Покажу тебе Вселенную

— Как на счет Древней Греции? — спросил Старейшина, оставив корабль дрейфовать в космосе после путешествия к семье Лань Чжаня. Лань Ванцзи сел на кресло у консоли и скрестил руки, внимательно посмотрев на галлифрейца. Если он перестал подозрительно на него косится, это не значит, что он все еще не хочет увидеть Галлифрей. В конце концов, увидеть родную планету Старейшины хотелось, наверное, больше всего. Всё-таки, теперь он знал, что где-то там существует множество инопланетян, и на одной планете Лань Чжань уже побывал, но этот инопланетянин, — Старейшина, — рядом каждый день, и хотелось узнать, какая она, его родная планета, ведь тот почти ничего о ней не рассказывал. Тем не менее, Лань Ванцзи не стал говорить ничего из этого и продолжил молчаливо смотреть на галлифрейца. Старейшина, словно почувствовав на себе взгляд, оторвался от консоли. — Что? Ну, если не хочешь, можем улететь в Барселону. Не ту, что на Земле, а на планету. Правда, я слышал, что там есть безносые собаки, — Старейшина скривился. — Я-то и обычных не переношу. На мгновение он задался вопросом, а какие они для него — обычные собаки? Возможно, на его планеты существовали свои виды, или он познакомился с ними на других планетах, или, возможно, Старейшина, говоря про обычных, пытается адаптироваться к земному спутнику. В конце концов, Лань Чжань покачал головой: он имел в виду не это — и все же решил не спрашивать, что не так с собаками в понимании инопланетянина, но, набравшись смелости, спрашивает о том, что хотел больше всего. — Я не против Древней Греции, но почему ты не свозишь нас на Галлифрей? Старейшина вздохнул, что-то пощёлкал на консоли, — видимо, решил выставить координаты заранее, — и отошёл от консоли, осторожно сев на второе кресло рядом. Не поворачиваясь, он уставился на консоль и заламывал пальцы на руках. Лань Ванцзи догадался: этот разговор будет тяжелым для инопланетянина. — Лань Чжань, я не могу вернуться туда... Мы — раса галифрейцы, а Повелители времени — это галлифрейцы, на которых повлияла Временная воронка, расположенная в пределах нашей планеты, и мы — те люди, которое после прошли обучение в Академии Времени. Мы одновременно и один вид с галлифрейцами, и нет. Можешь считать, как хочешь. Я... был разгильдяем, но, тем не менее, лучшим, даже выдержал то, как нам показывали временную воронку, а ведь некоторые сходят от этого с ума... А потом... — он замолчал, не отрывая взгляда от консоли. — Баошань-саньжэнь может быть доброй к своим подчинённым, но она не позволит вернуться тому, кто сбежал. Наблюдавший всё это время за Старейшиной Лань Ванцзи нахмурился, догадываясь, что тот рассказал не всё... и по какой-то причине ему казалось, что тот скрыл самое тяжелое. И Лань Чжань не мог винить его в этом, ведь они близки здесь только потому, что в открытом космосе тяжело найти кого-то другого, но... Он всего лишь человек, которого Старейшина подобрал, и очевидно — делиться тайнами сейчас не мог и, возможно, никогда не сможет. Лань Ванцзи не станет винить его за это, в конце концов, он и сам не разговорчив. Промелькнувшую горечь он всё равно заметил и понял, что причина, по которой он сбежал, была веская и невеселая. — Как-нибудь потом? — спросил он, точно имея в виду, сможет ли узнать правду однажды, и Старейшина, недолго поразмыслив, кивнул. Только Старейшина собрался встать, как ТАРДИС неожиданно ожила и тяжело затряслась — сильнее, чем обычно. Галлифреец упал на него, однако они не удержались на кресле и кубарем скатились на пол. Стараясь прижать Старейшину поближе к себе, Лань Ванцзи пытался снизить количество возможных ударов.

***

ТАРДИС остановилась. Лань Ванцзи мог бы выдохнуть, вот только под ним оказался Старейшина. Слишком близко — настолько, что он боялся повернуть голову, чтоб не наткнуться на него. Он даже чувствовал его дыхание. Казалось, еще немного — и он услышит биение сердца... А было ли оно у Старейшины? Всё-таки, он — живое существо, и неважно, что с другой планеты, — оно должно быть. В конце концов повернувшись, Лань Ванцзи вздохнул: он оказался прав. Их взгляды встретились, и все мысли об этом инопланетянине отступили. Недовольный тем, насколько неловкой была ситуация, он начал вставать, стараясь не касаться Старейшины, чтобы не усугубить ситуацию ещё сильнее. Словно чем-то оскорблённый, галифреец посмотрел на него, но миг спустя улыбнулся. Сразу после того, как Лань Ванцзи отодвинулся, он чуть ли не вскочил с пола — это было пугающе быстро, — и, посмотрев на консоль, пробормотал: — Ну и что ты надумала себе в этот раз? Что за мягкая посадка!? Разумеется, ему никто не ответил, и он, похоже, решил действовать кардинально. Так, Старейшина выбежал из ТАРДИС, торопливо огляделся, а после пустился в сторону улицы. Лань Ванцзи вышел вслед за ним, разглядывая пространство вокруг менее спешно и более внимательно, чем его спутник. Он подумал, что со стороны галлифрейца было беспечно выбежать, не посмотрев заранее местность вне корабля. А если ТАРДИС занесла их в место, где находиться невозможно? Вокруг были белые каменные стены — или это был кирпич? другая неизвестная порода? — и ни единого шанса пройти за ТАРДИС, точно это место было предназначено как раз для её размеров. Свет почти не падал сюда, и единственным источником освещения служил яркий луч света, выходящий с улицы в пяти метрах от него. Сверху их скрывали плотные всё те же белые крыши. Поодаль, Старейшина замер. Лань Ванцзи, заинтересованный его реакцией, подошел, встав рядом, и также оцепенел. Перед ними простиралось действительно красивое место. Город. Стены здания были сделаны не то из камня, не то из кирпича, не то из другой породы, которая переливался на солнце, словно была сделана на самом деле из множества драгоценных камней. Здесь сочетались и красные, и черные, и белые цвета. Очень отдаленно, но это место в какой-то мере напоминало Лань Ванцзи Венецию: здесь было много, действительно много воды. Где-то неподалеку пролегал совсем узкий канал, однако уже в отдалении и по всему городу были прорыты другие такие же, но более широкие и глубокие на вид. Точно не город, а целый остров, построенный на воде. Мосты — удивительные, просторные и очень, очень длинные — простирались над всем городом и начинались в самом центре, который он видел украдкой и распознал, как совсем небольшой островок с высокими зданиями, и заканчиваясь где-то вдалеке. Неподалеку