Сказы о змеях

      Неведомо, кто породил сего змея — древние боги ли, могучие волоты али само злато сотворило себе защитника да хозяина. Пробудился он в недрах каменных, озарил блеском златой чешуи тёмные пещеры, сверкнул изумрудными очами. Возникла у него на челе корона да поклонились ему все ползучие твари — и прозвал он себя Царём-Полозом.       Всякой силой дивной он обладал. Обратится из змея могучим великаном, выше крон лесных воздымаясь, али станет человеком в богатых одеждах. На каждый шаг от тяжести убранств своих в землю проваливался, будто шёл он по рыхлому снегу. Аки солнце блеском драгоценным ночь освещал. Борода — неподъёмные златые косы. Кожа — жёлтая, уста — червонное золото, а очи — изумрудная зелень. Всякое пламя пред ним тускнело, блеском его восхищаясь. Только веяло от Полоза холодом, да таким, что тянулся за ним иней, рисуя узор на сочных травах в летние ночи. Но главною силою змеиного Царя было то, что всякое золото к нему стекалось, завсегда за ним под землёю следовало, будто родниковая вода.       Но не чах Царь-Полоз над всеми земными богатствами, не свирепел, коли люди златые жилы находили да принимались самородки из твёрдых камней добывать. Наблюдали его слуги за златоискателями да всё Царю докладывали. И коли не бился люд за богатства, в горах спрятанные, коли не одолевала их жадность, вознаграждал искателей Полоз, насыщая те места ещё большим златом. А коли лилась кровь у богатых мест, коли разгорались споры да начиналась драка — приползёт змеиный Царь да тонким ручьём уведет с тех мест злато навеки.       Всей душой ненавидел змей жадность, да окромя её редко что в сердцах людей видел. И не раз помогал он голодным да бедным людям. Благодарили они его, до самой земли кланяясь, да вновь молили о новой помощи. И чернели сердца людские, и более жизни начинали любить они злато. Аки кроты рыли они землю, добывая богатство, и ели с золота, и спали на золоте, а всё одно им было мало… И рождалась вокруг зависть, непременно братоубийством обращаясь, а всё добытое злато — обратно в землю возверталось да за Царём-Полозом уходило.       Всех богаче был Царь-Полоз, да счастлив не был. Желал он любовь познать, ласку искреннюю, тепло рук родных. И сватался он к красавицам, обращался пред ними и змеем, и молодцем. Ни одна млада ему не отказала, каждая добровольно женою становилась, каждая истомой исходила, страстью опалить грозясь. Да не дарили тепла ласки оные, ибо мысли девичьи не о нём были. Любил жён Полоз, заботился, все капризы исполнял, а они лишь злато в своих покоях перебирали, да лишь от сего занятия счастливы и были. Исчезала девичья красота, отравляла жадность разум человеческий. И быстро они угасали в богатых пещерах, на злате навек засыпая.       Первая жена Царя змеева так полюбила богатство подземное, что родила дочь с волосами из чистого золота. День и ночь она малютку свою баюкала, день и ночь её локоны гребнем малахитовым расчёсывала, день и ночь златые косы заплетала, пока в конец себя не позабыла да в Навь не ушла. Болью в сердце Царя-Полоза отозвалось грядущее одиночество, оттого принялся он беречь свою дочь пуще золота. Тянулись руки белые к тятеньке милому; блестели изумрудные оченьки, лишь стоило Полозу улыбнуться ей. Нравилось девице голову златую на грудь отцовскую укладывать, стук сердца его слушая. Истинную любовь дочь родителю дарила, теплом душу согревая. И не было счастья большего для Царя, чем смех звонкий чада бесценного. Перестал Полоз к младам свататься, позабыл о ликах их прекрасных да речах сладостных, каждый свой час, каждую минуту дочери даря. Да шло время, росла Златой Волос дивной девицей, с каждым днём становясь всё краше. Стан стройный, бёдра точёные, руки лебединые, косы тугие, пуще солнца сияющие, очи изумрудные, томным взором пленяющие.       