейчел предпочла промолчать. Иногда шутки Фреда вызывали смешанные чувства, как, например, сейчас. — Нас уже отпустили, — констатировал он и кивнул Джорджу, — Пойдём поедим чего-нибудь. Близнецы засобирались. Фред слегка повеселел и выдал ещё более неожиданное заявление: — Неплохой был урок, — он глянул на Рейчел, — Никогда прежде не видел себя дохлым. Даже жаль, что Гарри проспал этот шедевр. Он бы оценил. — С его-то паранойей! — поддержал Джордж, посмеиваясь. Рейчел обомлела. Дело было даже не в приподнятом настроении близнецов, а в ужасной догадке. Вдруг слухи о произошедшем на уроке дойдут до Гарри, а потом и до Седрика? Ещё и в искаженном виде. Успокаивало только то, что все, кроме Джорджа, наверняка считали, что все эти страхи – лишь плод больной фантазии Рейчел, а не пророчество. Фред и Джордж, попрощавшись, ушли. Теперь нужно было брать себя в руки и спешить на травологию. До оранжереи было далеко идти, поэтому Рейчел пошла быстрым шагом. И пусть мысль о том, что придётся копаться в земле и трогать сомнительные растения, не радовала, опаздывать все равно не хотелось. В случае чего, даже разумное оправдание себе придумать не получится. Думали на пару с бывшим, как спасти мир? Сложно представить что-то более глупое. Увлеченная этими мыслями, Рейчел и не заметила, что навстречу ей идёт Амбридж. Хотя было бы трудно не заметить ярко-розовое пятно на фоне темных стен замка. Словом, ничего не предвещало беды, но она только открыла рот, и Рейчел уже поняла, что сейчас случится что-то ужасное. — Почему не на занятии? — прозвучал тонкий противный голосок. — Я как раз туда и направляюсь, — Рейчел указала рукой за спину Амбридж, в сторону оранжереи, до которой оставалось совсем чуть-чуть. — Но вы опаздываете. — И все же... — Не хочу ничего слышать! — излишне драматично пискнула Амбридж и тут же перешла на злобное шипение, — Прямо сейчас пройдёте в мой кабинет и... О, ещё один опаздывающий! Последнюю фразу она произнесла пугающе доброжелательно. Рейчел подняла голову, чтобы понять, к кому та обратилась, и обнаружила, что под горячую руку инспектора попал никто иной как Седрик. Её подобные совпадения уже не удивляли. Она лишь едва заметно закатила глаза. Наивно было полагать, что хуже этот день уже не будет. — Так я как раз вот, — начал было Седрик, но Амбридж взглядом дала понять, что оправдываться бесполезно. Ровно так же бесполезно, как и время, что этим двоим придётся сейчас потратить. Рейчел, конечно, мечтала найти причину не идти на урок, но не таким образом. В конце концов, из-за Амбридж она не просто опоздает на этот урок, но и вообще его прогуляет. Какой тогда в этом толк? Скучающе размышляя над этим, Рейчел следовала за инспектором, стараясь не думать о том, что рядом с ней идёт Седрик. Должно быть, ему тоже сейчас невесело. Амбридж открыла дверь в свой кабинет, а за ней скрывался настоящий кошмар. Поросячьего цвета стены, увешанные изображениями котят, каждый из которых невыносимо громко пищал, были только началом. В центре находился стол, за которым, казалось, было невозможно работать, так как он был устелен кружевными скатертями и салфетками с оборками. Вокруг все было каким-то чрезмерно закругленным, ни одного угловатого предмета. Массивные шелестящие шторы, пушистый ковёр на полу, даже те самые картины с котятами были круглыми, словно те наблюдают через маленькие окошки – все вокруг было круглым. Повсюду были расставлены бесполезные предметы декора, отчего казалось, что в кабинете было не развернуться. Седрик и Рейчел с недоумением рассматривали барахло Амбридж. Среди всех этих вещей нашлось место даже для чайного сервиза, хотя студентов сюда водят явно не для чаепитий. — Присаживайтесь, не стесняйтесь, — вкрадчиво произнесла Амбридж. Кружевные оборки неприятно щекотали запястья, поэтому оба решили не класть руки на стол. Амбридж тем временем достала два листа бумаги и перо. — Одно на двоих? — усмехнулся Седрик. — Оно особенное, — отозвалась Амбридж, — Можно