Слишком слаба для тебя.

      Не слишком удачной вышла моя актерская игра. К моменту, когда в кабинете директрисы собрались все, кому выпала такая честь, его хозяйка с миллион раз кинула на меня взволнованный взгляд, и каждый раз в нём читался немой вопрос. Да что там Фара, Харви с определенной периодичностью поднимал глаза от работы и настороженно поглядывал в сторону, где я пыталась сохранить спокойствие и серьезность. Прошу заметить, что к Сильве такого внимания не было, потому что он вернулся к режиму безэмоционального робота.       Даулинг прислонилась к столу, скрестила руки на груди и как-то выжидающе посмотрела на профессора, трудившегося на переносной лаборатории. По-видимому, только мы с директором специалистов не знали ни одной детали этого импровизированного собрания и без какого-либо дела сидели друг напротив друга на диванах-близнецах. Я с совсем маленькой капелькой возмущения поправила атласную юбку, которая не очень подходила к сиреневому свитеру, но в нашей ситуации времени выбирать у меня просто не оставалось.       Секунда потери бдительности моих строгих наблюдателей дала шанс переглянуться с Солом. Он поднял брови, что было признаком сильной озадаченности. Я также непонимающе пожала плечами.       Только спустя ещё минут десять ожидания Фара наконец заметила в нас тех, кому требовались хоть какие-то объяснения. Женщина быстро прошла к полкам, стараясь не помешать Бену, и достала из нижнего ящика небольшой пузырёк с серебристым содержимым. Сильва поднялся, присоединяясь к коллегам, я повторила за ним и остановилась чуть позади мужчины.       — Я обыскала комнату и стол Каллума, вот что я там нашла, — Даулинг передала пузырёк в руки директора.       — Обыскала? — с раскрытым ртом я уставилась на неизвестный предмет. Заметив мою заинтересованность, Сол протянул флакон и вложил его мне в руку, — То есть он не просто решил организовать себе отпуск?       — За несколько лет работы с ним я не замечала никакой склонности к беспричинному отсутствию на рабочем месте. Каллум, конечно, не самый ответственный помощник, но прошло почти две недели.       — Что это? — задал вопрос Сильва, возвращаясь к началу разговора и указывая на пузырёк.       — Крапивная амальгама, так ведь? — наблюдая за переливающейся при свете ламп серебристой жидкостью, я не сразу заметила направленные на меня три пары удивленных глаз и поспешила объясниться, — Я готовила доклад на третьем курсе.       — Мм. Знаешь, я всё ещё ничего не понял.       — Это…       — Удивительная субстанция, — вполне ожидаемый поворот. Харви перебил меня с явным энтузиазмом, — Итак, ртуть может быть как твёрдой так и…       — Бен! — в кабинете раздались одновременно три голоса, с улыбкой мы переглянулись и снова перевели внимание на профессора.       — Если кто-то узнает о ловушке на входе в тайник, то первое, что он предположит, хоть и ошибочно, что это поможет ему её обойти.       — Ты уверена, что Каллум пытался открыть дверь? — спросил Сол с неожиданным беспокойством в голосе.       — Кто-то пытался, а Каллума, как я уже говорила, нет почти две недели.       Фара подошла к стеллажу с книгами, который сейчас стоял не на месте, открывая проход с каменной лестницей, ведущей в темноту. Я давно знала о том, что там находится, и уже успела смириться с ещё одной тёмной страницей в истории Алфеи, но по коже все равно побежал холодок. Одним движением руки Даулинг поставила ловушку и стеллаж занял свое обычное положение.       — Но рецепт амальгамы древний и сложный. Без должной подготовки его фея не приготовит, а Каллум даже не фея.       — Значит, кто-то помог, — озвучил конец моей мысли Сильва.       — Так, — Бен остановил наши безуспешные попытки добраться до правды. Повернувшись, я увидела, как из небольшого сосуда с ручкой начал клубиться дым, моментально заполняя всё пространство вокруг, — Если тайник пытались открыть с помощью магии, то мы сможем найти её следы.       Харви схватил это нечто и подошел ближе к тайнику, где дым стал сгущаться в определенной части комнаты, создавая что-то вроде белого облака у самого пола. Мы последовали за профессором, опускаясь на корточки, что лично для меня оказалось вовсе нелегко из-за такого неправильного выбора юбки, но, повторюсь, времени было совсем в обрез. Облако развеялось, и на его месте стало медленно возникать очертание чего-то достаточно большого.       Я посмотрела в одну сторону, в другую, но на лицах всех застыло печальное выражение, а отсутствующий взгляд Даулинг вызвал чувство растущей тревоги. Это было тело. Тело мертвого Каллума.       — По школе ходит убийца, — неторопливо и несколько растерянно заключил Сол.       — Это не может быть кто-то из учеников, — постаралась придать голосу убедительности, но никак не выходило, — Разве они способны?       — Видимо, да.       Я попыталась встать на ноги, но лишь неуклюже дёрнулась и опёрлась рукой о колено Сильвы. Так, в конечном итоге, это оказался единственный возможный вариант остановить себя от поцелуя с паркетом. Не хвататься же мне за Даулинг, которая тоже была не в очень завидном положении. Немного запоздало мужчина взял меня за обе руки и, поднимаясь, потянул за собой. В благодарность я одарила его растерянной улыбкой, сильнее сжимая крепко удерживающие ладони. Сол только кивнул и отошёл в сторону к профессору Харви, который выглядел слегка потерянным, собирая в небольшой футляр оборудование.       Чертов безэмоциональный режим, никак не привыкнуть. Мне уже стало казаться, что никаких объятий и до тошноты милых фразочек не было. В целом, хроническое переутомление вполне могло дать толчок для возникновения галлюцинаций. Если это всё действительно случилось в моей голове, то я до конца жизни буду жалеть, что не позволила себе большего. Нет, о таком нельзя даже думать.       — Ты не сможешь сделать из него кучку пепла, если будешь просто смотреть, — усмехнулась Даулинг, обращая моё внимание на себя.       — Что ты имеешь в виду? — повернула на неё голову, совершенно не уловив смысл слов, и прошлась взглядом по довольному лицу директрисы, — Фара?       — У тебя никогда не получалось скрывать эмоции, даже будучи одной из самых успешных фей разума.       — При чём здесь это? — всё ещё не понимая, понизила голос до шёпота.       Женщина хитро улыбнулась и подмигнула глазами на Сильву, после этого «знака» ставшего подозрительно поглядывать в нашу сторону. Я устало качнула головой, намекая на завершение разговора, но Даулинг уже было не остановить. Если в её голове успела сложиться картинка происходящего, то дело принимало неутешительный для меня поворот.       — Это было вполне ожидаемо, ваша ненависть всегда была лишь напускной.       — Какая глупость, — оставив без внимания слова директрисы, быстренько развернулась и принялась блуждать по названиям книг на полках, а в мыслях только одно — не покраснеть.       — Он мне тоже самое говорит.       — Слушай, нужно было упасть в объятия твоего кедрового паркета, чтобы не возникало никаких вопросов?       — Нет, но, согласись, упасть в объятия Сола было бы куда приятнее.       Я хотела возразить, но Фара решила вовремя капитулировать, хотя, скорее просто перенести битву на потом. Эта женщина точно никогда первая не поднимет белый флаг, признав поражение. Осталось только ждать следующего нападения.       Директриса заняла свое привычное место за столом, а мы расположились перед ней. Атмосфера в кабинете сразу стала более напряжённой. Алфея всё ещё оставалась в безвыходном положении, каждый понимал это и сейчас чувствовал себя обречённым. Сожжённые лишь часть той беды, что накрыла школу и не давала выбраться. Фара села в кресло и указала нам сделать тоже самое.       Я переместилась на диван, оставляя коллег в стороне, им требовалось обсудить вопросы школы, что моей особы мало касалось. У меня тоже было над чем поразмышлять, по крайней мере, до того момента, пока Фара отвлечена.

