Осколки прошлого

      — «У тебя есть несколько секунд, прежде чем у нас обоих будут большие неприятности» — раздраженный голос парня вынуждает опуститься с небес на землю и, наконец, сделать выбор.       Устраивать шоу мракоборцам мне приходилось впервые, но вместо естественного волнения, я ощущала лишь уверенность в каждом движении, каждом действии: будь то жалостливые слова, жесты рук или падение на колени.       — Прошу, помогите! — слёзы покатились из глаз. — Выслушайте меня…       И теперь, когда моё выступление отвлекло внимание авроров, у Тома появилась возможность действовать. Расстояние между нами всего несколько метров — так далеко и так близко, целых полторы секунды на то, чтобы оказаться рядом друг с другом. Не знаю, что ты задумал, Реддл, но не подведи, у нас нет права на ошибку.       — Экспульсо! — слизеринец не терял времени зря, пока внимание вошедших сосредоточилось на моей актёрской игре.       Синяя вспышка озарила комнату, и мракоборцев разбросало по стенам. Чувствую сильные руки, крепко обнимающие меня, и через мгновение тёмный подвал дворца сменился зимним садом у входа в особняк. Полная луна освещала макушки заснеженных деревьев, шелестела позёмка, и лишь шум, доносящийся из банкетного зала, прерывал умиротворение природы. Резкая смена температуры и освещения сильно повлияла на моё и без того неважное самочувствие. Порванное платье не спасало от мороза, а последствия от недавнего «Круциатуса» всё ещё ощущались по всему телу, включая голову, которая, казалось, вот-вот расколется на несколько частей. Мерлин, только не сейчас!       — Фоверус! — Том, заметив, бьящую меня дрожь, использовал согревающее заклятие и протянул свою мантию. — Укутайся потеплее, иначе долго не протянешь.       Не раздумывая, накидываю на плечи тёплую ткань, в надежде хоть немного согреться. К счастью, действие чар не заставило себя долго ждать: тепло постепенно разливалось по телу, и только зубы продолжали постукивать, а руки — подрагивать время от времени.       — Скоро они найдут нас, — процедил парень, оглядываясь на особняк позади, откуда веяло суетой и приближающимися неприятностями. — Жди здесь.       Не успела я сказать ни слова, как Реддл исчез из поля зрения так же, как мы появились здесь — трансгрессировал. Отлично, самое время бросить меня посреди владений приспешницы Грин-де-Вальда, дом которой кишит мракоборцами, в окровавленной одежде и без возможности дать им хоть какой-то отпор. Впрочем, какая-то иррациональная часть меня доверяла ему, не допуская мысли о том, что он может оставить меня здесь, несмотря на мысли, возникшие в голове буквально минутой ранее.       Ну вот, дождалась: несколько человек в мантиях авроров вышли из дворца семьи Кэрроу и, конечно же, почти сразу заметили меня. Оставаться незаметной в заснеженном саду на деле намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Мракоборцы приближались, и с каждой секундой надежда покинуть бал в целости и сохранности оставляла меня. Глубокий вдох. Если уж мне удалось выдержать пытки от Пожирателей Смерти, то справится с бойцами Министерства Магии не составит особого труда. Наверное…       — Остолбеней! — послышалось за спиной, но я, не оборачиваясь, бежала к дороге, по которой роскошные кареты прибыли на торжество каких-то пару часов назад, из последних сил создавая щит «Протего». Главное дождаться Реддла, он справится с ними в два счёта, даже противно признавать это.       В лицо ударил сильный порыв пронизывающего ветра, скрывая всё белой пеленой и предвещая скорую снежную бурю. Последнее, что мне удаётся расслышать сквозь рёв метели — слова очередного боевого заклятия, которое, казалось, вот-вот настигнет меня.       Том, прошу, скорее…       — Конфринго! …! — мракоборца, который направил на меня палочку, изломанной куклой отбросило в сугроб, а желтый луч света пробежался по стоящим поблизости аврорам, заставляя их тела биться в конвульсиях.       