Осколки прошлого

      Сказочные замки, снежные сады, пышные наряды и изобилие богатства — первое, что приходит на ум при виде дворца семьи Кэрроу. Поездка выдалась спокойной, хоть и невероятно волнительной. Как бы изящно мне ни удавалось сохранять внешнее равнодушие, оставаться хладнокровной наедине с самой собой — не так-то просто, да и нет в том ни смысла, ни особой надобности.       Никогда бы не подумала, что Джессика принадлежит аристократическому роду. Она ни разу не упомянула о своём статусе, в отличие от тех же Эйвери и Лестрейнджа.       — Добрый вечер, дамы, — тихо произнес пожилой седой мужчина, с лёгким поклоном открывая перед нами входную дверь.       — Добрый, мистер Тернбулл! Гости ещё не собрались? — радостно поприветствовала его подруга, коротко кивнув в ответ.       Дворецкий отрицательно покачал головой и протянул руку вперед, принимая нашу верхнюю одежду. Такое отношение оказалось для меня непривычным, и поэтому я старалась держаться поближе к Джессике, в надежде, что она подскажет мне, как действовать в непонятной ситуации.       Помещение представляло собой огромных размеров зал, украшенный рождественскими элементами декора. На окнах сверкали гирлянды, посреди комнаты располагалась живая ель, с праздничными игрушками и запакованными подарками под ней. Слуги семьи Кэрроу заканчивали последние штрихи, а повара и официанты выносили изысканные десерты, аромат от которых ощущался по всему замку.       Не желая стоять без дела, я решила осмотреть остальные комнаты и коридоры. От нарастающего волнения ладони похолодели, а дыхание участилось. Изо всех сил стараясь сохранить контроль, я вышла на балкон, вдохнуть глоток свежего воздуха.       Гости постепенно собирались у входа, кокетливо улыбаясь друг другу, стараясь произвести наилучшее впечатление. Прохладный ветерок обдувал лицо, вынуждая закрыть глаза и погрузиться в свои мысли, на некоторое время забывая о происходящем.       — Почему ты одна? — произнес мягкий голос откуда-то сзади. — Прекрасно выглядишь.       — Благодарю, захотелось побыть в одиночестве, — коротко отвечаю я, резко обернувшись от неожиданности. — Джессика не говорила, что гостей будет так много.       — Миссис Кэрроу всегда любила пышные приёмы.       — Непредвиденных инцидентов на ближайшее время не запланировано? — спрашиваю я, перейдя от светской беседы к более важной теме.       — Нет, мисс Лэнгфорд.       — Тогда вам стоит идти, чтобы не вызывать у присутствующих ненужных вопросов.       Человек, не выходя на свет, уважительно поклонился и растворился в чернильной темноте. Выждав некоторое время, отправляюсь вслед за ним, морально готовясь к предстоящему балу в окружении аристократии, богатства и лжи.       Со всех сторон слышался смех и живая музыка. Леди в роскошных платьях непринужденно болтали с мужчинами в безупречных костюмах, а младшие члены семей расположились в своей, детской компании, чтобы не беспокоить взрослых. Казалось, словно это обычный семейный вечер, а не мероприятие, на котором заключаются и расторгаются союзы, объявляется вражда и начинаются великие экономические противостояния.       Глазами мне быстро удалось найти Джессику: она находилась в центре банкетного зала, рядом с высокой статной женщиной, в которой я без усилий узнала её мать. Решив лично отблагодарить миссис Кэрроу за приглашение и радушный прием, я направилась в их сторону, не заметив, что в своих начинаниях не одинока.       — Добрый вечер, миссис Кэрроу, — одновременно говорим мы с Томом, выполняя почтительное приветствие.       Наши взгляды неловко встречаются, от чего на моих щеках появился легкий румянец. Женщина отвечает на наше приветствие непринуждённым книксеном.       — Рада, что мне, наконец, удалось познакомиться с вами. — Мисс Кэрроу, улыбаясь, властно протянула руку Тому. — У моей дорогой дочурки обворожительные друзья.       — Это честь для меня, — продолжает юноша, целуя воздух над тыльной стороной её ладони.       — Для нас обоих. И не передать словами, насколько большая, — произношу я, манерой речи подражая Реддлу, что он, несомненно, заметил. — Мы столько наслышаны о ваших восхитительных приемах, что просто не могли упустить возможность поприсутствовать хоть на одном из них!       — Ваши речи льстят мне, — женщина самодовольно ухмыляется, показывая, что раскусила наши намеренья. — Вы сокурсники, верно? Джессика не слишком часто рассказывала о своих друзьях… Но вы прекрасно смотритесь вместе!       Подавившись заготовленным ответом и воздерживаясь от каких-либо комментариев касательно её слов, я ответила мисс Кэрроу лишь смущенной улыбкой, демонстрируя, что она словно бы попала в яблочко, и лёгким прикосновением к плечу Тома. Будто по волшебству, и к моему сожалению, по залу разнеслись первые аккорды танцевальной музыки, и мужчины начали понемногу приглашать дам на первый танец.       — Мисс Лэнгфорд? — послышался бархатистый голос Тома, от которого по моей коже прошлись мурашки. — Не откажете ли вы мне в танце?       Парень подал мне руку в ожидании ответа. Джессика тем временем с испугом в глазах наблюдала за происходящим, словно Том не на танец меня пригласил, а вызвал на дуэль. Отказ явно разочаровал бы собравшуюся вокруг публику, потому я сдержанно кивнула, мельком взглянув на довольное лицо миссис Кэрроу.       Том положил ладонь мне на талию, властно притягивая к себе. От такой близости дыхание сбилось, выдавая излишнее волнение, которое я из последних сил старалась скрыть. Изучающий взгляд парня прошелся по мне с ног до головы, поочерёдно останавливаясь на плечах, ключицах и волосах. Прежде мне не удавалось видеть его столь заинтересованным… во мне? Чушь.       — Красивое платье, — бросил парень, начиная танец.       — Сейчас нас никто не слышит, — вступая в танец вслед за ним, говорю я. — Фальшивая лесть ни к чему.       — Это не ложь, — прошептал Том, своим дыханием щекоча моё ухо.       Лёгкие движения дурманили голову, заставляя неотрывно смотреть партнёру в глаза, в надежде случайно отдавить ему ноги. Костюм отменно сидел на парне, прекрасно сочетаясь с притягательной внешностью, что привлекало внимание многих, и даже миссис Кэрроу не смогла устоять перед его чарами.       — Улыбайся, нашей публике это нравится, — прервал затянувшееся молчание голос Тома, нежно придерживающий меня за талию для усиления эффекта своих слов на меня и нашего танца — на зрителей.       Вокруг в танце чувств кружились десятки, а то и сотни людей, не замечая никого вокруг. Однако именно в этот момент по какой-то причине внимание большинства присутствующих было обращено на нас.       Казалось, ещё мгновение, и наши губы сомкнутся в страстном поцелуе, словно отражая существующие между нами «искренние» чувства, а не губительное презрение… так было прежде. Сейчас, когда он с несвойственной ему нежностью касается моей кожи, вновь хочется забыть о том, кто он. Высокий красивый брюнет с тёмно-карими глазами, или же опаснейший Тёмный волшебник всех времён? Зависит от того, кого ты хочешь видеть перед собой.       В какой момент я привязалась к нему, хотя так отчаянно желала сохранить равнодушие? Думаю, моя ошибка в том, что ненависть — обратная сторона влечения, а значит, всё было потеряно с самого начала, однако сумел ли сохранить былое безразличие он?       Гром аплодисментов полностью перекрыл музыку. Выразив поклоном свою благодарность друг другу, мы молча отходим ближе к выходу из зала, где нет лишних глаз и ушей, играя роль влюбленных до конца.       — Я думал, ты лучше танцуешь, — Том взял бокал в руку, демонстративно пробуя его содержимое на вкус.       — Думал обо мне? — мои ладони скользят по его ключицам, а взгляд медленно достигает тёмно-карих глаз.       Мельком замечая приближающихся Эйвери и Лестрнейнджа, я резко отдергиваю руки и, надменно отворачиваясь, собираюсь раствориться в толпе, не желая оказаться в компании заносчивых слизеринцев.       — Впрочем, мне всё же придется оставить вас наедине со своими мыслями, — произношу напоследок.       