сказать, единственное в своём роде. Вам надо лишь написать, что вам стыдно за ваш проступок и извиниться. Но самое главное – сделать это искренне, от чистого сердца. Последнюю фразу она произнесла особенно радостно и воодушевленно. Ребята эту эмоцию не разделяли. Звучало это все нелепо и даже сомнительно. Они ждали более подробных инструкций, но Амбридж засеменила к выходу и сказала: — Вы пока пишите, а мне надо отойти. На случай, если вздумаете сбежать, дверь я запру. Успехов! И сразу улизнула за дверь. В замке что-то щелкнуло. Седрик и Рейчел не успели осознать произошедшее. Они долго смотрели на запертую дверь, потом друг на друга и снова на дверь. Ситуация казалась безвыходной, и какое-то время оба были в ступоре, однако Седрик опомнился первым. Сначала он зашагал по кабинету, о чем-то размышляя, нахмурившись, чем ужасно раздражал Рейчел. Та болтала ногой, скрестив руки на груди, и всячески старалась не обращать внимание на снующий туда-сюда силуэт. Она уже была на грани срыва, когда Диггори внезапно остановился. Было видно, что ему пришла идея. Достав волшебную палочку, он подошёл к двери и произнес: — Алохомора. Но ничего не произошло. Дверь тщетно дернулась, но так и не отворилась. Рейчел изумилась про себя, как Седрик мог понадеяться на столь простой план. Скучающе повертев в руках перо, она проговорила: — Не могло быть все так просто. Очевидно, двери в кабинеты профессоров защищены от заклинаний взлома. — Может, ты тоже что-нибудь предложишь? Или ты собираешься тут вечно сидеть? Первой мыслью Рейчел было ответить утвердительно, но она вовремя себя одернула. Лишь слегка улыбнулась на мгновение и понадеялась, что эта крошечная слабость останется незамеченной. — Надо просто придумать, как скоротать время. Выбраться самостоятельно у нас вряд ли получится, — заключила она. — Как ты смотришь на то, чтобы сделать так, как нам велели? — обреченно спросил Седрик. — В смысле, раскаяться? — Зачем? Просто напишем то, что Амбридж ожидает от нас услышать. И все. — Она сказала, надо писать искренне. Боюсь, такое мне не под силу. Седрик отмахнулся, нахмурив брови, и бросил: — Кому какая разница? Да и вообще, как она это проверит? — Сыворотка правды, например, — рассуждала вслух Рейчел. — Знаешь ли, у нас нет других вариантов. Давай просто напишем? А там будет видно. Рейчел пожала плечами и взяла перо. Макнув его в чернила, она принялась писать: "Я, Рейчел Бьёрн Мартин, искренне раскаиваюсь в том, что опоздала на урок травологии. Впредь такого не повторится". Затем она дала почитать то, что получилось, Седрику, но пергамент выскользнул из-под пальцев – руку пронзила обжигающая боль. За секунду до этого Рейчел успела краем глаза заметить, что перо парило в воздухе само по себе, а затем оставило на её руке глубокую ссадину. — Что за... Она непонимающе рассматривала свежую рану на кисти. Седрик тоже выглядел недоуменно, но одна мысль все же не давала ему покоя. — Ты писала искренне? — поинтересовался он. — Нет, конечно, — буркнула Рейчел. — Видимо, поэтому перо тебя и ранило, — подытожил Седрик. Рейчел не особо интересовала причина случившегося, но она все равно кивнула в ответ этой догадки. Она то и дело встряхивала кисть в попытке унять неприятное жжение. Седрик, хоть и планировал держаться отстраненно, не мог остаться в стороне и перехватил запястье подруги. — Дай посмотреть, — постарался он произнести как можно более равнодушно, — Больно? Рейчел неуверенно покачала головой. Тот в ответ впервые за все это время улыбнулся. Будто столкнувшись с обыденным детским капризом, он сказал мягко, почти снисходительно: — Это просто ссадина, жить будешь. Рейчел не понимала, задевают её этот тон и эти слова или же наоборот успокаивают. Но отнимать руки она не стала. Почему-то не было сил противиться. И все же целью Седрика было не просто подержаться за руки, а помочь. Как и в то безлюдное утро, он выудил волшебную палочку свободной рукой и снова продемонстрировал на Рейчел свои навыки целительства. — Сколько