—

      Ещё совсем чуть-чуть. Сегодня долгожданный день коронации, которого ждал каждый житель Эраклиона долгих пятнадцать лет. Не так уж и мало королевство оставалось без официального правителя, полагаясь лишь на мудрость Главного Совета, возглавляемого Вилмером Крэгом, высокопоставленным членом королевской знати. Но сегодня всё должно было измениться.       В двадцать лет сразу после окончания Алфеи, как и указано в документе, я Ариана, признанный бастард бывшего короля Андреаса Эраклионского, выросшая в любви неродной матери, в одночасье потерявшая всех, кто когда-то являлся важной частью моей жизни, вынужденная принять все возможные условия тех, кто жаждал встать у власти, стану законным правителем огромной земли, моего дома, и навсегда распрощаюсь с мечтами об иной судьбе.       Я не была лучше прошлых королей и королев. Я не была хуже прошлых королей и королев. Я была собой, не плохой, не хорошей, даже не настоящей. Это роль правителя. Остальное больше меня не касалось.       Исключительно сегодня ради моей скромной душонки дворец заполнится самыми аристократичными аристократами, манеры которых подобны свиньям на скотском дворе. И никак нельзя было перед ними предстать не в том свете, что в переводе с языка мистера Крэга означало: «Ариана, если даже на секунду станешь той, кем являешься на самом деле, то все будущие несколько лет я стану выедать твой мозг чайной ложкой!». Именно для того, чтобы не ударить в грязь лицом, мне пришлось почти две недели зубрить три огромные папки с информацией о каждом госте. Главное не спутать мистера Смита Джона и мистера Джона Смита, бывших коллег, а теперь главных ненавистников друг друга.       Ещё совсем чуть-чуть. Время слишком быстро бежало вперёд, не принимая моих молений немного подождать. Пусть часовая стрелка самую малость переступила за девять, но последний час свободной жизни пролетит молниеносно, и я самолично закрою за собой дверцу темницы.       Впрочем, всё было не настолько и плохо. Уже слышала в голове эти возмущённые возгласы о том, что в двадцать лет достигнуть такого успеха — большая удача, а эта самовлюбленная девчонка всё-равно недовольна. (Да, никто не запретит будущей королеве слушать мысли каждого возникающего перед глазами.) Однако мне глубоко и абсолютно плевать, я всегда буду представлять это в свете пытки, хотя бы потому что, будучи живым человеком со своими желаниями, мечтами и планами о счастливом будущем, оказалась перед выбором с одним возможным вариантом.       Я передвигала по туалетному столику несколько невидимок. Туда-сюда. В зеркало смотреть не хотелось от слова совсем, какая к чёрту разница что у меня на голове, если всё внимание людей будет приковано только к сияющей сотней бриллиантов вековой короне. Дёрнулась, должно быть, в сотый раз от резких движений служанки, извиняющейся не так уж и искренне. Как она мне глаз кисточкой не проткнула в прошедший час?       — Долго мне ещё так сидеть? — обратилась к Ане, только вчера назначенной моей рукой на должность камеристки. Продвигать своих людей по служебной лестнице — лучшая привилегия. Она со строгим видом на секунду оторвалась от сто тридцать первой попытки выгладить мое парадного платье и снова вернулась к работе, — А-а-н-а-а, я так устала. Хочу пройтись.       — Как закончим, пройдёшься, а сейчас сиди смирно и не веди себя как ребёнок!       — Я и есть ребёнок, — рассмеялась, хотя как раз это очевидно не было шуткой, — Только никто не понимает. Я несколько месяцев назад школу закончила, а сегодня мне на плечи возложат целое государство. Такое целесообразное решение.       — Это последняя воля твоего отца, — повторила женщина то, что я успела послушать от каждого во дворце, — Нужно её уважать.       — Кто бы меня уважал.       Последнее пробубнила себе под нос, заметив в зеркале неодобрительную гримасу служанки. Да кто она такая, чтобы судить меня. Я властным жестом остановила девушку и указала на дверь. Очевидно, служанка обрадовалась открывшейся возможности побездельничать в оставшейся части дня, ведь она с самого утра была задействована в подготовке. После одобрительного кивка камеристки девушка на мгновение склонила голову и исчезла за дверьми гардеробной.       Я придвинулась к столу и опустила голову на руки. Как можно завоевать доверие целого королевства, если слуги не воспринимали тебя всерьез? Не видела, но так и чувствовала, как Ана вздохнула, устало поднимая взгляд к потолку. Если существовали курсы «не разочаруй людей вокруг», то я многое упустила, не попав на них.       — Хорошо, мы справимся сами, да? — женщина наконец отставила в покое платье и подошла ко мне сзади. Я резко вскинула голову. Камеристка осторожно опустила руки на мои плечи, начав мягко поглаживать кожу, — Сейчас я закончу с твоими волосами.       Ана стала осторожно перебирать мои волосы, стараясь как можно лучше завершить работу служанки. Едва касаясь головы, быстрыми и легкими движениями переплетала пряди, поднимала их, закалывала невидимками, чтобы в конечном счёте получить безупречный результат.       Мои почти всегда непослушные волосы лёгкими волнами ниспадали на плечи, закрывая спину. Верхняя часть была зафиксирована на затылке, оставались лишь две иссиня-чёрные прядки у лица, подчеркивавшие белоснежный цвет кожи и персиковый румянец.       Глупо уставилась на своё отражение. Несмотря на все старания, им не удалось скрыть явных недостатков. Я была ужасно худой, казалась хронически уставшей и абсолютно не соответствовала сложившимся идеалам красоты. Никаких изящных изгибов тела, мраморной гладкой кожи. Посредственность. И эти чертовы карие глаза, которые особенно выделялись и делали меня ещё более непохожей на членов эраклионской династии.       — Господи, да в чём смысл? Мой внешний вид будет заботить гостей ровно три первые минуты, этого хватит, чтобы вдоволь обсудить возможность или невозможность родства с Андреасом. На четвертой минуте они заскучают, а с пятой начнут думать лишь о банкете.       — Конечно, это же своеобразная традиция каждого официального мероприятия. Однако, кто-то забыл о первом танце. А это ещё три минуты всеобщего внимания. В итоге, — Ана наигранно сдвинула брови и принялась считать на пальцах, — Выходит целых шесть! Ради такого можно и пару раз улыбнуться неприятным личностям, чтобы те не захотели снова завести разговор о том, что ты не приходишься настоящим наследником.       Обернулась, встречаясь с ободряющим взглядом камеристки. На меня её настроение не особо распространялось. Женщина повернула кресло так, что я оказалась к ней лицом, и медленно опустилась на колени.       — Ана, встань.       — Милая, моя милая будущая королева, не представляешь, насколько сильно я горжусь тобой.       — Ана, — безуспешно пыталась остановить её, — Не нужно. Давай уже закончим, и я пойду.       — Ты самая сильная из всех. Я всё ещё помню кареглазую девчушку, которую принесли во дворец целых двадцать лет назад. Она казалось такой хрупкой, такой беспомощной, хотелось прижать её к себе, укрыть от всех бед и никому не отдавать. Но сейчас передо мной настоящая королева. Это видно. Манеры, поведение, выдержка. Всё настолько превосходно, что я никогда бы не поверила в то, что именно ты прогуливала когда-то занятия и сбегала из дворца, играя в мальчишечьи игры.       