Осколки прошлого

21 сентября, 2004 год

      Яркие лучи солнца ослепляли даже сквозь полуоткрытое окно. Макушки деревьев качались то в одну сторону, то в другую, словно колыбелька ребенка: плавно и успокаивающе, однако люди в помещении городского роддома не разделяли безмятежность природы. Они, напротив, вскипали от волнения, будто прямо сейчас решается чья-то судьба.       — Почему ты мне сразу не сказала?! — закричал мужчина, быстро и резко накинув больничный халат поверх серого пиджака.       — Тише! Мы же в больнице, Даниель! — женщина невысокого роста, что сидела напротив кабинета врача, приложила указательный палец к губам, не теряя надежды успокоить рассерженного брата.       Мужчина, всё ещё обеспокоенный, нервно бродил по кругу, не желая сидеть на месте. Мимика его лица отражала волнение, тонко граничащее с паникой. Помещение пустовало, отчего звук ударов ботинок об пол можно было услышать, даже находясь в соседних комнатах.       Внезапно из кабинета вышла старушка, держа на руках младенца, аккуратно укутанного в белые пеленки.       — Девочка? — мужчина подбежал к медсестре, чуть ли не выхватывив ребенка из её рук. — И правда, девочка… Но этого просто не может быть!       — Даниель! Аккуратнее, — прошептала женщина, стараясь не напугать дите. — Первая девочка, спустя столько поколений…       — Спустя века, Татиана, — перебивает её дядя, всё ещё не веря своим глазам. — Первая и последняя.       Медсестра, опешив от слов мужчины, забрала младенца из рук Даниэля и скрылась в тени коридора, направившись в кабинет врача для профилактического осмотра ребенка.       — Слава Мерлину! — с неким облегчением выдыхает женщина. — Она последняя волшебница в нашем роду, Даниель! А значит, проклятие больше не имеет значения… Никто не должен знать правду, Министерство в том числе, иначе проблем не напасемся.       — Верно, Татиана, — отвечает мужчина, повернувшись к ней лицом и взяв в руки палочку. — Надеюсь, никто… Обливиэйт!

Осень, 1943 год

      Ещё одна задача выполнена, встреча с Миртл прошла успешно, а время постепенно близилось к ужину. Руби сегодня не присутствовала на уроках, что настораживало, заставляя придумать несколько неуважительных и даже жутких причин.       В коридорах вновь повисла беззвучная пустота, вынуждая погрузиться в свои мысли, не замечая проходящих мимо студентов. Внезапно меня за руку хватает горячая ладонь, отчего я непроизвольно вздрогнула. Сильные руки прижали к стене в самом тёмном углу коридора, куда свет от факелов падал меньше всего, позволяя оставаться незамеченными.       — Видела бы ты сейчас своё лицо, — прошептал парень, немного наклонившись к уху.       Лестрейндж.       В его глазах плясали огоньки, которые в любой момент готовы были сжечь меня дотла, а неровное даже дыхание обжигало кожу. Держу пари, присутствующие на уроке уже оповестили Тома о жалком проигрыше друга, что наверняка невероятно разочаровало слизеринца.       — Неужели ты злишься? — спрашиваю я, незаметно потянувшись свободной рукой к палочке, но парень перехватил её. Как бы не была могущественна моя магия, физических сил она мне не придаст. — Или исполняешь приказ своего хозяина?       — Закрой… свой… рот, грязнокровка, — прорычал парень сквозь зубы, продолжая смотреть мне в глаза. — Я обещал, что ты пожалеешь, а я всегда держу обещание!       — Как благородно. Почему тогда не продемонстрировал свои навыки на честной дуэли? — саркастическая улыбка тот час появилась на моем лице, однако за ней скрывалось нарастающее волнение.       Какой бы смелой я не казалась, нахождение с ним наедине заставляло сердце биться чаще. Лестрейндж не убьет меня, точно нет, но есть вещи намного страшнее смерти.       Юноша поднес кончик палочки к моему лицу, немного вдавливая в кожу.       — Прямо сейчас в моей власти лишить тебя зрения, голоса, способности слышать и ходить — продолжил слизериниц, проведя ею по щеке. — И, вот досада, никто даже не узнает об этом…       — Так чего же ты ждешь? — перебиваю его я, равнодушно добавив. — Давай, если не боишься, конечно.       Не спорю, у Лестрейнджа наверняка большой опыт в использовании подобных заклинаний и нет сомнений, что он без зазрения совести может испытать одно и на мне. Однако мои слова отнюдь не вызов, мы оба знали, что его слова — пустые угрозы. На территории школы и без Реддла за спиной он никто.       Парень застыл, словно обдумывая мои слова. Он явно не думал о последствиях, действовал на эмоциях, и это главная ошибка — позволить чувствам взять над тобой вверх.       — Так и думала.       Послышались приближающиеся шаги, хватка парня ослабла.       — Тебе стоит поработать над агрессией, — с издевкой говорю я, пока Лестрейндж нехотя отпускает кисти моих рук.       — Экспеллиармус! — атакует парень, и моя палочка вмиг оказывается у него в руках. — Верну, когда посчитаю нужным, грязнокровка, — бросает напоследок слизеринец и скрывается за очередным коридором замка.       Мерлин, как я допустила это? Осталась без палочки — единственной вещи, позволяющей чувствовать себя защищенной. На жалость к себе нет времени, поэтому я не торопясь направилась в сторону библиотеки для встречи с Томасом.       Попытка Лестрейнджа напугать меня обвенчалась успехом, но лишь потому, что я была не готова к атакам от него.