мне ещё лечить твои руки? — беззлобно усмехнулся Диггори. Рейчел взглянула на свою руку, лежащую в его ладони, и подумала, что если он каждый раз будет держать её с такой же нежностью, как сейчас, то она готова раниться ежедневно. Эта мысль удивляла и пугала одновременно. Эта привязанность перерастала во что-то большее, и это было невозможно остановить. Как прыжок с обрыва, в процессе которого нельзя предотвратить полет. Как неизлечимая болезнь. Вот на что была похожа любовь. Пришлось признаться хотя бы себе, что Джордж был абсолютно прав сегодня. Думая об этом, Рейчел ощутила прилив волнения и сама не заметила, как сжала Седрику руку. — Что? Больно? — встрепенулся он. — Нет-нет, — заверила Рейчел, тут же ослабив хватку, — Просто... — Просто что? Рейчел и сама не знала. Просто что? Что она хотела сказать? Вопрос сорвался с уст сам по себе: — Что случилось тем утром? Седрик снова помрачнел. Он медленно отпустил руку и убрал палочку. Рейчел уже пожалела, что решилась заговорить. Ещё и уйти было некуда. Она оказалась в ловушке, которую сама себе и подстроила. — Это я у тебя должен спросить, — не сразу ответил Седрик. — Просто мне интересно, — аккуратно продолжила Рейчел, — Почему ты так разозлился? — Ты серьёзно? — резко ответил Седрик, — Ты сейчас серьёзно это спрашиваешь? — Мне правда непонятно... — Очевидно же, что все твои действия – всего лишь порыв, о котором ты пожалела ещё в процессе. Если ты не осознаешь, что делаешь, и тобой движет только импульс, это твоё право, но не когда это ранит чувства других. — Пожалела? — непонимающе переспросила Рейчел, — Кто сказал, что я пожалела? — Я сказал! — закипая от эмоций, Седрик снова встал и заходил по комнате, — Иначе зачем ещё тебе отстраняться и смотреть на меня так, будто ты не понимаешь, что происходит? Я не такой уж и глупый, Рейчел. — Затем, что в этот момент мне пришло видение! — возразила та в ответ. Седрик опешил, однако не спешил верить её словам. В его голове идея о том, что он – жертва ситуации, выглядела особенно правдоподобно. Привыкший к неудачам в попытках сблизиться с Рейчел, он не доверял ей до конца. — Ну, разумеется, — вздохнул Диггори, — И что же было в этом видении? Рейчел не предвидела этот, казалось бы, очевидный вопрос и растерялась. Сказать правду она была не готова. Горло словно сковала невидимая рука. Проглотив ком, девушка неуверенно ответила: — Это сейчас не самое главное. — Что и требовалось доказать, — едко улыбнулся Седрик, — Не дано тебе искусно лгать. Рейчел сгорала от обиды. Ей безумно хотелось выговориться, причём именно ему. Но Седрик был последним человеком, которому стоило знать правду. Ещё досаднее было то, что теперь из-за этого он думал, будто их поцелуй был всего лишь, как он выразился, импульсом. Рейчел и сама так изначально думала, но Седрик был прав: обманывать она не умела, и себя – в том числе. Нужно было лишь время, чтобы осознать, что за странное чувство зрело все это время между ними. И оно бы рано или поздно пришло. С этим было нечего поделать. Кажется, люди зовут это судьбой. А Рейчел не понаслышке знала, что от судьбы трудно спрятаться, и чем быстрее ты бежишь, тем скорее она тебя догонит. Ей оставалось лишь признать безвыходность своего положения. Вдохнув поглубже, она произнесла: — Пусть так. Но мне есть что тебе доказать. — Например? — Например, то, что это был не просто импульс. Но сначала нам надо как-то выбраться отсюда. Седрик неохотно посмотрел на злосчастное перо, брошенное на стол. Чернила пропитали белую скатерть насквозь, и теперь Амбридж наверняка убьёт их обоих. — Я не возьму его в руки, — покачал головой Диггори, — И ты тоже не бери. Надо найти обычное перо, напишем при помощи него, но скажем, что писали заколдованным. Рейчел просияла. Она охотно принялась помогать Седрику в поисках, и, обшарив все полки и маленькие ящички в столе, они все же нашли обыкновенное перо. Прежнее напряжение между ними постепенно рассеивалось, как только появилось общее