Она старалась смеяться, но я чувствовала, что это был смех сквозь слёзы. Женщина по-матерински взяла мои ладони в свои. Я захотела её обнять, что есть силы прижать к себе, сказать спасибо за годы, добровольно отданные такой неблагодарной особе, но жгучая, почти нестерпимая боль в груди не давала пошевелиться. Крупные слёзы одна за другой покатились по щекам, стекая к губам, прежде чем упасть на шёлковую пижаму и оставить на ней чуть тёмные следы. На маленькую площадь гардеробной остались две плачущие женщины. Полная катастрофа.       — Ну уж нет! — запротестовала Ана, — Столько времени ушло на твоё преображение из лягушки в королеву. Держим себя в руках!       — Лягушки, значит? — теперь и я пыталась сдержать смех, осторожно вытирая красные глаза, — Если уж на то пошло, её королевское высочество в моём лице заранее предугадала такой исход событий. Макияж полностью водостойкий.       — Он тебе ещё понадобиться.       — То есть?       Я вопросительно уставилась в её хитрые, лисьи глаза. У меня хватило такта не просматривать все воспоминания Аны за сегодня. Лишь быстренько пробежалась по сознанию камеристки, не оставляя за собой и следа.        — То есть?       — Принц Скай уже здесь, — кивнула она в подтверждение увиденного мной и, сдерживая возмущение, добавила, — Ривен с ним.       Я тут же взлетела на ноги, потянув камеристку за собой. Мы с братом не виделись с прошлого месяца, когда он, заслуженно «отдохнув», вернулся в Алфею на летние сборы. За четыре года обучения я уже успела отвыкнуть не наблюдать Ская в поле своего зрения. Ривен, видимо, шёл приятным бонусом. Приятным только для меня, но всего несколько дней дворец был способен справится с его невыносимой особой. Их приезд — самый лучший подарок на коронацию.       — Сколько процентов правды? — неуверенна, а вдруг уловка, чтобы успокоить. В конце концов, было ещё рано для начала прибытия гостей.       — Хоть две сотни. Я хотела подождать, пока не закончим, но, думаю, так у нас выйдет ещё быстрее.              Выдох. Сдержанность. На мгновение зарыла глаза, прежде чем снова открыть их.       — Как-то они рано. Не смогут остаться на официальную церемонию?       — Не в этом дело, принц и его вечный спутник прибыли вместе с мистером Сильвой. У директора были какие-то вопросы к председателю Совета, которые он не мог решить раньше.       Я удивилась. Неужели лилейный дружок отца решил почтить нас своим присутствием. Наши отношения, конечно, слегка смягчились за годы в Алфее, но не настолько, чтобы присутствовать на коронации. Хотя, возможно, он приехал справиться о его назначении генералом резервного полка, сформированного на базе Алфеи. Однако этим вопросом занималась я лично, а никак не Крэг. Только если…       — Мне нужно увидеть его.       — Он вместе с Ривеном в зале для тренировок в восточном крыле. По крайней мере, были там, когда один из дворецких сообщил об их прибытии.       — Нет, Сильва. Он уже попал к Крэгу?       — Не уверена, — лицо Аны стало жёстким, и даже приобрело обвиняющее выражение, словно я созналась в убийстве, — Зачем тебе его видеть?       — Некогда объяснять. Мне нужно выяснить кое-что, пока они с Крэгом не встретились.       Камеристка отдёрнула меня, когда я уже скинула халат и принялась передвигать вешалки в поисках одежды из обычного гардероба.       — Снова собираешься играть с ним в ваши игры? «Никаких скандалов перед коронацией, » — так сказал Крэг, а между тобой и директором Сильвой это закончится в лучшем случае поножовщиной. Я буду отвечать.       — Хочешь, спрячь все ножи, — ответила шутливым тоном, что мало на неё подействовало, — Да не стану я кидаться на Сильву просто так, но мне нужно узнать, что за тайные встречи с вопросами у них с Крэгом.       — Никаких ножей и магии. Особенно магии.       — Не переживай, он даже не скрывает блоков против меня. Даже если захочу, будет сложно пробить защиту.       — Не важно, ты найдешь способ. Дай обещание.       — Обещаю. Довольна?       — Осталось меньше сорока минут, — окончательно сдалась Ана, — Сначала надень платье, потом иди, куда душа требует.       Ещё совсем чуть-чуть. В голове тикали невидимые часы, сообщая сколько минут осталось до того, как мне стоило появиться в комнате отдыха, примыкающей к тронному залу. Теперь, когда я всеми силами старалась побыстрее добраться до кабинета председателя Совета, время решило ещё раз напомнить о том, с какой скоростью оно умело идти вперёд.       Слои рубинового платья развивались позади, словно красные языки пламени, кулаки были сжаты, отчего костяшки побелели. Я казалась настроенной слишком серьёзно. Впрочем, для этого были свои основания.       Сильва уже пытался сделать это. Лучший друг отца всегда был против, но в моей голове никогда не возникала мысль, что он решится выступить с заявлением прямо перед коронацией. Сол Сильва хотел добиться моего отказа от притязаний на трон Эраклиона, чтобы я лично засвидетельствовала передачу власти в пользу брата и подписала указ о продлении действия режима правления Главного Совета. У меня не было сомнений. Иначе он бы просто не стал преодолевать такой путь.       Рабочее крыло дворца пустовало: сегодняшний день считался праздником, а следовательно являлся выходным. От дел не отходил только председатель Совета. Крэг предпочитал всегда присутствовать на рабочем месте, боясь, что в какой-то момент его туда просто не впустят.       С годами у него явно развилось пристрастие к диктаторству. Решения председателя всё чаще сопровождались радикальными и даже репрессивными мерами против несогласных членов Совета. Моё отсутствие ввиду обучения только усугубило ситуацию. Теперь Крэг нередко издавал указы полностью противоречащие понятиям о свободах народа, он старался укрепить свою власть любым возможным путём.       По подписанным документам я не могла отстранять от руководства председателя Главного Совета без согласия двух третей его членов. По этой причине Крэг давно пытался подчистить их ряды. К глубочайшему сожалению председателя, у него плохо выходило. Через год другой, подобрав подходящую кандидатуру, я собиралась сместить его с должности. Только если со мной этого не сделают раньше.       Я уже видела перед собой последний поворот, мысленно празднуя маленькую победу. Ускорив шаг, быстро свернула в коридор по левую сторону и едва не врезалась в высокого мужчину. Это мы уже проходили. Подняла голову, встречаясь с ледяной, пробирающей до костей холодностью. Недолго в голове играли фанфары.       Сделала шаг назад и наступила на подол платья, который сама приказала не укорачивать, надеясь, что так смогла бы компенсировать недостаток в росте. Готовясь лететь в объятия каменного пола, я зажмурилась. В следующую секунду сильные руки ухватили меня за талию и удержали от падения. Возможно, если замереть, он просто уйдёт. Я посмотрела на мужчину из-под ресниц, стараясь понять, насколько сильно подействовала эта выходка на уровень его раздражения. Никак. Он словно сделал вид, что это в порядке вещей.       