Слишком слаба для тебя.

      За окном было еще темно, но на горизонте появилась светлая полоса приближающегося рассвета, спать больше не хотелось. Если до этого настроение было ниже плинтуса, то теперь оно и вовсе просочилось в подвал. Я бесшумно поднялась с кровати, вытащила из верхнего ящика тумбы пузырек с бархатистой жидкостью и вылила почти половину в оставленный вечером стакан с водой. «Несколько капель после еды, чтобы силы восстанавливались быстрее». Спасибо, профессор Харви, но такими темпами я откину копыта скорее нашего дорогого Сильвы. Залпом. Без эмоций.       Заставила себя почувствовать бодрость, оделась, закидывая в шкаф ногой вываливавшуюся пару туфель, и села на стул завязывать ботинки. Никаких сомнений, что я полностью, по самую макушку, погрязла в болоте мрачного мира чужих людей. Даже собственные мысли покинули меня, и когда Алфея погружалась в сон, в голове становилось тихо-тихо, словно я умерла. Нет, смерть гораздо приятнее.       Я вышла в коридор, не убедившись в правильности своих действий. В любом случае, прогулка на свежем воздухе никому бы не повредила. Прошла коротким путем через холл и столовую, где звенели кастрюли и сковородки Дорис, и неспеша направилась к пруду.       Он и дня не выдержал. После пары часов хождения по мукам Сильва настоятельно порекомендовал мне не следовать за ним по пятам и не пытаться улучшить жизнь всех людей Иного мира, а я всего лишь пару тройку раз спросила о поисках сожжённого. Извините, не знала, что молчание — главная составляющая его жизни. Тем не менее, всю оставшуюся неделю я продолжала удерживать иллюзию, продолжала ради личного спокойствия и убеждения в полной отдачи, продолжала, хоть на расстоянии от нее было мало толку, а он списывал все на силу духа.       Я подошла к краю берега, опустилась на корточки и коснулась пальцами кромки воды. Так не по-настоящему. Возможно, я всё еще спала под теплым одеялом, а не гуляла в рассветных сумерках. Реальность никак не могла быть такой идеальной, иначе бы проблем не существовало. Сзади послышались неуверенные шаги, и я точно поверила, что нахожусь во сне.       — Решила вести здоровый образ жизни?       — Решил напугать меня до инфаркта, чтобы быстро избавиться? — я обернулась. Всегда уставший взгляд приобрел какую-то стыдливую слабость. Сильва растерянно убрал за спину палку для тренировок, которая раньше служила ему опорой, и улыбнулся, — А это нужно для более устрашающего вида?              — Почему, когда ты рядом, боль отступает, если я просил не создавать эту твою… — мужчина сделал непонятный жест в воздухе, — …иллюзию?       — Понаблюдала бы я, как ты бегаешь от одного ринга к другому без «этой твоей иллюзии».       Он прерывисто вдохнул, и я прошла к одной из всех свободных скамеек, чтобы этот невыносимый гордец сам последовал за мной. Но Сильва совсем не хотел играть по моим правилам: раздраженно запрокинул голову, развернулся и стал смотреть на меня с высока.       — Хватит сопротивляться помощи, люди вокруг могут не только ножи в спину втыкать. За всё время я ни разу не перешла черту, но доверять мне ты так и не стал.       — Ариана, я доверяю, — вроде бы честно, но кто его знает, — Однако не позволю губить себя из-за того, кому давно стоило умереть.       — Вот ты и признался, — я вскочила на ноги, — Мы хотим видеть Сильву живым и здоровым, когда он желает поскорее закрыть над собой крышку гроба. Зачем? Неужели это последствия геройского образа жизни?       — Сядь, — усилием воли, заставила себя опуститься обратно. Мужчина сердито глянул на меня, и я поняла, что ляпнула лишнего, — Я никогда не был героем и не заслуживаю тех стараний, что прикладывают все вокруг. Не заслуживаю тебя, твоей доброты, самоотдачи, потому что ничего не способен дать взамен.       — Но мне ничего не нужно!       — И я никогда не ненавидел тебя, — с чего это такая откровенность. Решил перед смертью всё-таки ответить на мои вопросы? — Хотел отдалиться, чтобы тебе было легче принять престол. Подумай, если росла здесь, смогла бы принять свою судьбу? Судьбу, которую выбрали за тебя ещё до того, как научилась ходить.       — Андреас подписал указ, когда узнал о задании, — я сказала то, в чем меня заверил Совет, но, боюсь, сама до конца не приняла эту версию правды, — Он не мог сохранить мне жизнь только ради интересов династии. Он же мой отец. А ты всегда был против королевы в лице незаконнорожденного ребёнка, хотел видеть на престоле Ская.       Сильва задумчиво взъерошил ёжик коротких волос, давно тронутых сединой, словно пытался переварить мою эмоциональную солянку. Сегодня у него выходило хуже, чем при первой встрече. Мужчина спокойно сел рядом, откинувшись на деревянную спинку, и я повернулась к нему.       — Дело не в Скае, а твоей готовности принять ответственность, навсегда распрощаться с мечтами и планами, которые строила в школе, готовности повзрослеть по щелчку пальцев, — он невесомо коснулся моего запястья и тут же спрятал руку в карман серой куртки, — Ты была ребёнком, хотела путешествовать, покорять новые вершины, раскрыть потенциал, но не надеть на голову корону. Я просил времени для тебя, но Крэг помахал у меня перед носом чёртовой бумажкой. Так бы и врезал ему тогда.       — Одобряю такой порыв, при следующей встрече обязательно врежешь, — нужно было переводить тему разговора, по-иному мы вдвоем не вывезем вдруг нахлынувшей неловкости недопонимания длинною в двадцать лет. Его губы тронула грустная улыбка, — Да, при следующей встрече. Не смей примерять роль мертвеца раньше времени.       — Не смей давать себе ложные надежды и перестань считать меня монстром, рушащим твою жизнь, — он поднялся и, чуть хромая, пошёл по дорожке в сторону корпуса специалистов.       Я посидела там ещё немного: с каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее, но ровным счётом ничего не происходило, поэтому спустя время торопливо встала и, оглядевшись по сторонам, поспешила обратно.       Хрупкий мир, созданный потерянным ребенком и подкорректированный обиженной королевой, оказался иллюзией, которая управляла мной, как безвольной марионеткой. Как быстро он был воздвигнут, так быстро и пал жертвой истинных обстоятельств.

***

      Меня нехило выбило из колеи последними событиями. Я дни напролет проводила в комнате, существуя вне реальности и событий, потому что пять стадий принятия давались вовсе не легко. На данный момент по расписанию затянувшаяся депрессия. Придумав себе ограничения и обязательные к исполнению правила, я заткнула ими уши, словно берушами, забинтовала глаза жестоким разочарованием, сложила руки крестом на груди и прыгнула в объятия бездны, как близкого друга, способного встать на мою защиту.       Девочки каждый божий день безуспешно пытались спасти меня и вытащить из плена самоосуждения, на что я отвечала твердое «нет». Они уходили, оставляя на столе завтрак, обед, ужин, записки от Ская и невероятное количество стаканов воды, которые служили неким символом решения всех проблем.       Вдобавок приближалась ежегодная школьная попойка, где в свои годы я напилась, обкурилась непонятно чего и оставшийся вечер признавалась в любви какому-то высокоморальному первокурснику. В последнем не было никакой уверенности, но в памяти нечто похожее сохранилось. Так вот, мои ненаглядные соседки, не дожидаясь рассвета, по очереди стали влетать в комнату и совершенно случайно напоминать о официальном приглашении Ривена, написанном на оторванном с одной стороны листе бумаги. Еще одна жалкая попытка вывести меня в свет.       