Удар копыт об землю помогает прийти в себя, а широкий бок скакуна прикрывает от пронизывающего ветра. Реддл протягивает мне руку, помогая подняться на коня, и тут же ударяет его плетью, от чего животное, чуть нас не сбросив, рывком устремляется вперед, оставляя авроров позади.       — Держись крепче, — вновь раздаётся голос Тома, и я ещё сильнее прижимаюсь к его спине.       Может мы и враги, но сейчас — единственное, что есть друг у друга, а значит, у нас не так уж много вариантов. Либо поступиться собственными принципами, доверившись сопернику, либо разойтись как в море корабли, но если у Тома есть возможность выйти сухим из воды, то у меня — нет. Только и остается молча исполнять его приказы, впрочем, это не затянется надолго, обещаю. Злоупотреблять, как и пренебрегать, его благосклонностью было бы крайне опрометчивой затеей, особенно принимая во внимание столь насыщенную событиями ночь.       «— Убей её, — вновь заговорил Реддл, вытерев рукавом мантии лицо. — Не расслышал? Я отдал приказ!»       С трудом, приоткрыв веки, сквозь густой туман мне удается рассмотреть быстро сменяющие друг друга зимние пейзажи. Сил спросить у слизеринца о его плане у меня уже не хватило, и потому лишь прерывисто вздохнув, выдыхаю облако пара.       Сложно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как мы покинули особняк: может час, может больше. У меня не было ни сил, ни времени, чтобы хотя бы попытаться определить текущее время или местоположение. Всё сливалось в однородную серую муть: дубы, сосны, снег и беспросветная мгла, поглотившая не только разум, но и всё вокруг. Неожиданно резко лошадь остановилась, вынуждая крепче ухватиться за Тома.       Не сказать, что несколько часов тряски по зимнему лесу способствовали хорошему моему самочувствию. Слабость всё также сковывала движения, а страх свалиться с лошади не давал расслабиться, разве что начали болеть отбитый с непривычки копчик и натёртая ремнём седла нога. Чувствую на талии холодные ладони юноши, снимающие моё полубессознательное тельце с лошади и в очередной раз прижимающие к себе.       — Можешь стоять на ногах? — прошептал слизеринец, не разжимая рук.       Всё, что я смогла ответить — это тихое «Да», и то не слишком убедительное. Реддл, убедившись в моём прискорбном состоянии, осторожно положил меня на расстеленную на снегу мантию и с помощью магии собрал и разжёг костёр, а затем вновь присел рядом. Его горячее тело обжигало даже сквозь несколько слоёв одежды, позволяя почувствовать относительную безопасность.       Знаю, что если бы не усталость, он бы не приблизился ко мне, не сел бы рядом. Но даже так, несмотря на всю ситуацию, я мысленно благодарю его, и презираю себя за проявленную слабость. Мне показалось, что на его лице проскочила усмешка, словно он услышал мои мысли. Безмолвная темнота поглотила разум, заставляя на время забыть обо всём, что произошло минувшей ночью.       Сон: длительный, глубокий и безмятежный. Мне ничего не снилось. Впрочем, остались и воспоминания, заставляющие тело содрогаться в конвульсиях в редкие минуты пробуждения: обезумевший взгляд, окровавленные руки и предсмертный стон Лестрейнджа. Меня не пугало клеймо убийцы или мысль, что я лишила человека жизни, последствия — главный кошмар, мучающий меня этой ночью. Предстать в жалком амплуа перед врагом, просить его о помощи и благодарить за неё… Недостаточно прискорбно? Горячие руки злодея, согревающие и прижимающие к себе так крепко, то ли желая согреться, то ли опасаясь потерять, от которых умиротворение окутывало тело, позволяя впервые за долгое время почувствовать себя защищённой.       Закатные лучи солнца коснулись век, вынуждая приложить некоторые усилия, чтобы открыть их. Потерев глаза от непривычно яркого света, я не спеша поднимаюсь с прохладного ложа, в растерянности оглядываясь по сторонам. Вокруг ни души — лишь догорающий костёр, смятая мной мантия и шёпот ветра, освежающего и приводящего в чувство. Свежие следы на снегу около лошади, привязанной к одиноко стоящему дубу, подсказывают, что Том совсем недавно был поблизости, а значит, далеко уйти не мог. Однако алые почти незаметные капли крови на нём же помогают окончательно проснуться.       