Осколки прошлого

      — Надеюсь, ты понимаешь, что на лошади мы далеко не уедем, — несколько грубо говорю я рядом стоящему парню.       Том ещё некоторое время молча наблюдал за моими действиями, всеми силами игнорируя колкие замечания в свой адрес. Однако, не выдержав очередного раздражающего вопроса, выпрямился и с усталостью во взгляде посмотрел мне прямо в глаза.       — Так научись трансгрессии, — коротко и несколько озлобленно бросил он, от чего я даже немного отпрянула, — пока что ты больше говоришь, чем делаешь.       Ночь прошла без каких-либо происшествий, не считая проявившегося воспоминания, которое мне уже приходилось видеть прежде. И всё же в этот раз оно показалось мне более точным, или скорее полным: больше оттенков, нюансов, подробностей… Если память будет возвращаться так медленно, боюсь, в какой-то момент может стать слишком поздно.       «— Ты совершила ошибку однажды, не повтори её вновь…»       Что подразумевал Даниэль, говоря о прежде совершенной ошибке? При попытке вспомнить что-то подобное, голова раскалывалась от сильной ноющей боли в области затылка. Ясно лишь одно: дядюшка имеет прямое отношение к моим перемещениям. Я предполагала это ещё с первого видения, но полностью картина сложилась по неясным для меня причинам только сейчас.       — Ну же, пора выдвигаться в путь, мисс Лэнфгорд, — слизеринец галантно протянул руку, помогая взобраться в седло.       » …уничтожь крестражи. Убей того, кто стал причиной всего происходящего!»       Того, кто стал причиной всего происходящего? Первый, кто проходит в голову — сидит прямо передо мной. Я должна убить Реддла? Мерлин, ну конечно, весьма ожидаемая концовка. Но почему от одной мысли об этом грудь сжимается, а сердце начинает биться чаще, словно не желая мириться с подобным исходом.       — Опережая твои надоедливые расспросы, — начал парень, дергая поводьями, — хоть и сейчас в силу некоторых обстоятельств мне не удастся перенести нас самостоятельно, неподалёку, у предгорьях долины Канноп, находится деревня Паркенд. Мой знакомый поможет нам вернуться в Хогвартс.       Воздержавшись от комментариев, я цепляюсь руками за спину парня и мысленно подготавливаюсь к поездке верхом. Моё тело весьма и весьма ослабло в последнее время, не говоря уж о психике. Хотелось то закричать, то использовать на каждом, кто попадётся под руку, непростительное заклятие, то спрятаться глубже в сугроб, и в тишине лить слезы, наконец, позволив себе подобное проявление слабости. Иногда забываю, что мне всего семнадцать. Детство у меня попусту отнял близкий человек, а сейчас я задыхаюсь в собственноручно пролитой крови, не понимая кем являюсь.       Никто из нас не проронил ни слова, каждый думал о чём-то своём. Деревья, быстро сменяющие друг друга, пенье птиц и рассветные лучи солнца — всё казалось каким-то ненастоящим. Не пытайся я выжить изо всех сил, обрадовалась бы столь невероятному везению — наблюдать красоту нетронутой человеком природы крайне увлекательное занятие. Впрочем, не каждый день мне удаётся попутешествовать на лошади по заснеженным лесам Великобритании, в обнимку с юным Волан-де-Мортом.       Прохладный ветер обдувает лицо, треплет волосы за спиной. Губы невольно растянулись в усталой улыбке. Дорога от места, где мы расположились, до деревни заняла около тридцати минут. Людей на улицах было немного, а те, кого удалось встретить, лишь бросали на нас не одобряющие и настороженные взгляды. Однако Реддл, спустившись из седла, уверенно направился к небольшому готичному зданию на восточной окраине деревни, не обращая никакого внимания на мимо проходящих жителей. Гости здесь — явление крайне редкое, особенно в такие тяжелые для всех времена. Вторая мировая война коснулась и Великобритании, от чего реакция окружающих на чужаков вполне объяснима. Совсем вылетело из головы, в каком времени нахожусь, а может даже данная реальность отнюдь не параллельная?       — Покорми и выпусти на волю, — произносит Том, бросая прохожему серебряную монету. Тот послушно кивает и удаляется вместе с лошадью, ещё несколько раз обернувшись нам в след.       Подходя к церкви Святого Павла мимо многочисленных могил, от вида которых по коже пробегают мурашки, слизеринец, мельком оглянувшись, как истинный джентльмен придерживает дубовые двери, пропуская меня вперёд. Внутри пахло сыростью, а света от горящих свечей не хватало, чтобы разглядеть помещение во всех подробностях. Едва слышный шорох раздался около большой живописной иконы на стене, и тут же Реддл обратился к теням вокруг:       — Как проходят каникулы, Антонин? — вышеназванный выходит на свет, лучезарно нам улыбаясь.       — Как нельзя лучше, — в его произношении слышится явный русский акцент, наталкивая на мысль, кто передо мной. — В Советах сейчас несладко живётся, — он усмехнулся, — впрочем, не только сейчас.       — Перенеси нас ближе к Хогвартсу, откуда мы сможем добраться самостоятельно, — Том подходит ближе к другу, обмениваясь быстрым рукопожатием. Просто необходимая вежливость с его стороны. Не думаю, что он сделал это из уважения, скорее преследуя исключительно личную выгоду.       В этот момент я смогла получше разглядеть нашего собеседника. Антонин Долохов — студент 6 курса, на год младше нас, один из немногих, кого Том подпустил к себе. Магом он был очень уж талантливым. Познания в Тёмных науках, уровень владения волшебной палочкой и амбиции делали его достойным приспешником Волан-де-Морта, ничем не хуже английских аристократов. Антонин также посещал дополнительные платные курсы трансгрессии, которые в Хогвартсе организовывали для шестикурсников, что оказалось очень кстати в данной ситуации. Мне же едва хватало выделенных из фонда денег на базовые вещи: одежду, учебники… Не говоря уже о чём-то большем — двенадцать галлеонов с неба просто так не падают!       — Так вот она, слизеринская мисс неприятность, — ухмыльнулся Долохов, поправляя чёрные волосы до плеч.       — Вам повезло не присутствовать на Рождественском балу, — на русском отвечаю я, впервые за долгое время вспомнив родную речь, — а то кончил бы как Лестрейндж. Следует быть осторожнее со словами.       Наш собеседник перевёл непонимающий взгляд на Тома, тот же, в свою очередь, раздраженный затянувшейся беседой, стоял, скрестил руки на груди и постукивал ногой по мраморному полу.       — Русский я, конечно, не знаю, однако Лестрейндж — есть Лестрейндж, мисс Лэнгфорд, — лицо его вновь стало равнодушным, скрывая накопившуюся злобу. — Нельзя терять ни секунды. Неизвестно, как быстро Министерство захочет проверить Хогвартс.       Антонин, коротко кивнув, кладет ладонь мне на плечо, затем Реддлу, и буквально в следующий миг тело начала сдавливать невидимая сила, будто сжимая до размеров садового гнома. Трансгрессировать мне приходилось лишь однажды, и то на балу, убегая от стражей правопорядка, от чего привыкнуть к подобным ощущениям я не успела. Спустя ещё одно мгновение в лицо вновь ударил холодный воздух, однако в этот раз дышалось мне без прежней боли в груди.       — Хогсмид? — спрашиваю я, убирая с плеча руку Долохова.       — На школе стоят защитные чары, — почти мгновенно отвечает Том, теперь обращаясь к своему соратнику. — Можешь возвращаться.       Тот послушно кивнул и, не произнеся ни слова, растворился в чернильной темноте, бросив на слизеринца уважительный взгляд. Уж он-то Тома явно не боится, хоть я и не знаю подробностей их знакомства. Сокурсники любили Реддла, учителя восхищались, девушки обожали, но страх — нет, он ещё не тот безжалостный Тёмный волшебник, имя кого даже произносить остерегаются, однако и не такой безобидный, как может показаться на первый взгляд.       — Зачем мы здесь? — нас окружали стойки с одеждой, манекены, стоящие в углу ширмы.       — Приодеться к торжественному приёму. Можешь взять себе что-то, если хочешь.       — Разрешаешь украсть? Разве я похожа на воровку?       — На убийцу ты тоже не сильно смахиваешь, — Том усмехнулся. — Чужая кровь на твоей одежде явно вызовет лишние вопросы.       Парень оглядел помещение, в поисках чего-то максимально похожего на мой некогда чистый и целый наряд. Остановив свой взгляд на белом платье, подобном моему, он резко магией кинул его мне в руки.       — Переоденься, и поскорее, пока владелец не спустился.       — Если хочешь, чтобы я разделась, просто скажи, — мои слова звучат как вызов, и недолго думая, скрываюсь за рядом стоящей ширмой.       Впрочем, медлить действительно не стоит и потому, быстро сменив наряд, выхожу на свет и демонстративно кружусь перед слизеринцем, ожидая некой оценки. Он, настойчивыми шагами, вмиг оказался рядом, рассматривая плечи, запястья и ключицы. В его взгляде не было похоти, Том провёл пальцами по тонкой ткани платья, остановившись у рукавов, и осторожно порвал один из них, стараясь не причинить боль.       — Так правдоподобнее, — Реддл отстранился, а мои щеки покраснели.       Такие ласковые прикосновения… Парень, заметив это, самодовольно ухмыльнулся. Он хорошо понимал, что мне не составит труда вынести его жестокость или грубость, но нежность — выше моих сил.       — Ты куда-то торопился, — едко отвечаю, стараясь скрыть легкий румянец ладонями. Время близилось к полудню, и улицы Хогсмида понемногу наполнялись людьми. Кто-то в последний момент выбирал подарки на Рождество, кто-то… Мерлин! У меня совершенно вылетело из головы, что Рождество уже завтра. Два дня просто-напросто выпали из моей жизни, тем самым нарушив все планы, включая поход по магазинам вместе с Джессикой сразу после бала.       Путь до Хогвартса выдался довольно быстрым. Я настолько погрузилась в себя, что не замечала ни редкие фразы Тома, ни ямки и кочки на дороге, благодаря чему несколько раз чуть не свалилась с ног. Силы постепенно покидали тело, ноги не гнулись, голова кружилась, и, несмотря на заклинание, было очень холодно. Непростительная слабость, которая так неуместна сейчас!       — Похоже, в этот раз притворяться тебе не придётся, — подходя к входу в замок, я окончательно теряю связь с реальностью, проваливаясь в темноту.       Крепкие руки на плечах, испачканное грязью платье, огромные ворота замка… Происходящее было словно в тумане, казалось, что облако белого дыма повисло перед глазами, мешая созерцать происходящее, а из-за звона в ушах голоса окружающих доходили с явным опозданием.       — Отведите и… лазарет, не…но! — прозвучал строгий голос профессора Дамблдора. Даже показалось, что я услышала в нём нотки радости, хоть раздражения и беспокойства было явно больше.       — Мистер Реддл, что с вами произошло? Где вы были? — вопросы быстро собравшейся вокруг нас толпы, состоявшей не только из любопытных студентов, но и профессоров, посыпались со всех сторон, мешая Реддлу пройти.       — Расступитесь! — процедил тот, бросив уничтожающий взгляд в сторону учеников, и те послушно замолкли, не желая вызвать гнев старосты.       Прикосновение горячих рук медсестры, и я невольно вздрагиваю от непривычной теплоты. Женщина же, проводя пальпацию и время от времени взмахивая палочкой, что-то возмущённо говорила рядом стоящему Диппету.       — Мы не можем вернуть её в ясное сознание сейчас, — она опустила голову, — а Мадам Девис вернётся только завтра. Если хотите ей помочь, нужен целитель. Девушка слишком истощена, и если мы не хотим навредить её здоровью, остаётся только надеяться, что она очнётся сама, — женщина замолчала, не решаясь произнести продолжение в присутствии Тома.       — Что вы знаете об агитации на Рождественском балу семьи Кэрроу? — начал профессор Дамблдор, теперь обращаясь к слизеринцу. — Не могли бы вы рассказать нам о событиях того вечера, мистер Реддл?       — Конечно, профессор, расскажу. Однако хотелось бы узнать о состоянии Дарьи, — я не видела лица слизеринца, но чувствовала всё напряжение в воздухе, пропитавшее стены комнаты насквозь. — Каким бы не было моё отношение к ней, совместно пережитые трудности сближают. И если я буду за неё спокоен, мне проще будет сосредоточится на рассказе.       Его слова звучали весьма убедительно, однако Альбус был не из тех, кто так просто ведётся на искусные речи. Казалось, он видел его насквозь: всю ложь, жестокость, ненависть и презрение… Видел, но не сказал ни слова, будто до последнего надеясь увидеть в мальчике свет, или же в надежде оправдать себя.       — Вызовите ближайшего целителя из «Больницы Святого Мунго», — не отрывая глаз от Тома, произнес директор Диппет. — Как только её и ваше состояние улучшится, придёте в мой кабинет. Я верю в ваше благоразумие, мистер Реддл, и постарайтесь вспомнить как можно больше подробностей, для вашего же блага.       Проводив профессоров настороженным взглядом, Том перевёл своё внимание на меня, оглядывая бледные участки кожи, которые постепенно становились багрово-красными, немного опухая.       — Тебе… тоже нужен… лекарь, — невероятным усилием удалось прошептать мне, прерывисто вздыхая. — Раны нужно обработать…       — Мне льстит ваша забота, мисс Лэнгфорд, — парень отстранился, от чего эмоции на его лице стало сложнее различать. — Медсестра уже позаботилась о них.       Закрываю глаза, стараясь как можно дольше оставаться в сознание. Ощущения в чём-то даже сравнимы с недавним «Круциатусом»: голова раскалывается на части, а конечности сводит судорогами. Спустя некоторое время раздались приглушенные шаги — равномерный стук туфель об пол, словно тиканье больших часов в гостиной факультета.       Мужчина средних лет приблизился к больничной койке, продолжая рассматривать мои дрожащие и покрасневшие руки, ноги и другие открытые участки тела. Холод продолжал растекаться по венам, несмотря на температуру в помещении. Длительная серия быстрых взмахов палочкой, и целитель наконец вынес свой вердикт:       — Физическая слабость, лёгкое обморожение, ничего угрожающего жизни нет. Максимум воспаление лёгких, что, впрочем, проблема только для магглов, — мужчина сделал паузу, привлекая внимание Реддла, расположившегося на соседней кушетке, — однако при осмотре головного мозга я обнаружил значение микротравм в затылочной части. Скорее всего у неё большие проблемы с памятью. Редко кому удается запечатлеть память на столь долгий срок: только опытный волшебник может использовать подобную форму «Обливиэйт»!       Медсестра, единственная, кто остался в лазарете, помимо целителя и Тома, застыла в растерянности.       — Но как это может влиять на её физическое состояние, если заклятие наложено давно и организм привык к этому? — с большим интересом спросила она.       — Скорее всего часть воспоминаний уже постепенно возвращается, это тяжелый процесс для человеческого мозга, а болезнь только усугубила и без того затруднительное положение.       — Как ей помочь? — неожиданно раздался голос Тома, в нём не чувствовалось беспокойства, скорее простое любопытство.       — Не думаю, что её состояние значительно улучшится без какого-то катализатора. Впрочем, одна из повреждённых областей выделяется своими размерами. Есть вероятность обратить процесс вспять, если вернуть это воспоминание, — с разочарованием произносит целитель. — Для этого нужен тот, кто на высоком уровне владеет легилименцией, возможно, профессор Дамблдор…       — Не нужно, — прервал его слизеринец. — Я могу помочь, сэр.       Что ты задумал, чертов змей…?