дело. У обоих внутри теплилась надежда, волнительно покалывая. Дописав, они принялись ждать возвращения Амбридж, и, как только она вошла в кабинет, они вскочили, изобразив на своих лицах ангельское раскаяние. — Мы все осознали! — воскликнул Седрик. — И признаем свою вину! — заверила Рейчел. — Ну, это похвально, — недоверчиво протянула Амбридж, — Я взгляну? — Конечно, мы оставили все на столе, — затараторил Седрик, — А сейчас очень хотим пойти к преподавателю и извиниться. Он говорил это уже в дверях, что было частью сознательного плана, который сработал. Растерянная от того, что подростки не стали возражать, а молча сделали то, что им сказали, Амбридж не нашла слов для ответа и лишь ошарашенно посмотрела вслед. А когда Рейчел и Седрик ушли достаточно далеко от злополучной двери, они остановились и облегченно вздохнули. Внутренности словно танцевали чечетку, хотелось прыгать, нелепо радуясь легкому успеху. Рейчел не смогла сдержать глупую улыбку и радостно воскликнула: — Получилось! Поверить не могу, что нам сошло это с рук! — Это был самый глупый обман, который можно было придумать, — улыбнулся в ответ Седрик. — А мы правда пойдём к профессору Спраут? — уточнила на всякий случай Рейчел. — Я сдаю её предмет, — пожал плечами Диггори, — Поэтому, думаю, я обязан. Но ты должна пойти со мной. — Прям обязательно? — А почему нет? Тебе же говорить ничего не придется. Рейчел сочла странным то, что он настаивает, но отказаться не осмелилась. Пусть это и звучало сомнительно, но любой предлог провести побольше времени вместе её устраивал. А вдруг и для Седрика это было поводом побыть подольше вместе? Забыв о сдержанности, Рейчел решила это выяснить по дороге в оранжерею: — Ты предложил сходить с тобой, чтобы время со мной провести или что? Она старалась говорить непринужденно и даже шутливо, но кожа буквально горела от стыда. Седрик тоже заметно растерялся и скомканно вымолвил: — А... ну... вроде того. После такого ответа Рейчел сильнее прежнего пожалела о том, что открыла рот. Оставшаяся часть пути прошла в неловкой тишине. Как только они вошли в оранжерею, в нос ударил запах, который Рейчел терпеть не могла. Влажный, землистый и плотный, он перемешивался с цветочными и травяными ароматами, отчего сразу же начинался жуткий зуд в носу. Было в этом что-то грязное и необузданное, хотя многих запахи живой природы успокаивают. В их числе был и Седрик. Он тотчас оживился, стоило ему только приблизиться к теплицам. Делая медленные глубокие вдохи, он точно здоровался взглядом со всеми причудливыми растениями вокруг. Он вписывался в их компанию, потому как и сам расцветал в этом живом, а потому волшебном для него уголке. Рейчел же чувствовала себя скорее сорняком в клумбе. Она с долей брезгливости оглядывала все вокруг. Некоторые растения выглядели достаточно мило, но чаще всего за внешней красотой обязательно скрывалась опасность. Отчасти поэтому Рейчел не питала симпатию к травологии. И все же необъяснимым образом Седрик озарял это место, и оно уже казалось куда менее противным. С непринуждённой улыбкой он подошёл к профессору Спраут, пока та, напевая что-то себе под нос, прибирала рабочее место, заставленное инструментами, горшками и прочим хламом, назначение которого Рейчел не было известно. Спраут подняла глаза на гостя, и лицо её оживилось, а копна растрепанных, как пух, волос весело качнулась. — Боюсь, вы слишком поздно, — хихикнула она, не думая отчитывать прогульщика. Седрик поддержал её настроение, вежливо посмеявшись в ответ. Рейчел зашла подальше за его спину, не зная, как себя повести, но тут он сделал небольшой шаг в сторону и сказал: — На самом деле мы пришли извиниться за то, что пропустили занятие, — он повернулся к Рейчел, обозначая её присутствие, — Мы попали в крайне нелепую ситуацию и... — Ах, молодость! — воскликнула Спраут, — И в моё время тоже все прогуливали уроки, прятались по углам... Подросткам намного важнее их взаимоотношения, нежели наука, уж вы-то меня понимаете! Рейчел