Осколки прошлого

«Если ты упрям и хитрость держишь ты в своем уме, в Слизерине обучаться ты готов вполне. Потому что в Слизерине живет такой народ — своего добьется и на всякое пойдет»

      Весь оставшийся вечер мы с Джессикой провели в тишине, лишь изредка перекидываясь короткими фразами. Невозможно так просто стереть из памяти воспоминания и начать всё с чистого листа, поэтому общаться как прежде нам удавалось с трудом.       — Через месяц после твоего отъезда Руби начала близко общаться с окружением Тома, — тихо прошептала Джессика, будто остерегаясь, что и у стен в этом замке есть уши. — До этого она никак не контактировала с ними, не считая уроков.       Услышанное крайне удивляло. Неужели я настолько недооценивала Руби, что не смогла учесть её возможное причастие к происходящему в Хогвартсе?       — Они с Томасом вместе? — спрашиваю я, обдумывая возможные причины её поступка.       — Верно… Как ты узнала?       — Значит, Руби связалась с ними из-за Томаса. Это многое объясняет, — продолжаю, ненамеренно проигнорировав вопрос.       Джессика, недоумевая, пристально посмотрела на меня, ведь ей неизвестно о стычке Тралоппа с Эйвери и Лестрейнджем. И если моё предположение верно, то говорить напрямую с Руби было бы весьма опрометчиво.       — Дарья, может ты, наконец, расскажешь мне хоть что-то? — прервала мои рассуждения слизеринка.       Могу ли я ей доверять? Мне нужны союзники, и как минимум один человек в этом маскараде лжи, который будет знать о моих действиях, чтобы, в крайнем случае, завершить начатое за меня. Было бы неплохо дать друг другу Непреложный обет, однако с таким скептическим настроем к людям я напоминаю самой себе Реддла.       — Я расскажу то, что ты имеешь право знать, и то, что от вас скрывают, — я сделала небольшую паузу, дав Джессике время на то, чтобы все обдумать. — Однако цена правды — твое доверие и преданность. Мне необходимо быть уверенной в искренности твоих побуждений.       Девушка судорожно вздохнула.       — Обещаю, Дарья, я тебя не подведу.       День выдался не из легких. Сил на продолжение диалога не осталось, поэтому я сразу же погрузилась в сон.       Интересно, видит ли Том во мне угрозу? У него было достаточно возможностей избавиться от меня, но он всё равно сохранял мне жизнь, ограничиваясь лишь угрозами и предупреждениями. Хотелось верить, что сие действие не несет в себе секретных помыслов, и никак не коснётся меня в будущем, однако дурное предчувствие говорило обратное.

1935 год

      В помещение было ужасно сыро. Надоедливый проливной дождь около недели не прекращался, что было весьма свойственно Лондонской погоде. Темные тучи заволокли небо, не позволяя ни одному лучику света пробраться сквозь них, а на улице, где находится «Приют Вула», повис промозглый туман.       — Тебя не учили, что старших нужно слушаться?! — раздраженно выкрикнул высокий блондин в порванной кофте.       Мальчик, что сидел на холодной сырой земле, равнодушно посмотрел на задиру, а затем вновь перевел взгляд на стену комнаты, будто не желая видеть жалкое лицо подростка, который так отчаянно хотел задеть его всеми возможными способами. Такая реакция ещё больше разозлила хулигана, и тот ударил мальчишку по лицу, отчего на коже остался алый цвет ладони. Но мальчик не проронил ни слова.       По его взгляду не сложно догадаться, как он ненавидит их всех: безучастных воспитателей, наказывающих детей за любую оплошность, родителей, которые бросили его и обрекли на нищету и страдания, жалкого мальчишку, пытавшегося доказать своё физическое превосходство, но чрезмерно тупого, и оттого ещё более жалкого, и девочку, невольно ставшую свидетелем насилия, а теперь с любопытством наблюдающую за ситуацией. Он не бил в ответ, не огрызался, просто молчал, ведь знал, что худшее наказание — равнодушие.       Послышался глухой удар.       — Смотри на меня, ничтожество, не отводи взгляд! Или что, думаешь, твои мамочка и папочка прибегут и спасут тебя? Ты никому не нужен! — Блондин вновь замахнулся, но не успел сказать и слова, как с треском отлетел к дальней стене помещения.       Парень поднялся с колен, в то время как девочка с криком выбежала из уборной, оставляя подростка наедине с тем самым странным мальчиком, которого они решили проучить за непослушание. Брюнет не спеша приблизился, пока хулиган, храбрость которого сменилась на мольбы о пощаде, отчаянно пытался пошевелиться, но его ноги будто приросли к земле, не давая возможности сдвинуться с места.       — Ты чудовище! — Блондин крепко зажмурил глаза, из которых уже ручьем текли слезы.       — Зато я не жалок.

