Глава 1
1 февраля 2021 г., 17:00
1 сентября, наши дни
Глаза еле открылись из-за недостатка сна, а от кромешной темноты желания проснуться оставалось всё меньше и меньше. Попытавшись выбраться из тёплого плена, я почувствовала исходящий от окна холод. По всему телу пробежали мурашки, а секундная решимость также быстро улетучилась. Перед глазами мелькали быстро сменяющие друг друга картинки: Хогвартс, шляпа и мальчик. Видение было столь четким и ярким, что отличить его от реальности оказалось не так-то просто. Будто чьи-то воспоминания — эта мысль заставила меня непроизвольно вздрогнуть. Мелодия будильника всё же подняла моё сонное тело с постели, и я направилась прямиком в уборную. — Доброе утро! — говорю я, проходя мимо отца. Папа, поправив очки, поднял на меня серьёзный взгляд. — Доброе утро, Дарья, — ответил он, допивая уже остывший чай, даже не вгзглянул на меня Родители сидели за столом и не спеша завтракали. Это повседневный процесс, который можно наблюдать каждый день в одно и то же время. В такие моменты снова наступает тишина. Молчание — неотъемлемая часть нашей жизни. Иногда казалось, что от нее можно оглохнуть. Не медля, я захожу в уборную, скрывшись из поля зрения родителей. Хаотично расположившиеся веснушки на лице и синяки под глазами неестественно выделялись на фоне белоснежной кожи. Я неосознанно прикусила внутреннюю часть щеки. Естественно, что бессонница, так или иначе, отражается на состоянии организма, но времени, чтобы привести себя в порядок у меня не было, как и, в целом, сил. Да и сомневаюсь, что косметика смогла бы спасти столь прискорбное положение дел. Услышав тихий стук за дверью, вынуждающий ускориться, я умываю лицо и чищу зубы, морально подготавливая себя к очередному учебному году. Погода оставляла желать лучшего: холодно и пасмурно, а из-за зыбкого тумана сложилось впечатление, что у меня на глазах непроглядная пелена. По дороге в школу успеваю недолго обдумать сегодняшний сон, вдруг приснившийся мне после длительного отсутствия каких-либо сновидений. Вселенная Гарри Поттера всегда была одной из моих любимых, ещё со времен, когда я большую часть лета проводила у дядюшки в деревне, перечитывая по нескольку раз каждую книгу. Обычно сны не оставляли особого «послевкусия», однако сейчас я не могла избавиться от странного ощущения, давящего на грудь, словно на мне стискивающий рёбра корсет.***
В коридорах школы относительно тихо, да и людей совсем немного, весьма непривычно для праздника. В отражении вижу небрежно выпавшую прядь волос, слегка спадающую на лоб. Остановившись, чтобы привести прическу в более или менее презентабельный вид, замечаю рядом стоящую одноклассницу, расплывшуюся в приветливой улыбке при виде меня. — Привет, — здороваюсь я, обнимая девушку за хрупкие плечи. — Выглядишь слегка уставшей. — Неудивительно. — отвечает Рита, моя подруга и одноклассница, и вдвоём мы направляемся в сторону необходимого кабинета. — Не могу поверить, что лето так быстро закончилось… Словно его и не было вовсе. — Тебя все ещё мучает бессоница? — неожиданно спросила подруга. Удивленно застыв у кабинета, я медленно перевожу взгляд на неё, размышляя, следует ли рассказывать ей о сне, в котором чего-то необычного, объективно, нет. — Нет, сегодня нет. Я… — Если это не прекратиться, тебе стоит рассказать о происходящем кому-нибудь из семьи. После смерти дяди ты сама не своя. Прошло больше года, Дарья… нужно учиться оставлять прошлое в прошлом. Сказать мне было нечего, и я понимающе кивнула. Рита сразу же предпочла сменить тему разговора, понимая, что обсуждение подобного сейчас — не самая лучшая идея.***