раздавались голоса людей — непонятные, шумные, в каком-то смысле озорные. И, удивительно, Лань Ван Цзи не понимал их, хотя по словам Старейшины должен был. ТАРДИС переводит всё, верно? Однако слова, какими они бы ни были, звучали совсем непонятно, как если бы он, зная китайский, слушал греческую речь. — Почему я не понимаю греческий язык? Разве ты не говорил, что ТАРДИС переводит все языки? — решился спросил Лань Ванцзи. Галлифреец обескураженно посмотрел на него, словно сам не понимал, что произошло. Точно Старейшину переместили туда, где не бывал ни один из их вида. — Это не греческий, я уверен в этом. Такое чувство, как будто ТАРДИС сама не знает, что это за язык. Знаешь, как если бы его не заносили в нее или он был утерян, как это произошло с древнегаллифрейским. Он покачал головой: — Тут дело не только в языке, Лань Чжань, а в том, что я в принципе не понимаю где мы. Ничто не указывает на то, какая это цивилизация. Словно Повелители Времени, изучившие все вдоль и поперек в истории вселенной, пропустили этот клочок земли. Удивившись этому, Лань Ванцзи так или иначе не показал своих чувств. Кроме того, Старейшине очевидно было не до его эмоций — не тогда, когда он сам не в состоянии дать ответы. Развернувшись, Старейшина поспешил вернуться в свой корабль. Наверное, всё-таки решил проверить все. И правда: когда Лань Чжань зашёл вслед за ним в ТАРДИС, тот уже был за консолью. Вид у Старейшины был еще более потерянный: — Я... ТАРДИС уверена, что мы в море. По всем данным здесь ничего и никогда не существовало. На данный момент времени самая близкая к нам цивилизация — это минойская на острове Крит. Не успел Лань Ванцзи осознать что-либо, как Старейшина пробежал мимо, схватил за руку и выбежал с ним из ТАРДИС в тот таинственный город, в который она их привела. Таинственный настолько, что неизвестен даже Повелителям Времени, и одному из них весьма очевидно не терпелось окунуться в культуру этого места — иным объяснить рвение Старейшины сунуться туда, в неизвестность, он не мог. Иногда, глядя на то, какой он прыткий и шустрый, Лань Ванцзи задумывался: не вечный ли двигатель у него вместо сердца? Возможно ли такое? Существуют ли такие цивилизации на этом свете или нет?.. Сколь многое Лань Чжань еще не знает? Казалось, они сейчас выйдут и в таком же темпе пролетят по всему городу, но, похоже, галлифреец интересовался и деталями. Сделав несколько шагов, он остановился и пригляделся к стене здания. Старейшина оказался настолько заинтересован чем-то, что даже забыл о спутнике. Отпустив Лань Ванцзи, он, словно заворожённый, приблизился к стене и стал щупать, нюхать и чуть ли не пробовать породу на вкус. Лань Ванцзи посмотрел на него скептически. То, как тот вел себя, было очень странно. — Поразительно! Эта порода... Она уникальна, — восхищенно произнёс Старейшина. Лань Ванцзи подошел к зданию ближе и едва коснулся пальцами гладкой поверхности стены. Порода действительно оказалась приятной на ощупь, однако ему казалось, что иногда что-то очень мелкое задевало его кожу и едва ли не царапало. Сколько ни вглядывайся, он не мог понять, что это за порода. Ему не приходилось видеть никакие белые камни с красными или черными вставками… Чего? Других камней? Пылинок? Он не мог точно понять даже то, как описать это. И очень отчётливо понимал слова галлифрейца —эта порода уникальна, поэтому Лань Чжань не знал, из чего сделаны эти здания, и не мог даже предположить. — Раз об этом ничего неизвестно, но могло ли что-то случится? Даже эта порода неизвестна. Старейшина оторвался от стены и посмотрел на Лань Чжаня, выгнув бровь, как будто он сказал что-то не так. — У всего в мире есть начало и конец, даже у Вселенной. В мире много цивилизаций, забытых временем, и одни — на грани мифа и реальности, а другие — совершенно забыты. Многие цивилизации во вселенной в принципе ни с кем не контактировали и унесли секреты с собой. Эта культура кажется такой.... — он нахмурился. — Больше всего напрягает другое. Почему Повелителем Времени ничего не известно? Как это место могло пройти мимо нас? Лань Ванцзи не понимал, почему это так шокировало галифрейца. Неужели они должны знать всю историю вселенной — от начала до конца без каких исключений? Неужели, они настолько уверены в себе, что даже не мысли не допускают, что не все можно контролировать? Впрочем, наверное, их не зря назвали Повелителями Времени — или они просто самоуверенная и самолюбивая раса, которая нарекла себя таковыми сама. В любом случае, он не знал, как Повелители времени изучают все это. Возможно, они целыми днями только и делают, что наблюдают за временем, в конце концов, Старейшина сбежал, очевидно в этом не чувствуя, почему и действовал сам себе. А возможно, его самолюбие просто было задето, как у расы, которая считает себя всезнающей. — Идем дальше? — произнёс тот, что-то спрятав в рукаве своего ханьфу. Просто кивнув, Лань Ванцзи двинулся в сторону улицы — более оживлённой, чем этот переулок, в котором остановилась ТАРДИС. Оттуда всё равно раздавалась непонятная речь, и он не представлял, как они будут искать подход, но, кажется, Старейшина хотел изучить это место. Выйдя на улицу, они действительно оказались среди людей. Лань Чжань, взглянув украдкой на прохожих, невольно сравнил их с людьми, которые жили много лет назад — как раз во времена Древней Греции. Одежда доходила мужчине до ключиц и свободно свисала с одного плеча, напоминая некоторое подобие майки, переходящей в платье — мужское, стоит заметить. Бросив взгляд на окружение, он заметил, что похожую одежду носят все вокруг. Кто-то одет в такое же белое платье, кто-то — в более короткое и доходящее где-то до колен. Море белого. На одежде женщин же присутствовали редкие вставки золотистого цвета, которые придавали женственности даже самым пожилым из тех, кого он видел. Он заметил, что Старейшина тоже рассматривал людей вокруг, но больше не останавливался, просто шел дальше, изучая окружение взглядом, словно мог записать все одними глазами в память как компьютер. Впрочем, учитывая, что этот мозг помнит всю историю от начала и до конца, видимо, его мозг и правда как отдельный компьютер. Чем дальше они шли, тем больше он замечал, что этот город имел странное строение: точно обязанный расположиться на острове, он терялся во множестве каналов, вырытых в форме нескольких широких колец, на которых располагались разной высоты и формы здания, что