***

      Руки предательски затряслись. Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, стараясь как можно быстрее прийти в себя. Это не было ночным кошмаром или обычным сном, видение — это воспоминание, впрочем, и принадлежало оно вовсе не мне. Легко догадаться, что тот темноволосый мальчишка — Том Марволло Реддл, и именно ему принадлежит этот эпизод жизни.       В комнате стояла сумрачная тишина, а на соседней кровати беззаботно спала Джессика. Руби в комнате не наблюдалось, и, смею предположить, вчера она так и не вернулась.       Стрелка часов едва доходила до семи, следовательно, снова ложиться спать смысла не было. Не решившись тревожить соседку, я взяла несколько книг, что нетронуто лежали в тумбе с прошлого года, снова ожидая моего возвращения, и направилась в сторону кабинетов, попутно размышляя о своих дальнейших действиях.       Том сдержал слово: вину с меня официально сняли, однако о распространении слухов речи не шло. Не сомневаюсь, он сделал это, чтобы в очередной раз потешить своё эго. Но воспоминания, что мне пришлось увидеть сегодня, не могут оправдать его поступков: он не очередной злодей с тяжелым детством. Том и не убийца, ему просто нужна власть и осознание собственного превосходства.       Коридоры замка пустовали, из-за чего можно было хорошо расслышать, как серебряные капли размеренно падали на пол, оставляя после себя небольшую лужицу.       Раздались приглушенные, но торопливые шаги, отчего не сложно было уловить настрой их владельца. Он явно взволнован, а может даже и напуган.       Человек в длинном черном плаще остановился, ощутив на себе мой изучающий взгляд. Безликий, видимо, узнав меня, резко подорвался с места. Школа запрещает студентам использовать магию друг на друге, однако без этого было бы крайне сложно обойтись.       — Петрификус Тоталус! — выкрикиваю я, направляя палочку на убегающего.       Он, не ожидая атаки, не успел взять палочку в руку. В который раз я позволяю себе такую низость, как удар со спины. Мне жаль, что приходится вести борьбу именно так, но иначе у меня нет шансов.       Подбежав к нему, пока он замер, не имея возможности пошевелиться, я сняла черный капюшон с его головы.       — Томас? — я немного отдалилась, слегка опешив. — Прости, я не хотела этого, но ты вынудил меня применить силу… Зачем ты?       Признать честно, встреча с ним входила в мои планы, однако не в такой ситуации. Его взгляд отражал недоумение и легкий испуг. С нашей последней встречи Томас очень изменился. Кожа приняла ещё более болезненный вид, скулы стали выразительнее, а глаза с ярко-голубого — тусклыми и пустыми. Жутко представить, сколько ему пришлось пережить, и не сложно догадаться, что он отчасти винит меня в этом.       — Дарья? — спросил Томас, стараясь говорить как можно тише. — Снова вернулась, чтобы все испортить?       — Испортить?!       Мерлин, за что? За что каждый, кому я хочу помочь, меня же во всем и обвиняет, будто я тот монстр, который вот-вот устроит войну в волшебном мире, а не чертов Реддл.       — Это все из-за тебя! — вновь выкрикнул он. — Виола, Руби, Хагрид и я… Твоя вина!       Я вновь достаю палочку и подставляю к его горлу.       — Замолчи, — коротко отвечаю я, и Томас послушно замолкает, всё ещё находясь под действием заклинания. — Не имею желания слушать, как нелепо ты жалеешь себя. У тебя был выбор, так прими его последствия.       — Замолчать? — переспросил он. — А то что? Убьешь меня? Расскажешь Руби или ещё кому-нибудь? Ты ведь ни на что не способна, у тебя нет ни власти, ни силы… Тебе не сравниться с Сама-Знаешь-Кем, никто не сравнится!       — Ты прав: у меня нет власти. Но знаешь, что делает слабым именно тебя? Твой страх… Ты так просто сдался, даже не попытавшись дать отпор, ведь есть вещи куда страшнее смерти, Томас, и опаснее, чем сила.       — И что же? — его голос задрожал, выдавая излишнее волнение, которое ему никак не удавалось скрыть.       — Библиотека, после ужина, и это не просьба. Там и получишь ответ на свой вопрос.       — А если не приду?       — Слишком много вопросов. Не советую вновь испытывать судьбу, Тралопп, у тебя одна жизнь и одна попытка сделать правильный выбор. Фините Инкантатем! — бросаю я, позволяя Томасу вновь двигаться.       Парень проводил меня настороженным взглядом, пока моя тень полностью не исчезла за поворотом коридора. Моей изначальной целью было спасение Миртл, но теперь, когда ставки возросли, я хочу раз и навсегда изменить будущее этого мира, цена не имеет значение, лишь результат — моя сокрушительная победа.       Время близилось к восьми, в коридорах уже царила привычная суета. Она грела душу, позволяя вновь почувствовать себя обычным студентом Хогвартса, без безумного плана по спасению даже не своего мира. Иногда мне кажется, что я просто придумала себе проблемы. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью прожить часть своей жизни в мире магии и волшебства, следовать подготовленному сюжету, я выбрала писать свою историю. Можно ли назвать это эгоизмом? Ведь меня никто не просил помогать, я сама решила ввязаться в это, ставя под угрозу жизни многих людей.