***

      Библиотека была наполнена студентами разных возрастов и факультетов, из-за чего свободных мест почти не имелось, кроме того самого столика в углу, где мы год назад познакомились с Миртл. Здесь нас никто не услышит, это место идеально подходит для тайных переговоров у всех на виду.       Среди толпы учеников мне удалось разглядеть взъерошенные русые волосы Томаса. Из-за спины парня вышла знакомая мне невысокая девушка и, не поднимая взгляд, села напротив меня, соблюдая дистанцию.       — Я не приглашала тебя, — девушка вздрогнула, услышав мой настойчивый голос, — и тем более не разрешала садиться со мной за один стол.       — Но ты ведь хотела увидеться. — Волнение ей скрыть не удалось, но смелости прийти сюда хватило. — Я ведь хочу как лучше…       — Кому? — перебиваю я, закинув ногу на ногу, будто всё, что она говорит, ни капельки меня не волнует. Будто. — Впрочем, если ты готова рассказать мне истинную причину своего визита, то я с удовольствием сделаю вид, будто ничего не знаю.       Руби резко подняла голову и с неким презрением посмотрела на меня       — Виола была и моей подругой! — выкрикивает девушка, отчего несколько человек за соседними столами оглядели нас укоризненным взглядом. — Хватит смотреть на меня свысока, будто это моя вина.       — Тогда что ты сделала, после смерти Виолы?       — Спасала свою жизнь, — ответила она, и в этот же миг на лице появляется ироничная ухмылка. — А ты?       Её слова заставили меня улыбнуться. Каждый из нас спасал свою задницу, как и все в Хогвартсе.       — Начнем сначала, что вы с Виолой скрывали с самого первого дня нашей встречи? — глаза девушки забегали по помещению, выдавая нарастающее волнение.       — С каких пор ты задаешь вопросы? Аврором себя возомнила?       — Вам нечего бояться, если вам нечего скрывать, не так ли?       — Изначально Виола подружилась с тобой по просьбе Эйвери, — сделав глубокий, начала рассказ Руби. — Остальное, касаемо неё, мне неизвестно.       — А что насчет тебя?       — Мои намерения как были чисты, так и остались, — она замялась, будто сама боялась правды.       — С кем встречалась Виола утром в тот день? — не прерываясь, спрашиваю я, пока Томас с опаской наблюдает за моим допросом, не проронив ни слова.       — Она не сказала, но скорее всего с кем-то из Вальпургиевых Рыцарей, — колени Руби затряслись. — Из-за того, что ты подставила Лестрейнджа, мне пришлось заплатить высокую цену, Дарья, — клятву, и лишь для того, чтобы Томаса оставили в живых. Пойми, я не хочу тебе зла, но у меня просто нет другого выбора…       Теперь мне понятно, почему Руби и Томас затаили на меня обиду. Они вообще не должны были ввязываться в это.       — Что за дело у них было для тебя? — я вновь прерываю звенящую в ушах тишину, но теперь обращаясь к Тралоппу.       Томас вздрогнул.       — Отвечай.       — Хватит, Дарья, это ведь не допрос! — Руби не понимала, о чем идет речь, ведь зная, явно бы дала клятву, не стала бы спасать Томаса.       Но я не отвела взгляд, смотрела Тралоппу прямо в глаза.       — После твоей выходки на зельеварении, я должен… Эйвери приказал мне сблизиться с Руби, чтобы через неё следить за тобой, но… — парень прервался, слегка смущаясь, отчего на щеках появился розовый румянец. — Она искренне понравилась мне, я не хотел втягивать её в это!       Слишком легкомысленно полагать, что они так просто рассказали мне всю информацию. Лестрейндж поймал меня по пути в библиотеку, а значит знал, куда я направляюсь.       — Вы оповестили кого-то о нашей встрече, почему я должна верить вам?       — Не должна, — коротко ответила Руби и сделала томительную паузу, словно не сразу расслышала вопрос. — Ты и до нашего разговора догадывалась обо всём, мы лишь подтвердили твои предположения.       — Для чего? — вновь спрашиваю, но уже более настойчиво.       Томас и Руби многозначительно переглядываются.       — Нам известно столько же, сколько и тебе.       — Вы разделяете их взгляды? — вопрос вызывающий, однако меня действительно интересует их реальное, а не навязанное мнение. — Под словом взгляды я подразумеваю хладнокровные убийства, отвращения к маглорожденным и превозношение Тома Реддла до уровня Бога, если вдруг вам неизвестно об их деяниях.       Слизеринка вздрогнула, словно обожглась кипятком, но предпочла промолчать и виновато опустила глаза. Какими бы ни были её слова и поступки, Руби не безжалостный тиран, борющийся за чистую кровь. Чувства к Томасу тому доказательство.       — Благодарю вас за ту или иную честность, — продолжаю я, поняв, что ответа на свой вопрос не получу. — Время уже позднее, не стану больше вас задерживать. Смею предположить, что вы сегодня вновь не удостоите нас вашего визита, — обращаюсь к Руби, та утвердительно кивнула.       И, не желая больше находиться в их компании, я, надменно отвернувшись, покинула библиотеку. Это был слишком долгий и утомляющий день. В последнее время нахождение в Хогвартсе забирает все мои силы, отчего непреодолимая слабость ежедневно ощущалась по всему телу, сковывая движения. Ни одна тренировка в моём мире не утомляла меня так, как активность на учебе здесь, будто я не книжки читаю, сражаюсь с армией дементоров.       Без ощущения палочки в ладони чувствовать себя уверенной, проходя по коридору замка, мне удавалось с трудом. И у меня нет даже малейшего предположения о том, как вернуть её, ведь обучение становится чуть ли не бесполезным без наличия у себя волшебного предмета. Хотелось бы сказать, что магия внутри каждого из нас, однако это заявление лишь введет в смятение и подарит ложные надежды.       Нельзя забывать, что действия Томаса и Руби контролируются Томом, а значит все сказанное ими может быть ложью. Чего он добивается? Если его цель на ближайшее время — создание крестражей и подчинение себе как можно большего количества волшебников, то к чему эти формальности?