создавалось впечатление, будто он был построен на поверхности океана, чьи воды впускал в себя со всех сторон; ближе к центру, где расстояние от одного кольца до другого увеличивалось вдвое, если не втрое, были видны широкие прорези. Рассмотреть находящееся там невозможно даже с берега, однако Лань Ванцзи заметил покатые крыши зданий и тонкий водопад, стекающий и исчезающий где-то внизу. В голову раз за разом закрадывался вопрос: как это было возможно? С этими мыслями он не заметил, как они дошли до базара. В нем, казалось, не было ничего странного: торговцы пытались переманить к себе покупателей, как часто бывало в таких местах, однако на прилавках — каменных и украшенных простыми рисунками, — мелькали необычные вещи. Старейшина замер у одного из товаров, напоминающего квадрат с кнопками и рычагами. Невозможно представить назначение такого предмета, но, похоже, Старейшина смог догадаться. — Невероятно... Это первые попытки сделать вычислительную машину, можно сказать, это древний компьютер и это задолго до того, как о них стало известно! Раздавшийся в стороне плач прерывал их. Возможно, окажись они кем-то другими, не обратили бы внимания, но Старейшина сразу прервался и начал оглядываться по сторонам в поисках источника звука. И пока тот искал человека, Лань Ванцзи, оглядываясь, заметил, что люди старались не обращать внимания: кто-то не повел и бровью, а кто-то вскользь посмотрел, но даже не попытался что-либо сделать. — Нашел, — произнёс инопланетянин и сделал шаг в сторону. Схватив мужчину за плечо, Лань Ванцзи заставил того повернуться к нему — и вновь показалось, что они стоят слишком близко друг к другу, однако он запретил думать об этом сейчас. — Что-то не так... Люди... Старейшина хмыкнул, даже не посмотрев на людей. — Я знаю. Но даже если не пойму, в чем горе человека, все равно не собираюсь стоять в стороне. Вздохнув, Лань Чжань отпустил его. В его словах было слишком много правды. Он всегда казался тем, кого не волнуют чувства других, но нет — это было не совсем так, просто он не умел проявлять себя в действии, был зажат и, безусловно, слишком правильным. Скажи ему сейчас причину, почему никто не обращает внимания, и это окажется закон, он подчинится. Тем, кто плакал, оказалась женщина средних лет. Лань Ванцзи поспешил за Старейшиной, который торопился утешить ту. Она сидела в отдалении, словно знала, что нельзя было привлекать внимание, но, видимо, её горе было слишком сильным. Галлифреец осторожно сел рядом на ступеньки и осторожно приобнял ее и погладил по плечам, отчего та вздрогнула и посмотрела на Старейшину с непониманием и удивлением сквозь слезы, а потом — на Лань Чжаня, который не рискнул подойти совсем близко и встал чуть в стороне. — Госпожа, что у вас случилось? — рискнул спросить инопланетянин женщину. — Моя дочь... Я ее больше не увижу... Я совершила ошибку... Старейшина моргнул, когда услышав понятную для них речь — всё-таки, здесь говорили на незнакомом даже для ТАРДИС диалекте, что на самом деле уже не ожидали, что смогут поговорить хоть с кем-то. — О боже, Лань Чжань, она минойка, аллилуйя, — задорно произнёс Старейшина, вскользь посмотрев на мужчину, но, увидев взгляд женщины, поумерил пыл. — Простите, я не смеюсь над вами, просто рад услышать знакомую речь. Так что случилось с вашей дочерью? Она обвела взглядом окружение, и они невольно — тоже. Видимо, их обоих насторожило поведение женщины, и они заметили, что люди точно испуганно смотрят на них. Казалось, стоит они продолжить говорить так открыто — и страх людей приведёт к беде. — Похоже, вы только приплыли в Атлантиду и не знаете всего... Как когда-то и мы... Пойдемте в дом, здесь небезопасно обсуждать. Голос её дрожал, но становился увереннее — наверное, потому что хоть кто-то отозвался на ее горе.

***

Атлантида.... Разве это вообще возможно? Казалось, что нет, ведь это было сродни легенды. В его времени ученые делились на тех, кто считал, что ее не существует, и тех, кто считал, что когда-то она существовала. Сколько бы и искали, всё заканчивалось ничем, и никто так и не смог ее найти. Лань Чжань был из тех, кто не верит в нее, а сейчас оказался здесь... В раздумьях он оглядел дом, в котором они оказались. Внутри дом такой же изыскано-каменный; широкие колонны на своих концах украшены разноцветными линиями, а арки и стены на верхушке — различными причудливыми узорами. Здесь нет привычных комодов, стульев, диванов и прочей мебели. То единственное, что они видят — это прообраз мебели, сделанный из того же жесткого камня, а утварь — из глины. Они сели за стол, и женщина подала им чарки с водой. Видимо, она не была в достатке, но хотела показать гостеприимство или благодарность за то, что не остались равнодушным. Старейшина сел напротив, и мужчина заметил, что на обычно расслабленном лице появилась напряженная морщина на лбу и поджатые губы. Наверное, тоже думал о существовании Атлантиды... Ведь если в ТАРДИС не было данных, Старейшина и сам ничего не мог рассказать о месте. Значит, и Повелители Времени думали, что ее не существовало. Старейшина поднял на женщину взгляд. — Я Старейшина, а это мой друг Лань Чжань. Вы уверены, что мы на Атлантиде? Лань Чжань кивнул. Значит, галлифреец не верит, что они действительно на этом острове. Видимо, Атлантида миф и для него. Именно миф, а не нечто среднее. Заплаканное лицо женщины вытянулось от удивления. — Я Тано. Не знаю, почему вы так говорите, но Атлантиду давно называют городом будущего, поэтому мы с дочерью и приплыли сюда... Ради будущего. Старейшина выгнул бровь и мелком взглянул на Лань Чжаня. Они оба понимают, что если они действительно на Атлантиде, то никакого будущего у этого народа нет. Не это поколение, так следующее — однажды Атлантида исчезнет настолько скоропостижно, что ее нарекут мифом. И, видимо, проблемы начинаются уже сейчас, раз они тут, а люди плачут и никто им не поможет. Они кого-то бояться. — Что произошло с вашей дочерью? — осторожно поинтересовался Старейшина. Женщина поджала губы. Эта тема очевидно давалась ей тяжело. Ее можно понять: если бы с семьёй Лань Чжаня что-то произошло, он бы тоже был в печали или трауре, и неважно, что другие считал бы, будто ему всё равно — на самом деле, это было бы не так. — В центре острова находится первая Академия для девушек, а в других государствах даже не думают, что женщины могут быть образованными. И мы ухватились за такой шанс. Там... Проходит