***

      Последнее время в моей голове всплывало всё больше и больше воспоминаний из детства. Это весьма странно, ведь прежде моменты про лето у дядюшки были будто в тумане. А теперь, когда магия стала некой обыденностью, появляются сомнения: что, если дядя был не тем человеком, каким его видели все. Об истории его жизни мне известно не много. Он не скрывал свое происхождение, просто никогда не говорил о нём, а мне хватило ума спросить.       Старик на той самой фотографии в разбитой рамке показался мне крайне знакомым, но откуда — ума не приложу. Если даже представить, что магия вполне реальна и в нашем мире, а дядя был настоящим волшебником, то почему именно я оказалась здесь?       Уверена, у меня ещё будет время разобраться с этим, а сейчас есть дела важнее — урок Защиты от Темных Искусств у мадам Вилкост. Смею предположить, новость о моём возвращении в восторг её не привела.       В классе уже сидели ученики из разных факультетов: Пуффендуй, Гриффиндор, Когтевран и Слизерин. Студенты старались не смотреть на меня, будто одним взглядом я превращу их в камень. Видимо, слухи были куда скандальней, чем я предполагала. Место с Джессикой пустовало, и, осторожно спросив у неё разрешение, я расположилась рядом.       К моему удивлению, Тома в классе не было, как и ещё несколько человек из его свиты. А вот Лестрейндж и Эйвери заняли свои привычные места на задних партах и оживленно что-то обсуждали, пока профессор Вилкост не вошла в кабинет.       — Приветствую вас, дорогие ученики, — начала Галатея. — Лето пролетело незаметно! Но теперь вновь настала пора браться за учебу, ведь это ваш последний год.       Студенты с тоской вздохнули, ведь Хогвартс для них как второй дом. Они провели семь лет в стенах замка и сложно передать те чувства, которые им придется испытать при выпуске.       — Однако, порадую вас тем, что сегодняшний урок у нас практический! На основе уже полученных вами знаний за прошлые годы обучения. Возможность показать нам всем, на что вы способны, — продолжила профессор, быстрым взглядом оглядев учеников. — Есть желающие?       Практика? Весьма необычный опыт для студентов, и мой шанс вернуть прежнее расположение, как учителей, так и моих нынешних сокурсников.       — Мистер Лестрейндж? Мне кажется, в вас полно желания продемонстрировать нам свои потрясающие навыки! — прерывает гул студентов мадам Вилкост.       Следом за ним, в качестве добровольца, подняла руку я, на что получила одобрительный кивок профессора. Парень без колебаний поднялся с места, бросая на меня неприязненный взгляд. Держу пари, он не сомневается в своей победе. Слизеринец хорошо помнил нашу с ним первую дуэль и явно желал взять реванш.       — Начнем с основ, Отталкивающие заклинания! Мистер Лестрейндж начинает, — говорит мадам Вилкост, с интересом наблюдая за шоу, что сама решила устроить.       — Остолбеней! — атакует парень, делая шаг вперед и направляя палочку на меня.       — Протего! — не медля бросаю я, отражая его удар, и Лестрейндж растеряно замирает. — Флиппендо!       Слизеринца отбрасывает к стене, отчего по кабинету раздается глухой звук. От силы удара его слегка шатало, и парень озлобленно посмотрел на меня.       — Заклинание Флиппендо изучается на первом курсе Защиты от Темных Искусств. Может быть отражено в противника обычными Щитовыми или Обезоруживающими чарами, — продолжаю я, всё также равнодушно созерцая его реакцию.       Мадам Вилкост поднялась с профессорского стола, бросив разочарованный взгляд на Лестрейнджа. Парень обучался у неё с первого курса, а я перешла в Хогвартс сравнительно недавно, и моё превосходство явно задевает Галатею. Однако это лишь заставляет меня самодовольно улыбнуться.       Делаю якобы вежливый поклон и удаляюсь на своё место, даже не взглянув в сторону слизеринца, ведь и так знаю, что он зол, не передать словами как сильно. Студенты, в отличии от мадам Вилкост, восхищены и одновременно насторожены.       — Десять очков Слизерину, — коротко бросает профессор. — Если бы мистер Лестрейндж отразил повторную атаку, могло быть и больше! Кто следующий?       На этот раз победа была честной, не к чему придраться. Впрочем, наживать ещё больше врагов весьма опрометчивая затея, но только так я смогу показать им, что не стоило меня недооценивать.