Оставшийся день я провела за уроками и повседневной рутиной. Начать выполнение списка дел с уборки дома было явной ошибкой, но, с гордостью прибравшись в последней комнате, я приступила к заключительной её части. Протирая от пыли очередное зеркало, я обратила внимание на необычной формы трещинки по самому краю стекла. — Забавно, — подумала я, но быстро сменила объект размышлений, напоследок смекнув напомнить о находке отцу. Этим самым объектом стало моё отражение: потускневшие рыжие волнистые волосы небрежно собраны в хвост, опухшие веки и все такие же темные синяки под глазами. Я неотрывно наблюдала за девушкой в зеркале, словно видя абсолютно другого человека, искаженную версию себя: уставшую, истощенную, словно мертвую. У меня уже было подобное чувство, которое, уверена, испытывал каждый. Ощущение, будто ты здесь чужой, как вырванная страница из книги про волшебство, оказавшаяся в учебнике физики. Впрочем, я всё же быстро вернулась к уборке. Вследствие плотной работы по наступлению ночи уснуть не составило никаких проблем — учёба и уборка меня весьма вымотали. Но темнота перед глазами быстро сменилась жутким сюжетом, зрителем которого мне предстояло оказаться.1943 год
— Очкастая дура! — выкрикнула девочка с ярко-зелеными глазами, левой рукой прикрывая издевательскую улыбку на своём лице. — Ни один мальчик в твою сторону даже не посмотрит, плакса Миртл! Миртл Элизабет Уоррен — студентка третьего курса Когтеврана — уже давно не слушала её. Она сломя голову бежала в женский туалет на втором этаже, будто убегая не столько от одноклассников, сколько от их слов и оскорблений. Уборная почти всегда пустовала, поэтому Миртл не раз использовала её как убежище от школьных задир, в особенности Оливии Хорнби — той самой, что прицепилась к её очкам с нелепо огромными линзами. Стоило дверце кабинки закрыться, как Уоррен выдохнула и потеряла контроль над собой. Ранее «сдерживаемые» слезы (что было наглой ложью, ведь Миртл никогда не подавляла свои эмоции, будь рядом публика или серый кот у неё на коленках) рекой побежали по щекам. Через несколько минут раздались тихие шаги, на которые Уоррен даже не обратила внимание, погрузившись с головой в свои переживания. Вдруг, снаружи послышался спокойный юношеский голос. Было сложно разобрать, что именно он говорил — язык был мало похож на английский и казался немного глупым и смешным, но в то же время ужасно раздражая девушку. Миртл, не задумываясь, открыла дверь, чтобы прогнать нахала, что посмел прийти в женский туалет. Но, неожиданно, поймала глазами смертельный взгляд огромного змея и не успела опомниться, как её бездыханное тело оказалось на полу. Миртл стала его первой жертвой,но отнюдь не последней…
***
Я поднялась с кровати так резко, что закружилась голова. Сон всё ещё стоял перед глазами, а образ Василиска — ставшего основной причиной гибели невинного ребенка — виделся мне в тёмных уголках моей комнаты. Паника подступила к горлу, и я почувствовала приближение тошноты. Оно неприятно кололо гортань, отдавая желчью на язык. У меня кое-как получалось ориентироваться в тёмной квартире, чтобы самостоятельно добраться до ванны. Оказавшись на месте, резкая боль ударила в ноги, ещё больше обескураживая, лишая возможности контролировать ситуацию. Несколько из осколков разбитого на полу зеркала вонзились в ступни, глубоко входя в кожу. Моя тошнота улеглась, а паника сменилась тревогой. Кровь отлила от лица, а восприятие звуков сильно ухудшилось, в ушах нарастал звон. Я медленно теряла сознание, а чувство беспомощности сжимало тело так, что становилось трудно дышать. Будто в лёгких закончился весь запас кислорода. Темнота поглощала всё вокруг, и где-то вдалеке послышался крик. Визг оглушил настолько, что мне едва удавалось определить, реален он, или же вновь раздаётся у меня в голове. Но сил на то, чтобы разобрать его содержание у меня не хватило, и сознание оставило меня.