Мы простояли не двигаясь около минуты. Сол Сильва упрямо не отрывал взгляда от меня, и, когда я ничего не предприняла, чтобы высвободиться из его рук, по лицу директора скользнула тень какой-то эмоции.       — Ох, мистер Сильва, вы ещё здесь? — раздался громкий, слащавый голос, затем быстрые шаги и из-за угла появилось угловатое лицо председателя Совета. Высокий, подтянутый мужчина с заметной сединой в волосах и довольно аккуратной щетиной обошёл Сола, чтобы увидеть предмет его внимания, — Ваше Королевское Высочество?       Я почувствовала, что легко могу сгореть от стыда, вспыхнуть огнём, как средневековые феи, которые имели неосторожность использовать магию в Ином мире. Сильва со спокойным видом отпустил руки, слегка отодвигаясь в сторону, казалось его ничуть не заботило происходящее.       — Как удачно вы встретились. Захочешь — не получиться, — с каким-то преувеличенным энтузиазмом продолжил Крэг, — Знаете, а ведь будущий генерал заверил меня, что Её Высочество не захочет разделить нашу недавнюю дискуссию. Может быть, теперь мистер Сильва решит ввести принцессу Ариану в курс дел?       Казалось, воздух вокруг стал тяжёлым от повисшего напряжения. В нём вдруг почувствовалась опасность и откровенная неприязнь, исходящая от обоих мужчин. Разве они не должны быть на одной стороне?       Я резко взглянула на Сильву. Он побледнел и с нескрываемой злостью посмотрел на Крэга, который по-прежнему насмешливо улыбался. — Ничего, я пришла только поздороваться, — разрядить обстановку, чтобы они не кинулись друг на друга, — Мистер Крэг, вы, должно быть, спешили в тронный зал?       — Да, Ваше Высочество, — он нехотя перевёл внимание на меня, — Времени осталось совсем немного, и ничего уже не изменить.       Этот колкий удар явно попал в самую цель. Сильва дёрнулся всем телом, будто его поразила молния. Глаза директора сверкнули неконтролируемой яростью, и он слегка поддался вперёд, как зверь, готовящийся к атаке.       — Да, времени совсем не осталось. Думаю, вам стоит поторопиться, чтобы занять лучшее место, — стараясь отвлечь председателя беседой, я подошла ближе к Сильве и незаметно потянула за рукав его форменной куртки. Только бы не попасть под горячую руку, — Идите, мистер Крэг. Вам ещё речь говорить, успеете подготовиться.       Мои слова были сказаны слишком резко, даже для сложившейся ситуации. Наконец, холодно простившись, председатель Совета покинул нас, а я ещё долго не отрывала взгляда от пустого коридора, будто он мог вернуться в любую секунду.       У меня заканчивалось время. Я повернула голову на мужчину, поймав себя на мысли, что всё ещё держалась за рукав его куртки. Резко дёрнувшись от него, почти потеряла равновесие снова, но смогла удержаться и не подать виду.       Внезапно для себя я заметила, каким напряженным был его подбородок, губы сжались в тонкую линию, на лбу появились две глубокие морщины. Сильва выглядел по меньшей мере раздражённым. Не осталось ничего от привычной непроницаемости директора. Должно быть, причина лежала на поверхности. Председатель вынес решение, не соответствующее его мнению и желанию. Неужели я настолько сильно была неугодна ему на троне?       — Мистер Сильва, простите мне мою оплошность. Я не проявила банальной вежливости, забыв выразить приветствие. Надеюсь, вы не останетесь недовольны гостеприимством дворца.       Только не сейчас. Нужно было оставаться достаточно любезной, чтобы, в конце концов, точно выведать то, что меня волновало. Крайности могли подождать.       — Что вы, Ваше Высочество. Как можно, — уголок его губ механически приподнялся, выражая ответную учтивость.       — Вы, должно быть, хотели осведомиться о назначении. Я, конечно, предполагала, что сообщу лично, но мистер Крэг решил уведомить заранее. Мои поздравления.       — Я прибыл по другой причине. Но благодарю. Хотя это лишь ваша заслуга, принцесса.       — Ариана, — я на мгновение растерялась, глядя на его ухмылку, — Прошу зовите меня так.       Мужчина слегка склонил голову, соглашаясь.       — Не знаю, как выразить мою признательность. Ариана, — Сильва выделил моё имя интонацией и сделал кроткую паузу, — Мне пора. Нужно возвращаться в Алфею: школьные дела не ждут.       — Да.       Он вновь поклонился. Я теряла его внимание, черт возьми, мне чрезвычайно важно было узнать, для чего Сильва здесь появился. Вместо того, чтобы удалиться, мужчина вдруг потянулся вперёд, заметив на моём лице растерянность, взял руку и оставил на тыльной стороне невесомый поцелуй. Что ж, ему удалось меня смутить. Тем не менее, если это был лишь тактический приём специалиста, чтобы уйти от разговора о встрече, то следовало обратиться к проверенному оглушению.       Воспользовавшись удачным мгновением, Сильва принял обычное положение и поспешил скрыться с моих глаз. Не тот он выбрал приём, совсем не тот. Я обернулась и сделала это как нельзя вовремя. Мужчина отдалился уже на приличное расстояние.       — Для чего вы прибыли во дворец, мистер Сильва? — в моём голосе звучало столько же учтивости, сколько и льда.       Вместо того, чтобы проигнорировать вопрос и уже скрыться за поворотом, он остановился. Казалось, что я билась головой о бетонную стену, но его защита не поддавалась моим жёстким и яростным ударам. Ни одному. Непонятно, как, будучи не феей, Сильва мог поставить и удержать настолько мощные блоки, охватывающие не отдельные воспоминания, а целиком весь разум. Что нужно так тщательно скрывать? Прекратив попытки пробиться в голову мужчины, покинула его сознание.       — Развлеклась?       Он обернулся. На лице играла насмешливая ухмылка. Я нарушила обещание, данное Ане, но ничего, собственно, не добилась. А Сильва выглядел так, словно знал, что именно это и случится.       — Смело. Давно ждал, когда ты попробуешь пробиться, а не остановишься сразу, как заметишь поставленную защиту.       — Можно её не ставить, если вы не знали. Другие преподаватели чаще всего стараются полностью открыться для фей разума, чтобы обеспечить достаточную практику.       — Феи разума чаще всего являются эмпатами, эмоции я от тебя не скрываю, — мужчина поднял руку в приглашающем жесте. Даже это знал. Чтоб его, — Можешь подойти и дотронуться. Посмотришь, что я чувствую на данный момент.       — Обойдусь.       Часть меня настойчиво желала сломать ему эту руку, но более мудрая часть говорила всё-таки воспользоваться сложившейся ситуацией в свою пользу. Он всё ещё был здесь. А его внимание снова приковано ко мне.       — Мистер Крэг, кажется, был доволен результатом ваших…переговоров, — несколько медленных шагов вперёд. Разговаривать на расстоянии становилась невозможно, — Чего нельзя сказать о вас. Возможно, я смогу помочь.       — Не сможешь.       — Откуда же вам знать?       — Давай не будем лезть в это, тебе не понравиться мой ответ, — голос его, пусть и раздался негромко, но в нём угадывались стальные нотки, прямо говорящие, что действовать нужно либо сейчас, либо никогда.       — Вы требовали моего отказа от трона.       Прозвучало не как вопрос. В ответ никаких эмоций: он не удивился, не возмутился, даже бровью не повёл. Включил режим робота, как же это ему свойственно.       — Да, требовал.       — Прямо перед коронацией.       — Именно.       — У вас не получилось.       — Нет.       — Уходите.       Ещё совсем чуть-чуть. Передо мной стояла какая-то девушка из распоряжения Крэга. Она давала последние важные указания, чтобы всё мероприятие прошло без единой ошибки. Какая ирония. Я слушала её в пол уха, нехотя следила за ручкой, которой девушка водила по плану тронного зала, ещё раз напоминая о действиях во время коронации. Профессионально улыбаясь, она в последний раз остановилась взглядом на моём лице и отошла к камеристке.       День был испорчен окончательно. Я прокручивала в голове заученные фразы, лица почётных гостей и их имена, вспоминала слова клятвы, всё что угодно, только чтобы не зацикливаться на разговоре с Сильвой. Однако раз за разом возвращалась туда, в коридор рабочего крыла. Перед глазами застыла его вежливая улыбка и удаляющиеся шаги. Он сжёг те несколько мостов, что были построены между нами в Алфее.       Место незнакомой девушки заняла Ана, начавшая объяснять всё то же самое, видимо, надеясь, что хотя бы ей удастся достучаться до моего мозга. Я стала усиленно кивать, чтобы выразить заинтересованность и поскорее с этим покончить. В конце концов, достаточно загрузив меня информацией, выученной ещё в прошлом месяце, камеристка быстро покинула комнату отдыха. Ей нельзя было находиться рядом до коронации.       Это была своеобразная традиция. Будущему правителю полагалось в последний раз остаться наедине со своими мыслями: поразмышлять о размерах Вселенной, о своём месте в ней, о тех великих делах, что предстояло совершить в ближайшем будущем. Хотя, по моему скромному мнению, только в эти несколько минут, пока в тронном зале приветствовали гостей, председатель Совета толкал очень важную речь о благополучии Эраклиона и праведности нового монарха, у наследника престола был шанс передумать. Все дни подготовки у него не оставалось ни одной свободной секунды. И именно в это мгновение он мог запрыгнуть в последний вагон быстроходного поезда. Мог. Каждый из тысячелетней династии. Но не я.       И это оказалось обиднее всего. Сильва знал о документах, подписанных отцом, о том, как ко мне относились во дворце, даже о замечании, что правление являлось лишь временной мерой. Я была и навсегда останусь лишь бастардом, которого пожалели, приняли, дали хорошее воспитание и образование, а за всё следовало платить. Меня растили, чтобы в какой-то момент правильно использовать. Я давно смирилась и просто не могла отказаться.       Может быть, со стороны Сильвы это выглядело так, словно я всю жизнь только и мечтала в двадцать лет связать себя с чёртовой короной. А ещё выйти замуж по расчёту за какого-нибудь старика-герцога, родить ему пару наследников и после передачи престола Скаю уехать в собственный коттедж, любезно предоставленный Советом. По его мнению, это именно то ради чего стоило жить? Лучше бы я умерла ещё там, в старой хижине на окраине Магикса.       По затылку будто ударили чем-то тяжёлым. За стеной заиграл оркестр. Слегка приглушенные звуки духовых и струнных инструментов выдали знакомый тягучий мотив. Это было началом конца.       Моё время вышло. Оставив позади комнату отдыха, я остановилась на пороге тронного зала. Двери были закрыты, как и каждый раз во время проходивших ранее репетиций. Внезапно оцепенение коснулось кончиков пальцев рук и начало распространятся дальше по всему телу. Мысли потянулись как-то вяло, всё, на чём мне удалось сконцентрировать внимание, позолоченные узоры на ручках, что держали стражники в белых перчатках. Я слабо выдохнула, прогоняя это чувство, и повернулась к одному из них. Он оказался совсем молодым, возможно, немного старше Ская, светлые локоны были спрятаны под парадным головным убором, а на мундире красовался герб Эраклиона. Стражник даже не шелохнулся, и я отвернулась, кивнув в знак готовности.       Возбужденные голоса разом замолкли, стоило дверям распахнуться. Яркий свет ударил в глаза, не давая в полной мере оценить количество приглашенных гостей. Феи, украшавшие тронный зал, явно перестарались с освещением. Я медленно переступила порог и сделала несколько шагов по тёмному ковровому покрытию. Все присутствующие поднялись со своих мест.       Спокойно. Вдох на четыре, выдох на восемь. Никакой паники.       Я ошиблась, это длилось не три минуты и даже не пять. Взор каждого в зале был обращён в мою сторону, они без намёка на стыд шептались, переговаривались и думали, очень-очень громко думали. Хотя, кажется, я оправдывала большинство ожиданий гостей. По крайней мере, приглашенных из народа жителей рабочих районов столицы, что должны были засвидетельствовать достоверность передачи власти. Некоторые даже искренне удивлялись, делая несколько немых комплиментов. Но это немудрено, новый правитель спустя пятнадцать лет. Должно быть, жители Эраклиона обрадовались бы даже магиволку.       Однако и среди всего этого слегка преувеличенного восторга нашлось место для гнусных мыслей гнусных людей из высшего общества. Я была недостойна. Нечистая. Убийца рода. Невозможно сосчитать, сколько гостей, занимавших первые ряды, зная о моих способностях, специально раз за разом повторяли в голове такие убедительные слова. Недостойная. Нечистая. Убийца рода. Это уже успело твёрдо укорениться в моём разуме, словно мантра, которую я должна была слышать постоянно, чтобы не забыть своё место.       Я не могла вдохнуть. Лёгкие сдавило необъяснимой тяжестью так, что хотелось закричать, но это было невозможно. Вернулась боль, такая же как прежде.       Мне жизненно необходимо было найти знакомые лица. Зацепиться за них, как за спасательных круг. Я на секунду закрыла глаза, чтобы затем снова сфокусироваться на взволнованной толпе. Скай. Он выглядел как ни в чём не бывало, разве что волосы были взъерошены больше обычного. Поймав на себе мой взгляд, парень приветливо улыбнулся и толкнул рядом стоящего человека в плечо. Ривен тут же обернулся и стал что есть силы махать рукой, пока на специалиста не шикнула женщина в шляпе с широкими полями.       Я почти рассмеялась, но вовремя перевела внимание на постамент, где меня ждал председатель Совета с небольшой книжкой в руках. За его спиной располагалась мраморная стойка с подушкой из синего бархата и сверкающей короной на ней. Она явно превосходила меня по красоте: высокие золотые зубцы, ровные ряды бриллиантов, просто чудо ювелирного искусства. Именно эту корону носила единственная представительница эраклионской династии. Я была второй женщиной, которая официально займёт трон королевства. В какой-то степени, это делало меня хоть немного уникальной.       