Осколки прошлого

      — Мои поздравления, мисс Лэнгфорд, последствия влияния изменяющего память заклинания практически полностью устранены! — целитель в очередной раз воспользовался диагностическим заклинанием и воодушевленно захлопал в ладоши, не найдя никаких аномалий.       Удивительное воодушевление мужчины стало очередным поводом для размышлений, однако сообразить о причинах такого поведения было не трудно. Мой необычный случай заинтересовал его настолько, что целитель навещал меня каждые полчаса: задавал вопросы, проверял самочувствие и состояние. Оказалось, что данная форма заклинания изменения памяти мало распространена и, по утверждению самого целителя, он был даже рад изучить мой случай.       — Также хочу сказать вам, мистер Реддл очень впечатлил меня своими способностями! — я неосознанно прикусила нижнюю губу. — На моей памяти это первый случай, когда столь юный легилимент с такой лёгкостью настолько глубоко проникает в чертоги чужого разума. Либо староста нам что-то недоговаривает, — мужчина усмехнулся, — либо он действительно гений!       Не под восхваления и без того заносчивого слизеринца хотелось мне проснуться. Прошло уже около трёх часов с нашего прибытия с Томом в Хогвартс, и большую часть из них мы провели в моём подсознании, раскрывая тайны прошлого. Очнувшись после продолжительного сна, я обнаружила рядом только пожилого целителя. Однако первый, чьё имя я вспомнила, был именно Реддл. Как мне сказали, он покинул лазарет почти сразу, напоследок убедившись в моём удовлетворительном самочувствии. Парень явно куда-то спешил, но вот только куда?       — Директор Диппет пригласил вас на беседу, как только вам станет лучше, — опередил мой вопрос мужчина, протирая клетчатым платочком линзы маленьких очков, — но мистер Реддл вызывался объясниться перед профессорами за вас. Он также попросил оставить в тайне процесс нашего… лечения.       — Не волнуйтесь, сэр, — я почувствовала, как силы вновь возвращаются, и, приподнявшись с больничной койки, медленно опускаю ноги, едва касаясь ступнями холодного пола, — у вас не возникнет никаких проблем, староста Слизерина держит своё слово.       — Даже не сомневаюсь, мисс Лэнгфорд, — целитель располагающе улыбнулся. — Впрочем, мне на самом деле пора возвращаться. А вам я настоятельно рекомендую при необходимости попросить у мадам Девиз Бодроперцовое зелье. Несмотря на не самые приятные побочные эффекты, с простудой и слабостью оно справляется на ура!       Проводив мужчину до дверей, я, недолго думая, накидываю заранее подготовленную медсестрой школьную форму и отправляюсь к кабинету директора, не желая перекладывать всю ответственность за наше исчезновение на Тома. Мне необходимо знать, что он сказал профессорам, иначе высока вероятность остаться крайней. Помимо прочего, мне также интересно, изменят ли пережитые вместе трудности что-то в наших отношениях?       Обговорив возможность преждевременной выписки, медсестра любезно согласилась отпустить меня немного прогуляться, при условии, что вечером я всё же наведаюсь в лазарет для решающего осмотра. Коридоры Хогвартса оказались наполнены Рождественской атмосферой. Ещё в конце октября профессора и учащиеся начали готовиться к предстоящему празднику, постепенно украшая Большой зал, кабинеты и двор школы. На лице впервые за несколько последних дней появилась радостная улыбка и голова словно опустела. Несмотря на восстановление памяти, я будто совсем забыла о своих постоянных размышлениях, тревогах и деяниях. Эмоциональная опустошённость, но не от усталости, скорее, наоборот, от долгожданного и столь непривычного отдыха, от чувства умиротворения и покоя.       