Панацея.

«Хруст сухого хвороста под ногами, шаг за шагом все быстрее и быстрее. Листья, перегнившие за зиму, такие влажные, выгоревшие иглы прошлогодней сосны впиваются в стопы. Кажется, он бежит со всех ног. Запах хвои дурманит уставшую голову, точно смолой облили. Слизистую жжет изнутри. Что-то до боли знакомое и невероятно чистое тронуло сердце. Это первое дуновение весны? Другие миры часто приходят во снах. Оливер цепляется пальцами за ветки, продирая путь к своей цели. Шум воды все ближе и ближе. Он слышит его так ясно. Глоток свежего воздуха.» Парень резко садится на кровати, порывом вытолкнув хриплый вскрик откуда-то из самого сердца, бешено колотящегося внутри. Олли слепо смотрит по сторонам, пытаясь прийти в себя. Зрачки во мраке пасмурного утра расширены, заполняя собой почти весь зрачок. Старые часы с римскими цифрами, повешенные еще прежним хозяином над шкафом показывают — VI/I. Скоро на работу. Ридель спускает ноги с дивана. Деревянный пол веет холодом. Это все щели за плинтусами, сквозняк всегда по низу. Пятница 12 марта. Ридель вот уже около года работает в Берлинской государственной библиотеке. «Дело не пыльное» говорит он сам себе и смеется, подписывая рабочий договор сроком — два года. В скором времени здание, где библиотека расположена хотят перестроить, поэтому долговременное соглашение не к месту. Тишина и покой, о чем еще можно мечтать? Правда, иногда приходят студенты или родители с детьми. Но его дело не хитрое — разложить все по местам, внести корректировки в карты читателя, поставить пару галочек тут и там. Готово. В последнее время он старался перенести хотя бы самые востребованные разделы в интернет-архив библиотеки, это и занимало большую часть рабочего дня вот уже четвертый месяц. В зеркале ванной комнаты маячит кто-то совсем незнакомый. Олли старательно чистит зубы, опять ленясь сбрить темную щетину. Русые волосы хоть и жёсткие по своей природе, но лежат еще достаточно аккуратно. Год назад он осветлялся подобно Хайко, но когда Жанин ушла в октябре что-то явно пошло не так. Что от меня осталось? Какое утро без кофе? Обычное. Оливер кидает в глиняный заварочный чайник несколько ложек скукоженных гранул, темно зеленого цвета. Те Гуаньинь. В меру бодрит, в меру успокаивает. Одноразовые бумажные стаканчики, купленные в прошлом году, чтобы сэкономить время — действительно его экономят. Он берет чай с собой и никакого сахара. « — Эй! Хватит! Дай мне хоть час поспать!» — Крик Круспе слышится на лестничной клетке, когда Ридель спускается вниз. За ним следует звучный гитарный риф, видимо, Хирше нашел свою месть в творчестве. — Доброе утро, — Ридель кивает старушке Олафф, поливающей только что высаженные цветы в вазоне. Его стеганная куртка плотно застегнута, а полы зеленой клетчатой рубашки небрежно выезжают. — Доброе, Оливер, — Пожилая дама кивает в ответ, безразлично занимаясь своим делом, — Ты, случайно, не знаешь кто вчера мог кинуть камень в мое окно? — прямо в спину прилетает интересный вопрос. — Что, простите? — эта мелочь уже успела затеряться среди прочих размышлений. — Камень говорю! Кто-то вчера мне чуть окошко не разбил, — она копошится рукой в кармане пальто и выуживает салфетку, в которой была припрятана улика. В данном случае адекватности. Значит не показалось. Маленький, ровный камушек, явно привезён с пляжа, — Это мне в форточку прилетело! — Даже не могу предположить, — Оливер пожимает плечами, стараясь подавить собственный нездоровый интерес, — Может ветром что-то принесло, — для картины парень бросает взгляд на часы. Такой занятой и опаздывающий. Самому тошно. — Доброе утро, соседи, — в разговор вклинивается сначала сигаретный дым, а только потом вышедший «остыть» Рихард. Парень салютует Олли сигаретой и тут же почтительно кивает мадам Олафф, — Уже начались обсуждения грядущих субботников? — шутка выходит скорее язвительной. Синяки под глазами отлично гармонируют с играющими от злости желваками. Круспе дергает плечом нервно поправляя бомбер, надетый прямо поверх домашней футболки с логотипом местечковой кофейни. Спешка на лицо. Он и кроссовки толком не зашнуровал. — Рихард, кто-то вчера атаковал квартиру Фрау Олафф камнями, можешь себе представить? — Ридель трепетно прижимает руку к груди, пытаясь разрядить обстановку. — Да ну?! Этой милой леди?! — Рихард подыгрывает соседу, — Какое неуважение! Камнями кидали?! — Круспе одним щелчком кидает окурок точно в урну у дверей подъезда, а сам ловко перехватывает пожилую даму под руку. — Мальчики, Вы же знаете, я тут только за порядком следить пытаюсь… — разомлев от мальчишеского внимания, старушка Олафф слегка краснеет. — Конечно! И мы обязательно найдем этих хулиганов! — Рихард широко улыбается, оголив ряд белых и слегка неровных зубов. Оливер заворожено наблюдает за этой паутиной обаяния и лжи, где-то глубоко в душе завидуя задору Круспе на различного рода постановки. — Да! Ты прав, Рихард! Прямо сейчас и займемся этим! — Ридель тыкает пальцем в небо, поддакивая. — Вы мне только потом расскажите, — женщина окончательно сдается, подобрев окончательно. Парни красноречиво переглядываются, подобно самым заправским полицейским, и, пожелав соседке хорошего дня, направляются за угол дома, чтобы закончить эту милую шалость. — Ну ты даешь! — Олли хлопает товарища по плечу, заодно проверяя, где затерялись стрелки наручных часов. Он начинает опаздывать. Еще совсем тонкие лучи солнца рвут пелену туч, упрямо пробиваясь поближе к замёрзшим от ветров людям. Рихард щурится, вновь собираясь прикурить.  — Да ладно… — Круспе поправляет отросшую прядь со лба и не успевая поджечь сигарету широко зевает, — Это, наверное, Кристоф чудит опять, — парень пару раз заторможенно моргает и чиркает спичку, — Прикинь, этот мелкий засранец думает я его ключи забрал! — Рихард делает упор на слово «засранец» как-то философски умудряясь сохранить спокойствие и не повысить тон. — Кристоф? — язык опережает голову, — В смысле Хайко спать не дает, слышал да, — он делает попытку сгладить неловкость, — Сказал мне, что ты забрал ключи, — но кажется Круспе вычленил из разговора финальную точку.  — Да, Кристоф… он тут живет в доме напротив, — Рихард поворачивается лицом к стоящей напротив пятиэтажке, — Года два назад с ним случилось нехорошее, — он потер большим пальцем переносицу между затяжками, — Кто-то знатно расшиб парню голову, так что Шнайдер теперь еле сестру узнает. — Рихард, боюсь, мне пора. Извини, — не дослушивая до конца обрывает Олли. Если он задержится еще хотя бы на пять минут, есть вероятность не успеть на нужный трамвай. Они прощаются скомкано. Крепкое рукопожатие и «до скорого». «Совсем «не по-соседски» — внутренний голос тянет ниточку совести. Ридель широкими шагами спешит к остановке, опережая зазевавшихся пешеходов. На асфальте уже разлились первые слякотные лужи, значит полы брюк совершенно точно будут в грязных разводах. Отвратительно. День распадается на утро, обед и вечер. Оливер перебирает книжку за книжкой, с рекордной скоростью совершив рывок навстречу к «Зарубежной классике». Спасибо своей концентрации внимания - удовлетворённость приятной энергией разливается в жилах. За вторую половину дня Ридель галантно обслуживает нескольких студенток старших курсов и уже не ощущает себя столь никчёмным. Девушки сияют разномастными улыбками, такие непохожие и невольно хочется улыбнуться в ответ. Обед традиционно протекает в одиночестве под свежий выпуск расследования на канале американского детективного блока. Солнце, преодолев толщу двойного библиотечного стекла приятно припекает кожу. Может с весной станет легче? А это была спячка, а не кома? Руки, лежавшие на столе, криво задергались, исполняя ритмичную импровизацию. Пора продолжить работу. Ридель одним нажатием свернул экран браузера и поднялся в полный рост. В этом деле главное делать разминку: наклоны, потягивания, давать глазам отдых. Час за часом пролетает мимо, становясь прошлым. И так сладко от этого ощущения, ведь все что мгновение назад было настоящим так легко становилось прожитым днем. Парень расстегивает рубашку, упираясь руками в бока чёрной футболки. — Нас ждет великое приключение, Джек! — Олли аккуратно достает со средней полки «Приключение» Д. Лондона, приоткрывая книжку чуть ниже середины. Парень, прикидывает в голове строчку теряет бдительность, — Черт! — что-то тонкое скользит меж пальцев белой картонкой падая на пол. Он и не думает пытаться поймать, лениво наклоняясь следом. Короткие ногти неприятно шаркают по каменным плитам пола, — Что у нас тут? — цветная фотокарточка моментальной проявки, у него похожие снимки на полароид получались, еще когда с родителями жил. На фото запечатлели троих мальчишек, которые стоят на фоне книжных стеллажей в первом читальном зале, даже особо не позируя, каждый был погружен в чтение и случайно застигнут врасплох. Ничего примечательного. Разве что с обратной стороны были перечислены в столбик фамилии: Лоренц/Майер/Шнайдер. С большой вероятностью они и являлись героями фотокарточки. Шнайдер. Серые глаза задержались на надписи, затем Ридель быстро изучил фигуры на фото еще раз: с виду обычные студенты. Не об этом ли парне утром упомянул утром Круспе? Да мало ли однофамильцев в Германии? Худощавый, патлатый блондин держит какую-то газету, но обложки не разглядеть от слова «совсем», рядом короткостриженый парень стоит в пол оборота — он успел улыбнуться фотоохотнику, в отличие от стоящего поодаль третьего персонажа, совсем еще подростка в ярко-красной футболке. Зачем вообще пытаться анализировать?. Оливер махнул головой, слабо треснув себя по лбу, но уже четко понимая — фото необходимо сохранить.