31 декабря, 1926 года

      Капли дождя падали на землю, ударяясь об крыши зданий и оставляя после себя лужи, которые от света фонарей принимали багровый цвет. Вдоль спящей улицы шла женщина, она испытывала адские боли, с трудом делая каждый шаг. Ей некуда было идти, некого было просить о помощи, а схватки только усиливались.       Сумев в сумраке разглядеть небольшую вывеску «Детский Приют Вула», женщина не медля направилась в сторону чугунных ворот, что отделяли квадратное здание от остальной части улицы. Молодая волшебница Меропа Мракс, брошенная своим мужем, постучалась в двери приюта.       Открыв дверь и увидев изнемогающую женщину, воспитательница без доли сочувствия, но весьма пренебрежительно обратилась к ней:       — Чего тебе нужно?       — Прошу, — прошептала женщина из последних сил. — Мой сын… не бросайте его, умоляю. У меня ничего нет, ни единого пенни, спасите моего мальчика.       Воспитательница преклонного возраста недовольно хмыкнула, она видела одну и ту же картину по нескольку раз в день, поэтому совершенно не испытывала жалости к подобным ситуациям.       — Заходи, — бросила она и прошла вперед, проводя женщину на самый верх, в тесную кладовку без окон, где единственным источником света был небольшой светильник в углу комнаты. — Сиди здесь тихо, мне нужно предупредить начальство.       С этими словами женщина покинула помещение, оставив Меропу наедине со своей болью, как душевной, так и физической, не имея право издать ни единого писка.       Не прошло и часа, как в кладовке собрались несколько медсестер и та самая воспитательница, встретившая женщину на пороге приюта. Родился мальчик. Ребенок был невероятно слабым — одна из медсестер предположила, что он и несколько дней не протянет, пока обессилевшая женщина едва могла говорить.       — Кто ты и откуда, — настойчиво начала воспитательница, явно не желавшая лицезреть смерть роженицы. — Есть родственники, муж?       — Меня зовут Меропа Мракс, — едва выдавила Меропа, чувствуя, как последние силы покидают её. — У меня никого нет, — и перед тем как испустить свой последний вздох, говорит свою последнюю просьбу. — Но только об одном вас прошу: назовите моего сына Том Марволо Реддл. В честь его отца и деда…       Слеза, с треском упавшая на деревянный пол, последнее, что мне удается разглядеть. Воспоминания Тома всегда имели неповторимую атмосферу. Картинки были окрашены в холодные оттенки, вызывая чувства печали и тоски весьма сложно. А от осознания реальности этих моментов по спине пробежал неприятный холодок. В какой-то момент мне стало жаль его.       Чушь. Очередная глупость.

***

      Просыпаться раньше остальных студентов стало некой повседневностью, однако сегодняшнее утро я провела в постели дольше обычного. Суббота — официальный выходной и Чемпионат Хогвартса по квиддичу, поэтому большая часть учеников уже собралась на скамейках болельщиков, предвкушая захватывающую борьбу между командой Слизерина и Пуффендуя.       Квиддич никогда не вызывал у меня особого интереса, в отличие от Джессики, которая жила этим спортом. Именно поэтому замок пустовал, и вероятность встретить кого-то гуляющего по коридорам была крайне ничтожна.       Мне нравилась спокойствие и тишина, и поэтому в большинстве случаев меня можно было найти в потайных уголках библиотеки, изучающую очередное боевое заклинание. Долгое время чтение не привлекало меня от слова совсем, но как только я вернулась домой, списки прочитанных мной книг увеличились в пять, а то и в десять раз.       Местной библиотекарши мадам Парсон в холле не наблюдалось. Женщина являлась ярой болельщицей квиддича и не пропускала ни одной игры. Слышала, что во время обучения в Хогвартсе она возглавляла команду когтевранцев, такое сложно даже просто представить.       — Что ты здесь делаешь? — резко спрашиваю я, остановившись напротив читальной зоны.       