Издевательская улыбка в тот час появляется на моём лице. И Том, даже не взглянув мне вслед, повернулся к рядом стоящим парням и едва слышно произнёс:       — Она не должна покинуть сегодняшнее торжество.       От услышанного грудь болезненно сжалась, а дышать спокойно становилось всё тяжелее с каждой секундой. Не знаю, что они задумали, но им явно придется смириться со своим поражением, ведь сдаваться просто так я не собираюсь.       Неожиданно мне на глаза попался молодой мужчина лет двадцати пяти на вид, в сером пиджаке и с бокалом красного вина. Черты его лица отдаленно походили на оные моего дядюшки, будь он лет на двадцать, а то и тридцать моложе. Мерлин, мне ведь просто показалось, верно?       — Дарья! — послышался взволнованный голос. — Что. Это. Было?!       Джессика уставилась на меня вопрошающим взглядом с таким удивлением, словно я несколько минут назад выиграла дуэль на мечах с самим королём Артуром.       — Не сейчас, — коротко отвечаю, давая понять, что ответа на вопрос в ближайшее время она не услышит. — Ты знаешь того мужчину с бокалом вина в руках у стола с напитками?       Девушка утвердительно покачала головой.       — Близко с ним не общалась, но герцог Леви уже несколько недель подряд посещает матушку, — продолжила слизеринка, попивая вино эльфийского производства, когда миссис Кэрроу отвернулся в противоположное от нашего направление.       — Герцог Леви, значит, — задумчиво произношу я, стараясь вспомнить фамилию дядюшки.       Желание выяснить причину столь поразительного сходства было настолько сильным, что ноги сами понесли меня прямиком к герцогу. Он стоял в одиночестве, изредка поглядывая то в окно, то на присутствующих, и было видно, что первое его явно интересует больше.       — Прошу прощения, — волнения в голосе не слышно, но руки предательски подрагивают. — Герцог Леви, не откажете ли вы уделить мне несколько минут?       Мужчина удивленно осмотрел меня и кивнул.       — Просто Даниэль, без формальностей, мисс…?       Едва сдерживая эмоции, я отвечаю ему изящным реверансом, одновременно прокручивая в голове свои вопросы. Передо мной действительно дядя, или это лишь простое совпадение, нисколько не связанное ни со мной, ни с моей семьей?       — Дарья, сэр… Дарья Лэнгфорд. — Мужчина слегка опешил, но улыбнулся, предлагая продолжить. — Это мой первый бал, но меня уже сложилось впечатление, что здесь чересчур шумно. Что вы скажите на то, чтобы поговорить в более тихом месте?       — С превеликим удовольствием, мисс… Лэнгфорд. Надеюсь, ваш молодой человек не будет против?       — Нет, конечно, он будет только рад избавиться от меня хоть на несколько минут. — Герцог усмехнулся, восприняв мои слова как шутку.       Как я и ожидала, он согласился — дядя никогда не любил светские мероприятия, считая их слишком многолюдными. Отсюда и возникает вопрос, что же заставило его посетить сегодняшнее торжество?       — Откуда вы, мисс Лэнгфорд? — прервал молчание мужчина, любуясь падающими снежинками.       — Из Лондона, — вру я. — Сейчас обучаюсь в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, вместе с дочерью хозяйки бала. А вы, герцог?       — C Ближнего Востока, — Даниэль повернулся ко мне лицом. — Видел, как вы танцуете, весьма недурно, — и неожиданно сменил тему, будто не желая говорить о своей личности.       — Благодарю, впрочем, позвольте спросить прямо, по какой причине вы оказались столь далеко от дома? — до меня не сразу доходит, насколько мой вопрос был резким. — Неужели дама сердца?       Мужчина усмехнулся.       — У меня другие ценности.       — Пожалуйста, дайте ответ, герцог, мне очень интересно! — повторяюсь я, настаивая на своём.       — Любопытство — опасная черта для юной леди, — мужчина подошёл ближе, сохраняя допустимую дистанцию. — И всё же, я предпочту промолчать.       Балкон освещали лишь звёзды и свет полной луны, и пока люди в зале танцевали, пили, да разговаривали, около дюжины человек в черных мантиях снаружи приближались к замку. Герцог, проследив за моим взглядом, резко схватил меня за руку, будто желая переключить фокус моего внимания.       — Нам стоит вернуться, мисс Лэнгфорд.       Из помещения послышались взволнованные возгласы, всех гостей приглашали собраться в зале. Музыка стихла, а всё внимание собравшихся сосредоточилось на миссис Кэрроу, стоящей на небольшой сцене около Рождественской ёлки.       — Прошу минуту внимания, дорогие гости! Сэр Сесил Битон любезно согласился запечатлеть столь прекрасный момент на камеру, — женщина ненадолго прервалась, сделав паузу для аплодисментов, которые не заставили себя ждать. — Займите очередь, чтобы не упустить такую возможность!       Собираясь вернуться на балкон, неожиданно услышала поблизости тот же самый голос, обращающийся уже ко мне, и замерла в растерянности.       — Дорогуша! Ну же, не стесняйтесь, проходите. Вижу, вы уже познакомились с герцогом Леви, — с неким удивлением произносит миссис Кэрроу. — Джессика ждет вас, мисс Лэнгфорд, думаю, и вы, Даниэль, если желаете, вполне можете составить им компанию.       — С удовольствием, миледи, — мужчина удовлетворённо кивает хозяйке вечера.       — Дарья! Где ты так долго ходишь? — Джессика возмущенно потянула меня за запястье к камере, как только мы зашли в небольшую комнату на втором этаже. — Это наша первая совместная фотография! Герцог Леви, надеюсь, вы тоже любезно присоединитесь к нам, — девушка кокетливо подмигнула.       — Мистер Реддл? — раздался голос миссис Кэрроу. — Проходите сюда, думаю, девушки не будут против!       Юноша остановился около входа в комнату, неприязненно переводя взгляд с меня на Даниэля и обратно. Хмыкнув, Том расположился справа от меня, в то время как Джессика и Даниэль зеркально стояли с другой стороны, и как ни в чем не бывало, смотрели в камеру. От парня веяло мужским парфюмом, однако едва заметную нотку вносил и запах дорогого алкоголя. С безразличным лицом, он легким движением поправил чёрные волосы.       — Прекрасно! — пролепетал Сесил. — Вы как с картины викторианской эпохи, удивительно прелестно!       В голове промелькнула мысль о мужчинах в чёрных мантиях снаружи, о которых я умудрилась позабыть за всей этой суетой. Если мои догадки верны, то дядя имеет к ним непосредственное отношение. Рождественский бал — предлог собраться чистокровным семьям, значит мисс Кэрроу и герцог Леви… Мерлин, я недооценила человека, который растил меня! Нельзя было отвлечься от них ни на секунду.       Уже собравшись покинуть помещение, я замечаю грёбаного Реддла, демонстративно остановившегося в проходе. Джессика же и Даниэль покинули помещение, будто специально оставляя нас наедине. Палочка в руках слизеринца вынуждает меня напрячься и потянуться к заранее подготовленным средствам обороны.       — Мне кажется, мы немного не поняли друг друга, Том, — начиная говорить, уверенно приближаюсь к нему. — Если думаешь, что я боюсь тебя, то…       Мгновение.       Какая-то жалкая секунда, и наши губы сливаются в поцелуе, оставляющем кисло-сладкое послевкусие. Его пальцы властно касаются моего подбородка, и Том притягивает меня к себе.       Я никогда не понимала, почему люди, ненавидящие друг друга, в последствие нередко становятся чем-то большим. Но сейчас, когда ты целуешь меня, прикасаешься к моей коже, я могу простить тебе любые грехи только, прошу, не останавливайся…       «Тогда тебе необходимо усвоить одну вещь, Дарья, любая привязанность — равносильна слабости»       Не хочу ничего чувствовать, ни к кому привязываться. Я хорошо усвоила урок дядюшки, но только сейчас я начинаю понимать его суть: отдавая своё сердце, ты теряешь контроль над своей жизнью, и сохранять спокойствие духа необходимое для борьбы становится непосильной задачей.       Том не любит меня и никогда не сможет меня полюбить — ни мне, ни ему этого и не надо. Нам нравиться чувствовать хоть что-то, помимо желания превосходства и всеобщего признания.       «На войне побеждает тот, кто сумеет сохранить равнодушие»       — Коллопортус! — парень запечатывает дверь, а я окончательно забываю, как дышать.       Холодные ладони прикасаются к спине, оголяя плечи, не отрываясь от чувственного поцелуя. Ловко справившись с замком, Том снимает с меня платье, а затем свой пиджак, галстук и рубашку, оголяя торс, покрытый белыми ниточками шрамов. Они — словно напоминание о прошлом, о его детских годах в приюте.       Его ладони, обжигающие своими прикосновениями, укладывают меня в постель, продолжая оглаживать моё тело с ног до головы.       — Ты действительно хочешь этого? — раздается его бархатистый голос, возбуждая меня ещё сильнее. — Я остановлюсь, если не услышу согласия…       «В борьбе за победу, эмоции должны занимать последнее место, дорогая, — продолжил дядя, взяв мою ладонь в свою руку. — Победа любой ценой, запомни это. Ни чувств, ни жалости, ни друзей, ни врагов»       — Я хочу тебя, Том, — отвечаю, не в силах больше молчать. — Хочу так, как никого и никогда ни хотела.       Эти слова вырывались из моих уст раньше, чем мне удалось осознать их смысл. Не теряя ни мгновения он проводит рукой по плечам, груди и талии, постепенно спускаясь все ниже и ниже, но не отрывая взгляда от моих глаз.       Касаюсь ладонями горячей спины возлюбленного, оставляя ногтями небольшие царапины. Мне хотелось прижаться к нему как можно крепче, чтобы всем телом ощущать его прерывистое дыхание. Держу пари, Том желал того же. Он никогда не смотрел на меня так, как делает это сейчас, и мне хотелось утонуть в чёрном омуте его глаз.       Несколько резких движений руками, и из моих уст послышались сладкие стоны. От его действий я полностью потеряла контроль над телом и разумом. Том же продолжал целовать шею, изредка возвращаясь к губам, словно вынуждая молить о продолжении.       Живая музыка и разговоры доносились из зала через вентиляционное окошко — адреналин в крови зашкаливал, придавая ощущениям особую остринку. О чём бы гости подумали, узнав, что в соседней комнате мы близки настолько, что одежда потеряла всякий смысл. Белое платье валялось посреди комнаты, а нижнее белье исчезло в неизвестном направлении.       Сдерживать стоны стало настолько сложно, что парень закрыл мне рот ладонью. Не понимая, что делаю, я обхватила его пальцы своими губами. Такого Том точно не ожидал — он застыл, тем самым давая мне немного времени опомниться.       — Всё ещё ненавидишь меня? — раздался мой голос, прерываемый сбившимся дыханием. — Надеюсь, что ответ положительный.       Том присел на кровать рядом, продолжая неотрывно смотреть на меня, а я всё ещё не могла поверить в то, что творю. Звенящая тишина повисла между нами, и мне хотелось наслаждаться ею, пока мы не скажем друг другу, что это просто был порыв необдуманный порыв чувств, хоть и такой привлекательный.       — Мне необходимо покинуть вас, мисс Лэнгфорд, — парень, заправив мне за ухо прядь рыжих волос, поднялся с постели, быстро одеваясь.       — Что бы между нами не происходило, мы по разные стороны баррикад, не забывай об этом, — уж лучше я скажу это первая, чем услышу от него.       — Тогда вам нужно поторопиться, шоу вот-вот начнется, — на лице Тома появляется самодовольная ухмылка, уверенного в своём превосходстве человека.       Слизеринец расколдовал дверь и, не задерживаясь, вышел. В коридоре вновь раздается голос Реддла. Догадываясь, что он задумал, я подорвалась с кровати. Резво надев платье, которое уже успело помяться под давлением обстоятельств, я подбегаю к выходу и судорожно дергая за дверную ручку дверь.       — Чертов умник, запер таки!       Без магии мне дверь не открыть, но хуже всего, что именно без магии слизеринца. Внимательно оглядев комнату, на глаза попадается бежевая стена с узорами и большой деревянный стеллаж. Если я правильно помню то, что мне месяц назад рассказывала Джессика, это комната её брата Эстелла. Из-за того, что в детстве мальчик частенько оказывался заперт в своей комнате в качестве наказания, он сделал небольшой проход из спальни в коридор.       