Осколки прошлого

Безумна до того любовь моя, Что зла в тебе не замечаю я.

      За несколько секунд жизнь утратила прежний смысл. Словно эти два года прошли впустую — лишь глупо потраченное время. И всё из-за одного прикосновения губ: сладкого, опьяняющего, сводящего на нет всю мою решимость сражаться…       Рассвет. Солнечные лучи уже проникли в лазарет. Сквозняк из неплотно прикрытого окна щекотал нос бодрящим лесным ароматом с хвойными нотками. Вдохнув полной грудью, я словно проветрила голову, разогнала сонный туман. Однако выдох дался мне уже не так просто: тело не слушалось, веки не желали поддаться моим эпическим попыткам увидеть окружающий мир. Впрочем, долго сопротивляться не смогли и они. Потолок, освещенный восходящим солнцем, внушал необъяснимое умиротворение, позволив мне сосредоточиться на попытках вспомнить прошедшую ночи: яркая близость, крепко переплетённые тела, жаркие поцелуи и нежные касания. Его ласковый шепот, приятный и словно убаюкивающий… обещающий полную защиту, что бы не случилось, и оттого приторно лживый, но жизненно мне необходимый. Том стал моим змеем искусителем, вновь соблазнившим Еву вкусить Запретный плод. И вот, уже наступило утро, и значит, настала пора иллюзии отступить.       В прошлый раз Реддл ушёл раньше, чем я проснулась. Слизеринец, по неясным мне причинам, словно избегал упоминаний той встречи, что, впрочем, особого неудовольствия у меня не вызывало — ситуация устраивала нас обоих. Однако сейчас я желала почувствовать его тёплое тело, горячее дыхание, обжигающее шею. Глупо, как же это, чёрт возьми, глупо! Нам ведь даже не о чем поговорить! Что мне сказать? О чем вообще говорят люди после этого?       — «Доброе утро, Том, как спалось?» — в мыслях попробовала я начать диалог, но лишь раздраженно прикусила нижнюю губу. — «Мерлин, конечно же, мне неизвестно как он провел эту ночь! И почему именно Том? С каких пор я обращаюсь к нему по имени…».       Сделав ещё один глубокий вдох, я также медленно выдохнула, стараясь вместе с воздухом выпустить, выгнать из головы, и надоедливые мысли, сконцентрироваться на происходящем в данный момент. На ничем не прикрытом теле слизеринца напротив… упс, кажется, не самый удачный объект концентрации! Черные волосы, небрежно спадающие на лоб и скрывающие его глаза от меня. Какой же он красивый, когда спит. Ещё и молчит. Казалось бы, чего особенного, смотреть на спящего парня, однако, только сейчас я осознала, что, поддавшись соблазну, не могу оторвать взгляд от белоснежной кожи, надтреснутых губ и…       — Спалось весьма недурно, — зевнул Том, немного сощурившись. — То, как ты беспокоишься, чувствуется аж в соседнем крыле, неужели так переживаешь насчет меня? Польщен.       Смущенная словами ещё недавно спящего слизеринца, я с трудом удержалась на койке и, лишь благодаря ловким и сильным рукам парня, снова оказалась на прежнем месте. Не сказать, что спалось удобно — постель явно не рассчитана на двух персон, однако сейчас это перестало иметь для меня хоть какое-то значение. Том обжигающе горячими ладонями притянул меня в объятья, от чего смущение краской выступило на моём лице.       — Ч-что? Нет! — я затрясла головой и, ухватившись рукой за изголовье кровати, постаралась отстраниться, наивно полагая, что Реддл сразу меня отпустит. Чего к моему удивлению почему-то не произошло. Том лишь хмыкнул, заметив румянец на моем лице. — Ты издеваешься?       — Это интересно, — и ему наверняка понравилось видеть меня в таком неловком положении.       Почувствовав, как пальцы Тома касаниями вырисовывают странные фигуры на моем теле, осознаю, что одежды на мне даже меньше, чем на юноше напротив — у него есть хотя бы одеяло! Мельком оглядев лазарет, замечаю белье, юбку и блузку на прикроватной тумбочке через одну от нашей. Необходимо выбраться из-под теплого одеяла и объятий Реддла, и сделать десяток шагов по холодному полу, чтобы заполучить их назад. Задача не из легких, учитывая сложившуюся ситуацию!       Уже скоро начнутся пары, а значит нужно поспешить на завтрак, если я хочу перекусить хоть чем-то перед Зельеварением. Но Том, кажется, не разделял мою точку зрения, и, предпочтя сон, даже не удосужился открыть глаза и продолжил лежать, как ни в чем не бывало. Медленно приподнявшись, постаралась заполучить покрывало, в надежде на понимание юноши, что, впрочем, не удалось. В какой-то момент мне показалось, словно миссия «Не оголиться перед наследником Слизерина ещё больше, чем сейчас» может завершиться успехом, пока «любезнейший», резко дернув руками и развернувшись корпусом, не оставил меня в полностью нагой, благо, спиной к нему.       — Прекрати, Реддл! Мне нужно идти, завтрак вот-вот… — но парень лишь карикатурно вздохнул и снова перевернулся на другой бок.       — Уходи, мне-то что.       Воспользовавшись моментом, поднимаюсь с постели и быстро добираюсь до своей одежды. Тихий скрип. Резво натянув на себя белье и юбку, оглядываюсь, желая узнать, откуда исходит этот шум. Или, точнее, от кого: Реддл развалился на кровати, сложив руки за голову, и надменно наблюдал за каждым моим движением, всем своим видом демонстрируя, как он наслаждается шоу в моём исполнении.       — Миленько, — без особых эмоций проговорил он, рассматривая потолок. — Не находишь глупым стесняться меня сейчас?       Не произнеся ни слова в ответ, застегиваю последние пуговицы на блузке и покидаю комнату, напоследок попытавшись укорить Тома взглядом. Кажется, не получилось.