Страхом в отцовской душе отразилась красота девичья, понимал Полоз, что, не ровен час, молодцы горячие руки её добиваться станут. Уведут кровиночку, уведут! Да ладно уведут, а вдруг сердце её ранят, душу хрустальную скверной окутают. Посему не спускал он с дочери глаз, укрывал её от людей, тропы от чертогов своих отводя. Ни с кем Златой Волос не могла и словом перемолвиться. Лишь лисичка рыжая — нянька, тятенькой приставленная — подругой ей стала, лишь с ней царевна беседы вела, косы златые гребнем расчёсывая.       Как-то утром ранним пошла Златой Волос к реке, дабы прохладной водицы отцу принести. Смотрит девица на своё отражение — любуется, локоны тяжёлые придерживая, как вдруг раздался в кустах шорох. Испугалась дева, бежать хотела, да на камне мокром поскользнулась. — Не бойся меня, — прозвучал голос бархатный, — не хотел вреда тебе, милая.       Обернулась девица да ахнула — молодец стоит пред ней, руки протягивая. Взор его добрый, чистый, улыбка тёплая, а лик светлый. Залюбовалась им дочь Полоза, вложила руки в ладони широкие. Неведомый жар окутал их, в сердца проникая, расцвела в душах любовь, затмевая целый мир. Подумала Златой Волос, что отец никогда её не отпустит, никогда не позволит Айлыпу — простому охотнику — в жёны её взять. Оттого тоска грудь сковала, вздохнуть не давая. И предложил Айлып любе своей бежать. — Да как же? — сетовала девица. — Косы мои тяжелы, да к тому же воле отца всё злато послушно, вернуть меня ему, что в ладоши ударить. — Донесу косы твои, — уверял Айлып, — спрячу тебя так, что никто не найдёт.       Как ни больно было Златому Волосу отца расстраивать, как ни плакало сердечко о разлуке неминуемой, да решилась она бежать. Уговорила лисичку помочь ей в деле этом. Сновала нянька по лесу, искала укрытие молодым, а как нашла — учинили они побег.       Едва заприметив пропажу, повелел Царь злату к дланям его стремиться, за косы тяжёлые дочь из укрытия вытягивая. Гнев Полоза был огромен, ни молнии, ни громы сравниться в силе с ним не могли. Может, коли бы охотник просил руки дочери, не разгневался Полоз. Коли б обещались изредка навещать — отпустил бы с миром. Разве не был бы счастлив Полоз, в змеиных кольцах внуков баюкая? Разве не желал он счастья своей ненаглядной дочери? Да увлёк Айлып Златой Волос, не пытаясь честью дело решить. Посему веры нет ему, посему не бывать союзу оному!       Рассорились отец с дочерью, утверждаясь каждый в своей правоте. И стремилась Златой Волос к возлюбленному, да сколько б не бежала она, где только не пряталась, а всё одно к отцу возвращалась. Так летели лета, да толку от побегов всё не было. Закручинилась Златой Волос, в широкую грудь Айлыпа рыдая, — не бывать их любви, не бывать их счастью. Устала она от отца бегать, не сыскать на всей земле им места, не пересилить могущества Полоза.       Услышал причитания те мудрый филин, сжалился над горем влюблённых да решил подсобить советом. Указал он охотнику место тайное, и увлёк Айлып возлюбленную на заветный остров посреди озера, и открылся ему проход в царство подземное, где не было власти у Полоза, где ни у кого власти не было. Долгие лета Царь-Полоз то озеро баламутил, землю под ним изрывая, желая попасть в царство неведомое, да только ничего у него не вышло. Изнывал Царь от разлуки с дочерью любимой, сам на себя сетовал да гневался, а после — и вовсе в своих царствах на долгие века схоронился от тоски спасаясь, пока не попала к нему в кольца дивная млада…       Много ещё было у Царя дочерей. Кто с любимыми сбегал, кто мужей в богатое подземное царство приводил, кто в люди уходил, а кто навек с отцом остаться решал. Позабыл змей об одиночестве, с дочерями любимыми века коротая, злато от чёрных сердец охраняя. Только стар уже Полоз, с каждым разом на больший срок засыпает. Так не долго — да не проснётся вовсе. И некому дело своё передать, некому силу оставить. Всякий раз он вздыхал да землю вопрошал — суждено ли родиться сыну. Всякий раз шептала ему Макошь — от большой любви твой сын народится.       Только не верил уже Царь-Полоз, что хоть кто-то из дев полюбит его сильнее богатств подземных, да об этом иные сказы сложены...