На бордовом кресле вальяжно расположился Реддл, увлеченно читая очередной учебник. Встреча с Томом совсем не входила в мои планы. Мне хотелось провести этот день наедине с самой собой и своими мыслями, а не в компании слизеринца, который, ко всему прочему, явно испытывает ко мне пренебрежение.       — Библиотека общая, мисс Лэнгфорд, — коротко бросает он, не отводя взгляда от книги в руках.       — Точно, — говорю я, и присаживаюсь на место напротив парня, словно мы с ним давние друзья.       В ответ лишь привычное молчание.       — А ты почему не на игре? — продолжаю я, будто мне интересно, однако мой безразличный взгляд вновь переключился на книгу, словно отражая действие Тома. — Слышала, команда Слизерина недурно играет.       — Есть вещи поинтересней.       — Например, захват Мира и презрение к маглам? — Том поднимает удивлённый взгляд, будто я только что совершила убийство на глазах всей школы.       Может, стоит воспользоваться моментом и поговорить? В помещении слишком светло, а ближайшие несколько часов никто не зайдет и не побеспокоит нас, но действительно ли мне это нужно?       — Кстати, банальный ход, — мои ладони снова похолодели от нарастающего волнения, но виду я не подала. — С Руби, Томасом и Виолой. Я бы сказала, даже чересчур банальный.       Парень едва ухмыльнулся.       — Самый элементарный и всегда самый действенный, — Том размеренно перелистыва страницы, лишь изредка поглядывая на меня, и абсолютно ничего не отрицал. — В основном люди готовы к любому предательству, забывая, что предают друзья, а не враги.       — Однако не все удалось предусмотреть, верно? — парень поднял заинтересованный взгляд. — Я всё ещё в Хогвартсе, всё также знаю о тебе больше, чем ты себе можешь представить. Значит, твой план не такой действенный?       — Откуда тебе известно про… — поинтересовался Том, игнорируя моё едкое замечание.       — Крестражи, твои действия и планы? — перебиваю его я. — Это лишь малая часть всего, Том. Поэтому, если хоть один из твоих жалких приспешников ещё раз приблизиться ко мне ближе, чем на метр, то… — недолгая пауза. — Запомни, я не побоюсь испачкать руки в их крови.       — Но каковы твои мотивы? — продолжил Реддл, приподнявшись с кресла и слегка наклонившись ко мне. — Что тебе нужно, или ты от скуки решила побегать за мной и возомнить из себя спасателя мира?       Вопрос застал врасплох, ведь с самого первого дня в Хогвартсе он не дает мне покоя.       — Люблю оставаться загадкой.       Чистая ложь, я и сама не знала зачем, для чего и почему. Зато постоянно искала причины и оправдания, чтобы успокоить себя, но какая-то часть подсказывала, что все, что я делаю — правильно, словно так и должно было быть.       — Насчет Лестрейнджа, — Том достал из кармана мою палочку, демонстративно крутя её в руке.       — Неужели решил вернуть? — говорю я, неосознанно наклоняясь к нему и протягивая ладонь.       Слизеринец наклонился на спинку сидения, поднимая палочку вверх.       — Ясно, и что тебе нужно взамен?       — Догадливая, — продолжает парень, вернувшись в своё прежнее положение. — Библиотека, полночь, и не опаздывай.       — Полночь? — переспрашиваю, словно не расслышав. — Ты шутишь, надеюсь.       Ночью студентам запрещено покидать комнаты, а в коридорах дежурит смотритель мистер Флетчер. В наказание за нарушение правил у факультетов снимают очки, а самих учеников приговаривают к дополнительным работам после уроков.       — Полночь, — Том поднялся с кресла, но, сделав несколько шагов в сторону выхода, остановился. — После я верну вам вашу палочку, мисс Лэнгфорд. Тем более, вы явно только за провести со мной ночь.       Какой ты на самом деле, Том Марволо Реддл? О чем ты думаешь перед сном, перед тем, как убить человека? Что чувствуешь, когда вытираешь с рук засохшую кровь? И помнишь ли наш поцелуй?       Каждый раз, когда в голове всплывали воспоминания о той ночи, мне хотелось плакать, кричать и смеяться, делать хоть что-нибудь, лишь бы не вспоминать вкус его губ. Мерзость. Дурманящая мерзость.       Не знаю, зачем ему назначать со мной встречу, тем более ночью, но я должна быть готовой ко всему.