***

      В целях экономии времени визит в спальню пришлось отменить, а волосы и школьную форму приводить в порядок с помощью магии и на ходу. Как и следовало ожидать, завтрак уже был в самом разгаре — весь зал заполонили голодные студенты, понемногу просыпаясь и начиная общаться друг с другом. Замечаю за столом Когтеврана знакомые черные хвостики Миртл и, недолго думая, падаю на скамью рядом, на что она аж подпрыгнула на месте, чуть не подавившись яичницей.       — Т-т… х…де бы-ыла?       — В комнате, — мне нет особой необходимости раскрывать подробности сегодняшней ночи. — Просто стало плохо, и поэтому я не смогла связаться с тобой раньше.       Недоверчиво оглядывая моё лицо, когтевранка чуть приподняла правую бровь и обернулась на стол Слизерина.       — А что насчёт Тома? — мои щеки предательски вспыхнули, когда я обернулась вслед за Миртл.       Реддл как ни в чём небывало сидел в компании Долохова и Малфоя, то и дело перекидываясь парой-другой фраз с сокурсниками. Выглядел он так, словно спал не на неудобной постели, а в роскошном отеле, в стоимость которого входят утренние услуги косметолога. Никто и подумать не смеет, что этот живой манекен — будущий убийца магглов, волшебник, вселяющий страх одним своим именем.       Вероятно почувствовав мой пристальный взгляд, слизеринец поднял свои карие глаза и едва заметно ухмыльнулся. Мерлин, не смей даже виду подавать о том, что между нами что-то было, даже если инициатива принадлежала мне… Ненавижу! В какой-то момент мне показалось, что мои мысли слышит каждый человек в этом зале, в особенности те, кому зла я хотела в меньшей степени, а средь десятков голосов отчетливо слышался смех Лестренджа и Эйвери. Я схожу с ума?       — А что с ним должно быть? — возвращаюсь в прежнее положение, намазывая масло на хлеб. — План провалился, придется искать другой способ решить проблему.       — Зависит от того, что именно считать проблемой, — девушка устало вздохнула, продолжив трапезу. Сердце кольнула тонкая ледяная игла. Миртл всегда знала меньше остальных о моих планах, но сейчас она будто действительно понимала, о чём говорит — ни капли сомнения в голосе. — Утром я заходила в твою комнату, Дарья.       Это не было упреком, даже не констатацией факта, в этих словах не прозвучало ни единой эмоции. Вообще ничего. Опешив от неожиданности, немного отстраняюсь, больше не рискуя говорить что-либо ещё. Возможно, она обижена, что вчера я предпочла провести весь вечер с Бетти, презирающей Когтевран, что было несколько неучтиво с моей стороны, но Миртл знала, на что идёт. И если не брать во внимание его ключевые моменты, в том числе смерть Эйвери, то всё прошло весьма недурно. Яд проник в моё тело, а значит, у меня есть несколько дней, чтобы выделить его из крови, а после использовать для разрушения крестражей. Не просто же так я пережила «поцелуй Василиска».       В любом случае, надежда есть, однако, время не ждёт — часы уже пробили девять, а профессор Слизнорт явно не оценит моего опоздания. Ночная самоподготовка отнимает уйму времени и сил, что значительно сказывается на сне. Главное, чтобы не на успеваемости — такого упущения я себе позволить точно не могу, ни при каких обстоятельствах. Если план завершится провалом, а я останусь жива, придётся остаться в этом времени: окончить школу, устроить карьеру, жить обычной жизнью. Даже представить сложно.       Прихватив несколько учебников из спальни, я направилась на зельеварение, совмещённое для нас и Пуффендуя. В последнее время часто стали так пары ставить. В классе же усаживаюсь на первое попавшееся свободное место и прислушиваюсь к витающим в аудитории запахам: среди них преобладает сладкий запах черники. Удивительно, не помню зелий с этой ягодой, очень интересно. А что если… Осталось меньше полугода до сдачи ЖАБА, большая часть присутствующих планируют связать своё будущее с зельеварением, поэтому профессор любезно согласился повторить сложные темы с предыдущих курсов, для более прочного их закрепления. Кажется я понимаю, что сейчас перламутрово переливается в котле.       Ходят слухи, что Бетти Тралопп около двух лет добивалась расположение Горация, надеялась получить вакантное место стажера по окончанию обучению, но тот был неумолим. Профессор желал видеть рядом лишь достойного «приемника», и все понимают кого — старосту Слизерина, мистера Реддла. Однако последний свою дальнейшую жизнь уже продумал, зелья для него всего лишь хобби, в котором он, впрочем, добился немалых успехов.       