Осколки прошлого

      Пропустив мимо ушей эту колкость, парень медленно отстранился, поглядывая то на меня, то на приоткрытую дверь. Прислонившись к стене рядом с дверным косяком, он замер и постарался равнодушно ухмыльнуться, едва заметно сжимая кулаки от раздражения.       — В таком случае я останусь здесь, — Том напоследок окинул меня укоризненным взглядом. — Но не заставляй меня пожалеть об этом решении! Гость должен прибыть на ужин в целости и сохранности и, желательно, не слишком задержавшись.       — Сделаю вид, что не слышала этого, — очередное напоминание о крови Лестрейнджа на моих руках.       Надменно отвернувшись, вхожу в помещение, и только оказавшись внутри, за захлопнувшейся дверью, понимаю, что забыла предупредить слизеринца о личности недавно прибывшего гостя. В комнате царил сумрак: ни свечей, ни светильников, ни магического освещения, только полоса света из-под двери, да еле-еле пробивающиеся через плотные шторы лучи солнца. Впрочем, каких-либо признаков обитания живого человека тоже разглядеть не получалось. Запах горелого пергамента ударил в нос и проник в горло, вызывая удушливый кашель. Такое чувство, будто несколько минут назад здесь сожгли пару-тройку свитков исписанных волшебными чернилами! Но кто в здравом уме будет делать это настолько неаккуратно? Хотя возможно этот «кто-то» сильно спешил…       — Что вам нужно, мисс? — раздался из темноты слегка глуховатый голос, отвлекая меня от попыток что-то разглядеть.       — Профессор Дамблдор велел сообщить вам об ужине, герцог, — нащупав палочку в кармане, едва заметными движениями накладываю на дверь запирающее заклятие, во избежание непредвиденных гостей и посторонних слушателей. Стены в этом замке скрывают множество секретов, почему бы не добавить к ним ещё один.       Даниэль вальяжно расположился в тёмно-синем бархатном кресле, в самом дальнем углу комнаты, словно и сам ожидал моего визита. Остриё его палочки направлено в мою сторону, однако в этом не чувствовалось угрозы, скорее настороженность — нечасто студенты Хогвартса вламываются в комнаты без стука. Этикет — последнее, о чём я думала в тот момент, и, как оказалось, зря.       — Слизерин, значит, — герцог немного приподнялся и наклонил голову набок, внимательно наблюдая за моими действиями, — совсем неудивительно, мисс Лэнгфорд, от вас стоило такого ожидать.       — Сочту за комплимент, — злоба, сопровождавшая меня всю дорогу от кабинета директора до гостевой комнаты, исчезла, просто испарилась. Мужчина в кресле — совсем мой не дядюшка, который запирал меня в подвале дома и оставлял в лесу на ночь, а герцог Леви с Ближнего Востока, подчиненный Грин-де-Вальда, представитель знатного рода волшебников и Министерства Магии. Что бы там Реддл не говорил, осознание факта, что в моей власти лишить Даниэля жизни, заставить страдать также, как он когда-то заставлял меня, греет душу, однако разум сильнее разбушевавшийся ненависти. Сейчас не время мести, ещё нет. — Что вас привело к нам?       — А вы весьма любопытны! — кончики его губ расплылись в кривоватой ухмылке, насмехаясь то ли надо мной, то ли над чем-то у себя голове. — Министерство Магии обеспокоенно событиями в Хогвартсе. Буду с вами честен, гибель студентов в стенах школы и вне их настораживают и вызывают массу вопросов по поводу компетентности руководства Хогвартса.       — «Идёт война, смерть — естественный отбор, да и кому, как ни вам, знать об этом» — промелькнуло в голове, впрочем, сказать это вслух я не решилась, не стоит оно того. — Смерть Лестрейнджа сильно ударила по каждому из нас, — глаза быстро наполнились слезами, стекая по щекам и оставляя после себя влажный след, — мы были с ним достаточно близки в последнее время. Потеря друга, — немного запнулась, словно сдерживаю всхлип, — это всегда сложное испытание.       Если Даниэль действительно прибыл, чтобы обвинить нас в произошедшем, нужно убедить его в нашей чистоте. Зачем убивать сокурсника, да ещё и на людном торжестве? В этом попусту нет никакой логики. Не говоря уже о его собственных целях: чем ему не угодили два обычных школьника?       — Я много наслышан о мистере Реддле: лучший студент, любимец всех учителей, староста, гордость в школы, если говорить коротко. В узких кругах идёт молва о его огромном потенциале, — и снова восхваления Тома, его отменная репутация уже начинает действовать на нервы! С другой стороны, армия Грин-де-Вальда с радостью бы приняла в свои ряды столь способного бойца. — Однако о вас, мисс Лэнгфорд, такое сказать трудно.       — К чему вы клоните, герцог? — говорю уверенно, словно подозреваемый здесь он, а не я.       — Не поймите неправильно, ничего личного, но раз мы откровенны друг с другом, то вам нужно знать некоторые подробности моего визита, — поднявшись на ноги, мужчина не спеша подошёл ко мне, — вас наверняка интересует зачем я здесь. Поверьте, вы мне действительно симпатичны. В вас есть то, чего нет даже в старосте — вам не нужно признание, чтобы чувствовать себя уверенно, мистер Реддл же обожает внимание, лесть, комплименты, пусть никогда и не сможет признать этого.       Его руки закрутили палочку, перекидывая её из одной ладони в другую и обратно, словно отвлекая внимания от более важных вещей. Прислушавшись к шагам снаружи, краем глаза замечаю стоящий позади мужчины большой объект, накрытый светлой простыней, очень уж похожий на Еиналеж. Однако, не выказывая свой интерес, возвращаюсь к диалогу — с остальным разберусь чуть позже.       — Не знаю, когда вы успели столь глубоко проанализировать наши личности, но всё же, ближе к сути, — резко произношу я, держа волшебную палочку наготове, — у нас не так много времени.       — Дамблдор. Что вы думаете о нём, мисс Лэнгфорд?       — Профессор слишком много на себя берёт, — герцог, удовлетворенный моим ответом, довольно кивнул, опуская палочку.       — Тогда вы явно не разочаруетесь, узнав, кто именно попросил меня выставить вас с мистером Реддлом виновными. Альбус относится к вам не лучше, чем вы — к нему.       Нервно усмехаюсь: и благодаря кому, дядюшка?       — Как, собственно, и вы, — теперь его взгляд оказался прикован ко мне, он явно не ожидал услышать таких слов. — Крайне прискорбно, ведь взамен вы так и не получили то, за чем пришли, верно? Маховик времени, полагаю.       — Сделка была на другой, не менее значимый артефакт, — проговорился он, а на лице проскочило искреннее удивление. — Стоп, откуда ты знаешь об этом? — хоть его тон и остался спокойным, глаза выдавали его внутреннее состояние: кажется, что он вот-вот использует на мне пару тройку непростительных заклинаний.       — Профессор уже не изменит своё решение, однако я могу предложить вам свою помощь, вы же этого и ждали, верно? — будто подражая Тому, уверенными шагами приближаюсь к лежащей на столе стопке писем, которую Даниэль, видимо, не успел сжечь до конца. — Маховик, взамен на нашу непричастность. Всё крайне просто.       — Заманчиво, но как вы собираетесь достать его, если…       — Это моё дело, от вас нужно лишь согласие и слово, — стук в дверь заставляет нас поторопиться. — Не вынуждайте меня рассказывать о ваших же помыслах, герцог, — самодовольная расплылась на моём лице, — тем более, неизвестно как долго ещё вам удастся сидеть на двух стульях.       — Теперь не сомневаюсь, что убийство — ваших рук дело, — мужчина окончательно убрал палочку обратно в карман, как жест примирения. — И всё же, вы вызываете у меня восхищение, мисс Лэнгфорд, ваша взяла, я согласен.       Герцог протянул ладонь, предлагая закрыть соглашение. Обычное джентльменское рукопожатие, держащееся на доверие и чести, ничего магического. Однако ни того, ни другого, у человека напротив меня нет. Лишь гордость, нарциссизм, и это всё из-за какого-то дальнего родства с Тёмным волшебником, чушь! Копия Реддла, узнавшего о своём наследии в виде Тайной комнаты и нескольких способностях в придачу. Мне же от своего родственничка досталось лишь проклятие и незавидная судьба — действительно, достойный подарок.       — Вам пора, — повторный стук приводит в чувства, — ужин вот-вот начнётся. Сегодня всё-таки Рождество, несколько неуместно будет пропустить столь значимый для учеников и учителей школы праздник.       Быстро, так, чтобы никто не заметил, сняв с двери чары, пропускаю мужчину вперёд, где уже около двадцати минут сидит на подоконнике Том. На лице старосты невооружённым взглядом видно недовольство, которое для меня страшнее прямых угроз. Он молчит только тогда, когда выкопал могилу, и моя, очевидно, уже готова давно.       — Герцог Леви, приятно удивлен вашему визиту, — парень почтительно кланяется, его губы дрогнули в едва заметной ухмылке. Он знал обо всём заранее, чертов манипулятор! — Пройдёмте, директор Диппет ожидает вас в Большом зале, — и затем оборачивается, с нескрываемым пренебрежением обращаясь ко мне. — Мисс Лэнгфорд?       — Присоединюсь к вам чуть позже, что-то мне нездоровится, — иронично и с явно проскакивающим во взгляде недоверием они смотрели мне вослед, когда я, покинув их общество, скрылась за углом.       Мне срочно нужно всё хорошо обдумать и распланировать, и шумное празднество явно не лучшее для этого место. Времени на то, чтобы действовать, не так уж и много. Что бы Том там себе ни придумал, мне плевать. Я самостоятельно разберусь и с обвинениями, и с дядюшкой. Это касается только нас с Даниэлем.       Для начала стоит разобраться с временем. Ужин длится около часа, профессора покидают торжество последними, до последнего следя за поведением студентов в зале, это означает: у меня есть максимум полтора часа на то, чтобы найти и выкрасть Маховик, при том оставшись незамеченной другими обитателями Хогвартса. Крайне странно, что Министерство решило отдать артефакт на хранение именно профессору Дамблдору, однако, если верить словам Тома, правительство не сильно жалует кандидатуру Диппета, что в принципе всё объясняет. Скорее всего, директор даже не знает о происходящем у него за спиной, иначе наверняка возмутился таким положением дел.       Теперь место. Будь я Дамблдором, куда бы спрятала то, что никто не должен найти? Туда, где он будет на виду, где почти всегда безлюдно, где тихо и полно всякого хлама — ведь именно в таких условиях искать Маховик времени, всё равно, что иголку в стоге сена. Зал трофеев! Если мне изменяет память, находится он на четвёртом этаже, рядом с библиотекой и классом Заклинаний. Гарантировать истинность своих предположений не могу, но хранить его в своём кабинете он бы точно не стал — слишком ненадёжно.       Приглушенные шаги быстро приближались ко мне из-за угла коридора вместе с резким запахом имбирного печенья и горячего молока. Девушка в зелёном свитере растерянно замерла у двери кабинета Прорицания, оглядывая мои растрёпанные волосы, ранки на ногах и руках, которые не удалось скрыть под одеждой, измазанное в саже лицо. Мерлин, я действительно выгляжу плохо, очень плохо, стоило хотя бы умыться, прежде чем покинуть больничное крыло.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать, Дарья? — Джессика прикусила нижнюю губу, подавляя нарастающее с каждой секундой возмущение.       — Пойдем, мне понадобиться твоя помощь, — проигнорировав вопрос слизеринки, направляюсь в сторону необходимого помещения, однако та не сдвинулась с места, продолжая подозрительно смотреть мне прямо в глаза. — Приём, Джесс, ты слышишь меня или нет?       — Действительно думаешь, что в твоей власти приказывать мне?       Моё воодушевление от столь неожиданной встречи резко сменилось неприятным удивлением. Девушка высокомерно скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, насколько сильно я влипла.       — Мы команда, разве нет? — сделав пару шагов вперёд, останавливаюсь в нескольких сантиметрах от неё.       — Были… были командой, — произнесла она, явно мысленно стараясь подавить накопившееся за время моего отсутствия раздражение, — пока твои планы резко не изменились! Иначе я не знаю, как можно объяснить твои действия, Дарья.       — Какие действия? Ты вообще о чём, Джесс? — как она не понимает, что мне сейчас явно не до выяснения отношений, да просто нет на это времени! В обход девушки направляюсь дальше. — Обсудим позже, лучше вернись в Большой зал и…       — Да можешь ты хоть на минуту замолчать, чтобы выслушать меня! — её голос сорвался на крик, и каменные стены подхватили её слова. — Сними корону с головы и перестать указывать мне, что делать. Я не твоя прислуга! Спрашивать о произошедшем на балу, полагаю, бесполезно, придётся в очередной раз довольствоваться слухами. Но, пожалуйста, объяснись, какого обвислого Мордреда ты вернулась в замок в обнимку с Реддлом? Тем, кого призывала презирать и ненавидеть, тем, кого обвиняла во всём происходящем!       — Послушай…       — Нет, это ты послушай, — перебила Джессика, резко схватив меня за запястье. — Я верила тебе, ждала, когда стану достойна твоего доверия, терпела твои вечные недовольства, бросила Руби… Даша! Даже пустила в свой дом, а что в итоге? Какая мы команда, если подруга не соизволила прийти и просто объясниться, хоть что-то рассказать?       — Мне нужно было встретиться…       — С Реддлом, — это не было вопросом, она прекрасно всё знала и без моего согласия. — Ты и представить себе не можешь, насколько сильно я волновалась. Подняла все мамины связи в Министерстве, лишь бы начались ваши поиски… А узнав о вашем возвращении, незамедлительно направилась в лазарет, но знаешь, что я увидела? Конечно знаешь, держащего тебя за руку Тома, — девушка слегка ослабила хватку. — Не представляю, что творится у тебя в голове… впрочем, это меня больше не касается, теперь каждый сам за себя!       Дыхание перехватило, дышать становилось всё сложнее с каждой секундой, казалось, будто легкие пронзил кинжал или меч, смазанный напитком живой смерти. Всё это время мои мысли были заняты лишь насущными проблемами, в то время как люди, которые так отчаянно хотели мне помочь, заняли последнее место в этом списке.       Не прошло и минуты, как слизеринка исчезла во мраке безлюдного коридора, оставив после себя лишь тот запах имбирного печенья и остывшего молока. Возможно, это — последняя нота нашей недолгой дружбы.       Отбросив мысли, вновь продолжаю путь в Зал Трофеев, нервно и как-то с надеждой реагируя на каждое движение в тёмных углах старого замка. Большая часть оставшихся студентов сейчас на Рождественском ужине, остальные — уединилась в комнатах. Посещение приёмов пищи является обязательным, однако я всё ещё числюсь в лазарете, а значит, какое-никакое алиби у меня есть. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, когда мне удалось разглядеть в глубине четвёртого этажа приоткрытую дверь. В комнате всё также тихо, а свет от пылающих факелов — единственное освещение. Холодный воздух коснулся оголенных участков кожи, и волна мурашек пробежала по телу.       Мыслей, где именно искать артефакт, у меня не обнаружилось, лишь несколько смутных предположений, что, возможно, среди старых золотых кубков на верхних полках стеллажей. Однако, с другой стороны, если придерживаться позиции: хочешь что-то спрятать — положи это на самое видное место, то Маховик может с такой же вероятностью оказаться среди наград последних лет по Зельеварению. К сожалению, долго моё уединение не продлилось — прервал показавшийся знакомым силуэт, бесшумно возникший в дверном проёме по правую руку от меня.       — Том на тебя дурно влияет, — сделав несколько шагов вперёд, произнёс Антонин, немного ухмыльнувшись при виде моего удивленного лица. — Ученики сейчас должны находиться в Большом Зале, если мне не изменяет память.       — Что тебе нужно, Долохов? — развернувшись спиной, продолжаю быстро просматривать расставленные в хаотичном порядке награды, в надежде заметить что-то, выделяющееся среди прочего, всем своим видом демонстрируя безразличие. — Насколько мне известно, ты сейчас должен находиться где угодно, но не здесь.       — Появилось несколько неотложных дел в школе, — парень медленно приближался ко мне, оглядывая масштабы помещения, словно впервые здесь.       — Меня это не интересует, — коротко бросаю я, осторожно проводя ладонью по кубкам за 1933 год. — Либо говори, зачем пришёл сюда, либо убирайся.       Антонин обаятельно улыбнулся, что, впрочем, должного эффекта не возымело. Не знаю, чего он добивается, но следит за мной явно не просто так. Пусть дезиллюминационное заклинание мне всё ещё не поддаётся, но чтобы почувствовать его моих навыков хватает.       — Ты так усердно что-то ищешь, может, помощь нужна? — чуть не поперхнувшись, я на мгновение замерла в одной позе. И что мне ответить?       — Помочь? Мне кажется, ты немного забыл, с кем говоришь. Если Реддл послал тебя следить за мной…       — Он не знает, что я сейчас здесь. Том… многого не знает, — Долохов осёкся, будто сказал лишнего, и продолжил уже более серьёзным тоном. — Дважды предлагать не стану, однако если хочешь что-то найти, то в одиночку точно не справишься.       — «Глупец», — проскочило в голове. — «Слизеринец выглядит искренним в своих намерениях, в отличие от тех же самых Эйвери и Лестрейнджа, которые с самой первой встречи в коридоре Хогвартса испытывали ко мне вопиющее пренебрежение. Глупо, действительно глупо». Помощь мне и вправду не помешает.       — Что мы ищем? — от второго слова я невольно вздрогнула, ощутив огненное пламя, буквально обжигающее изнутри грудь. Юноша же, ни капли не смутившись, продолжал вопрошающе смотреть на меня, ожидая ответа на свой вопрос.       — Артефакт, спрятанный Дамблдором где-то в этом зале, — голос звучало уверено, не выдавая моё смятение. Антонин — один из наиболее приближенных к Тому Пожирателей Смерти, с улыбкой на лице предложил помочь мне… или это очередная выходка Реддла? — Уверенности в том, что вещица именно здесь, у меня нет, однако уже поздно искать в другом месте.       — Обворовываешь профессора? — вопрос был риторический и не требовал ответа. — Занятно, впрочем, меня это не касается, не так ли? Оставим это, есть предположение, где именно он может находиться?       — Скорее всего, там, где никто точно не будет искать, может предмет нелюбимый, или… Ты знаешь Дамблдора дольше меня, что он ненавидит больше всего?       — Что ненавидит — точно не знаю, а вот кого — вполне очевидно, — быстро переглянувшись, осознаю, что нас посетила одна и та же мысль. Последней победой Тома Реддла был конкурс среди школ Европы по древним рунам. Навряд-ли всё так просто, это было бы слишком, да и совсем не похоже на Альбуса, или же наоборот, чем проще, тем больше сомнений?       Пройдя в самое начало помещения, останавливаюсь около крайнего стеллажа с наградами недельной давности. Ученики Хогвартса часто принимают участия в каких-либо соревнованиях, защищая честь школы, отчего в зале скопилось столько наград, что и недели не хватит, чтобы пересчитать. Заметив на третьей полке небольшой кубок, поворачиваюсь лицом к Долохову, немного неловко кладя ладонь ему на плечо.       — Либо ты находишь способ добраться до полки, либо поднимаешь меня наверх, — выбора нет, ужин вот-вот закончится, а значит, вероятность встретить учителей и студентов по дороге к лазарету увеличится в несколько раз, что совсем некстати в моей ситуации.       — Буду рад помочь, — галантно протянув руку вперед, ответил слизеринец и самодовольно ухмыльнулся, увидев мою реакцию на его беспрекословное повиновение. Он, несомненно, учился у лучших льстецов.       С помощью его же помощи забравшись на широкие плечи, поднимаюсь под самый потолок. Однако стоило оглянуться, как, к своему удивлению, нахожу старую, немного покрывшуюся пылью коробочку, обитую ярко-красным бархатом. Теперь сомнений нет, профессор хотел, чтобы Маховик нашли, лишь остается нерешенным вопрос: Зачем?       Истошный крик возвращает меня из мира мыслей, снова и снова повторяясь в голове, как звук заевшей в граммофоне пластинки. Сердце забилось быстрее, на лбу выступил холодный пот. Антонин аккуратно спустил меня на пол, и, в спешке бросив холодное «спасибо», я скрываюсь в тенях уже ночного замка, отчаянно стремясь найти источник этого адского звука. Когда мне удается приблизиться к женскому туалету на втором этаже, вокруг него уже скопилась небольшая толпа студентов, что в испуге замерли и не решались сдвинуться с места.       Запах крови, уже ставший родным, как любимые духи или крем для рук. Алый цвет — как помада, как цвет удачи и преддверие хорошего дня. И смерть, будто ежедневная рутина, больше не казалась чем-то противоестественным, скорее даже наоборот — необходимым для этого мира, постепенно погружавшегося во тьму.       На полу лежала Руби в своём любимом зелёном платьице в клетку. Её чёрные волосы растрепались, вокруг натекла уже немаленькая лужа из крови, а остриё кинжала выглядывало из левой части спины лежащей на боку девушки. Ладони расслабленно опали на пол, будто она совсем не сопротивлялась, словно даже желала принять страшную участь. И Томас на коленях, опустошённо смотрящий в её потухшие глаза, всем своим видом давая понять, чьих рук убийство его возлюбленной.