Когда до кабинета директора остался один поворот, я поняла, что не знаю о чём буду с ним говорить. По идее, мне стоило заранее придумать хороший и аргументированный рассказ о произошедшем и не сболтнуть ничего лишнего, однако…       — Куда-то торопишься? — ладони незаметно идущего навстречу парня притянули моё тело к себе, уводя за угол коридора, достаточно тёмного, чтобы мы остались незамеченными. — Прежде, чем говорить с директором, нам стоит обговорить детали наедине, мисс Лэнгфорд, с глазу на глаз.       Обдумав его слова, я еле заметно кивнула, выражая согласие, и Том отпустил мою руку. Одет с иголочки, будто не было ни леса, ни ран, ни езды верхом. Держу пари, за несколько часов слизеринец сумел не только привести в порядок свой внешний вид, но и придумать очередной хитроумный план, целиком и полностью объясняющий наше исчезновение, долгое отсутствие и состояние по прибытии.       Парень развернулся и, увлекая меня следом, торопливыми шагами направился на восьмой этаж. Уже там я заметила, что Том ведёт нас в глухой тупик. Хм, не лучшее место для приватного разговора. И всё же на его лице не дрогнула ни одна мышца. Делает вид, будто всё всегда под контролем, в какой бы ситуации не оказался.       Трижды пройдя мимо одной и той же стены, Том остановился, поймав на себе мой недоумевающий взгляд. Однако внимание парня быстро перешло с меня, на дверь, которой только что на стене не было. Либо мой разум снова играет со мной, либо мне действительно стоит проверить зрение, либо ещё один секрет Хогвартса? Убедившись в отсутствии посторонних в коридоре, слизеринец уверенно повернул ручку и пропускает меня вперёд, плотно прикрыв за нами дверь.       Помещение оказалось небольшой комнатой без окон, с большим дубовым столом, диваном и двумя креслами. Книжные полки доверху заставлены учебниками, картами и старым пергаментом, казалось, настолько пожелтевшим от времени, что текст едва ли можно разобрать. Несколько тускло горящих свечей — единственное освещение в комнате. С помощью светового заклинания осветив центр комнаты, Реддл плюхнулся на кресло.       — На Рождественском балу нашли тело семнадцатилетнего студента, — парень прервался, внимательно смотря за моим лицом, — нам обоим известно, о ком идёт речь. Оставить Пожирателей без прямых указаний было не лучшей затеей: они, как дети, даже от тела избавиться не смогли, — в его голосе слышалось явное раздражение, или скорее разочарование. — Вернёмся к сути, один из гостей мероприятия сообщил директору о странном поведении учеников Хогвартса на торжестве и о последующем исчезновении некоторых из них. В ближайшее время он прибудет в школу, с целью допросить всех присутствовавших на балу студентов, в том числе и нас.       — Ты об этом говорил с Диппетом? — вопрос был скорее риторическим.       — Верно, он рассказал мне то же, что и я тебе. Как бы снисходительно директор ко мне не относился, твоя личность и сложившаяся ситуация не позволяют ему говорить больше, — губы слизеринца растянулись в самодовольной ухмылке. — Хотя кое-что мне всё же удалось узнать. Министерство слишком обеспокоено ситуацией с Геллертом, а смерть чистокровного волшебника весьма тяжкое преступление, однако связывать эти два инцидента между собой они не собираются. Cui bono? * У армии Грин-де-Вальда нет поводов для убийства несовершеннолетнего аристократа, а значит, они наверняка планирует найти преступника среди нас.       — Почему они так в этом уверены? Перекладывать ответственность за смерть одного несовершеннолетнего на другого крайне нелогично, им было бы куда выгоднее выставить Геллерта или его последователей убийцей, вместо безызвестных студентов.       — Министерство уже давно строит планы на Хогвартс, и если вскроется, что один из учащихся — убийца или шпион Грин-де-Вальда, у них появятся хорошие возможности укрепить влияние на школу, а то и поставить под сомнение квалификацию Диппета и продвинуть свою креатуру на его место, — слизеринец приподнялся, устало потирая затылок, будто обдумывая дальнейшие действия.       — Мы можем…       — Помедленней, Лэнгфорд, никаких «мы», — резко перебил парень, прежде чем до меня дошло, насколько глупо звучали мои слова. — Я сам во всём разберусь, ты нужна только как свидетель, подтверждающий мою версию происходящего. По факту, тебе не понадобится даже говорить, лишь молча кивнуть.       — «Никаких мы»? Почему же тогда ты информируешь меня о своих намерениях? — возмущенно произношу я, подходя чуть ближе к Тому. — Тем более, насколько велика вероятность того, что ты не свалишь всю вину на меня? Верить тебе равносильно вере в Бога, прибегаешь к этому только в безвыходных ситуациях.       — Считаешь меня своей последней надеждой? — усмехнулся он, поднимаясь с кресла. — Мне это льстит. Теперь…       — Если говорить коротко, то мне нужно лишь молчать и не путаться под ногами? — пропустив мимо ушей его слова, уточняю я, продолжая приближаться к нему и параллельно обдумывая собственный план, который Реддл явно не оценит. — Хорошо, раз мы всё решили, я могу быть свободна, или вы настолько привыкли к моему присутствию рядом?       Не знаю, почему я почувствовала в себе такую смелость. Пусть мысль оказаться с ним наедине в одной комнате всё ещё отчасти пугает меня, бросить колкость в его сторону больше не кажется мне чем-то наглым, наоборот, даже необходимым. Его черные волосы отдают синевой колдовского огонька, освещающего комнату… Возможно, она используется Томом для проведения собраний Пожирателей Смерти, или же просто для уединения в те дни, когда поддерживать образ дружелюбного старосты Слизерина не остаётся сил. Он и сам не очень любил эти игры, его одновременно радовала и раздражала власть над студентами и профессорами школы, но, тем не менее, Реддл хотел большего. Хотел узнать, как далеко ему удастся зайти, и, в итоге, забыл, что жизнь — не игра.       — Играть влюблённых — ни что иное, как часть нашего алиби, не забывайся, — теперь он снова был в нескольких сантиметрах от меня, и сколько бы времени не прошло, привыкнуть к столь близкому физическому контакту мне не удавалось. — Так в нашу невиновность поверить значительно проще: у нас появляется дополнительное время, да и школьную влюблённость людям понять значительно проще, ничего необычного, — Том взглянул на часы. — Остальное обговорим позже. Впрочем, как-то ты слишком просто согласилась, надеюсь ты не…       — Только не нужно угроз, мистер Реддл, они больше ни к чему, вы не вызываете у меня страха, а значит, они — лишь пустая трата времени.       — И снова ложь, — казалось, будто, раз побывав в моей голове, он видит меня насквозь. От этой мысли по коже пробежали мурашки. С тех пор, как очнулась, я всячески старалась игнорировать мысли о прошлой ночи, близости с Томом на балу, его объятиях в моих воспоминаниях. Ведь меня должно волновать убийство Лестрейнджа, мои кровные узы с Герпием Злостным, вернувшаяся память и дядюшка. Но сейчас я могу думать лишь о том, с какой нежностью Том прикасается к моей коже и каковы на вкус его губы. Мерлин, что со мной не так?       — Всего доброго, — бросаю я, через силу отрывая взгляд от его прекрасного лица, и выхожу из комнаты во избежание глупостей. Вслед мне не прозвучало ни слова, как бы моё сердце не хотело обратного. Ну что ж, так будет лучше, для нас обоих.       Как бы ни были похожи наши судьбы, слишком разные у нас цели: один жаждет власти и бессмертия, а другой — остановить первого. Дядя готовил меня именно к этому — прервать становление Тома Тёмным Лордом, и, как бы ни изменилось моё мнение об этом человеке, я слишком далеко зашла, чтобы остановиться. Миру пришлось, буквально, погрузиться во тьму, чтобы до меня дошло это осознание.       