Надолго отвлечься не удалось. Издав прерывистый вдох, выпрямила спину, ступила вверх по трём мраморным ступеням и развернулась лицом к гостям. Они с лёгкими разногласиями снова заняли свои места. Сейчас мне предстояло сказать первую за жизнь речь. Зацепить всех присутствующих своими искренними намерениями, как заметил Крэг. Для него это было проще простого.       — Слово предоставляется первому наследнику Эраклионского престола. Единственной дочери великого Короля Андреаса, что отдал жизнь за спасение сотни тысяч людей. Он был человеком не только великого ума, но и великой души. Мир его праху.       — Мир его праху! — потянулось среди гостей. Кто-то даже поднялся и приложил руку к сердцу. Прежде чем зал снова погрузился в тишину и Крэг смог продолжить, прошло около трёх минут.       — Прошу внимания! Её Королевское Величество Принцесса Ариана.       Я натянула самую дружелюбную улыбку, кивнула мужчине, выходя ближе к центру. Председателю не удалось бы сбить меня с толку, даже принести он сюда видеофильм о полной истории подвигов Андреаса, только не сегодня. Я на зло Сильве должна была выдержать всё до конца.       — Поблагодарим мистера Вилмора Крэга, только его стараниями Эраклион всё ещё остаётся одним из самых мощных королевств Иного мира, — сделала паузу, ожидая окончания вялых аплодисментов, и продолжила, — Я приветствую каждого присутствующего на нашем празднике, мне безусловно приятно, что вы нашли время и посетили дворец в такой день. Сегодня праздник, который касается каждого жителя нашего огромного королевства.       Я заметила сбоку небольшой святящейся экран, который парил в воздухе над головой, — изобретение фей света, способное записать и спроецировать в будущем любой эпизод жизни. Мою речь покажут на главной площади Эраклиона. «Ты справишься!» — одними губами произнёс Скай.       — Но я прекрасно понимаю, что спустя пятнадцать лет, такое событие с ровне коренному изменению во всех сферах жизни. Вы не знали меня раньше, и теперь не представляете, к чему способна привести эта коронация. Страхом и предвкушением заполнены ваши сердца. Но я здесь, чтобы разрушить сомнения и предрассудки. Я не встану на путь отца, каким бы праведным он не был, я не пойду и по собственной дороге. С этого дня мой путь — это ваш путь. Мы должны идти рука об руку. Мои знания не всеобъемлющие, и я совсем не идеальна. Здесь, в тронном зале, где стояли тысячи правителей до меня и столько же будут стоять после, я не стесняясь прошу у вас помощи. Сильный правитель только тот, за кем стоит сильный народ. Лишь вместе мы способны противостоять любой угрозе. Я без сомнения беру на себя эту ношу, надеюсь, и вы поддержите…       Зал разразился яростными аплодисментами и овациями, в которых потанул конец моей, возможно, слегка затянутой речи. В первых рядах Скай с Ривеном, чуть ли не прыгая, скандировали одобрительные слова, заставляя залиться смущенным румянцем. Слегка удивленный Крэг, метался взглядом с гостей на меня со смесью негодования и раздражения. Я справилась уже со вторым испытанием, и всё это было не сном, а подлинной реальностью.       Нужно было продолжать, поэтому всё ещё слегка возбужденная толпа принялась усаживаться на места, чтобы дать возможность председателю Совета начать самую нудную часть вечера. Мужчина с излишней торжественностью раскрыл книжку, где были собраны обязанности, правила, записаны основы и принципы власти — всё, что нам предстояло прослушать в ближайшие двадцать, тридцать минут. Эту часть на репетициях мы благоразумно пропускали, поэтому, можно было сказать, что я слышала её впервые, хотя никакой новой информации она не несла. Защищать. Оберегать. Быть мудрой. Не впадать в ярость. Не следовать сиюминутным порывам. Интересно, пойти на защиту того города было сиюминутным порывом Андреаса или обдуманным действием?       Крэг всё говорил и говорил, и толщина книжки не давала никаких надежд. Я разделала мнение незнакомой старушки и предпочла бы скорее познакомиться со списком блюд. Мысли о фуршете заставили желудок свернуться калачиком: с завтрака в рот даже крошки не попало из-за страха оставить всё на полу в ванной.       Наконец, сзади почувствовалось движение, это несколько солдат из гвардии Эраклиона заняли своё место, готовясь преподнести корону. Мистер Крэг с присущим только высшим чинам надменным выражением лица закончил чтение и передал книжку той девушке, что суетилась передо мной в комнате отдыха. Немного помедлив, чтобы точно не ошибиться с моментом, я смиренно опустилась на колени и сложила руки на груди.       — Дамы и господа, дорогие гости столицы, жители Эраклиона! Мы собрались здесь, чтобы чествовать будущую королеву! Так дайте же перейдем к церемонии, — отработанным до мелочей жестом, мужчина пригласил присутствующих подняться, — Ваше Королевское Величество, готовы ли вы дать клятву и навсегда записать себя в истории этого великого государства?       — Готова.       Глаза председателя сузились, когда он взглядом впился в меня, заставляя опустить голову. Главное — не забывать дышать.       — Вы торжественно клянётесь считать Эраклион, территории, входящие в состав королевства, и другие владения единственным возможным домом, вечной обителью и последним пристанищем?       — Торжественно клянусь!       — Вы торжественно клянетесь соблюдать все законы Эраклиона, дабы стать достойным примером для каждого жителя королевства, ваших настоящих поданных и будущих?       — Клянусь!       — Клянетесь ли вы при исполнении правосудия следовать законам, голосу разума, быть милосердной для невиновных и безжалостной для совершивших злодеяние?       — Я клянусь!       Клятва была длинной, и я знала наизусть каждую строчку. Она осталась выжженной в самой середине сознания так, что любая фея, которая захочет проникнуть в мой разум, увидит её, словно огромный баннер. Я бы не позволила себе забыть то, на что потрачу большую часть молодости, а потом буду вынужденна добровольно отдать. Впрочем, последняя часть меня не беспокоила. Скай заслуживал место на престоле, он бы стал лучшим королём за всю историю.       Крэг поставил точку в церемонии присяги и подошёл ближе, возвышаясь надо мной гордым орлом. Солдаты, вышагивавшие по постаменту, завершили круг и передали в руки председателя корону. Без тени эмоций я покорно ждала своей участи, сидя на коленях перед кучей народа с закрытыми глазами. Сердце медленно отсчитывало последнее мгновение — вот-вот моя жизнь должна была в корне измениться.       Корона оказалась прохладной, достаточно тяжелой и самое ужасное — слегка великоватой. Я посидела без движений с минуту, чтобы поймать правильное положение, прежде чем со всей изящностью подняться, упираясь о руку председателя Совета.       — Славься, Королева Эраклиона! Славься, Королева Ариана! Славься, Королева Ариана!       В двадцать лет сразу после окончания Алфеи, как и указано в документе, я Ариана, фея разума, унаследовавшая от матери одну из самых редких способностей — создание иллюзий, лучшая выпускница за последние несколько лет, по мнению уважаемой Фары Даулинг, не смотря на все сложности жизни, преданная сестра и дочь, стала правительницей одного из пяти самых главных королевств Иного мира.

