Осколки прошлого

Май, 2011 год

      Крики и другие звуки ссоры доносились из-за приоткрытой двери в гостиную. Хотелось спрятаться под тёплое домашнее одеяло в самый тёмный и тихий уголок платяного шкафа, но вместо этого я всё же решилась выйти из комнаты, опасливо прислушиваясь к разговору прибывшего утром незнакомца с моей мамой. Они сидели на кухне уже несколько часов, что-то обсуждая.       — Ты не можете просто так ворваться в наш дом, требуя отдать тебе моего ребёнка! — мягкий голос матери неожиданно приобрел агрессивные нотки.       Однако мужчина в строгом чёрном костюме лишь укоризненно взглянул на неё, не обращая внимания на несвойственную женщине грубость. Казалось, будто этот разговор лишь формальность и сам он давно уже всё решил, особо не считаясь с мнением племянницы.       — Ты в положении, — продолжил мужчина, выждав недолгую паузу, — месяц-два, и ребёнок родится. Времени на старшую дочь явно будет не хватать, а у меня она свежим воздухом подышит — вокруг природа, лес. Тем более я не забираю её навсегда, каких-то пара месяцев.       — Будь ты более искренним, это предложение не казалось бы столь сомнительным, — мама сделала глубокий вдох, стараясь подавить несвоевременные эмоции. — Семь лет не появлялся в жизни Дарьи и вдруг решил, что нужен ей?       Дядя усмехнулся.       — Она была слишком мала…       — А теперь достигла возраста, когда может стать полезной? — перебила его матушка, закинув ногу на ногу, всем своим видом показывая, что спорить с ней бесполезно. — Вам лучше уйти, Даниэль, вы достаточно сделали для нашей семьи, чтобы у меня были все основания для отказа, — её голос и манера речи стали максимально формальными, подчёркивая нежелание моей матушки иметь с ним хоть что-то общее.       Резко подскочив с кресла, мужчина моментально оказался вплотную к ней, держа в руке странный предмет, чем-то напоминающий школьную указку, украшенную вырезанным из дерева силуэтом льва, прямо как на семейном гербе семьи Левиных — родителей матери.       — Дарья уже скоро не сможет контролировать свою силу, которая только растёт, Настасья, почему ты не понимаешь? Школы магии давно распались, чего стоят Колдовстворец и Шармбатон. Мир, скрытый от обычных людей, уже давно не тот, что прежде. Совсем не тот… Пока о ней никто не знает, со мной она в безопасности.       — Я не вижу оснований верить вам, дядюшка, — мама, проигнорировав слова собеседника, уже собиралась проводить непрошеного гостя к выходу, однако тот лишь разочарованно вздохнул и поднёс кривую палочку к её виску.       Я застыла в оцепенении, затаив дыхание.       — Ты была одной из немногих магглов, кому я доверил наш секрет, — дядя горестно вздохнул, — и всё же, ты разочаровала меня, Анастасия…       Мама, догадываясь, что он собирается сделать, вскрикнула и попыталась оттолкнуть незнакомца, но было слишком поздно.       — Обливиэйт! Конфундо!       Две яркие вспышки на мгновение осветили комнату, вынуждая зажать ладонями рот, в попытке не выдать своё присутствие неосторожным возгласом. Его рука коротким движением ударила маму куда-то в район уха, приводя её в сознание.       — Всё будет хорошо, дорогая, обещаю. Пусть сейчас вы не сможете понять причину моих поступков, но это всё для общего блага. Волшебники в наше время — большая редкость. И пока у меня есть хоть малейший шанс изменить это, я пойду на всё, — дядя знал, что племянница не слышит его. Он и не хотел, чтобы она услышала эти слова. Единственное, чего мужчина действительно желал, так это оправдать перед самим собой свои эгоистичные действия.       Голубые глаза матери потухли, как догорающая свеча в сырой комнате — медленно, теряя искры одну за другой, казалось, изменения происходят в самой глубине. Постепенно вернувшись к прежнему виду, её взгляд упал на тихо стоящую в дверном проёме меня, что было, не столь неожиданно, сколько пугающе.       — Дорогая, ну же, проходи, не прячься? Познакомься, это — Даниэль, твой дядя по бабушкиной линии! — как ни в чём не бывало, сказала мама, вынуждая присоединиться к беседе за столом. — Он радушно пригласил тебя провести летние каникулы вместе с ним, в деревне, что думаешь?       Мужчина оглядел меня с ног до головы, будто оценивая ироничность своего плана, если главная его составляющая — семилетняя девчонка, что спит со светильником и боится грозы.       — Я не хочу ехать с ним, — было видно, что страх в моём голосе совершенно не смущал его, скорее наоборот, даже забавлял.       — Дарья! — крикнула мама, заметив испуг на моём лице.       — Ничего, Настасья, — коротко ответил Даниэль, поднимаясь со скрипучего кресла, — оставишь нас наедине?       Последовал утвердительный кивок, и она скрылась за дверью комнаты, оставляя меня наедине с назвавшимся дядей мужчиной. Ладошки вспотели, тревога становилась всё сильнее, не давая сдвинуться с места.       — Придётся принять это, хочешь ты того или нет, но судьба наградила именно тебя волшебным даром, к сожалению, — он прервался на минуту, словно ожидая вопросов. — Знаю, ты ещё мала, чтобы понять смысл моих слов. Тебе только предстоит узнать правду об этом мире, Дарья. Я расскажу тебе всё, когда придёт время, обещай лишь быть послушным учеником, и, тогда у тебя есть шанс стать достойным преемником магической крови.       Так кто же в итоге стал главным злодеем этой истории, дядюшка…?       Ведение прекратилось также быстро, как началось: густая туманная пелена и сливающиеся воедино звуки, доносящиеся со всех сторон. Всё это не давало мне различить, кто и что находится вокруг. Тёплая ладонь коснулась лба, от чего я непроизвольно вздрогнула, каждой частичкой тела ощущая почти невесомые касания.       — «Я смогу помочь, только если ты пустишь меня в свою голову, Лэнгфорд, — звуки этого голоса выделялись среди шума, но чем именно — сложно ответить. Он был другой, словно шелест листьев во время дождя, словно запах весны в холодный зимний день или снег в июне. — Легилименция довольно болезненный процесс, и сопротивляясь, ты сделаешь только хуже — не пытайся выгнать меня из своей головы».       Послушно кивнув, я расслабляю тело и разум, полностью открываясь владельцу бархатного голоса. Мне нечего скрывать… или есть? В любом случае, сейчас это неважно, уже неважно.       «— Перечисли ингредиенты Гербицида, — мужчина возмущённо стукнул по столу, осматривая мои трясущиеся от страха руки, — или ты меня плохо расслышала?       — Слизь флоббер-червя, хребет рыбы льва, стандартный набор трав шестого типа и… — пытаюсь подсмотреть в лежащей на столе книге по рассеянности забытый компонент зелья, — дремоносные бобы.        Разочарованный взгляд, сжатые от едва сдерживаемого напряжения в кулак пальцы.       — Ты сваришь это зелье столько раз, сколько страниц в этих книгах, пока твой маленький глупый мозг не запомнит верный рецепт! — он махнул рукой в сторону немного потрёпанных временем томов «Война и мир», стоящих на полке деревянного стеллажа.       — Но их больше тысячи…       — Тогда советую начать прямо сейчас!»       Погружаясь в глубины собственного сознания, я только больше путалась в деталях, хронологии, людях — главных актёрах это жестокого спектакля. Местность вокруг напоминала опушку леса рядом с дядюшкиным домиком, где я жила почти каждое лето. На небе сияла луна, едва-едва освещая дорогу и верхушки одиноких деревьев. Запах гари ударил в нос, а от привкуса железа во рту к горлу подступил тошнотворный ком.       Передо мной сидела на коленях девочка: ноги и ночнушка испачканы в саже, на вид же не старше десяти. Рыжие волосы до плеч спадали на лоб, скрывая опухшие от слёз глаза. На левой руке красовалась неглубокая рана, которую она закрывала маленькой ладошкой, пытаясь остановить стекающую на землю кровь. Мне не сразу удалось понять, почему черты её лица кажутся такими знакомыми, чуть ли не родными, но доля секунды, и память вернулась: эта девчонка — я.       