жесткий отбор, но мою дочь взяли... Вот только, когда я решила ее проведать, она стала как будто чужой для меня... Она больше не узнавала меня. А глава Академии сказала, чтобы я больше не приходила, что у Даны началась новая жизнь. — Да ладно!? Академия для девушек!? В такое время!? Поразительно! Лань Чжань, мы обязаны там побывать! Поджав губы, Лань Ванцзи пытался сдержаться и не сказать при женщине, насколько неуважительно ведёт себя Старейшина по отношению к ней и ее проблемам. Он бы ударил его ногой под столом, но счел это неподобающим. — Старейшина... Простите, он ученый. Женщина немного отстранённо кивает, очевидно не понимая, почему инопланетянин так взбудоражен Академией. — Если вы пойдете в Академию, возьмите меня, прошу, — на лице снова появилось несколько слезинок. — Может, у меня получиться вернуть дочь. Хмыкнув, Старейшина прикусил губу, похоже, задумавшись. И Лань Ванцзи посмотрел на того, дожидаясь вердикта. — Если там происходит что-то плохое, что изменило вашу дочь, мы узнаем об этом, но вы уверены, что хотите пойти с нами? Галлифреец посмотрел на Лань Чжаня и тихо прошептал: «Надеюсь, это не фиксированная точка». О чём тот говорил, Лань Ванцзи не понял. Фиксированная точка? Это как в фантастике обычно описывают такие места во времени, которые нельзя изменить? Он прав? Но Старейшина по-видимому не хотел пугать женщину еще больше, поэтому вслух ничего не сказал, а Лань Ванцзи не может спросить. — Да...Конечно... Пожалуйста! Старейшина вздохнул и обречено кивнул. Лань Чжань был уверен: тот не хотел, чтобы женщина шла, но когда мать скучает по дочери, ее ничто не может остановить и то — факт. — Собирайтесь. Женщина ушла в другую комнату, а галлифреец повернулся к Лань Чжаню и заговорил: — ТАРДИС слишком тяжело восприняла это путешествие. Помнишь наше приземление? — Уши Лань Чжаня покраснели, но, слава богу, Старейшина этого не заметил. — Если предположить, что это и правда Атлантида, она должна исчезнуть. Даже Повелители времени никогда не ступали на эти земли и считали Атлантиду вымыслом. Мы могли прилететь именно в тот момент, когда началась катастрофа. И поверь, это все очень странно... Они слишком продвинуты для своего времени. Возможно, по этой причина она и исчезла, а возможно — это должно кричать нам о причине... В любом случае, если это — фиксированная точка... Мы не сможем спасти их. Лань Чжань нахмурился. Разве в фильмах иногда не бывает, что герои изменяют время в фиксированной точке — впрочем, в такие моменты возникает эффект бабочки, но сколько жизней можно спасти? — Даже не думай, — предупредил тот, словно знал его мысли. — Допустим, мы изменим события, но это навалится на ваше время комом. Атлантида будет существовать и учитывая, что уже в это время она на несколько шагов впереди всей планеты, каких же высот она достигнет в ваше время? Колоссальные технологии, которых в ваше время еще не должно быть, а что, если они перемещаются с вами? Вдруг теории правы... И они не были людьми? Что, если, допустим, какой-нибудь атлантиец решит устроить геноцид и ты даже не родишься? Я впервые ничего не знаю о них и поверь, я предпочту согласиться с Повелителями Времени: нельзя вмешиваться в такие глобальные происшествия. Старейшина подтвердил мысли Лань Ванцзи, однако оставлять женщину в беде не хотел. — Но мы поможем женщине. Старейшина кивнул: — Если это будет в наших силах. И встал из-за стола, когда Тано вышла к ним снова полностью собранная. Лань Чжань последовал его примеру, только сейчас заметив, что никто из них так и не притронулся к воде, но сейчас не до этого — они собирались выдвинуться в Академию и узнать, что случилось с дочерью женщины.

***

Они дошли до места и застыли в восхищении. Здание Академии оказались невысокими, но массивными, выложенным из того же камня — гладкого почти во всем, кроме маленьких красно-черных вкраплений. И все-таки оно выделялось — стояло на возвышенности в самом центре, пестрило красными массивными колоннами, так сильно напоминающими римскую архитектуру. И здесь рядом с ней было мало людей, но Лань Чжань заметил и взрослых, и подростков, среди которых видел немало женщин, в тоже время казалось, что все вокруг не принадлежали Академии, скорее люди обычные горожане, не имеющие отношение к ней. По сторонам от Академии нет ничего, что могло привлечь к себе внимание: это здание полностью увлекает собой — своей красотой, аутентичностью, строгостью и минимализмом. — Девушки, поступившие в Академию, перестают выходить на улицу днем, только если с директрисой и укрытые полностью с головы до ног, — обронила женщина, заметив их замешательство. Старейшина выгнул бровь, а Лань Чжань, наверное, понимал обе стороны. Когда учился, он никогда не ходил на гулянки, а только учился — и вообще на улице бывал реже, чем в библиотеке... Но такого склада ума и ответственности придерживался исключительн он. Каждый студент определяет свое личное время сам, и, разумеется, не многие засиживались в стенах Академии. — Зная тебя, Лань Чжань, ты скажешь, что это возможно, но нет — не все такие ботаны, как ты... Ну, если только им не промыли мозги. — Он посмотрел на женщину. — Простите, госпожа. Та покачала головой. Лань Ванцзи был уверен, что Тано в принципе не поняла слов Старейшины и не уверен, слышит ли она их сленг двадцать первого века или ТАРДИС переводит в стиле этой культуры, или в словах галлифрейца есть свои собственные выражения, которые он слышит по-своему. Он еще так много о нем не знает, и он уверен, она не знает, что такое промывка мозгов. — Я не знаю, о чем вы конкретно, но если это объясняет то, как дочь на меня реагировала... Она не закончила, просто опустила взгляд на каменную дорогу. Казалось, женщина вспоминает свою дочку и их последнюю встречу, однако Лань Чжань не умел высказывать сочувствие и говорить слова поддержки. Слава богу, Старейшина подошел и прижал женщину к себе, утешая и нашёптывая что-то, что Лань Ванцзи не смог расслышать. — У нас проблема. Никто из нас не молодая девушка, чтобы войти как ученицей. Лань Чжань посмотрел на него, вспоминая их первую встречу и то, как он достаточно легко пробрался в его компанию с помощью ловкости и психической бумаги. Что мешает сделать это снова сейчас? Нет, разумеется, психобумага вряд ли изменит его пол, но всё-таки, наверное, поможет? — Ты так смотришь на меня, будто хочешь, чтобы я переоделся в женскую одежду. Я, конечно, могу, но если