Остановившись напротив входа в комнату, где мы с Джессикой устраивали тайные встречи, начинаю обдумывать всё произошедшее за последние дни. Случившееся на балу подорвало все наши планы, а ведь мы считали его прекрасной возможностью начать действовать!       Быстрым взглядом оглядев помещение, замечаю, что зеркало исчезло из пыльного угла, навевая воспоминания…       «Клинок, смазанный испорченным напитком живой смерти, с громким звоном упал в лужу крови. Я обернулась к зеркалу, что всё это время стояло позади. Ткань предательски лежала на полу, предоставляя возможность рассмотреть моё жуткое отражение. Окрашенное в алый цвет платье, окровавленные ладони и раны на руках и ногах.       …Можно ли назвать меня убийцей?»       Действительно, теперь, вспомнив всё, я могу дать ответ — определённо да. Однако это не вызывает во мне каких-либо противоречивых чувств. Не замарав руки в крови, мир не изменишь. Смерть Виолы, Лестрейнджа и соседских мальчишек — необходимое зло на пути к победе. И я готова заплатить эту цену.       Вернёмся к зеркалу. Понятия не имею, откуда Пожирателям стало известно о его значимости для меня, да и как оно вообще оказалось на балу? Не думаю, что Том знал о моем визите заранее, следовательно оно оказалось там по другому поводу.       Впрочем, другого пути вернуться домой у меня нет, а оставаться здесь надолго я не планирую… или планирую? Прошло достаточно времени, чтобы, наконец, принять решение, однако сделать выбор совсем непросто. Я не вижу там будущего, вся моя жизнь прошла в иллюзиях, и это ещё не говоря о тайнах семьи, а здесь, предотвратив войну, в перспективе могу неплохо устроиться как часть волшебного мира.       В коридоре послышался плаксивый голос, выделяющийся на фоне повседневных школьных звуков. Недолго думая, я поддалась всепоглощающему любопытству и вновь покинула нашу комнату, закрыв дверь на маленький серебряный ключик, который дала мне профессор Картер и который всё это время находился в тайнике за небольшим камушком в стене.       — Миртл? — тихо произношу я, осторожно притрагиваясь к плечу когтевранки.       — Дарья?! — девочка резко обернулась, чуть не уронив очки. — Вы все в Колдовстворце постоянно куда-то исчезаете?       — А ещё находим неприятности, — я иронично усмехнулась, немного разряжая напряженную обстановку. — Однако у меня к тебе встречный вопрос: что случилось, почему ты плачешь?       — Я, как обычно, возвращалась из библиотеки в класс Зельеварения, никому не мешала, а тут вдруг появился высокий мужчина с нелепым акцентом и начал допрашивать меня о том, где находится кабинет директора… — эмоционально затараторила Миртл, активно жестикулируя руками, — … мне и в голову не приходило, что взрослые люди могут быть такими грубыми!       — Мужчина? — переспрашиваю, в надежде узнать о нём чуть больше. — Он случайно не сказал, с какой целью искал Диппета?       Когтевранка отрицательно покачала головой.       — Хотя, знаешь, одна деталь меня насторожила, — девочка возмущенно всплеснула руками, — твоя дорогая подружка Джессика любезно согласилась помочь ему, будто они старые знакомые!       Миртл недолюбливала моих сокурсниц, и моё близкое с ними общение в последнее время совершенно не улучшало ситуацию. Причину такого отношения ревнивой когтевранки мне так и не удалось установить. И потому я старалась просто не акцентировать внимания на её язвительных комментариях.       В голове промелькнула безумная мысль. Мерлин! Нет, нет, нет… Только не это!       — Поговорим позже, — коротко бросаю я, быстрым шагом скрываясь в тени длинного коридора, оставляя когтевранку в лёгком недоумении.       »…один из гостей мероприятия сообщил директору о странном поведении учеников Хогвартса на торжестве и о последующем исчезновении некоторых из них. В ближайшее время он прибудет в школу, с целью допросить всех присутствовавших на балу студентов, в том числе и нас…».       