Осколки прошлого

      Казалось, будто густой туман поглотил каждый кусочек моего сознания. Сложно сказать, как долго продолжалось это ощущение — может час, а может и несколько дней. Считать время внезапно стало бесполезным занятием. Ежедневные тренировки, спасение Миртл, Реддл и моё нахождение здесь. Абсолютно всё потеряло смысл.       Что, если моё пребывание лишь усугубит и без того сложный период времени для тех людей, для кого Хогвартс — родной дом? Что, если я лишь оттягиваю неизбежное? Нельзя просто взять и изменить ход истории…

***

      — Просыпайся, Лэнгфорд! — кричала Виола, бегая по комнате и наспех собирая сумку. — Сегодня Прорицание, забыла? Ты же обещала пойти со мной!       У меня совершенно вылетело из головы моё обещание сходить вместе с Виолой на Прорицание, в качестве дополнительной дисциплины. Джессика и Руби не выразили особого желания, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как поддержать подругу.       — Да-да, я уже почти собралась, — зеваю, укутываясь теплее пуховым одеялом, — осталось только форму надеть…       Виола задорно улыбнулась и, остановившись прямо перед моей кроватью, схватила мою спадавшую на пол ногу, потянув на себя.       — Не вынуждай меня применять магию! — пригрозила она, и, недолго сопротивляясь, я всё же поднялась и начала лениво собираться.       Раннее утро в Хогвартсе, пожалуй, моё любимое время суток. В коридорах редко можно увидеть большое количество учеников в столь ранний час, и именно это является главной и приятной особенностью утренних уроков. Пустая тишина нарушалась лишь нашим шагом. Было прохладно, поэтому я потуже затянула факультетский шарф на шее. Виола, тем временем, беспечно шла к кабинету, не обращая внимания на окружающее её пространство.       Кабинет Прорицания находился на самом верхнем этаже Северной башни. Сама комната представляла собой небольшое помещение с множеством занавесок и с круглыми столами, которые были окружены многочисленными пуфиками и обилием милых подушек. Комната, отчасти, напоминала кабинет профессора Трелони, но, как мне помниться, окна в её кабинете почти всегда были закрыты, в то время как у профессора Картер они никогда не закрывались.       — Спасибо, — еле слышно прошептала Виола, прежде чем мисс Картер начала урок.       В ответ я безмолвно кивнула и незаметно достала учебник по Зельеварению, что порекомендовал профессор Слизнорт на прошлом уроке. Прорицание, конечно, интересный предмет, но предстоящие занятия заботят меня куда больше. Сегодня назначен ужин в Клубе Слизней. Смею предположить, меня ожидает нелёгкое испытание на стойкость, похлеще занятий с Дамблдором.       — Гадание по чайным листьям — одно из моих любимых! — взволнованно пролепетала профессор и после длительного инструктажа по технике выполнения задания вновь обратилась к классу: — Ну же, а теперь попробуйте рассмотреть нечто подобное предметам, животным или растениям. Сконцентрируйтесь на изображении!       Проделав все те же действия, что и Виола, я принимаюсь за попытки разглядеть в стакане что-то помимо чёрных пятен. Сразу вспоминается момент из книги, когда профессор Трелони делала предсказание Гарри, увидев при этом жуткие предсказания. И, как показал опыт, они оказались вполне достоверными.       — Дарья, поведай нам, что ты видишь? — внезапно обратилась ко мне мадам Картер.       — Думаю, это солнце… Да, это явно Солнце.       Профессор медленно подошла ко мне, протягивая руку, желая проверить достоверность моего ответа.       — Сожалею, мисс Лэнгфорд, но вы ошиблись, — улыбнувшись, сказала мадам Картер. — Даю ещё одну попытку. Если вы внимательно меня слушали, то сможете дать толкование вашему предсказанию. Подсказка: это череп.       — Опасность, — послышался мягкий голос Виолы позади. — Череп обозначает опасность на твоём пути.       Профессор Картер утвердительно кивнула, мысленно восхитившись заинтересованностью Виолы к прорицанию. Она является её любимой ученицей, что, несомненно, заслуженно.       — Дорогая, а как, кстати, складываются дела у вас?       Моя соседка помотала головой, тем самым убеждая профессора, что у неё всё отлично, невзирая на то, что Виола использовала около пяти стаканов, якобы чтобы убедиться в верности своих действий.       Женщина не стала настаивать и продолжила проверку у других учеников. Однако обеспокоенное лицо Виолы не давало мне покоя. Её светлые локоны аккуратно спадали на плечи, открывая тонкую шею и хрупкие ключицы. Она тяжело дышит, словно чем-то напугана.       Урок незаметно подошел к концу, и за это время я успела изучить около пяти новых рецептов зелий и трёх боевых заклинаний, которым профессор Дамблдор неохотно меня обучал. Признаться, иногда мне приходилось не спать сутками из-за отработки некоторых заклятий, хотя я определённо имела представление на что иду. При этом, намерения Дамблдора так и оставались мне не ясны, что вызывало много сомнений по поводу его персоны.       — Дарья, я могу тебе доверять? — вдруг спросила Виола, прерывая повисшую между нами тишину. Вопрос удивил не меньше предсказания мадам Картер, из-за чего я несколько опешила.       — Конечно, можешь. Ни капли в этом не сомневайся! — без доли сомнений отвечаю я. Её тревога постепенно сменилась спокойствием, что заставило меня облегчённо выдохнуть. — Нам стоит поскорее вернуться в комнату, чтобы не опоздать на трансфигурацию. После уроков обсудим, что тебя тревожит, идёт?       Виола одобрительно кивнула и взяла меня под локоть, направившись в гостиную Слизерина, попутно рассказывая, как сильно ей нравятся Прорицание и Астрология.