меня будут ощупывать!? Отвернувшись, Лань Ванцзи постарался скрыть покрасневшие уши. Он не знает, почему это воздействует так на него — то ли это его мир, который навязывает другие ассоциации, то ли что-то другое, ведь он не был тем, кто был под влиянием мира. — Бесстыдник... Я думал о психической бумаге. Старейшина рассмеялся, и Лань Ванцзи посмотрел на этого яркого человека, а женщина, наблюдая за ними, всего лишь фыркнула. Галлифреец похлопал по рукаву ханьфу, которое, разумеется, не поменял, и достал оттуда звуковую отвертку и психобумагу. — Как хорошо, что свой наборчик я всегда ношу с собой всегда. Они поднялись по ступенькам к главному входу в Академию. Рядом с аркой находился человек, который, похоже, следил, чтобы не появились незваные гости. Старейшина вышел вперед них и пихнул психобумагу под нос человека. — Мы выдающиеся академики из города Кносса. Ты понимаешь меня? — тот кивнул, и Лань Ванцзи задался вопросом, откуда тот, а Старейшина прищурился, видимо, тоже задавшись этим вопросом. — Понимаете, мы узнали, что вы обучаете девушек, и задались целью устроить это у себя, но, знаете, хорошо иметь в помощницах женщину, и вот — Тано нам сказала, что у женщин не должно быть такой же нагрузки, как и у мужчин... В какой-то момент Лань Чжань понимает, что отключается, перегруженный информацией, которая льется из галлифрейца, и замечает, что женщина тоже хмурится в смятении от того, что говорит Старейшина. — Заходите и ждите директрису, она вам все объяснит, — наконец раздражено перебивает инопланетянина мужчина. Наконец-то они зашли внутрь Академии, и сначала им открылся просторный зал, Лань Чжань мог его сравнить с холлом в современных заведениях, но тут было пусто — и не только в плане студентов. У входа нет ничего: ни скамеек, ни цветов, ни охраны, ни мест, где раздевалки — ничего из того, что привык видеть в высших учебных заведениях Лань Ванцзи. Это место лишено какой-либо мебели, и здесь он тоже видит колонны — красные на вершине, массивные и даже немного пугающие. Он подумал, что если бы они и правда пришли сюда поговорить с директрисой, им тут даже сесть было некуда, но что, если человеку тяжело стоять? Всякое бывает: здоровье и у девушек страдает — особенно в это время. Немного дальше — всего несколько коридоров, но чтобы найти дочь Таны, надо было пройти дальше, и стоять тут они не могли. — Может, пойдем поищем кабинет директора? Лань Чжань специально сказал это громче обычного, чтобы человек, который впустил их, решил последовать за ними. Старейшина улыбнулся, будто этим хотел сказать «быстро учишься», и двинулся в сторону коридоров, безмолвно приглашая идти за ним. Лань Ванцзи знает коридоры современных университетов, но эти — нечто отдельное, величественное и древнее. Здесь нет ни шкафов, ни украшений — редкие цветы, словно отголосок сказок, — и нет мебели. В одно время здесь пусто, кабинеты открытые, а в другое — изящно, минимализированно. И тишина… как будто здесь не было никого живого, но ведь девушки, которые здесь учатся, должны быть где-то: их не было на улице, нет и в коридорах, и даже из комнат не доносилось громких голосов учениц. Это было странно несмотря на то, что для Лань Чжаня тишина комфортнее шума. Они шли дальше, пока не заметили девушку, стоящую возле оконного проёма. Она точно хотела дотянуться до солнечного света, но при этом, когда солнечный луч касался какой-либо части тела, она дергалась, словно испытывала боль. Поведение девушки было странным и казалось, будто она не осознавала, что не стоит делать того, что причиняет боль. Тано дернулась в сторону девушки, что Лань Чжань даже не успел ее остановить, и только тогда он начал понимать, что это, суд по всему, была ее дочь — Дана. Они и правда были довольно похожи, обладали общими чертами: смуглая кожа, овальный подбородок и черные кудрявые волосы. Девушка была худощавее матери, и в тот момент, когда Тано добежала до неё, она повернулась к ним. Лань Чжань заметил, что ее глаза выделяются своим зелёным оттенком, совсем не похожим на карий. Девушка какое-то время безучастно смотрела на них — даже когда Тано подбежала к ней, роняя слёзы. — Доченька, я так скучаю по тебе!.. Ну скажи, как ты тут… Дана взглянула на нее, словно не признавая, и хранила молчание. Лань Ванцзи переглянулся со Старейшиной: им обоим это не нравилось, и они были готовы ко всему. Галлифреец постарался удивительно осторожно подойти к Тано, очевидно опасаясь за нее, и выглядел так, будто был готов в любой момент схватить ее и оттащить в сторону. Лань Чжань сделал также, но с другой стороны; в конце концов, вдвоем будет легче, чем в одиночку. — Тано, отойди, что-то не так. Та покачала головой. Было видно: ее сердце плачет по дочери, а для той, казалось, женщина была словно незнакомкой. Тано осторожно взяла руку дочери и положила на свое лицо, пытаясь достучаться до Даны, но та резко отдернула ладонь и вдруг пронзительно закричала, схватившись за голову. К счастью, Старейшина и Лань Ванцзи успели среагировать и, вдвоём схватив женщину, оттащили ее к стене, не реагируя на попытки вырваться. Лань Чжань не знал, могут ли они достучаться до нее, но если она будет кричать, это будет невозможно, тем более — это может привлечь внимание. — Вы не понимаете! Я хочу вернуть дочь! В то время, как Старейшина продолжать держать женщину, приобнимая ту, Лань Чжань отошёл в сторону. Галлифреец боялся, что она снова бросится к дочери, и не мог позволить этому случится, особенно сейчас, когда из-за крика начали открываться двери. — Мы понимаем… У нас есть семья… или была, но к твоей дочери нужен более тонкий подход, — тихо сказал он. Продолжая смотреть на дочь, Тано так или иначе перестала вырываться, и, видимо, тогда Старейшина решил, что может отпустить её. Лань Чжань взглянул на галлифрейца, заинтересовавшись: то, что он сказал о семье — это было о нём самом? И если это правда, то что с ней случилось? Но он понимал: сейчас не время. От крика Даны проснулись все. Девушки появлялись в коридоре одна за другой бесконечной вереницей и двигались к ним немного сонные, но, приблизившись, наконец-то разглядели их. Лань Ванцзи услышал, как они стали повторять одна за другой: «Чужаки», «Кто вы такие? » — заметил, что слова одни он мог узнать, а других — нет. Значит, ТАРДИС по-прежнему не переводит атлантийцев, а все девушки были из разных городов и цивилизации. Значит, тот, кто их пустил… — Стражник не