Всё сходиться, однако поверить в реальность столько глупого предположения я не могу! Что движет этим человеком, если, являясь приспешником Грин-де-Вальда, он без зазрения совести переступил через порог Хогвартса, да ещё и с делом к самому директору?       За считанные минуты оказавшись около нужного кабинета и настороженно оглянувшись, я прячусь за немного приоткрытой дверью, прислушиваясь к голосам внутри. Однако вместо Диппета или недавно прибывшего гостя в мягком кресле я увидела профессора Дамблдора, раздраженно разглядывающего мужчину в чёрном пиджаке, который стоял ко мне спиной.       — Ты знаешь, не будь это необходимо, я никогда не пришёл бы сюда, — уже знакомый голос, заставил эти слова снова и снова, как на заевшей пластинке, повторяться в моей голове, заставляя сердце ускорить ритм.       — Ничего не обещаю, герцог, — профессор тяжело вздохнул, словно предвидя события ближайшего будущего, — у меня достаточно оснований для отказа, Даниэль, особенно в сложившейся ситуации.       Значит, мои предположения оказались верны, незнакомец передо мной, не кто иной, как герцог Даниэль Леви — мой названный дядюшка по материнской линии.       — Пусть когда-то наши взгляды и пути разошлись, но война коснётся каждого, какой бы стороне человек не принадлежал… — но не успел он закончить свою мысль, как профессор усталым голос перебил его, не желая слушать сладкую ложь собеседника.       — Ближе к делу.       — Моя несносная шестнадцатилетняя сестра носит первенца, — немного помедлив, продолжил герцог, — совсем скоро армия Геллерта начнёт повторную атаку, а от Министерства, сам знаешь, толку мало. Он не остановится ни перед чем, Альбус, большинство пойдет за ним, даже не задумываясь!       — И ты не исключение! — профессор сжал ладони в кулак, подавляя нарастающий гнев.       — Я никогда этого не отрицал, — мужчина выпрямился, — даже несмотря на сложившиеся в моём роду обстоятельства, идея чистой крови мне близка. Однако моя сестра — маггл, как и её будущий отпрыск, — последние слова он произнёс с явным отвращением.       — К чему ты клонишь?       — Пророчество, что я поведал тебе пять лет назад, совсем скоро сбудется: последующие поколения могут стать последними магами в роду Злостных. Насколько мне известно, в твоём распоряжении сейчас находится уникальный артефакт — Маховик времени…       — Это не моё дело. Ты и так берёшь на себя слишком много, — Дамблдор осёкся, будто сказал лишнее. — Я многое сделал для тебя, Даниэль, слишком многое, не втягивай меня в это.       — Дослушай! — дядя кричал, упираясь ладонями в дубовый стол. — Невыразимец Агустин Крокер, исследователь магии времени, помог в разработке установки, способной разрушить всё представления магического мира о перемещениях в пространственно-временном континууме. Не только в прошлое, но и в будущее, Альбус!       — Мой ответ тот же. Отговаривать тебя от столь опрометчивой затеи в мои обязанности не входит, и, раз больше предложить вам нечего, я должен проводить вас к выходу, — с этими словами профессор поднялся со скрипучего кресла, показывая, что продолжать разговор не намерен, и уже направляясь в двери, как герцог преградил ему путь, вынуждая выслушать его до конца.       — Перемещение в прошлое не укроет нас с сестрой от последствий войны, — казалось, что мужчина на балу и он же в кабинете директора — два разных человека, — в то время как будущее не только обеспечит безопасность, но и выгоду принесет. Мне всего лишь нужна одна деталь из Маховика для доработки нового, более совершенного артефакта. Если согласишься на сделку, я обещаю информацию, ценнее и славы и золота!       — Всего доброго, герцог Леви, — всем своим видом демонстрируя незаинтересованность, произнёс Дамблдор, выставляя просителя за дверь и полностью игнорируя его эмоциональную речь. — Детали о трагической гибели студента обсудите с директором Диппетом. Как только он освободится, я отправлю за вами старосту.       Услышав приближающиеся шаги, быстро, но тихо спускаюсь по винтовой лесенке и в скором времени сливаюсь с толпой проходящих мимо учеников. Обычно не так уж много студентов остаются в Хогвартсе на зимние каникулы, однако в этом году их в разы больше. Ходят слухи, что за пределами школы творятся страшные вещи, поэтому родители предпочитают оставить своих детей в безопасном месте под защитой профессоров и учителей. Мне же только лучше, чем больше народу, тем больше вероятность остаться незамеченной.       Пока основная часть учащихся спешит на Рождественский ужин, я могу обдумать услышанное. Дядя собирается переместить себя и свою сестру — по всей видимости, мою бабушку, беременную уже моей мамой — в будущее, но без Маховика сделать это не получится. Однако добиться благосклонности Дамблдора ему так и не удалось. Видеть дядюшку в столь жалком амплуа — без преувеличения, рай для моих глаз. Если месть — блюдо, которое лучше подавать холодным, то мне придётся знатно опоздать на ужин.       Через полчаса зазвонят колокола, предвещая начало праздничного пира. А значит, у меня есть около двадцати минут, чтобы навестить любимого родственничка, крепко обнять и заставить молить о пощаде. Видимо необдуманные затеи — семейное, потому как единственное, чего я сейчас хочу — это слышать крики, умоляющие о милости к взывающему.       — Дядя! Прошу! Не оставляйте меня одну! — истошный крик вырывался из моих уст, как предсмертный вопль, как мольба о помиловании. — Такого больше не повторится, обещаю!       Но мужчина был беспрекословен, ему и дела не было до моей панической боязни темноты. Схватив за предплечье и не обращая внимания на слезы, дядя вёл меня в хвойный лес за домом…».       Очень быстро оказавшись в выделенной для гостей в Северной башне замка, замечаю стоящего у окна юношу, наблюдающего за моим настойчивым приближением. Он осмотрел меня с ног до головы, будто пытаясь понять, что вызвало во мне эти негативные эмоции.       — Что ты здесь делаешь? — вернув самообладание, спрашиваю я. С минуту на минуту начнётся ужин, и встретить здесь Тома оказалось несколько странно.       — Дамблдор попросил проводить гостя в Большой зал, — в бархатистом голосе ощущалось недоверие. — А вот вы, мисс Лэнгфорд, что забыли в Северной башне в такое время? Ужин вот-вот начнётся, а опаздывать без причины не в ваших правилах.       Не сочтя нужным ответить, поворачиваюсь к входной двери и, немного помедлив, тянусь к латунной ручке.       — Если вдруг ты забыла, я всё ещё староста Слизерина, — процедил парень, хватая меня за предплечье. — Не стоит меня игнорировать. Что ты опять задумала?       — Человек за этой дверью разрушил мою жизнь, раз за разом стирая память и выставляя себя святым, — Реддл ослабил хватку, опешив от моих слов. — Всё, что я хочу — разговор или расплата, если это будет необходимо.       В его взгляде промелькнуло одобрение, и он окончательно отпустил руку. Сделав несколько шагов назад, словно обдумывая, что сказать, Том глубоко вздохнул. Последствия есть у любого решения, особенно в нашем случае. Позволив мне войти, слизеринец возьмёт на себя ответственность за мои последующие деяния, ведь Дамблдор отправил за Даниэлем именно его, а значит, если с гостем что-то случится, первого, с кого спросят, будет Том. Однако после минутного молчания, парень всё же продолжил:       — Прошу, — теперь Том сам открыл дверь, пропуская вперёд, — нам стоит поторопиться, пока блюда совсем не остыли.       — Нам? — иронично переспрашиваю, копируя его холодность. — Никаких «нас», мистер Реддл.