Накинув махровый халат поверх пижамы и захватив со спинки кровати полотенце, я открыла дверь и тотчас врезалась в Блум. Сперва девушка смутилась, но в уже следующую секунду взяла себя в руки и демонстративно выпрямила плечи.       — Ты как? — я вопросительно подняла на нее бровь, но она решила гнуть свою линию, — Давно ты так рано не поднималась, настроение хорошее?       — Давай на чистоту, я не пойду на вечеринку, даже если завтра на нас упадет огромный астероид, а уж тем более с подачи Ривена, который вымаливал мое участие ради лишней пары банок пива, — я попыталась улыбнуться дружелюбно, но все навыки актерского мастерства напрочь вымело из головы, — Я в ванную.       Я могла сколько угодно принимать трижды проклятый душ, который постоянно не вовремя менял температуру, но вместе с водой по трубам утекала и моя наивная душонка. Хотелось верить, что мне действительно было плохо от осознания своих ошибок, а не от недостатка в жизни Сола Сильвы. Я перестала контролировать ситуацию, и непонятно, когда всё вокруг завертелось вокруг него, словно он Солнце нашей Вселенной.       Двоякое ощущение — с одной стороны, я испытывала чувство вины после нелепого обвинения, а с другой — шлейф обиды, злобы и других слабых негативных эмоций оставил неприятный осадок. Я не собиралась очернять его последние дни, а уж тем более заставлять на самом деле наполниться ненавистью ко мне. Всё пошло не по плану. Не уверена, что план вовсе существовал, но такого и в мыслях не было.       Лишившись очередной части себя, я вылезла с посиневшими от холода губами и, осторожно ступая по скользкому кафелю, дошла до раковины. Бежать — единственное правильное решение. Скрыться ото всех, чтобы больше никому не мешать, как бы не было сложно.       — Всё будет хорошо, — до боли в ладонях упёршись в раковину, я посмотрела в зеркало и нахмурилась, — Или всё будет хорошо, или не будет, но оставаться здесь больше нельзя.       В дверь постучали, и в тот же миг мой взгляд остановился на упавшем на пол полотенце. Укутавшись покрепче, я вышла из ванной.       — Ариана! Я так рада видеть тебя вне стен комнаты, — Терра неуклюже обняла меня за плечи, — Столько всего произошло за время твоей изоляции. Начнем хотя бы с вечеринки. Я никогда на нее не ходила, но в этом году всё будет по-другому, и мы вместе зажжём. Ты ведь идешь? Нам нужна…       — Мой мозг не успевает так быстро переваривать информацию, — остановила её и неловко попятилась к двери, — Может, мы поговорим позже? Ты свободна после обеда?       — Да! — просияла фея в ответ, — Кстати, ты сможешь помочь мне в оранжерее. Все на занятиях, а папа не справляется с обязанности профессора, врача, зелейника, и Сильве никак не становится лучше.       — Не уверена, но всё может быть. Пока.       Пожелав мне хорошего дня, Харви поспешила скрыться, чтобы не докучать своим вниманием, и я снова закрылась в комнате. Здесь было намного спокойнее, точно за пределами этого маленького помещения меня затягивало в нескончаемый водоворот, где приходилось надевать на лицо маску и переживать один и тот же кошмар, сплетённый из лжи.       Я устало упала на кровать. За десять минут общения с людьми из меня выкачали весь лимит энергии, необходимый для недели существования. Нужно было собраться с мыслями, желательно принадлежавшими мне, взбодриться и замазать чем-то эти болезненные синяки под глазами. Серьёзно, даже мне страшно смотреть.       Всё еще немного растрепанная, но уже менее походившая на ходячего мертвеца, подошла к окну и впервые за несколько дней распахнула шторы. Я считала, что всегда лучше одеться теплее, чем испытывать температурный дискомфорт, и, наблюдая за учениками из окна, уверена напялила пальто и застегнула все пуговицы.       