Лето, 2013 год

      — Мои друзья проиграли, поэтому мне пришлось уйти… — расстроено говорю я, обращаясь к дяде.       Он нахмурил брови и задумчиво посмотрел в окно. Его взгляд выражал некое разочарование, которое в тот момент мне было не совсем понятно.       — Что ты сделала, Дарья? — прервал затянувшуюся тишину дядюшка.       — Помогла противнику подняться.       Мужчина досадно улыбнулся, словно не желая меня обидеть, однако получалось у него это явно так себе.       Небо за окном заволокли серые тучи, предвещая сильный ливень, который вот-вот должен был начаться. От порывистого ветра макушки деревьев качались то в одну, то в другую сторону. Это лишь усугубляло напряжение между нами.       — В борьбе за победу, чувства должны занимать последнее место, дорогая, — продолжил дядя, взяв мою ладонь в свою руку. — Победа любой ценой, запомни это. Ни чувств, ни жалости, ни друзей, ни эмоций. Все войны в итоге приводят к борьбе с самым опасным врагом, Дарья, — с самим собой.       Я непонимающе на него посмотрела.       — А чувство достоинства? И ведь это обычная игра, дядюшка, к чему жестокость?       — Суть заключается в том, что даже маленькое поражение несопоставимо большой победе. Люди запоминают лишь слабость. — Мужчина выпрямил спину, снова опустив взгляд. — Будь сильной, не совершай моих ошибок.       Воспоминание неожиданно прерывается и передо мной вновь возникает силуэт мадам Вилкост.       — Если вам удалось произвести впечатление в начале урока, мисс Лэнгфорд, это не дает вам право больше не слушать меня, — недовольно проворчала профессор.       — Значит, всё-таки удалось, — вместо того, чтобы подумать про себя, я говорю это вслух.       Женщина возмущенно фыркнула, восприняв мои слова как откровенное издевательство, и продолжила объяснение новой темы урока, прервав практику после того, как один из студентов превратил другого в червяка.       В моих воспоминаниях дядюшка остался дружелюбным мужчиной преклонного возраста, который всегда был рад видеть меня у себя в деревне на летних каникулах. Но так ли это было на самом деле? Данное предположение слегка настораживало.       В числе необходимых встреч, помимо Руби, оставались Миртл и профессор Дамблдор. И не став совершать одну и ту же ошибку дважды, на обеденном перерыве я отправилась в библиотеку, в надежде, прямо как год назад, увидеть там Миртл.       Полки всё также были заставлены массой старых книг и учебников, а в помещении ощущался насыщенный запах пергамента. Им было пропитано всё: от столов и стульев, до пожилой библиотекарши миссис Парсон. Женщина очень трепетно относилась к каждой из имеющихся здесь книг.       Я не сразу замечаю два черных хвостика, что выглядывали из отдела по истории магии. Миртл сидела на маленьком табурете, уткнувшись головой в учебник, не замечая никого вокруг себя.       — Привет, — в полголоса произношу я, чтобы услышала только когтевранка.       Девочка настороженно поднимает голову и бросает на меня удивленный взгляд.       — Дарья?! — Не сдерживая своих эмоций, Миртл заключает меня в теплые объятия.       