атлантиец... Как мы могли так сглупить? — тихо подтвердил его слова расстроенный Старейшина. Казалось, Тано их не слушала, сосредоточившись на своей дочери, которая уже не кричала и присоединилась к другим девушкам, но вдруг сказала: — Разве он не говорил на минойском языке? Старейшина хмыкнул, словно не знал так это или нет. Лань Ванцзи подумал, что раз ТАРДИС перевела им тот язык, значит, он мог быть минойским, потому что современного китайского и галлифрейского здесь точно не могло существовать, но он по-прежнему плохо разбирается в этом. — Это может быть не один из трех языков… четырех: язык Атлантиды тоже отпадает. Одна из девушек — миловидная, с типичной южноевропейской внешностью, — подошла слишком близко к Старейшине, произнесла очередное «Чужак» — и вдруг открыла рот, отчего у галлиферйца расширились от удивления глаза и он поспешил увернуться от нее в сторону Лань Чжаня. — Милые зубки… Девушка, у вас милые, но очень острые зубки. Я не люблю целоваться с кровью, дорогая. И вообще — я предпочитаю мужчин! Таких, как он! С этими словами Старейшина указал на Лань Ванцзи, а тот ошеломлено моргнул, не ожидая такого, и посмотрел на галлифрейца, выгнув бровь, словно говорил: «Конечно». — Ну вот… Я признался в симпатии, а единственное, что мне предстоит — это быть съеденным девушками-вампирами. Девушки повернулись к ним троим, и теперь Лань Чжань понимал, о чем говорил Старейшина. Вместо зубов у них были клыки, а ведь все они, наверное, были взяты на обучение в это место… Неужели здесь с ними вытворяют такое? — Вам не место в Академии, — хором сказали девушки. — Бежим! — Услышал он голос Старейшины, и в следующую минуту тот потянул их прочь из коридоров, подальше от этих девушек. Они пробежали мимо входа, пока позади раздавался хор девичьих голосов, в котором повторялось одно и то же слово. Старейшина отпер звуковой отверткой дверь, которая оказалась перед ними, и спустился по лестнице, а Лань Ванцзи с Тано — за ним. Стены здесь, казалось, сделаны из того же камня, но здесь эти вкрапления кажутся яркими светлячками, мерцающими на пути. Они спустились до конца и уселись на первые ступеньки, переводя дыхание. Звук в этом помещении отскакивал от стен настолько, что они могли услышать дыхание друг друга. — Вам не кажется, что подвал не самое лучшее место для того, чтобы сбежать? — не выдержала Тано. — И вообще, что за шутки у вас? С девушками что-то не так, а вы как будто радовались и шутили там! Старейшина похлопал женщину по плечу, словно пытался таким образом успокоить ту. — Я давно понял, что лучше отшучиваться, а то сойдешь с ума от всех событий в своей жизни — и не только в своей. И кстати, мы не сбегаем, а стратегически отступаем, чтобы потом все узнать и ударить. — Он посмотрел на Лань Чжаня. — Прости, если задел или тебе было неприятно. Лань Чжань хмыкнул. Он и так знал, что то была всего лишь шутка, и, к счастью, он не испытывал никаких чувств к этому инопланетянину. Будь всё иначе, это было бы больно. Он, как и остальные, решили осмотреть помещение. Это место взаправду похоже на подвал: сырое, закрытое и очень темное. Единственный источник света — свеча, но даже так он видит их — причудливые устройства-стулья, из которых тянутся трубки. Увидев их, Старейшина подскочил и подбежал к ним и изучил несколько их них с помощью отвертки. — Ох. Они изменяют девушек с помощью этого… Выводят их кровь и заменяют своей, происходит ассимиляция, они приобретают черты нового вида. Это действительно выглядит как обращение в вампиров, тем более, об этих существах тоже, как и об Атлантиде, ходят легенды… Но почему только девушки? Это странно. — Вы умны и очень. Намного умнее даже атлантийцев, — раздался женский голос со стороны выхода, и вместе с девушками в подвал спустилась статная женщина, в которой проглядывались черты атлайцев, и одета она была в наряд богатого сословия. — Психобумага, знания… Вы определённо не человек. Эти людишки даже не поймут этого всего, — она рассмеялась. — Похвально, и пусть вывод неправильный, но похвально. Могу ли я узнать, кто вы? Видимо, стражник решил предупредить директрису и впустил их скорее потому, что хотел завлечь в ловушку, притворился, что не понял, что их документы всего-лишь психобумага и впустил. Директриса прошлась по подвалу и встала между ними тремя, а девушки — кругом по всему помещению. Лань Чжаню и Тано пришлось сдвинутся ближе к галлифрейцу. — Ну конечно! У человека не бывает двух сердец. Я Старейшина. — Он уселся на один из стульев, словно не опасался, что его могут привязать к нему. — И в чем же я ошибся, госпожа? Простите, но не знаю вашего имени. Лань Чжань было уже подошел к Старейшине, чтобы попросить не играть с огнем, как вдруг Тано сделала шаг к директрисе, и он едва успел схватить её за руку, чтобы та не наделала глупостей. Лань Ванцзи понимает, что она желает знать, что с ее дочерью, и кто знает — возможно, она захочет возмездия. — Не надо, — тихо произнёс он. Со стороны Тано снова раздаётся всхлип, и он поворачивает голову в ту сторону, в которую смотрела женщина. Рядом с тем местом, где сидел Старейшина, безучастно стояла Дана. Прямо сейчас его не волновало, что у Старейшины два сердца. Ох, боже у него два сердца, как это возможно?! Сейчас его волновало состояние Тано. Лань Чжань представить не мог, как бы повёл себя, если бы там был кто-то дорогой ему. Директриса заметила их и повернула голову. — Я тебя помню. Кажется, я сказала тебе не возвращаться сюда. Твоя дочь уже принадлежит нам. Девушки ожили и сказали хором: — Мы сестры воды, она одна из нас. Женщина снова дернулась в сторону дочери, но в этот раз ее остановило шипение со всех сторон. Девушки был словно животные, которые предупреждали, что нападут, если та приблизится к ним. Старейшина нахмурился, похоже, анализируя то, что они сказали. Директриса снова посмотрела на Старейшину. — Сейчас не об этом. В этом мире меня называют Нодамате. И Старейшина чего вы? В каком вы обществе Старейшины? Откуда вы? Галлифреец усмехнулся, как будто слышал это много раз. — Я не сказал бы, что это надо откладывать на потом. Думаю, мы будем слишком заняты... Я — просто Старейшина с Галлифрея. Сестры воды... Где-то я слышал это. Нодамате вдруг хлопнула в ладоши и засмеялась, но смех не портил её и не казался проявлением плохих манер, нет — этот смех показывал ее статность. — Не думала, что когда-нибудь увижу Повелителя Времени. Вы же так редко