Колени дрожали, а запечатанные в прошлом воспоминания не прекращали всплывать в голове.       «— Дядя! Прошу! Не оставляйте меня одну! — истошный крик вырывался из моих уст, как предсмертный вопль, как мольба о помиловании. — Такого больше не повторится, обещаю!       Но мужчина был беспрекословен, ему и дела не было до моей панической боязни темноты. Схватив за предплечье и не обращая внимания на слезы, дядя вёл меня в хвойный лес за домом. На улице стояла беспросветная мгла — багровая луна постоянно пряталась в тучах, будто предвещая серьёзные неприятности в ближайшем будущем.       — Страх делает нас слабыми, Дарья, а значит, — дядюшка остановился, а я осознала, что совсем не помню откуда мы только что пришли, — только столкнувшись с ним лицом к лицу и победив, можно стать сильней.       И отпустив мою руку, растворился в ночной темноте, оставляя меня наедине со страхами и скачущими мыслями, без возможности вернуться в уютную постель на втором этаже. Послышался протяжный волчий вой. Если посмею избежать наказания, то ночь в лесу покажется мне легким приключением, по сравнению с тем, на что способен дядя на самом деле. Он бы предпочёл узнать о моей достойной смерти, чем о поражении страхам. Впрочем, я, давно смирившись с участью, уготованной мне судьбой и сделав глубокий вдох, иду вперед. Под ногами хрустели сухие ветки, а ветер нашёптывал колыбельную, которую так часто пела мне тётушка в детстве:

Баю-баю-бай, Не ложися на краю — Придёт серенький волчок, Тебя схватит за бочок, Тебя схватит за бочок И утащит во лесок. Баю-баю-баю, Баю-баю, баю-баю…»

      — Нет! — не осознавая, что нахожусь в воспоминании, я бросаюсь вслед за девочкой в надежде предупредить её о предвещающей опасности, но что-то, или, точнее, кто-то, остановил меня, не давая сдвинуться с места.       Слизеринец находился позади, всё это время молча наблюдая на происходящим, прямо как в тот самый день в женском туалете на втором этаже. Казалось, он даже был удивлён, явно не ожидая узнать такие подробности моего прошлого. Так отчаянно я желала скрыть всю информацию о себе, а в итоге добровольно пустила врага к себе в голову. Реддл точно не упустит уникальной возможности узнать больше обо мне и моём прошлом, и только дело времени, когда он выяснит всё что хочет.       — Ты не можешь изменить прошлое, Дарья, — впервые за месяцы нашего знакомства на лице Тома проскочило сочувствие.       — Я не хочу… не хочу вспоминать.       — Только так ты можешь стать сильнее, только так — столкнувшись со страхом лицом к лицу, — слово в слово повторил он слова дяди, от чего в груди что-то кольнуло.       Слёзы подступили к глазам, и сдержать поток чувств мне удавалось с трудом. Как бы то ни было, парень прав: только приняв прошлое, смогу жить дальше, какую бы боль оно не причиняло. Дядя научил меня не бояться, быть сильной и никогда не сдаваться, так пусть же пережитое не будет напрасно потраченным временем.       Стараясь успокоиться, я пропустила смену воспоминаний. Следующий эпизод отличался от всех предшествующих, как минимум тем, что слизеринцу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы пробраться к нему, в то время как с остальными таких проблем не возникло. Заклятие, защищающее память, как и сказал целитель, почти полностью ослабло, однако почему они перестали возвращаться сами по себе? Впрочем, мне уже известен ответ на этот вопрос, как и Тому: я просто не хочу вспоминать.       «— Отдай! — мой тонкий голосок совсем не внушал страха, от того и слушаться меня никто не торопился. — В последний раз предупреждаю тебя.       Однако соседскому мальчику и его компании было всё равно, они лишь усмехаясь, продолжали перекидывать друг другу палочку, что дал мне дядюшка днём ранее…»       — Том, отпусти меня, — но он не дрогнул, продолжая держать мою ладонь в своей руке, лишь крепче сжимая и не давая вырваться. — Остановись, Том, прошу!       «— Если ты волшебница, то, что тебе мешает забрать её у меня с помощью ма-агии? — хихикнул тот, делая акцент на последнем слове. — Или же ты просто маленькая врушка?       В зеленых глазах вспыхнул огонь. Злость, ненависть и презрение смешались воедино, вытесняя здравый смысл куда подальше. Контролировать свои чувства стало совсем уж непосильной задачей, а желание стереть с их лиц издевательские улыбки росло с каждым прозвучавшим в мой адрес оскорблением.       — Вы слишком жалкие, чтобы тратить на вас силы, — бросаю я, вспоминая недавнюю лекцию дяди о том, что использовать выученные заклятие на ком-то мне запрещено.       — Тогда ничего страшного не случится, — мальчишка демонстративно поднял палочку вверх, — если я сделаю… так.       Отчетливый хруст на время оглушил, но этого времени хватило, чтобы принять судьбоносное решение…»       Глаза девочки окрасились в багровый цвет, будто наливаясь кровью, то же самое произошло и со мной. Я буквально ощущала, как злость бежит по венам, ускоряя ритм сердца. Том, всё это время молча наблюдавший за моими воспоминаниями, вдруг вновь заговорил, силой развернув лицом к себе.       — Смотри на меня, — в его взгляде читалось отчетливое беспокойство, которое, казалось, было совсем ему несвойственно, — просто смотри мне в глаза, Лэнгфорд!       — Я убила его, — голос дрожал, — убила их всех.       «Пламя быстро распространялось по траве и деревьям, а мальчишки застыли в оцепенении, испуганно оглядываясь то на меня, то на пылающий огонь.       — Ч-что ты делаешь? — визг их звучал сладостным гимн победы. — Остановись!       Но было поздно: пламя добралось и до них, кожа начала плавиться, оставляя глубокие раны на теле, дым — душить, обжигая легкие. Нас окружила стена ревущего пламени, не оставляя возможности спастись. Плач, крики, вопли боли — всё это завораживало, ни говоря уже о силе, вызвавшей адское пламя. Неужели это я сотворила его?»       — Ты правильно сделала, — пальцы Тома едва касались моих волос. — Они заслужили смерти. Ты ведь не единственная, кого они унижали. Обидчиков всегда нужно наказывать. Око за око.       — Он говорил также, — перебила я. — Гнев… Чувства… из-за них всё это произошло, я потеряла контроль… проявила слабость, — слёзы подступили к глазам.       «— Дарья! — дядя резко схватил меня за плечо, оттаскивая назад, подальше от догорающих трупов. — Быстрее, не останавливайся!       Силой закинув меня в сарай, он на затвор закрыл дверь, бросив укоризненный взгляд в мою сторону.       — Ты убила их, — это не было вопросом, — и этот факт не так прискорбен, как последствия! Потеря контроля в разы хуже смерти, — процедил мужчина сквозь зубы, стукнув кулаком об стену. — Твоя ошибка не пройдёт бесследно. Как бы то ни было, ты — лишь жалкая пародия того, что я хотел воплотить!»       — Потерпи ещё немного, — произнёс парень, смахивая стекающие капли с моих глаз. — Я буду рядом до конца, обещаю, я помогу.       Его губы коснулись моего лба. Том обнял меня крепче, и в его объятиях было так спокойно, что хаос вокруг перестал быть чем-то важным. Кем бы мы ни были друг для друга за пределами воспоминаний — врагами или соперниками — мы оба познали боль. И даже если мне придётся убить его, я никогда не забуду того, что сделал для меня этот убийца магглов и магглорожденных волшебников — просто был рядом.       — Не давай слова, которого не сможешь сдержать.       «—…а значит, продолжать обучение не имеет смысла, — дядя сел в кресло, растирая лоб руками. — Пять лет насмарку, Святой Салазар!       — И что вы собираетесь со мной сделать? — только сейчас я поняла, насколько ужасно совершенное мной деяние.       — Сотру твою память, — коротко ответил он, — но не навсегда. Ты вспомнишь всё, когда она тебе понадобится. Нет времени на разговоры, сладких снов, Дарья, — Обливиэйт!»