Она заслуживает жить. Заслуживает, как никто другой. Девочка, что никогда не знала дружбы, а её верными спутниками по жизни стало унижение сверстников. Пошла бы я на это, если бы знала, какую цену придется заплатить за её жизнь? Стоило ли оно того?       — Мерлин! Я думала, что это всего лишь слух, но ты и правда вернулась! — продолжила когтевранка, слегка отстраняясь от меня. — В тот день Оливия Хорнби снова обижала меня, и я пошла к тебе в комнату, однако мне сказали, что тебя там нет… Спустя час всем стало известно о смерти слизеринки с 6 курса…       Миртл прервалась, будто вспомнив те чувства, что испытывала в тогда.       — …Я подумала: а что, если ты и есть та самая слизеринка? — девочка глубоко вздохнула. — А потом узнала, что ты покинула Хогвартс, не сказав ни слова.       — Мне жаль, Миртл, но так было нужно, — продолжаю я, осторожно взяв девочку за руку. — Главное, сейчас ты в безопасности.       — А что насчет тебя? В безопасности ли ты? — перебивает меня когтевранка, оглядев недоверчивым взглядом. — Мне известно о твоём положении и о том, какие грязные слухи распускали Вальпургиевы Рыцари.       — Рыцари? — переспрашиваю я, не понимая, кого она подразумевает под Вальпургиевыми Рыцарями. — Кто это?       — Школьная группа, лидером которой является Том Реддл, ты разве не знала?       Я отрицательно мотаю головой. Если мои знания в области истории не подводят меня, то они называли себя Пожирателями Смерти. Однако об этой стороне Темного Лорда и его последователей мне не было известно.       — Ты знаешь библиотеку, как свои пять пальцев, — я неожиданно меняю тему. — Что тебе известно о заклятиях забвения?       Девочка, недоумевая, вновь посмотрела на меня. Я благодарна ей за то, что она не стала расспрашивать меня про моё решение, Виолу и остальное. Мне бы не хотелось вновь лгать людям, которые этого не заслуживают.       — Обливиэйт? — уточняет Миртл, проведя ладонью по учебнику, что держала в руках.       — Да! Насколько мне известно, оно безвозвратно стирает память, но возможно ли такое, что воспоминания постепенно возвращаются?       — Всё верно, заклинание стирает моменты из жизни, а также может их изменять, однако об их возвращении не могу ничего сказать, — продолжает когтевранка. — Возможно, что есть такая вероятность. Например, подавление воспоминаний на какое-то время, впрочем, подобных примеров я сейчас назвать не смогу.       Миртл в моём сознании воспринимается как одна из версий Гермионы Грейнджер. Они обе маглорожденные и обожают учиться. Однако и различия были, Гермиона попала на Гриффиндор именно за храбрость, чего иногда очень не хватало Миртл.       — Есть ли в библиотеке что-то об этом? — я вновь прерываю нависшую тишину.       — До конца обеденного перерыва осталось не так много времени, но обещаю найти необходимую информацию в ближайшее время, — девочка ненадолго замолчала, поднимаясь с колен и отряхивая их от скопившейся пыли. — Если ты, конечно, не собираешься исчезнуть из Хогвартса завтра утром.       Я улыбнулась.       — Не дождетесь.