—

      Спустя сорок минут с начала нашего собрания кабинет Даулинг незначительно опустел: профессор Харви убежал на урок к третьему курсу, учеников которого, по его словам, нельзя было ни на минуту оставлять одних. Сделаем вид, что он не решил ретироваться в самый разгар ссоры двух директоров и не оставил меня одну в случае чего разнимать их. А если ещё учитывать тот факт, что именно в эту ситуацию непутевую Ариану не хотели впутывать и злость Сильвы уже вырывалась за пределы кабинета, то был шанс не дождаться отъезда.       Отряды один за другим становились свидетелями чрезмерной активности у барьера, но все старались не говорить вслух о том, что сожженных было куда больше одного и даже двух. Марко с его людьми после длительной погони за монстром, якобы ранившим Сильву, не принесли ни одной хорошей новости. Возвращаясь в Алфею, они постарались обойти всю прилегающую территорию, но без определенного опыта ведения боя вглубь леса продвинуться оказалось просто невозможно. Благо ещё ни одно из четырех оставшихся королевств не сообщило об угрозе появления сожженных на их границах, в том числе и Эраклион.       Но последние новости повлияли на всех слишком сильно. По предварительным данным прямо сейчас в школе ходил убийца, а мы оказывались заперты в клетке со львом. Ни шага вперёд, ни шага назад.       Сильва вел ожесточенный спор с Фарой по поводу усиления защиты. После разоблачения исчезновения помощника директрисы Сол стал ещё упорнее настаивать на дополнительной охране, однако позиция Даулинг являлась единственной разумной. Если мы выставим людей в форме по всему периметру Алфеи, то паники среди студентов не удастся избежать, не говоря уже о том, что это вызвало бы подозрение у предполагаемого убийцы Каллума. Как бы Сол не протестовал, нужно было ждать удобного повода, чтобы предпринять ответные действия. Это касалось и сожженных, и нашего незримого врага.       Я встала с дивана и переместилась к окну, отгоняя последние ускользающие воспоминания, чтобы ничто не помешало поймать момент, когда следовало вмешаться. Хотелось закрыть уши ладонями, словно маленький ребенок во время ссоры родителей. Меня вымотало донельзя упрямством Сильвы и его невозможностью понять, что совместные тренировки фей и специалистов, которые они приняли решение ввести в ближайшее время, и так заставят учеников сомневаться в их защищенности. Прошло шестнадцать лет, но он всё ещё руководствовался в принятии решений только опытом военной службы.       А за окном всё было как и прежде. Дождь не прекращался, струи воды хаотично стекали по стёклам, не давая рассмотреть пейзаж по ту сторону. Сырость и холод от этой картины словно просочились под кожу, отчего тело покрылось волной мурашек. Я поёжилась и инстинктивно обняла себя за плечи, чувствуя под ладонями слегка теплое место повязки. После эффектного появления Сильвы в оранжерее, мне даже не пришло в голову уточнить, когда нужно прийти в следующий раз. Надеюсь, Харви не откажется встретиться со мной третий раз за день.       Ссора постепенно сходила на нет, даже несмотря на то, что оба директора не могли прийти к компромиссу. Я повернулась спиной к окну, чтобы наблюдать за проигрышем Сильвы из первых рядов. Выражение гнева на его лице от принципиального отказа Фары выглядело просто изумительно. Он стоял, скрестив руки на груди, и выслушивал очередную порцию аргументов. Две морщинки залегли между бровей, отчего возникло острое желание их разгладить.       Отгоняя навязчивую мысль, я перевела внимание на директрису и успела сделать полукруг по кабинету, пока Сол предпринял последнюю попытку убедить коллегу в обращении за помощью к Солярии. Фара была непреклонна. Уже через мгновение Сильва покинул кабинет, сообщая об этом всем громким хлопком дверью. Я улыбнулась лишь краешком губ, опуская взгляд в пол, чтобы Даулинг не заметила.       — Он неисправим, — отметила я, как только прошло достаточно времени.       Женщина поднялась со стола, потирая шею, чтобы снять накопившуюся усталость. Она быстро заварила свой любимый чай с бергамотом, и кабинет наполнился лимонно-апельсиновым ароматом с едва различимыми травяными нотками. Я заняла место на одном из диванов-близнецов. Даулинг по очереди отлевитировала на низкий столик чайник, две чашки и блюдца из одного набора, затем присела прямо передо мной, элегантно закинув ногу на ногу.       — Я и не надеялась, что он поймёт. Вся наша директорская работа с Солом всегда заканчивалась ссорами. Для него школа то же поле битвы, только за студентов ответственность куда больше, чем за солдат.       — Почему он снова решил попросить помощи у Солярии, когда я стояла прямо здесь? Не говорю, что приняла бы его сторону, но… Ему королева Луна приглянулась?       Как-то весело сверкнув глазами, Фара сделала неторопливый глоток и снова опустила чашку на расписное блюдце. Надеюсь, это не означало, что мне стоило пожалеть о заданных вопросах.       — Алфея находится под эгидой Солярии, хотя школа и носит статус межнациональной другие королевства обеспечивают лишь косвенную помощь. Эраклион стал открыто поддерживать нас только с тобой во главе. Думаю, Сол просто привык полагаться на Луну, — директриса помедлила долю секунды, всматриваясь мне в лицо, — Хотя она ему никогда не нравилась.       — Алфея больше никогда не потеряет помощи Эраклиона. Прошло достаточно времени, королевство оправилось от смерти Андреаса, и Совет больше не может оправдывать этим отказ от участия в делах Магикса. Ты знаешь, что я не откажу, и Сильве можешь передать.       Нагло отвела внимание от последнего упомянутого ей обстоятельства, хотя внутри выдохнула от облегчения. Королева Луна для всех была идеалом женственности, мудрости и решительности, к тому же рано овдовела, приняла в руки руководство огромным Королевством и удержала высокую планку, что только добавляло баллов в её рейтинг. Все эти обстоятельства и отсутствие у Солярии законного короля заставляли тысячи мужчин во всём Ином мире падать у её ног. Я не удивилась бы, окажись Сильва одним из них, только разочаровалась в его вкусах и умении здраво мыслить.       Ведь в этом её совершенстве и крылась главная проблема. Если человек был идеален только на девяносто девять процентов, то его для Луны не существовало. Доброта, щедрость, верность престолу — всё следовало за королевой Солярии длинным шлейфом. Она годами создавала образ леди-совершенства, и никто не мог его запятнать. Мне бы не хотелось, чтобы Сильва попал в сети этой женщины и страдал наравне со Стеллой, которая на свой шкуре испытала «перфекционизм» матери.       Уже несколько минут Фара причитала о проблемах с неугомонными студентами. Я неотрывно смотрела в одну точку, отстукивая пальцами по коленке неизвестный ритм. Мысль о том, что Сол спокойно мог покинуть Алфею и устроить пусть не с Луной, но с кем-то другим семейную жизнь, занятно меня напрягла. До этого момента я никогда о таком не задумывалась, да и повода не было.       