***

      — Куда ты отправляешься в столь поздний час, Дарья? — обращается ко мне Джессика, пока я накидываю капюшон черной мантии, в надежде, что в нем меня не узнают.       — На встречу, — девушка вопросительно посмотрела на меня. — Никто не должен об этом знать, хорошо?       Слизеринка сделала глубокий вздох и понимающе кивнула.       — На встречу с Томом, — добавляю я, прислушиваясь к звукам снаружи. — Я доверяю тебе, Джессика, просто не всё ты сможешь понять.       И с этими словами моя тень исчезает за дверью комнаты.       На улице стоял сумрак, полная луна освещала дорогу вместо факелов. Приятный ветер обдувал лицо, отчего капюшон предательски слетел, раздувая волосы на ветру. Уголки губ растянулись в изнеможённой улыбке. Здесь всё такое живое и настоящее, начиная природой, заканчивая людьми. Звучит нелепо, но как бы мне хотелось остаться здесь навсегда: в мире, где магия и волшебство вполне реальны, как и чудовища под кроватью.       Высокая фигура бесшумно приблизилась к входу в библиотеку. Юноша снял плащ, небрежно поправляя черные волосы, которые почти сливались с чернильной темнотой позади.       — Люмос! — произнес Том, и на конце его палочки появился небольшой огонек голубого света. — Не отставай.       Быстро зайдя в самую глубь помещения и обойдя стороной старушку Парсон, что как-то странно посапывала, сидя за столом, мы подошли к запертой двери. Том достал из кармана небольшой серебряный ключик и осторожно открыл им навесной замок.       — Не проще использовать магию? — шепотом спрашиваю я, пока слизеринец проходит вперёд, слегка придерживая передо мной дверь.       — На входе установлен барьер, запрещающий использовать магию на нём, гений, — с ожидаемым сарказмом отвечает он.       Я невольно закатила глаза и едва слышно вздохнула.       — Что мы ищем? — я вновь обратилась к парню, а тот тем временем уже осматривал одну книгу за другой, в поиске необходимой.       — Слишком много вопросов. И почему «мы», Лэнгфорд?       — Вполне ожидаемо, разве нет? — он бросил многозначительный взгляд, от которого по коже прошли мурашки и я замолчала. Мерлин, ненавижу…       Он сложил в сумку несколько книг: Темная магия, рецепты зелий и всё то, что нельзя было найти на обычных полках, а моё внимание тем временем привлек раздел истории, где помимо учебников располагались небольшие кубки, перчатки и прочие ненужные вещи. Взяв одну из книг на верхней полке, я сама того не ожидала, как наткнулась на историческое древо Салазара Слизерина.       — Ты наследник Слизерина, — Том подошёл ко мне раньше, чем я сказала это. — Давно тебе известно об этом?       — Несколько месяцев, — коротко ответил парень, осторожно взяв книгу из моих рук. — Род Слизерина по мужской линии пресёкся давным-давно, однако его дальние потомки, Мраксы, — последнее слизеринец сказал сквозь зубы, словно с неким отвращением. — Сохранили чистоту крови незапятнанной, пока последняя представительница рода, Меропа, не вышла замуж за магла.       Реддл ненавидит и презирает своих родителей за столь опрометчивый поступок, но рассказал мне об этом, что ему крайне не свойственно.       — Впрочем, тебе это и так известно, — за дверью послышались шаги, на которые Том не сразу обратил внимание, будто специально.       Парень протянул мне мою палочку, ненадолго задержав взгляд на моих ранах от тренировок, которые долго не заживали. Я резко отдернула руку и спрятала её под плащом, а слизеринец сделал непринужденный вид, словно ничего не заметил.

«Величайшие Тёмные маги в истории»