До нужной двери я добралась слишком быстро, чтобы успеть до конца очистить голову от пессимистичных мыслей. Пришлось обезличить свои переживания для её же блага. Каллума на месте не было, и я прошла в кабинет без лишнего негатива.       — Здравствуйте, мисс Даулинг, — она подняла на меня глаза и тяжело перевела дыхание. Конечно, стоило попробовать перехитрить опытную фею разума, но точно не надеяться на удачу, — Не сегодня.       — Я и не собиралась лезть в вашу жизнь, королева Ариана, — директрисса немного обижена или это из коридора повеяло недовольством, — Вот, просто скажи мне, как можно так несерьезно относится к людям?       — Что случилось?       — Меня спрашиваешь? — она возмущенно кинула на стол тонкую папку, — К твоему сведению, не я закрылась в комнате, перестала отвечать на звонки и через всю школу пустила «щит», сбив с толку всех фей разума.       — Да, ты права, но… — я не успела даже слова сказать в свое оправдание, не то что скормить директрисе какую-нибудь ложь, чтобы расположить к себе, как она жестом остановила меня и, поднявшись, обошла стол.       — Зачем ты так поступаешь? — Даулинг стояла опустив голову, — Почему нельзя спокойно прийти, рассказать и принять решение вместе? Я честно не понимаю.       — Извини, но меня этому не научили, — я подошла к выходу и надавила на ручку, — Я уезжаю, если тебе интересно. Больше никаких проблем.       — Ариана, остановись.       Я уже не слышала, прошла через приёмную, задев плечом вернувшегося помощника, и побрела по коридору. Впрочем, уйти было не так просто, как могло показаться. Перед глазами застыло моё недавнее прошлое и теперь с растущим ужасом я понимала, что мне действительно лучше уехать сейчас, пока в памяти хранились счастливые воспоминания.       Услужливый брюнет в клетчатом пиджаке пропустил меня первой в столовую и попытался сделать парочку сомнительных комплиментов, но от моего взгляда запнулся и умолк. Оценив представленный на завтрак ассортимент, я вышла из противоположного входа без толики сомнений. Возможно, из-за стресса есть не хотелось совсем. Сделаем вид, что я сидела на интервальном голодании.       — Головастик! — послышалось через весь холл. Я не оборачиваясь остановилась и подождала, пока парень поравняется со мной.       — Одно слово про вечеринку, и я тебе врежу, — опершись о колонну, внимательно осмотрела его с ног до головы. Парень глуповато улыбнулся, — Что хотел, Ривен?       — Ты как?       — Нормально. Это всё?       — Ну, не совсем. Если есть какие-то проблемы, я всегда могу помочь, — он нагнулся к моему лицу, — Ты обращайся.       — Боже, помоги себе, — я толкнула его в грудь, и он театрально, со вздохом, закатил глаза, — Перегаром за милю несет, меня тошнит. Как Скай тебя терпит?       — Ариана вернулась и снова попрекает меня. Отлично.       — Ой, пошел ты, Рив.       Я давно полюбила гулять в одиночестве, но сегодня что-то совсем не складывалось. Погода холодная, промозглая, небо опустилось совсем низко, застилая школу тучами до самого горизонта, и ветер дул навстречу с такой силой, будто хотел смести меня с лица земли. Я поёжилась и опустила рукава, продолжая настойчиво идти вперед.       Может быть, Сильва был прав. Стоило ли пытаться бороться, если каждый раз мы приходили к тщетному концу всякой борьбы? На кой всё это нужно? Я устала. Я глубоко желала прекратить эти страдания, и плевать какими способами. Однако не этого от меня ждали все вокруг. Титул королевы связывал руки, а точнее закрывал за решёткой под подвалом и наглухо забивал дверь.       