и Седрик опустили глаза и стали с интересом рассматривать носы своих ботинок. Оба знали, что перебивать или возражать бесполезно. А профессор внезапно сменила тон и заговорила совершенно серьёзно: — Мистер Диггори, Вы – моя надежда. Самородок, если угодно. Будет весьма печально, если Вы прогуляете не только мои уроки, но и свой собственный талант. К тому же, Вы-то сможете нагнать упущенное, а вот мисс Мартин... Спраут перевела снисходительный взгляд на Рейчел, а та в свою очередь посмотрела на Седрика, мысленно умоляя его сменить тему. Он снова одарил учителя вежливой улыбкой и заявил: — А вот мисс Мартин не собирается связывать жизнь с Вашим предметом, так что Вы можете расслабиться. Но Вы ошибаетесь, если думаете, что она равнодушна к травологии. Рейчел помогает мне с исследованием. — Разве что из большой любви к Вам, — усомнилась преподавательница. — Не без этого, — подыграла Рейчел. — Мистер Диггори, Вы же знаете, что я не стала бы назначать Вам отработку. Вы и так стараетесь. Но и Вам, мисс Мартин, я готова простить пропуск, раз вы действительно помогаете в работе своего товарища. Седрик снова расплылся в улыбке, готовый задобрить профессора ещё больше, и протянул: — Как мне все-таки повезло с деканом! Знал, что Вы непременно пойдёте навстречу. Рейчел активно закивала, выражая солидарность. И пока не рассеялись чары лояльности, Седрик подтолкнул её в сторону выхода, не переставая выдавливать ангельскую улыбку. Вместе они зашагали прочь из оранжереи, не зная, поверили ли им или просто пожалели. Это было не так уж важно, ведь в лицо дул тёплый весенний ветерок, оставляющий за собой цветочный шлейф. Природа с каждым днем все быстрее оживала, напоминая о скорой свободе. Пространство наполнялось звуками. Этот момент умиротворения в урагане смятения был необходим. Какое-то время оба молча стояли и вдыхали сладкий воздух, пока Рейчел не поинтересовалась: — Получается, что ты соврал об исследовании? Седрик нехотя отвернул лицо от тёплых солнечных лучей. — Нет, только слегка приукрасил. Исследование реальное, просто о твоей роли в нем пришлось додумать. — И о чем оно? — Обо всем этом, — Седрик обвел взглядом все вокруг, игнорируя недоумевающую Рейчел, — Если быть точнее, то я изучаю флору в окрестностях школы. Поначалу Рейчел скривилась, подумав, что занятие это чересчур скучное и непрезентабельное, только если ты не нудная заучка, но затем скептицизм сменился удивлением. Это поражало, как много граней мог вмещать в себя один обыкновенный человек. С одной стороны, тонко чувствующий мир юноша (только такой человек мог постичь сложный и многослойный мир природы), с другой стороны, полный грубой силы спортсмен, чья душа тянется к квиддичу. По обе стороны этих увлечений Седрик прятал свои крайности, те части личности, что делали его уникальным. Нежность и ярость в узде ума и сосредоточенности. Именно эта способность содержать хаос в порядке, а порядок – в хаотичной неопределенности, и восхищала Рейчел. Но она всегда смотрела глубже. За широкими плечами, не знающими страха, ей виделся маленький мальчик, чьи плечи содрогались от всхлипов. Этот малыш прячет слезы в пухлые кулачки, пытается скрыться за своими золотистыми кудряшками, что с возрастом выпрямятся, потеряя свою весёлую прыгучесть. Ему стыдно за свою слабость. Он не хочет, чтобы его видели таким. Ему хочется похвалы и любви. Хочется доказать свою значимость. Рейчел понимала малыша. Точнее не она, а маленькая белокурая девочка внутри, которой, между прочим, не хотелось выделяться, но только так она могла выжить в социуме. Ей было жаль, что они не были знакомы до того, как выросли и перестали существовать. Их взрослые версии были угрюмыми и слушали только себя. А они сами живут внутри и диктуют, как поступить, вкладывая в свои указания все накопившиеся обиды и страхи. И Рейчел, кажется, догадывалась, кто надоумил Седрика участвовать в турнире, но все же не удержалась от вопроса: — Если у тебя такая занятость и в науке, и