      Листая страницы книги, что так сильно привлекла моё внимание, мне на глаза попалось движущееся изображение старичка с длинной седой бородой, который невероятно сильно напоминал мне кого-то.       — Кто это? — резко спрашиваю я, выхватив книгу из рук Реддла.       — Ты действительно не знаешь? — с неким удивлением переспрашивает он.       — Нет, но видела его фотографии в семейных альбомах, — и в той самой рамке у дядюшки в сарае.       — Это какая-то бессмыслица, ты ведь несерьезно? — парень бросил изучающий взгляд, словно только что осознал какую-то немаловажную деталь, но не успел о ней сказать, как двери комнаты громко распахнулись.       — Остолбеней! — прервал Тома хрипловатый, но настойчивый голос, атакуя самого парня. — Протего! — тут же произношу я, отражая удар мужчины, который уже стремительно надвигался на нас.       Слизеринец, резко схватив меня за руку, потянул за собой ещё дальше в секцию. Я сразу же узнала профессора, что следовал за нами, но почему сам Дамблдор занимается столь мелкими нарушениями, а не мистер Флетчер?       — Быстрее, — бросил парень, заворачивая за очередной угол и отражая последующее заклинание.       Запретная секция была не настолько большой, чтобы скрыться от погони, однако у Реддла неплохо получалось водить мужчину кругами. Дойдя до крайнего стеллажа, Том отпустил мою руку и повернулся ко мне лицом, а уголки его губ растянулись в самодовольной ухмылке.       — Немедленно остановитесь! — послышались торопливые шаги профессора. — Мисс Лэнгфорд?       Только я поворачиваюсь к слизеринцу, как его и след простыл. Мерлин, дезиллюминационное заклинание! Том знал, что профессор следит за ним, и предполагал, что именно сегодня застанет его врасплох, тут я и пригодилась. Юноша водил за нос не Дамблдора, а меня, и о чём я думала, когда согласилась прийти сюда? Ради палочки естественно… или нет? Какой смысл обманывать саму себя, если правда от этого не изменится.       — И почему ни одна ситуация не обходится без вас, мисс Лэнгфород? — с некой досадой произнес мужчина, приглашая пройти за ним.       Мужчина расположился за столом, угрюмо скрестив руки на груди, и тяжело вздохнул. В кабинете горело несколько восковых свечей, позволяющие в полной мере разглядеть эмоции Дамблдора: некое негодование и изнеможение. Запах горелого пергамента ощущался по всей комнате, словно несколько часов назад здесь сожгли целую библиотеку. Сейчас 1943 — ситуация с Грин-де-Вальдом в самом разгаре, и всего два года до дуэли двух несравнимых чародеев, а лучший студент Хогвартса строит планы по захвату волшебного мира. На плечи Дамблдора свалилась непосильная ноша. По мере чтения книг этот персонаж вызывал у меня противоречивые чувства, он много знал, но никогда об этом не говорил. Однако теперь, когда мужчина сидел напротив, уставши поглядывая на часы, мне стало его даже… жаль? Отнюдь нет.       — Итак, — прозвучал рассерженный голос профессора.       — Вас интересуют мои мотивы, сэр? — я прервала продолжительное молчание, вальяжно облокотившись на спинку стула. — Не всю информацию можно найти на полках библиотеки, а на получение разрешения требуется много времени, только и всего. Я решила, что могу…       — Не можете, мисс Лэнгфорд, — перебил профессор, слегка стукнув рукой по стулу. — Впрочем, лгать вы так и не научились. Для чего вы вернулись?       — Помочь, — мне не стоит забывать, что Дамблдор в 90-е, и мужчина передо мной — разные люди. Не важно, какой была его благосклонность в начале, ведь сейчас её и след простыл.       