Подняв голову, я увидела оранжерею, стеклянная крыша которой даже в пасмурный день источала пыльный блеск. Отчего-то захотелось войти, хотя Терра, так или иначе, была на занятиях. Я отвернулась, игнорируя жгучее желание, разрастающееся из середины груди. Мне вдруг пришло в голову, что запасы травяной настойки, к слову, не помогающей совсем, давно закончились. Вполне правдоподобная причина. Попытавшись расправить плечи, я всё-таки свернула по дорожке влево.       Внутри развернули целую химическую лабораторию, где всё бурлило и переливалось из колбочки в колбочку. Я растерялась и не сразу заметила мужчину. Широкие плечи сгорбились, кожа побледнела, и на ней ярко выделялись черные паутинки инфекции.       — Я думал, мы не встретимся до похорон, — неожиданно он повернулся. Его бескровное лицо осунулось, а под глазами залегли темные круги, — Неужели я настолько ужасно выгляжу?       — Да, — призналась я, — Прости.       — За что? — мужчина удивился: не тому, что я извинилась, — что вообще находилась здесь. Я подошла ближе, скользнула по его обнаженной коже и села на скамейку, перекинув одну ногу, — Это ничего не объяснило.       — Я эгоистка. Думала только о себе и не замечала очевидных вещей. Однако все ошибаются и после извиняются. Я хочу, чтобы ты не держал на меня зла.       — Ариана… — Сильва попытался остановить меня, но я осторожно двумя пальцами коснулась его плеча.       — Не перебивай. Когда погиб отец, а затем и королева Самара, я думала, что никогда больше не позволю смерти ступить на мой порог. Потом забрали Ская, и мне стало так жутко страшно. За него. Долго ходила и у всех подряд спрашивала, куда увезли брата, как он будет жить вдали от меня, когда вернётся, — я подняла глаза, чтобы убедиться в его внимании, — А по ночам снился один единственный кошмар, где он умирал, и меня заставляли надевать всё черное, весь мир становился чёрным, погружался в вечный траур.       — И я вдобавок запретил тебе приезжать в Алфею.       — Да, — я улыбнулась, — Мне нужно было кого-то обвинить во всех своих проблемах, а ты так умело подливал масло в огонь.       — Мы оба хороши, на этом и закончим.       Мне вдруг стало жарко. Слегка отодвинувшись, я расстегнула пальто, не без труда стянула его с себя и бережно уложила рядом. Сильва с интересом наблюдал за моими неловкими движениями и попытками не зарядить ему по носу, сражаясь с упрямым предметом гардероба. Он улыбнулся краешком губ и, развернувшись на краю скамьи, надел свитер.       — Я не желаю себе смерти, Ариана, — мужчина снова обернулся ко мне, поправляя под одеждой повязку, — Просто так будет легче для всех.       — Ты не боишься смерти так, как её боюсь я, — вселять в людские сердца надежду так и не научилась, — Но, Сол, кто постоянно твердит ученикам о том, как важно не сдаваться?       — Мы отправили отряд Марко, они успеют, — выпалил Сильва, кажется, пытаясь успокоить меня. Я смахнула слезу, не дав ей скатиться по щеке, и быстро поднялась, — Ты уходишь?       — Нет, — чтобы не смотреть на него, отошла к рабочему месту Бена и уперла взгляд в стол, начав внимательно разглядывать покрывающие его поверхность царапины, — Нет, но ты можешь попросить.       — Я, по твоему, совсем дурак? — он не любил общаться с людьми снизу вверх, поэтому повторил мои действия, — С тобой последние дни проходят куда веселее, тут не поспоришь.       Стеклянная дверь противно скрипнула, заставив перевести внимание на появившегося в оранжерее Ская. Брат, не скрывая удивления, наблюдал за представленной картиной, словно нас с Сильвой не то что в сантиметрах друг от друга, а в одном помещении было странно встретить. Мужчина взял инициативу на себя, отвлекая его любопытство, пока я, подчистив за собой следы, убежала подальше.