Хотя, если серьёзно, то ему каждый год шансов представлялось столько, сколько молодых девушек поступало на первый курс. И среди преподавателей были лица, которые не упускали возможности заметить привлекательность специалиста, как бы странно это не звучало из уст, выпустившейся год назад студентки. Сол в любой момент мог воспользоваться привилегиями красивого, статного мужчины среднего возраста и высокого положения. Чего он ждал? Неужели в планы Сильвы не входило продолжение рода? Никогда в такую чушь не поверю. Это же главный пунктик у всех представителей мужского пола.       — Арина, — голос Даулинг вырвал из оцепенения, — Что-то не так?       — Всё нормально. Что предъявили тебе родители того четверокурсника?       Я попыталась восстановить в голове цепочку повествования, потому что явно совершила ошибку, спросив о четверокурснике, якобы убедившим родителей, что в школе преподают черную магию. Даулинг тяжело вздохнула и поднялась, последствия нашего неудачного чаепития последовали за ней, но мне удалось поймать чашку прямо в воздухе. Директриса повернула голову, взглянув на представленную картину через плечо, и с улыбкой цокнула языком.       — Ты не выглядишь готовой поддерживать беседу, — выдала она, направляясь к длинному узкому шкафу. Женщина по очереди отчистила сервиз и закрыла его за стеклянными дверцами, — Что тебя беспокоит?       — Ничего, — соврала я, поддавшись сиюминутному порыву, но тут же осознала, что стоило отвести внимание директрисы хотя бы той частью правды, которой не стыдно признать. Не хотелось бы, чтобы она нарыла в голове что-то, наглухо запертое даже от себя, — Просто нервничаю из-за отъезда, Ская так и не удалось убедить вернуться домой, ещё и ситуация с сожженными…       — Отъезда?       — Да, — непринужденно отпила глоток чая, — Я же говорила.       Даулинг не обернулась, но по тому, как напряглись её плечи, легко было понять, что директриса озадачена. Спустя какое-то время тревожного ожидания она так ничего и не ответила, лишь, молча кивая головой своим мыслям, направилась к винтовой лестнице, а затем скрылась за дверью личной комнаты.       — Ты не можешь уехать прямо сейчас, — послышался приглушенный голос со второго этажа, — Мне нужна твоя помощь.       — Для чего?       Я отставила недопитую чашку и поднялась с места, сразу двинувшись вслед за директрисой. Даулинг опередила меня: она сбежала вниз по ступеням, параллельно вращательным движением кистью закрывая дверь на замок, и потащила за собой вниз. Уже в кресле я заметила в руках женщины тот самый фолиант, что занял её внимание утром. Фара лихорадочно листала потемневшие от времени страницы, пытаясь отыскать что-то определенное.       — Отвечая на твой вопрос, во первых, через три дня приезжает уже упомянутая нами в разговоре королева Луна, — усаживаясь за стол, она с громким стуком опустила перед собой книгу.       — Стоит беспокоиться? — твёрдо спросила я, стараясь подавить нарастающее волнение.       — Не думаю. Официальный визит. Как обычно проведёт собрание, потому что не вмешиваться после такого быстрого распространения новостей с её стороны просто неразумно. От королевы Солярии ждут ответных действий. И это отличный повод проконтролировать прогресс Стеллы.       — Всё ещё?       — Не думаю, что она остановиться, по крайней мере, пока Стелла в способности держаться.       Я не говорила с принцессой Солярии лично достаточно долго, игнорируя её выходки и напряжение в отношениях со Скаем. Кажется, пора было прервать затишье. На этот раз, учитывая, что брат всё больше от неё отдалялся, одна Стелла вряд ли справиться.       — Во вторых, — Даулинг выдержала паузу, давая возможность переключиться с одной новости на другую, — Я, кажется, знаю, что вокруг происходит.       Директриса слегка печально покачала головой, поворачивая фолиант в мою сторону так, чтобы я смогла прочесть выведенный поблекшими чернилами текст. На странице явно рукой Даулинг был выделен один важный момент, но смысла, как бы не старалась, понять не удавалось. Я дёрнулась, чтобы перелистнуть дальше, потому что текст явно обрывался в середине предложения, но Фара мягко перехватила мою руку, не дав коснуться книги.       — Это ведь написано с помощью алфавита Парацельса? — женщина прикрыла глаза, подтверждая мои слова, — Но его не используют. Всё, что было написано с помощью таких символов, становилось нерушимым магическим контрактом. С помощью него составляли исключительно…       — Пророчества, — после недолгого молчания закончила за меня Даулинг.       Итак, краткий экскурс по Истории Магикса: пророчества в любом виде были запрещены много веков назад, когда феи создавали их просто от скуки, впоследствии разрушая целые миры. Для такого решения созвали совет Семи Святейших. Они дали первую в истории Иного мира клятву на крови, положив начало новому течению в магии, и позаботились об относительном спокойствии каждого жителя до конца времён. Однако нужно признать, Фара Даулинг была отнюдь не глупа. Директриса определенно знала о запрете, а следовательно пророчество вошло в силу раньше и его наличие в Алфее не несло за собой никаких последствий. Важно тут было совсем другое: если мисс Даулинг просила помощи, значит дело принимало неутешительный оборот.       — Почему каждый чертов раз, когда нам кажется, что хуже быть просто не может, на голову сваливается какое-нибудь пророчество? Я больше так не могу. Я устала, Фара. Я пыталась, честно, пыталась мыслить позитивно. Это я убеждала Сильву, что он не умрет, представляешь? Но так продолжаться просто не может. Мы в ловушке. Кто-то хочет нашей смерти. И этот кто-то гораздо могущественнее всех нас вместе взятых.       Я поднялась с кресла, заметавшись по кабинету и судорожно соображая, как мы сможем выкрутиться из этой вереницы плохих ситуаций, но ничего в голову не приходило. В конце концов, нас просто всех убьют, по одному, очень мучительно. И хорошо, если я окажусь одной из первых, и мне не придется жить в страхе, наблюдая за тем, как раз за разом исчезают люди, что были мне дороги.       Даулинг поднялась с места и протянула руку. Приняв предложение директрисы, я глубоко вздохнула и обошла стол, становясь рядом с ней. Женщина придвинула фолиант к своему краю и снова обратила моё внимание на выделенный фрагмент, проходясь по строчкам кончиками пальцев. Символы, выведенные древним алфавитом, сначала приобрели знакомое голубое свечение, а затем стали складываться в понятные мне фразы на родном языке.

Царство Тьмы знаменуют три предвестника. Они придут тихо, обернувшись в три ипостаси, но понесут за собой неотвратимое несчастье для тех нечистых,

которые попробуют встать на пути их великого объединения.

Чудовище, как символ сил Тьмы, что всегда были среди нас. Возрождённый, невинно втянутый в бесконечный круг скитаний и исканий,

что станет второй стороной и гарантом исполнения долга.Трехликое дитя, родившееся друг за другом. Сосуд, Притяжение и Кровь — их имена. Но только…

      — Что на следующей? — затараторила нетерпеливо, — Что дальше?       Директриса медленно перевернула страницу, демонстрируя девственно чистый лист пергамента. Я подняла на неё взгляд.       — Это заклятие. Действенное. Никому из наших не удалось его снять.