вылезаете из своих берлог! Я помогу тебе, уверена, ты сходишь с ума от любопытства. Лань Ванцзи заметил, как директриса потянулась к устройству, прежде незамеченное, которое было спрятано в одежде. Она покрутила его, и он понял, зачем оно было нужно: перед ним теперь стояла не женщина, а нечто сродни Амфибии. Ее тело было изуродовано и обнажено, окрашено в тёмно-фиолетовый, словно чешуя или костюм, приростший к коже и слившейся с ней; вместо головы нечто, что напоминало рыбью головы — чудовищную, принадлежащую монстру, на шее точно воротник — игольчатый, немного царсвенный, но всё равно уродливый, и вместо туловища ниже талии что-то, что выдавало в ней сороконожку или другого такого жука. Мерзкого, с длинными тонкими лапками. Тано закрыла рукой себе рот, с ужасом глядя на то, что было когда-то директрисой. Лань Ванцзи мог ее понять, но он давно научился держать лицо. — Что это вообще такое?! И ваш друг — он такой же?! Лань Чжань успел только покачать головой, когда Старейшина вскочил со стула-устройства и, разглядывая существо, начал ее обходить. — Господи... Сестры воды, ну конечно! Вы рыбы из космоса, сатурнианцы… Позволь догадаюсь: вы не выводили человеческую кровь из девушек, а выпивали ее и потом заменяли своей. Ох, боже, но зачем?! Зачем вы здесь?! Почему только девушек обращали?! И почему даже при скрытом облике мы всё равно видим ваши клыки?! Лань Чжань покачал головой. Любой другой человек испугался бы, однако это Старейшина — и от этой ситуации он испытывал восторг, который тенью пробегал в каждом вопросе. — Он сумасшедший, — раздался тихий голос Тано. Фыркнув, Лань Ванцзи не мог не согласиться с этим определением, наблюдая, как Старейшина обошел директрису, разглядывая со всех сторон, и встал рядом с тем стулом. Нодамате вернула себе человеческий вид, и на ее лице была не самая приятная, но вежливая улыбка. — Ох, Старейшина, неужели Повелители Времени в кои-то веки не знают, что происходит? Значит, мы либо не справились, либо справились настолько хорошо, что в историю вошло только наводнение, — она оскалилась. — Все очень просто. Какой бы хорошей маскировка ни была, она не победит инстинкт самосохранения, потому что вы правы, как и я, так и мужские особи питаются людьми отсюда и, к сожалению, переход с Сатурнина пережили в большинстве случаев только самцы. Отступив на шаг, Старейшина на миг встретился взглядом с Лань Ванцзи, и тот заметил в его глазах отчаяние и как будто — просьбу простить. — Наводнение... Вам нужна Атлантида, чтобы жить здесь, но для этого вам, во-первых, нужны были самки, а во-вторых — вам нужно тот же климат, что и на вашей планете... Лань Ванцзи почти расслышал его вздох... И вспомнил недавно сказанное: «Мы не сможем спасти всех» — Атлантида должна утонуть, и Старейшина сразу сказал, что не станет вмешиваться, но разве есть что-то важнее спасения людей? Лань Чжань не понимал вне зависимости от того, что обозначил это на примере эффекта бабочки, но думает спасении, а не об изменении. Директриса хищно улыбнулась и сказала: — Устройство уже включено. Что вы выберите? Отдадите нам Атлантиду или будите драться? Отступая всё дальше и приближаясь к девушка всё ближе, Старейшина слышал шипение всё отчётливее и отчетливее. — Ой, я, пожалуй, оставлю Атлантиду вам, но в одном перестрахуюсь… Лань Чжань, держи Тано, потому что ей не понравиться то, что я собираюсь сделать, и будь готов. Несмотря на то, что не было озвучено четкого «уходим», Лань Ванцзи понял это без слов и схватил Тано, которая и успела только произнести: «Что?..». Галифреец резко схватил ее дочь, как обычно берут людей в заложники, и, не обращая внимания на шипящих девиц, которые пытались на него напасть, поспешил к лестнице к выходу из подвала. Лань Чжань с Тано последовали за ним, точно также уклоняясь от девиц. — Верните ее, Старейшина! Она одна из нас! — услышали голос Нодамато перед тем, как за ними закрылась дверь. До ТАРДИС отсюда — от Академии, расположенной в самом центре города, — далеко и даже очень. Они оставили будку где-то там, среди узких улочек, где живёт Тано, и даже не думали, что им придётся бежать туда со всех ног, спасаясь от рыб-вампиров. Дана кричала — истошно, почти безумно, — и Лань Чжань видел, как та вырывалась. На миг ему даже показалось, будто прикоснвоения Старейшины обжигают её — настольно дикой она выглядела. И в какой-то момент у неё это получлось: она вырвалась, когда Старейшина не успел удержать, и, словно фурия, Дана зашипела на мужчину, показывая ряд клыков. Весь её вид кричал о том, что идти с ними она никуда не собирается, наоборот, — готова остановить и перегрызть им глотки. Старейшина осторожно приблизился к ней, и Лань Чжань на само деле испугался за него. Сумасшедший! — Дана, прошу, послушай, — тихо и осторожно проговорил тот, выставив руки в защитном жесте перед собой. — Я знаю, ты всё ещё здесь. Здесь твоя мама, — он поворачивается к Тано, а после — снова к Дане. — Ты ведь не забыла её. Не могла забыть. Вы семья, — говорит он, приблизившись на ещё один шаг, и Дана, на миг оцепеневшая, словно в задумчивости, зашипела сильнее и изогнулась, словно готовилась налететь. — Дана, вспоми, приди в себя... — Я одна из сестёр! — прошипела она, словно хищник, и оскалилась вновь. — У меня нет матери! У меня есть сёстры! — Дана, пошли с нами.. — выкрикнул Старейшинаи попытался схватить её снова, но та, ловко перехватив его руку, вцепилась зубами в запястье, отчего мужчина вскрикнул и отскачил назад, прижимая укушенную руку к себе. — Я никуда с вами не пойду! — выкрикнула-прошипела Дана, выгнувшись вперёд вновь. Старейшина, поджав губы, оглянулся на спутников и с сжалением посмотрел на женщину, побледневшую до мелового оттенка. — Тано, извини, но нам придётся оставить её здесь... Лань Чжань! Каким-то образом он понял, что имел в виду Старейшина, выкриквнув одно его имя, и схватил Тано, попытавшуюся в тот же миг вырваться, крепче и надёжнее. — Нет! Нет! Я не оставлю её здесь! Ни за что! — Не останавливайся, или эти дамы нас догонят! Лань Чжань кивнул и, бросив сочувствующий взгляд на Тано, потащил её что есть сил за собой к выходу, до которой оставалось совсем немного. — Нет! Отпусти, я должна помочь дочери! Дана! Игнорируя крики, он старался поспеть за Старейшиной, пока тот суетился на пути и всё время оглядывался то на них, то им за спины. Взгляд его обычно задорный стал серьёзным, что немного пугало. Только они