***

      День остался ничем не примечательным, время пролетело незаметно, что одновременно и радовало и пугало. Осталось около часа до начала ужина, из-за чего волнение усиливалось с каждой минутой. Меня всегда настораживала атмосфера подобных вечеров. Они казались мне какими-то интимными и личными, созданными для компании близких друзей, а присутствующих сегодня таковыми назвать было сложно.       — Ну и куда ты собралась? Такая нарядная…       Джессика подошла ко мне со спины, немного смутив вопросом. С момента моего загадочного появления в школе я ещё не успела обзавестись приличным гардеробом, поэтому Виола любезно согласилась одолжить платье на один вечер, даже не поинтересовавшись зачем.       — Ужин Клуба Слизней, — скромно ответила я, но потом улыбнулась, ещё сильнее выдавая своё смущение.       — Многие ученики годами не могут получить благосклонность профессора. Ты у нас невероятный везунчик! Признавайся, пьёшь «жидкую удачу» по утрам?       — Везения не существует. Бывает упорная работа и её плоды.       Джессика закатила глаза, понимая, что я вхожу в роль высокомерного слизеринца, под стать моей будущей компании на сегодняшний вечер. А сама думаю, какая упорная работа послужила моему пребыванию здесь.       — В любом случае, ты выглядишь обворожительно! Главное, не забывай о нас, оказавшись среди самых успешных магов Хогвартса, подруга, — театрально произнесла она и по-дружески толкнула меня плечом.       Не став задерживаться в комнате, выхожу из помещения, направляясь прямо в кабинет Горация Слизнорта, что находился на седьмом этаже замка.       Солнце уже село, из-за чего коридоры замка выглядели мрачнее обычного. Ладони снова похолодели, а в груди неприятно закололо. Интересно, как участники ужина отнесутся к моему появлению… встречу ли я удивлённые лица? Или же столкнусь с их надменными взглядами, что в последнее время стали повседневностью? Любая их реакция льстит мне.       Тем не менее я довольно быстро подошла к необходимому помещению. Собрав мысли в кучу, я опасливо несколько раз ударяю кулаком об деревянную дверь кабинета, после чего раздался глухой звук. Послышались приближающиеся шаги, сердце ускорило ритм.       — Дорогая! Мы уже вас заждались. Ну же, не стесняйтесь, проходите к столу, Том принёс удивительно вкусные ананасы! — Слизнорт, обольстительно улыбаясь, сразу же проводил меня к столу, за которым уже собрались все члены клуба.       Как только я зашла, в комнате воцарилась тишина, позволившая уловить общее настроение моих будущих собеседников.       — Прошу простить за небольшое опоздание. — Обращаюсь я в большей части к Слизнорту и присаживаюсь на свободное за столом место, которое, к моему невероятному везению, находится прямо напротив Реддла. Имею предположение, почему оно было свободно. Сесть напротив него эквивалентно считать себя ему равным.       Вопреки этому, Том даже не удостоил меня своим взглядом. Его волосы при таком освещении казались темнее обычного. Мерлин, почему я вообще обращаю внимание на его волосы?       Эйвери едва заметно переглянулся с Реддлом, а затем неспешно перевёл взгляд на меня, стараясь не выдать своего пренебрежения, которое, как мне казалось, можно было почувствовать за километр.       — Как вам первый месяц в Хогвартсе, мисс Лэнгфорд? — спросил Слизнорт, также уловивший напряжённую атмосферу. — Мне никогда не доводилось бывать в Колдовстворце, однако я о многом наслышан! Интересно было бы узнать о нём из первых уст.       Остальные люди в помещении с любопытством посмотрели на меня, ожидая дальнейшего ответа. Вопрос чуть было не застал врасплох, но в голове быстро нарисовалась красочная история о повседневных буднях в Колдовстворце, в котором я отроду не была.       — По моему скромному мнению, Хогвартс несравним с Колдовстворцем. Здесь мне удалось встретить таких удивительных магов и впервые ощутить себя частью чего-то большего. И таких успехов в Зельеварении, сэр, у меня прежде не наблюдалось, — лестно отвечаю я.       — Чушь! Студенты Колдовстворца традиционно участвуют в Чемпионатах мира по зельям, показывая весьма славные результаты. Уверен, вам доводилось заниматься у лучших профессоров.       — Не буду спорить, я лишь выразила свои ощущения, сэр.       — А как ваша семья отнеслась к решению перевестись к нам?.       Голос Лестрейнджа вызывал отвращение, но, скрыв его за дружелюбной улыбкой, я осторожно тянусь к графину с водой. Тактичности ему не занимать, хотя скрытый мотив мне вполне понятен.       — Положительно, они полностью уважают и принимают мой выбор.       — А кем являются ваши родители? — без тени стеснения поинтересовался парень, что сидел рядом с профессором, Нотт, если не ошибаюсь. Слизнорт никак не стал комментировать его действие и с неподдельным интересом ждал ответа. Эйвери и Лестрейндж хотели мести, этого стоило ожидать.       — Они маглы, если Вы об этом.       Впервые за вечер Том посмотрел на меня, не скрывая.       — Ты гряз… маглорождённая?       — Да, мистер Реддл.       Парень ещё несколько секунд не отводил от меня взгляда, отчего я словно ощутила неприятное покалывание. Оно волной прошлось по телу, заставляя сердце биться чаще. Странно, что он не знал об этом. Мне казалось, Эйвери и Лестрейндж уже давно поставили его в известность.       — Разве это что-то меняет? — в моём голосе не слышно того волнения, что я испытываю в данный момент.       — Конечно нет, мисс Лэнгфорд, — все также равнодушно ответил он, возвращаясь к беседе с Эйвери.       Оставшаяся часть ужина прошла без каких-либо неловких ситуаций. Несмотря на моё положение в клубе, большая часть участников отнеслись ко мне весьма снисходительно, даже после того, как узнали о моём происхождении. Не сомневаюсь, что глубоко внутри они испытывали сильную неприязнь, но вида не показали, ведь лицемерие — порок каждого в этой комнате.       — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост собирается уходить в отставку? — голос Тома заставил меня вздрогнуть.       — Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, укоризненно подводя покрытым сахарными крошками пальцем, хоть одновременно и подмигивая. — Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша! Вам известно больше, чем половине преподавателей.       Реддл улыбнулся, а остальные в зале рассмеялись, бросая на него восхищённые взгляды.       — Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит… Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это моё любимое…       Несколько мальчиков захихикали снова. А я лишь сидела в недоумении, будто уже слышала данный диалог, но никак не могла вспомнить, когда и где.       — …лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии. Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи.       Реддл улыбнулся.       — Не думаю, что политика — моё предназначение, сэр, — сказал Реддл, когда утих смех. — Моё происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности.       Он мельком взглянул на меня, будто ожидая какой-то реакции.       — Глупости! — коротко отозвался Слизнорт. — Яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдёте, Том, я в своих учениках никогда ещё не ошибался.       Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать.       — Батюшки, неужто так поздно? — удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, друзья мои, а то наживёте неприятностей. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе придётся задержать вас в классе. То же самое и к вам, Эйвери.       Слизнорт выбрался из кресла и перенёс пустой бокал на письменный стол, пока присутствующие начали расходиться.       — Сэр, я хотел спросить вас кое о чем.       Звук движения за его спиной заставил профессора обернуться: посреди кабинета так и стоял Реддл.       Не могу позволить себе не узнать, о чём они говорят, поэтому, в тот момент, когда Слизнорт закрывал дверь кабинета, я спряталась под столом с длинной скатертью, что позволяла мне оставаться незамеченной и Слизнортом, и Томом.       В этот момент до меня дошло, почему разговоры за столом казались такими знакомыми. Но в то же время появилось и некое сомнение. Том узнал о крестражах на седьмом курсе, после смерти Миртл и Морфина Гонта, когда уже имел у себя в распоряжение перстень Певерелла. Не может быть такого, чтобы моё появление поспособствовало такому стремительному развитию событий.       — Так спрашивайте, мальчик мой, спрашивайте…       — Профессор, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах?       Слизнорт уставился на него, рассеянно поглаживая толстым пальцем ножку бокала.       — Пишите самостоятельную работу по Защите от Тёмных Искусств, не так ли? — спрашивает Слизнорт, прекрасно понимая, что к учёбе вопрос Реддла никакого отношения не имеет.       — Не совсем так, сэр, — ответил Реддл. — Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял.       — Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Тёмная, Тёмная по-настоящему, — сказал Слизнорт.       — Но вам-то, разумеется, известно о них всё, профессор? Такой волшебник, как вы… Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы… Вот и решился спросить.       Лесть — действительно удивительно действенный способ для получения необходимой информации. От некого восхищения от столь профессионального действия Тома я прикусила губу. Сложно было признавать, что Реддл во многом был хорош, чертовски хорош.       — Ну что ж, — произнес Слизнорт, стараясь не смотреть Тому в глаза, — разумеется, если я предоставляю вам сведения общего характера — просто ради истолкования этого термина, — вреда никому не будет. Словом «крестраж» обозначается материальный объект, в который человек прячет часть своей души.       — Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр.       — Ну, видите ли, Вы раскалываете свою душу и прячете часть её в объект, находящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападёт или даже уничтожит его, вы всё равно умереть не можете, поскольку часть вашей души остаётся привязанной к земле, неповреждённой. Правда, существовать в подобной форме… Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие. Смерть могла бы казаться куда более предпочтительной.       Владевшая Реддлом жажда узнать как можно больше была видна невооружённым глазом. Выражение его лица уже не скрывало алчности слизеринца. Чёрные глаза горели, а уголки губ ехидно ползли вверх, он уже не мог скрывать своё вожделение.       — Но как же раскалывается душа?       — Что ж, вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её — значит совершить противное природе насилие.       — Но как его совершить?       — Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души…       — Заключает? Как?       — Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой. — Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу?       — Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть.       — Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро откликнулся Слизнорт. — Интерес к подобным вещам естественен… Для волшебников определённого калибра эта сторона магии всегда была притягательной.       — Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю… Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не самое могучее магическое число и разве семь…       — Клянусь бородой Мерлина, Том! — завопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае… разделить душу надвое — уже плохо, но разорвать её на семь кусков!       Теперь Слизнорт выглядел совсем растревоженным, он смотрел на Реддла так, словно никогда прежде его не видел. Слизнорт явно сожалел, что вообще ввязался в этот разговор.       — Разумеется, — пробормотал он, — наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное…       — Да, сэр, конечно, — поспешно ответил Реддл.       — И всё-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне — ну, то есть, тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом.       — Никому ни единого слова, сэр, — пообещал Реддл и покинул кабинет профессора.       И как только Том исчез за дверью, Слизнорт, всё ещё обеспокоенный разговором, расположился в кресле около камина, попивая налитый в бокал напиток.       Постаравшись как можно менее заметно покинуть комнату, мой взгляд упал на немного дрожащие руки профессора. Но, недолго задерживаясь на этом, я довольно быстро добралась до выхода, попутно вытирая платье Виолы от собравшейся на нём пыли. Из Часовой башни Хогвартса послышался громкий звон, объявляющий о начале комендантского часа, поэтому, не стоя ни секунду, я направилась в гостиную Слизерина, обдумывая услышанное.       События складываются весьма интересным образом, что в тоже время заставляет напрячься. Том Реддл ещё не убийца, но о крестражах ему уже известно. Единственная информация, которой я пока не владею — Тайная комната. Рана на правой руке Реддла, что ещё несколько дней сильно кровоточила после нашей встречи в больничном крыле, наталкивает на мысль, кто мог её оставить. И если мои догадки верны, то всё ещё сложнее, чем мне кажется. Возможно ли, первое убийство Тома будет отнюдь не случайным?       К счастью, по дороге от кабинета Слизнорта до своей комнаты мне не довелось столкнуться с мистером Флетчером. Предполагаю, что подобная встреча лишила бы меня нескольких очков, что не очень бы сложилось на моей и без того напряженной репутации.       К моменту моего возвращения, мои соседки уже крепко спали. Иногда я завидую их беспечности. Они учатся на одном курсе с самым опасным Тёмным волшебником всех времён, даже не предполагая о возможных событиях. Хотя, поведение Виолы на Прорицание заставило меня волноваться. Мне стоит спросить завтра, какое предсказание она увидела, может быть это что-то важное.       Однако, несмотря на мою физическую усталость, сна не было ни в одном глазу. События последних дней проносились у меня перед глазами, сменяя одно за другим: Тралопп, занятие с Дамблдором, урок Прорицания, Миртл, Тайная комната, дрожащие руки Слизнорта и мимолётный взгляд Тома. Хотелось хоть на минуту забыть про глупое спасение Миртл и вспомнить, о чём был последний урок алгебры. Но мой энтузиазм закончился на формуле двойного аргумента и я провалилась в сон.