в спорте, зачем тебе сдался Кубок Огня? Рейчел не смотрела на него, но чувствовала, что он-то смотрит, снисходительно наклонив голову, как и всегда. — Ты решила отговорить меня перед последним туром? — Нет, отговаривать уже нет смысла. Мне просто интересно, ради чего все это. Седрик молчал. Возможно, он и не размышлял, а сознательно оставлял вопросы без ответа, но Рейчел продолжала: — В начале года нам сказали, что до этого участники погибали на турнире, потом тебя чуть не поджарил дракон, а затем ты едва не утонул. Мне кажется, что ты ходишь по краю и дразнишь судьбу. — Возможно, — согласился Седрик, — А возможно, ты преувеличиваешь. — Предлагаешь проверить? — возмутилась Рейчел. — А какие ещё есть варианты? Отступить в последний момент, потому что у Рейчел паранойя? Серые глаза девушки не по-доброму сверкнули сталью, хоть и остальные части лица даже не дрогнули. Седрик это подметил и замер, не ожидая ничего хорошего. Но Рейчел не собиралась злиться, кричать и размахивать руками. Еле сдерживая раздражение, она выдавила: — Это не паранойя. — Ну, а по-другому это не назовешь, — простодушно ответил Седрик. Внутри Рейчел разрывалась, ей хотелось вывалить градом всю правду, все то, что она видела, но сдерживала себя обещанием ничего не говорить, пока не будет готового решения, как избежать трагедии. Снаружи она оставалась невозмутимой. Больше ничего и не оставалось, кроме как проглотить рвущуюся наружу правду и подытожить: — Да уж, странный выдался день. Седрик задумчиво молчал, словно выражал немое согласие, но на самом деле он тщательно продумывал свой ответ, который должен был прозвучать естественно и непринужденно. — Знаешь, — начал он взволнованно, — возможно, моё предложение сделает этот день ещё более странным... но мне кажется, что страннее уже некуда, так что... в общем, может, прогуляемся? Рейчел кивнула, и этот жест обескуражил Седрика своей простотой. В его представлениях это было близким к невозможному по неопределённым причинам. Но все было взаправду. Она действительно просто взяла и согласилась. Шли молча, каждый думал о чем-то своем. Воздух становился знойным, поэтому было решено спуститься к озеру. Уже на склоне сомнение в реальности происходящего начинало растворяться. Помогая Рейчел обходить щекотавшие лодыжки травы, Седрик попутно рассказывал о них. Не упускал он и возможности остановиться возле необычного цветка, как бы между делом вспомнить какой-нибудь интересный факт о растении и идти дальше, но возле одного из них он застыл, точно вкопанный. — Что там? — насторожилась Рейчел и решила тоже взглянуть. Ничего страшного там не было – лишь обыкновенный цветок сочного алого цвета с чёрной сердцевиной. Девушка, не дождавшись ответа, высказала предположение: — Мак? — Нет же, они даже не похожи, — вдруг оживился Седрик, — Это анемона. Рейчел не могла понять, что особенного было в этом растении, но молчала, позволяя Седрику общаться с природой. Чем дольше она смотрела, тем больше ей казалось, что поражающая своей чернотой сердцевина будто бы затягивает внутрь, как воронка. А Седрик тем временем присел на корточки и принялся разглядывать широкие лепестки. — У маглов есть интересная легенда, — начал он. — Она гласит, что эти цветы выросли из слез богини, которая оплакивала своего погибшего возлюбленного. Рейчел чуть не подавилась воздухом от услышанного. По всей видимости, Седрика эта история в какой-то мере умиляла, и он заключил: — По-моему, это очень поэтично. И грустно, разумеется. В любом случае, с фантазией у маглов все в порядке. Рейчел не могла в полной мере согласиться с этим – ей стало неуютно. Заметив это, Диггори поднялся, встряхнул затекшие ноги и поинтересовался: — Устала слушать? — Да нет, — отозвалась Рейчел. — Просто жарко, к воде хочется. Постаравшись не принимать это на свой счёт, Седрик кивнул, и они двинулись дальше. Озера ещё не было видно, но уже доносился едва различимый плеск воды. Постепенно он становился громче, и вот уже пышный луг