Резко вскочив, теряю равновесие, и, едва вновь не оказавшись в снегу, чувствую чьи-то ладони на плечах.       — Ты всегда такая неуклюжая? — раздался бархатистый голос слизеринца, продолжающего придерживать меня.       — Только после пыток на Рождественском балу, — выхватываю свою руку, бросая на парня неприязненный взгляд. — Где мы?       — В королевском лесу Дин, — коротко ответил он, присев на корточки и вновь разжигая костёр. — Уже сутки как…       — Сутки?! — перебиваю я, не дав парню договорить.       Только собиралась спросить, почему слизеринец не соизволил разбудить меня раньше, как желудок издал длительное урчание. Холод ощущался всё отчётливее, болело горло, и поясница от сна в неудачной положении. Действие согревающего заклинания уже подходило к концу, а моя одежда оказалась явно не приспособлена для подобных условий. Но всё вышеперечисленное не имело смысла, ведь какой от этого прок, если мы посреди леса!       — У тебя ведь есть план? — я повернулась к Реддлу, пристально разглядывая выражение его лица, в надежде разглядеть истинные намерения.       — Верно, — парень наклонил голову, обдумывая дальнейшие слова.       — Но я не являюсь его частью, — опережаю его, судорожно выдыхая оставшийся запас воздуха в лёгких.       Конечно, здесь одно из двух, либо моя персона основная составляющая его плана, либо не играет никакой роли. Что из этого более привлекательно — крайне непростой вопрос.       — Что ты задумал, Реддл?       — Действительно думаешь, что я так просто расскажу тебе всё? — его губы растянулись в издевательской усмешке. — Кажется, ты забыла, с кем разговариваешь.       Парень в мгновение ока оказался вплотную ко мне, угрожающе заглядывая в глаза. От него исходили запахи гари от костра, земли, от неспокойной ночёвки на снегу, пота и металла. Белоснежная рубашка порвана в некоторых местах, а в других запачкана бурыми пятнами, от вида которых мне стало как-то не по себе. Знал ли он, чем закончится Рождественский бал, и какие будут последствия? В любом случае сейчас нет времени на раздумья и перепалки, нужно действовать быстро, чтобы избежать лишних проблем.       То самое бурое пятно на рубашке, недавно привлёкшее мое внимание, неожиданно начинает обзаводиться алой окантовкой. Юноша покачнулся и сделал несколько шагов назад, пытаясь опереться на рядом стоящее дерево.       — Том! — сдавлений крик вырывался из моих уст раньше, чем слизеринец, споткнувшись о корень, падает на землю.       Вспомнив о потайном кармане платья, который всё ещё оставался нетронутым благодаря наложенному заклинанию, я, не раздумывая, вытаскиваю несколько колбочек с заранее припасенными зельями, через силу вливая их парню в горло.       — Сними рубашку, — настойчиво прошу я, не решаясь сделать это самостоятельно.       Парень самодовольно ухмыльнулся, стараясь скрыть боль, которую испытывал в данный момент, но всё же быстро избавился от одежды, впервые доверившись мне. Мой рот открылся от удивления и ужаса. Не знаю, как он пережил эту ночь, однако если в скором времени не посетить врача — станет намного хуже. Мой навык владения медицинскими заклинаниями практически нулевой, а значит, помимо оказания первой помощи на самом базовом уровне, я бесполезна.       Опустошив запасы зелья, в списке которых были несколько обезболивающих и спазмолитических препаратов, я решила перебинтовать рану. Предполагаю, она осталась от одного из атакующих заклятия, предназначавшихся мне. Чувствуя себя героиней одного из классическо-романтических фильмов, я оторвала полосу ткани от платья и постаралась бережно сделать повязку.       — Могла взять мою рубашку, — сдерживая стон, процедил Реддл.       — Не блещу желанием видеть твоё тело, ближайшие несколько дней точно, — последний узелок, и операцию «Спасение убийцы» можно считать успешно завершённой.       — Лгунья.       — Почему не сбежал трансгрессией или хотя бы не залечил раны? Тебе в этом равных нет, как ни прискорбно.       — А сама догадаться не смогла? — опять эта издевательская усмешка! — Попробуй я с незалеченными ранами трансгрессировать, скорее всего произошёл бы расщеп из-за недостатка концентрации, а раны я до конца залечить не могу — авроры не мелочились на заклинания, остаётся только хоть как-то купировать последствия.       Том поднялся, не желая больше радовать меня своим прискорбным положением, и вновь надел рубашку, скрывая рану бело-бурой тканью. Раз вылечиться не получается, значит остается лишь один вариант — вернуться в старый добрый Хогвартс.       — Уверена, твой план неплох, но хочешь того или нет, мы должны вернуться в школу, — начинаю я, поднимаясь с колен. — Шоу, которое устроил Грин-де-Вальд в самый разгар войны перед чистокровными семьями, мракоборцы не оставят без пристального внимания, а пока они увлечены его поисками, мы в относительной безопасности. Однако пропавшие на торжестве студенты Хогвартса вызовут вопросы и вскоре нас начнут искать. В принципе, можно попытаться сойти за жертв обстоятельства, правда, только до тех пор, пока Министерство не решит допросить присутствующих, а в них я не сомневаюсь.       — Не настолько глупая затея, как я ожидал, — бросил Том, не дослушав до конца. — Однако, несмотря на то, что Гелерт волнует мракоборцев больше двух сбежавших студентов, они видели достаточно, чтобы найти повод обвинить нас во многом.       — Будем решать проблемы по мере их наступления.       — Я скорее привык решать их раньше, чем они станут хоть сколько-то значимыми, — парень поднял с земли мантию, которая успела отсыреть за сутки, которые я провела на ней. — Впрочем, твоё предложение имеет смысл.       Том с помощью заклятия высушил ткань и подошёл ко мне со спины, с несвойственной нежностью накидывая её на мои оголенные плечи. Холодные пальцы коснулись запястий и побежали всё выше, до ключиц и шеи. На время забыв, как дышать, я затаила дыхание, неосознанно прикусив нижнюю губу. Почему моё тело реагирует так на его прикосновения?       — Значит, решено, — на его лице не дрогнула ни одна мышца. — Отправимся завтра на рассвете.       Сделав глубокий вдох, я отстранилась от Реддла, и тот, немедля, направился в сторону стреноженной лошади, в целях проверить её состояние.       Облокотившись на ствол дерева, я взглянула в безоблачное небо. Настолько оно было прекрасно, что даже Том оторвался от своих дел, расположившись рядом, в нескольких сантиметрах от меня. Мороз всё также ощущался, а чёрная мантия справлялась с холодом недостаточно хорошо, чтобы я могла полностью согреться. Даже не могу вспомнить, когда последний раз принимала горячую ванну. Заклинания почти полностью заменяли мне маггловский быт. На то, чтобы налить и согреть воду, нужно время, а оно в свою очередь у меня весьма ограничено.       Воспоминания о прежней жизни всплыли в голове: мама, сестра, мягкая кровать, лицей, друзья… Всё это стало таким далёким, словно полузабытый сон. Казалось, будто происходящее со мной сейчас — некая судьба, а не сложившиеся обстоятельства.       Огонь в костре вновь вспыхнул, солнце окончательно скрылось за горизонтом. Желудок вновь предательски заурчал, и чтобы хоть как-то отвлечься от зверского голода, решаю в который раз испытать судьбу и начать диалог с Реддлом.       — Тогда в библиотеке, кто был на той фотографии в книге? — вопрос прозвучал резко, от чего парень поднял несколько непонимающий взгляд.       — Герпий Злостный, — коротко отвечает Том, разглядывая эмоции на моём лице.       «— И перед тем, как запечатать твою память, я должен поведать историю о волшебнике, сыгравшем определённую историю в нашей с тобой жизни — Герпий Злостный — тот самый старик в сломанной рамке, — дядюшка остановился, переводя дыхание. — В волшебном мире он известен многими злодеяниями: именно Герпий нашёл способ, как вырастить василиска и является создателем первого крестража…»       — Расскажи мне о нём, — несмотря на слова Даниэля, верить ему — сомнительная затея, как и Реддлу, если честно.       — Это приказ? — парень чуть наклонился вперед, сокращая расстояние между нами.       — Хватит, — мой голос выдаёт излишнее волнение и некую тревогу, которая охватывает меня, поблизости от Тома, но собрав оставшуюся смелость, наконец, продолжаю. — Не знаю, чего ты этим добиваешься, но явно зря тратишь силы. Мне плевать на твои игры, Реддл, у меня нет на них времени.       — Забавно, а ведь твои глаза говорят обратное, — ухмылка тотчас появляется на его лице, сопровождаемая издевательским смешком. — Впрочем, я готов ответить на ваш вопрос, мисс Лэнгфорд, но с одним условием.       Ладони похолодели, а пульс участился. Видимо мне всё же придётся сыграть по его правилам.       — Внимательно слушаю…       — Озвучу условия позже, от тебя нужно лишь согласие, — перебивает Том, будто заглядывая в душу, и в этих чёрных глазах мне хотелось потеряться, смотреть в них вечно.       — Только соответствующую по ценности, — я утвердительно, но нехотя киваю, скрестив руки на груди.       — Герпий Злостный — древнейший тёмных маг, и один из первых волшебников-змееустов, — слизеринец взял небольшую паузу, пытаясь вызвать интерес.       — Но ведь это не всё, верно? — в голове проскочили слова дяди о его причастности к созданию крестражей.       — Верно, однако, для юной леди этой информации будет достаточно. Не стоит забивать этим свою и без того дурную голову, — ушёл от вопроса юноша.       Я демонстративно поднимаю глаза к небу. Если Даниэль сказал правду, а Тому известно о моей кровной связи с Герпием, то многие вещи встают на свои места. В таком случае несложно объяснить его интерес к моей персоне, ведь Злостный — первый, кому удалось создать крестраж. Реддлу было бы кстати узнать некоторую информацию от меня. Чувствую себя грёбаным Шерлоком Холмсом в реалиях Гарри Поттера.       — Доброй ночи, мистер Реддл, — бросаю я, надменно отвернувшись и расположившись на мантии, в поисках наиболее удобной позы для сна.       — Не думай, что я забыл про сделку, — бархатистый голос последнее, что мне удалось услышать, прежде чем вновь погрузиться в сон.

Сентябрь, 2019 год

      — И перед тем, как запечатать твою память, я должен поведать историю о волшебнике, сыгравшем немалую роль в нашей с тобой жизни: Герпий Злостный — тот самый старик в сломанной рамке, — дядюшка остановился, переводя дыхание. — В волшебном мире он известен многими злодеяниями: именно Герпий нашёл способ, как вырастить василиска и является создателем первого крестража…       — Крестража? Ты сейчас о вселенной «Гарри Поттер» говоришь? — неосознанно перебиваю его я.       — Молчи! Поймешь всё позже, а сейчас слушай, — процедил мужчина, повышая хриплый голос. — Ценой нескольких жизней, он стал первым, кому удалось разделить свою душу на две части, достигая желаемого бессмертия… Но у всего есть последствия, Дарья — за содеянное Герпий был проклят: волшебники в нашем роду рождались только через поколение, не имея ни единого шанса родиться не маглорожденным. Но у тебя есть возможность изменить судьбы наших потомков!       Дядя прервался, словно пытаясь вспомнить нечто важное, взял мои руки в свои ладони, нервно подёргивая их. Казалось, будто он говорит то, что не должен. Прежде мне не приходилось видеть его таким, или же я просто не помню этого?       — Мой исход закономерен и вполне заслужен, дорогая, — Даниэль остановился, болезненно закашлявшись. — Однажды ты уже совершила ошибку, не повтори её вновь, забудь о чувствах, об эмоциях, и, наконец, вспомни всё, чему я тебя обучил, и уничтожь крестражи. Убей того, кто стал причиной всего происходящего!