Мужчина усмехнулся.       — Вот как, тогда почему последствия ваших опрометчивых поступков доставляют лишь больше хлопот? — профессор поднялся и не спеша подошёл к окну, где рассвет постепенно сменял тьму. — Неужели ты всё-таки повторишь судьбу своего несносного дяди, Дарья…       Сердце внезапно ёкнуло. Либо у меня проблемы со слухом, либо Дамблдор действительно упомянул дядюшку. Но как такое может быть?       — Что вы сказали? О ком вы, профессор? Вы знали Даниэля?       — Даниэля? — переспросил тот, уточняя, правильно ли мы друг друга поняли. — Да… да, знал, но вам не стоит вдаваться в подробности, Дарья.       Ладони похолодели от нарастающего волнения. Разум покинул голову, оставляя меня наедине со своими чувствами, и вместо того, чтобы узнать об обстоятельствах знакомства дядюшки и профессора Дамблдора, я решаю до конца портить и без того затруднительное положение, что весьма глупо.       — Мне жаль, сэр, что моя персона помешала вам в поимке настоящего злодея, но…       — Ваши речи ни к чему, мисс Лэнгфорд, — перебил профессор, вынуждая сжать ладони в кулак. — Мы оба знаем, чем на самом деле является ваше желание «помочь», и вам, как никому другому, известно о выборах и последствиях. Так примите же правильное решение и с достоинством пожинайте его плоды!       Слова мужчины прерывает вошедшие в кабинет профессор Слизнорт и … Том Реддл?       — Доброго времени суток, многоуважаемый! — чуть ли не запел мужчина, пока Дамблдор отдалился от меня и занял привычное место за столом. — Мне сообщили о нарушении правил моей ученицей, могу ли я узнать, что произошло?       Профессор поднял взгляд пренебрежительный взгляд на студента, словно игнорируя просьбу Слизнорта. Слизеринец ответил свойственной ему улыбкой, равнодушной, но одновременно издевательской.       — Дарья нарушила комендантский час и тайком проникла в Запретную секцию, — после продолжительного молчания ответил мужчина, переводя взгляд на меня.       — Девочка совсем недавно вернулась в школу, может нам удастся умять данный инцидент без участия директора Диппета? — продолжил профессор, присаживаясь на стул слева от меня, продолжая умоляюще смотреть на Дамблдора. — Ему ни к чему сейчас лишние заботы!       Реддл стоял позади и с неким интересом наблюдал за переговорами, словно никакого причастия он к ним не имеет.       — В этот раз я проявлю благосклонность к вам, однако больше не ждите от меня подобного проявления щедрости, мисс Лэнгфорд, — бросает мужчина, нерадиво потирая ладони. — Вы искренне разочаровали меня.       Профессор Слизнорт поворачивается ко мне и по-отцовски хлопает по плечу.       — Ступайте с Томом в комнаты, мы с профессором Дамблдором всё уладим.       Бросив ещё несколько взглядов в сторону профессора, мы с Реддлом покинули кабинет и неторопливо направились в сторону гостиной. Что это, черт возьми, было?       Стоит сконцентрироваться на том, что происходит сейчас. Плевать на Дамблдора, плевать на дядю и тайны, которые они посчитали нужным от меня скрыть. Не плевать только на того, кто идет сейчас рядом со мной.       — Зачем? — процедила я, остановившись на одном из балконов замка, вдыхая прохладный воздух и вытирая слезы, которые застыли на щеке.       Слизеринец раздражённо вздохнул, словно надеясь больше не слышать от меня вопросов, по крайней мере, сегодня, но такой чести я его удостаивать не стала.       — Спасти, заключить сделку, подставить, и вновь спасти, весьма неопределенно, не находишь? Давно у психиатра был? — ладони произвольно сжались в кулак. — Сам Том Марволо Реддл, последний наследник Слизерина, помог мне избежать очередную нотацию Дамблдора, но какая цена? Что мне сделать в этот раз, чтобы избавиться от ощущения своей ничтожности перед тобой?       — Замолчать, — произнес парень, подходя ко мне чуть ближе, чем обычно. — Не позволяй эмоциям брать над тобой контроль.       — Попробуй сказать это более искренне, чтобы я поверила, будто это не доставляет тебе удовольствия, — продолжаю я, сделав глубокий вдох. На войне побеждает тот, кто сумеет сохранить хладнокровие, не стоит забывать кто передо мной. — В любом случае, ты не обязан провожать меня до спальни. Я дойду сама.       — Профессор Слизнорт настоял на этом, во избежание новых нарушений, — перебил слизеринец, не дав мне возможности договорить.       — Отлично, — в голове возникла навязчивая мысль, по опыту могу сказать: они никогда не заканчивались чем то хорошим. — Тогда предлагаю тебе новую сделку.       Реддл сделал шаг навстречу. Держи друзей близко, а врагов ещё ближе, неплохая тактика, Том, но как далеко ты зайдешь… или как далеко зайду я?       — Вы оставляете меня в покое, мистер Реддл, — недолгая пауза и небольшой шаг вперед. — А я обещаю, — и ещё один, сокращая расстояние между нами до еле уловимых миллиметров. — Что убью тебя как можно более нежно.       На лице парня ненадолго появляется язвительная усмешка.       — Нет? Попытаться стоило, — бросаю я и собираюсь было продолжить дорогу к спальням, как Том хватает меня за кисть руки и прижимает к себе, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к подбородку.       — Мне нравиться делать тебе больно, — шепчет парень, проводя рукой по щеке. — В этом есть что-то забавное.       Что… Что он делает?       Ему известно, что ни одна рана не сравниться с чувствами, которые приходится испытывать людям. Ненавижу, как же я ненавижу тебя, Том Реддл, но больше, чем тебя, я ненавижу только себя. За то, что не сумела сохранить равнодушие, и за то, что таю от твоих прикосновений.       — Не переоценивай себя. — вполголоса отвечаю я, слегка отстранившись от дурманящей разум и тело близости.       Надев привычную маску равнодушия, я направилась в сторону гостиной, желая как можно скорее оказаться наедине с самой собой. Хоть где, но только не рядом с ним.

Июнь, 2016 год

      — Объясни, что плохого в том, что я помогаю людям? — чуть повысив голос, говорю я, остановившись на пороге комнаты после очередной нотации дяди о моей благосклонности к местным ребятам.       — Излишняя доброта — тоже порок, — безразлично бросил мужчина, переводя внимание с новостной газеты на меня. — Ты взрослеешь, меняешься, становишься подобием своей семьи…       — Что ты имеешь в виду? — перебила я, чем удостоилась неодобрительного взгляда дядюшки. — Что плохого в моей семье?       Ясная погода за окном резко сменила на грозовые тучи, и казалось, что порывистый ветер с корнем вырвет яблони в саду. Мужчина не спеша поднялся с дивана, мельком взглянув на тетю, что под музыку из радио готовила ужин, не замечая никого вокруг.       — Чувствуешь себя взрослой? Тогда тебе необходимо усвоить одну вещь, Дарья, любые чувства для нас — равносильны слабости.       — Чувства делают нас людьми, — говорю я, в ответ на что, дядя нахмурил брови.       — Тогда уже реши, кто ты.