Передвинув с помощью магии комод в сторону, я обнаруживаю небольшую дыру в стене, через которую хоть и с трудом, но пролезть можно, пусть и придётся потом очищать одежду колдовством. К собственному удивлению, я смогла, не заблудившись, прийти как раз к началу собрания чистокровных волшебников. Не зря внимательно просмотрела карту, которую мне дала Джессика.       Большая часть гостей, включая практически всех школьников, покинула зал. Однако Том, стоящий около фужеров, даже не шелохнулся, продолжая аккуратно поцеживать из бокала красное вино. Его шелковистые волосы были слегка взъерошены, а белоснежная рубашка — помята, впрочем, добавляя его образу некоторого шарма. Где-то в углу расположился Эйвери, стараясь не выделяться из толпы, Лестрейндж же демонстративно покинул комнату, явно прикрывая товарища.       Мой внешний вид оставлял желать лучшего, отчего выйти на свет было бы крайне опрометчиво, поэтому я затаилась в самой тёмной части комнаты, надеясь расслышать всё оттуда. Мозг соображал туго. Если данное мероприятие — агитация для чистокровных волшебников с повышенным чувством собственного достоинства и презрением к магглам, то вопросов нет, Том пришел по адресу. Однако что-то мне подсказывает, что Реддл здесь — не главное действующее лицо. Мисс Кэрроу и герцог Леви со сцены довольно наблюдали за собравшимися волшебниками, в их глазах плясали искры. Что же ты задумал, дядюшка?       В зал надменно вошли личности в чёрном, которых я десятком минут ранее заметила с балкона, вселяя в присутствующих какой-то необъяснимый страх одним своим видом. От них веяло величием, гордостью и кровью, но, думаю, мало, кто уловил эти металлические нотки, помимо меня. Миссис Кэрроу сдержано кивнула, остановив свой вопрошающий взгляд на Даниэле.       — Мы рады приветствовать вас, «Священные двадцать восемь»! — мужчина обратился к собравшимся вокруг небольшой сцены людям. — Не часто удается видеть вас в полном составе. Поднимем же бокалы за Рождество и чистую кровь!       Присутствующие ответили на торжественный тост одобрительными возгласами, выпивая содержимое своих фужеров и в большинстве своём переключив внимание с неизвестных на располагающего к себе ведущего.       — Как никому другому, вам известна, как ценна чистота крови в столь непростые времена. Магглорожденные и полукровки у власти стали обычным явлением! Неужели мы, представители благородных родов, сдаём позиции? — герцог продолжил свою речь, разогревая толпу и будто подготавливая её к чему-то большему.       Способность увлечь сердца слушателей, их мысли и желания, вслед за своими словами — тоже своего рода магия, искусство, и это умение в умелых руках — опаснее самого острого клинка. Мой дядя не только знал об этом не понаслышке, но и блестяще пользовался.       Он рассказывал о Статуте секретности 1692 года, о том, как с его введением начали неуклонно меняться порядки в волшебном мире.       — Знаете ли вы, что послужило причиной для его принятия? Ведь до принятия Статута наши предки не скрываясь жили среди обычных людей, правили ими, — его эмоции, голос, жесты — всё это, подобно водовороту, не оставляло нам и шанса вырваться, из сладкого плена его речей. — Формальным поводом для принятия принято считать охоту на ведьм. Однако у нас личностей разумных сразу возникает вопрос: Но в чём же причина охоты, как мы, повелители этого мира, оказались в положении загоняемой дичи?       — Потому что магглы, эти невежественные и завистливые животные, координируемые инквизицией, ударили массово, неожиданно и со всех направлений, — прозвучал уверенный голос хозяйки вечера. — Однако за последние десятилетия влияние церкви сильно ослабло, и среди них один за другим происходят крупные конфликты.       — Когда-то, века назад, наши предки под давлением обстоятельств затаились, чтобы дать нам будущее… — герцог сделал небольшую паузу, а в помещении повисла волнительная тишина. — Но нам больше не придется прятаться…       — Братья и сестры! — на сцену вышел всем своим видом излучающий силу и власть высокий волшебник. — Пришло наше время отплатить предкам за их жертвы, за подаренную нам жизнь. Пришло время вернуть наше величие! — казалось, что сердца всех собравшихся стучат в ритм его словам, а голос цепляет какие-то глубинные струнки в потаенных уголках сознания.       — Закон, вынуждающий нас вести себя как крысы, прячущиеся по канавам. Закон, который требует, чтобы мы скрывали нашу истинную природу. Закон, что нужен был ради спасения, но со временем ставший наши оковами, — мужчина на сцене скинул глубокий капюшон, вызывая испуганные возгласы. — Я спрашиваю вас всех — Зачем нужен этот закон? Кого он защищает? Нас или их? Я призываю вас встать и восстановить славу ваших предков, вашей крови, занять свое истинное положение!       Присутствующие замерли, не издавая ни звука, кто в почтении, кто поддавшись чарам его речей, а кто и просто от страха. Прямо перед нами стоял Геллерт Грин-де-Вальд — тёмный волшебник, считающийся самым сильным и опасным магом этого времени.       — Магглы жаждут убивать, в грязи своих пороков они разрушают всё вокруг. Взгляните на происходящее на континенте, — продолжает он. — Они сотнями тысяч, миллионами уничтожают себе подобных, и если мы не возьмём ситуацию под свой контроль, окажемся лишь следующими на очереди!       — И что же вы предлагаете? Ситуация сейчас весьма непростая. — раздался приглушенный голос кого-то из присутствующих.       — Прежде всего мы должны навести порядок в своём собственном доме! И потому под своим началом должны объединить всё общество магов, ведь кто, как ни мы знаем, что такое власть? И объединившись, мы сможем приручить этих диких животных и направить в светлое будущее под управлением наших чутких рук!       Аплодисменты миссис Кэрроу послужили последним толчком, всё больше и больше присутствующих присоединялись к ней. Из толпы раздавались возгласы одобрения. Конечно же о том, что все собравшиеся вряд ли поднимутся над уровнем пешек в его планах, можно и умолчать. В нём чувствуется настоящий лидер, его речам хочется верить и он пользуется этим, создавая вокруг себя типичное экстремистское сообщество: уверенно вербует, ловко манипулирует и много обещает.       Том, в отличие от присутствующих, не хлопал, и лишь с несвойственными ему уважением и неким восхищением созерцал происходящее. Может Геллерт и не был кумиром для Реддла, но оценить его личность, его успех он мог.       — Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку, «Священные двадцать восемь»? — мужчина демонстративно поднял руки вверх, ожидая восторженных возгласов. — Ради нашей крови! Ради наших предков! Ради спасения мира!       — …крови! …предков! …мира!       Герцог Леви, довольный организованным выступлением, продолжал сдержанно аплодировать. И вдруг, удовлетворённо оглядывая собравшихся, он увидел меня.       «— А как же чувство достоинства, дядюшка, к чему жестокость?       — Суть заключается в том, что даже маленькое поражение не сопоставимо большой победе. Люди запоминают лишь нашу слабость, — мужчина выпрямил спину, снова опуская взгляд на моё лицо. — Будь сильной, не совершая моих ошибок!»       Что же ты посчитал ошибкой в своём прошлом, дядя?       Даниэль прекрасно понимал, что я никак не отношусь к «Священным двадцати восьми», и информация, что мне удалось получить, ни в коем случае не должна покинуть пределы замка. Не медля, мужчина направился ко мне, прожигая взглядом, но помимо меня на него обратил внимание и Том. Дядя не станет защищать меня перед последователями Грин-де-Вальда, и спокойно позволит стереть мне память, это вполне в его духе. Не теряя ни секунды, я быстрыми шагами направилась в сторону выхода, надеясь за пределами зала встретить Джессику, Руби, да хоть кого-нибудь!       Но стоило мне покинуть помещение, как холодная рука хватает меня за горло, перекрывая воздух и лишая возможности позвать на помощь.       — Приятных сновидений, грязнокровка, — Лестрейндж торжествующе улыбнулся. — Остолбеней!