достигли выхода, как замерли все трое. Небо тёмное, воды — бурные, а ветер — яростный, такой, который хлещет по щекам, тянет за волосы и бьёт в спину. Мир словно качался. Фигуры людей, мелькающие где-то там вдалеке, маячили белыми пятнами, и всюду были слышни крики, пробивающиеся даже сквозь ураган. Воды, омывающие атлантиду, заходили на дороги и касались стен домов, раскачивая этот прекрасный остров и.. затапливая. Лань Чжань испуганно сглотнул и растерянно посмотрел на Старейшину, пока сама Тано выглядела не менее перепуганной и ошеломлённой, немного сломленной. — Бежим, — выкрикнул он сквозь ветер. — Это место скоро окажется под водой, и оказаться там вместе с Атлантидой я не хочу! Старешйина, повернувшийся к нему в этот миг, похоже, заметил его растерянность и, бесцеремонно схватив за руку, потащил за собой, заставляя сорваться на бег. Спотыкаясь на ступенях, Лань Чжань последовал за ним и всё время оглядывался по сторонам, почти не заметив, как Старешйина отпустил его руку, когда он смог бежать сам. Волны вздымались с каждым приливом всё выше и выше, и он успел заметить, как одна из них, поднявшись высоко-высоко, опустилась прямо на широкую дорогу, смв собой тех немногих, кто шёл там. Описать происходящее он мог только одним словом — безумие. Страх сквовывал его, и впервые Лань Чжань задумался о том, насколько действительно пугающими и смертельными могут быть такие путешествия. — П-под водой?.. — запоздало повторила Тано, глаза которой стали совсем большими и испуганными. — Мы погибнем?.. — она качнуло головой и резко потянула Лань Чжаня на себя, и он был вынужден замедлить шаг, но не стал останаливаться. — Отпусти! Я должна помочь дочери! Отпусти!.. Это промедление было роковым, и Лань Чжань видел, словно в замедленно съёмке, как волна, опасно омывшая мост, поднялась вновь — и высоко, — накрыла их широкой бесформенной тенью — и рухнула вниз. Сердце ухнуло вниз, и перед глазами пронесло так много всего: и детство, и почти забытый образ матери, и лица брата и дяди — всё, что когда-либо было важно для него. Мелькнула мысль: он умрёт. Здесь и сейчас будет погребён под волной, окажется в море в каком-то веке, когда ничего ещё не было, и умрёт. Во времени, когда его самого не существует. — Говорил же: не останавливайся! — раздался голос Старейшины, и его резко тянут. Он чувствует его тёплую, почти обжигающую руку вновь — и рывок. Тано испуганно вскрикнула, когда вода коснулась их, но совсем немного, точно кончиком. А сам он только и мог, что смотреть на Старейшину — на его широкую спину и напряжённо поднтые плечи, длинные волосы, которые развивалиь на ветру хаосом. — Старейшина... Он хотел поблагодарить его за это спасение. Хотел сказать благодарность. Хотел... — Потом! Не до разговоров! Волны накатывали всё сильнее и чаще, и им приходилось пережидать несколько, а от других бежать быстрее — и Старейшина ни разу так и не выпустил его руки, словно боялся, что Лань Чжань окажется в той ситуации снова. В конце концов притихла даже Тано, которая стала бежать за ними безпрекословно. Дорога смазалась, и Лань Чжань почти не понимает, как они оказались у ТАРДИС, но та стояла на том же месте — мокрая от волн, с водой у порога, но целая и невредимая. Только они зашли в ТАРДИС, как Лань Ванцзи торопливо захлопнул дверь, защищая будку от воды, а Старейшина подбежал к консоли и застучал по ней, активируя корабль, видимо, желая улететь отсюда побыстрее. Тано встала у входа, изучая всё то, что было внутри ТАРДИС. — Снаружи эта штука выглядела меньше. Лань Чжань фыркнул. Люди говорили по-разному, но всегда — одно и то же. Тано перевела взгляд на них. Их с Тано голоса прозвучали одновременно: — Почему? Почему вы ее оставили?! — Почему ты позволил им забрать Атлантиду? Не оборачиваясь, Старейшина уставился на центр консоли. — Я пытался спасти вашу дочь. Хотя бы ее. Но она уже была обращена... Я могу только утешить вас: она не умрет, когда вода поглотит Атлантиду. Теперь она рыба, и для нее вода будет лучше, чем свет солнца… Лань Чжань, я знаю, что для тебя важнее людей никого нет, и в любом другом случае я бы согласился. Мне тоже тяжело, но я также и Повелитель Времени и знаю цену изменения времени. Я уже говорил: я не стал бы менять фиксированную точку, и Нодамате права, мы не заострили даже внимания на каком-то наводнения в древнем мире на Земле. Это должно было случиться. Мне жаль... А сейчас будьте готовы ухватиться за что-нибудь. Будет трясьти. Приблизившись, Лань Ванцзи коснулся укушенной руки Старейшины, и тот перевёл на него удивлённый взгляд. — Все в порядке? — Я не стану рыбой от укуса, если ты об этом, — рассмеялся Старейшина. — Ухватитесь за что-нибудь. Лань Чжань сел в кресло у консоли и схватился за спинку. Тано схватились за порочни у входа, но прокричала: — И вы хотите, чтобы я довольствовалась тем, что моя дочь жива, но будет под водой без меня!? Только из-за ваших принципов!? Старейшина запустил ТАРДИС. Всё затряслось, и они явно перемещались. Только вот Старейшина решил не говорить, куда именно они летят, видимо, главное — подальше от Атлантиды. Когда корабль остановился, он ответил: — Был бы я отцом, то я бы в принципе не простил человека, который решил оставить моего ребенка в пагубном месте, но увы — я не отец, и только вам решать, как ко мне относиться. За ТАРДИС сейчас город Кносс, вы можете выйти, не боясь наводнения, или можете попросить кого-то отвезти вас до вашего города. После того, как прижалась к поручням слишком сильно, когда ТАРДИС затряслась, Тано выпрямилась. Гордо вскинув голову, она вышла с корабля, точно говорила этим, что и сама дойдет и в их помощи не нуждается. Лань Чжань не знал, на чью сторону встал бы. Да — ему жаль, что такое произошло с людьми на Атлантиде, но теперь он хотя бы видел, что Старейшина не сумасшедший из телефонной будки и у него есть границы, собственные или его народа, те, которые он ни за что не переступит. Был бы он настолько не в себе, как казалось раньше Лань Ванцзи, он бы наплевал на принципы мира. — Значит, где-то в океане на Земле обитают хищные рыбы из космоса… — Значит… И хоть они хорошо скрываются, благодаря Тано эта история не забудется и превратится в легенду, которую люди будут помнить ещё много тысячелетий. Ответив, Старейшина запустил ТАРДИС снова, однако Лань Чжань не знает, хочет ли сегодня погулять в спокойствии по древней Греции или на сегодня с него достаточно впечатлений.