начал редеть, открывая перед собой узкую линию песка с кое-где пробивающимися травинками. Оба побросали свои сумки прямо на землю и ускорили шаг, ведомые свежим ветром с берега. У самой кромки Рейчел разулась и вошла по щиколотку в воду, то и дело всматриваясь в её гладь. Седрик наблюдал за этим со стороны и точно знал, что прямо сейчас Рейчел, как и он, вспоминает тот день, когда ему пришлось доставать её со дна этого озера. Тогда он впервые задумался всерьёз о том, что боится её потерять. — Иди сюда, вода тёплая, — донесся до него голос Рейчел. И, немного сомневаясь, он послушался, встал рядом. Перед ними раскинулся широкий горизонт, и наконец-то вокруг не было ни души, только они и природа. Когда ступни привыкли к прохладе, вода принесла с собой спокойствие и уверенность. Седрик чувствовал, что лучшего момента для разговора, чем сейчас, уже не будет, и осмелился нарушить блаженную тишину. — Насчёт того утра, — начал он едва слышно. Рейчел в миг оцепенела. Ей стало страшно отвечать или слушать дальше. Она знала – прямо сейчас все безвозвратно изменится. И оттого было страшно, что она не могла предугадать, в лучшую ли сторону. Одна только недосказанность защищала её. Ровно до того момента как Седрик решился заговорить. Он уловил её напряжение и решил не дожидаться ответа. — Пусть я и всплылил тогда, все равно оно было лучшим за последнее время. Услышав это, Рейчел не знала, куда деться – внутри словно натянулись невидимые струны и резко лопнули, наполняя тело противоречивой из-за неприятного волнения радостью. Ей и правда хотелось сказать, что она думает точно так же, как и он, но язык онемел. Не успела она поднять ошарашенный взгляд, как Седрик развернул её к себе, схватив за руки, и как следует встряхнул. — Ну, не молчи ты! — встревоженно воскликнул он, — Скажи хоть что-то! Рейчел исступленно смотрела на него снизу вверх, не в силах сопротивляться, пока не выпалила, едва дыша: — Как раз это я и хотела тебе доказать. Это был не просто импульс. Я поступала обдуманно. И ни разу не жалею. Седрик не отвечал, только медленно разжимал пальцы на её запястьях. Рейчел же воспользовалась этим моментом и высвободила руки, сделав маленький шаг вперёд. Все ещё умирая внутри от страха, она осторожно, почти не касаясь, пролезла под руки Седрика и обвила его спину. Его слегка трясло, но все же руки сами легли на плечи Рейчел, и стало по-настоящему спокойно. Она чувствовала, как вздымается его грудная клетка, а за ней бьётся живое сердце, и не могла представить, что однажды оно может остановиться. Внезапно Седрик отстранился и серьёзно произнес: — Мне полегчало. — В смысле? — непонимающе улыбнулась Рейчел. — Всё это время у меня на уме была одна только ты, и больше всего на свете я боялся сказать об этом вслух. Эти слова ощущались так, словно слышались во сне, но никак не наяву. Рейчел боялась пошевелиться и спугнуть наваждение. Этот сон ей хотелось досмотреть до конца. — Я и себе-то не мог признаться в этом, а тебе – тем более, — продолжал Седрик. — Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это было глупо. Можно было бы избежать много неприятных ситуаций, если бы я сказал тебе раньше, что... люблю тебя. — Почему ты боялся? — спросила Рейчел так, словно сама не была на его месте. — Мы же дружили, а значит, был риск потерять хоть какое-то общение с тобой. Не хотелось портить то, что есть. Хотя и это тоже глупо, я и так все портил. Седрик невесело усмехнулся, вспоминая минувшую осень, после чего заключил: — Но я бы не смог с тобой дружить. Не пойми неправильно, ты отличная подруга, но мне нужно было что-то большее. — И это хорошо, — тихо проговорила Рейчел, робко протягивая пальцы к руке Седрика. — Теперь все будет хорошо. Поглаживая тыльную сторону его ладони, она повторяла про себя эту фразу, надеясь, что она станет пророческой. И пусть ещё не было ясно, кто победил в этом бесконечном противостоянии любви и страха, Рейчел знала, что, по крайней мере, проходит через это не одна.