Оглядев присутствующих, замечаю за первой партой Джессику, напряжённо сидящую вместе с Томом. Её пальцы нервно постукивали по деревянной поверхности стола, а взгляд метался по помещению, словно в попытках спасти голову от надоедливых мыслей. Она дышала ровно, но излишне глубоко, а неприязненное выражение на лице смешалось с задумчивым. Знакомая ситуация. Она бы ни за что по своей воле не села бы с Реддлом, даже учитывая его положение. Слизеринка не боится его, несмотря на события последних нескольких месяцев. Следовательно, есть какая-то другая причина, либо же мой мозг в очередной раз играет со мной, видя скрытый смысл там, где его нет.       — Слышал, в Колдовстворце на завтрак дают только кашу, — сонный голос упавшего рядом Антонина отвлёк меня от размышлений. — Слава богу, родители предпочли оставить меня на домашнем обучении и мне не пришлось обучаться в этой помойной яме с другими отбросами общества. Тебе ли не знать контингент советской школы.       Юноша вальяжно расположился по правую руку от меня, продолжая свою странную речь, несмотря на моё явное нежелание его слушать. Впрочем, долго терпеть я не собиралась:       — Даже крестьяне и рабочие лучше избалованных аристократов, восседающих на старых школьных стульях как король на троне, — после ссоры с Джессикой, большую часть свободного времени, если оно каким-то волшебным образом появлялось в моём плотном графике, я проводила в компании этого русского шута. Знаю, наверняка это очередной приказ Тёмного Лорда следить за моими попытками испортить его жизнь, но мне хотелось верить в обратное. — Раз домашнее обучение так понравилось представителю русской знати, что его привело в плебейский Хогвартс?       — Ну, не такой уж он и плебейский, грязной крови тут раз два и обчёлся. А так как в Лондон переехали, сама знаешь, что тогда у нас творилось, мы с родителями как-то неожиданно познакомились с директором Диппетом в книжной лавке, а после старик предложил мне обучение в Хогвартсе. Поначалу было непросто, дети насмехались надо мной, из-за акцента, возраста, а мне было четырнадцать, культурных различий, однако в магии мне не было равных. Ну… никого, кроме Тома. Благодаря нашему общению даже моя репутация выправилась. Он смог разглядеть во мне потенциал, как и в тебе, а Том ценит, прежде всего, способности. Может, поэтому ты жива, ты явно не так проста.       Усмехнувшись уголками губ, поворачиваюсь к зашедшему в класс Слизнорту, пока тот, подготовив необходимые ингредиенты и колбы, осматривал присутствующих, время от времени делая пометки в толстую тетрадь. Прогульщиков не так много, к концу года прогуливать осталось некому — учеников Слизерина можно пересчитать по пальцам.       — Доброе утро, ребята! — кривая улыбка появилась на лице профессора. — Вы, наверняка, догадались, о чём пойдёт сегодня речь… Мистер Нотт, есть какие-то предположения?       — Н-не припомню зелий с таким запахом, сэр! — парень подскочил от неожиданности, услышав свою фамилию.       — А какой ты слышишь, мальчик мой?       — Пот, как после матча по квиддичу, профессор, — Нотт немного смутился, будто делился чем-то личным. — Имбирь, имбирное печение, если быть точнее.       Почти незаметно взглянув на сидящую напротив Джессику, слизеринец вернулся в прежнее положение за спиной Тома. Пройдясь вдоль школьных парт и немного выждав, чтобы подогреть интерес у студентов, мужчина поднял на вытянутой руке стеклянную колбу, демонстрируя её классу.       — Амортенция, сэр, — ответила я, пока остальные переглядывались или изображали работу мысли, надеясь отсидеться в стороне. В том числе и Реддл, удивительно, неужели тема из нелюбимых?       — Совершенно верно! Вы, видимо, узнали его по особому перламутровому блеску?       — И по характерным завихрениям пара, — само зелье запрещено варить на уроках, по понятным на то причинам, однако рецепт Горация составлен так, чтобы каждый почувствовал собственную любовь и никто не влюбился в самого Слизнорта, работа профессионала. — Оно также пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся.       — Разумеется, на самом деле Амортенция не создает любовь! Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать! Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой аудитории. О да, — прибавил он, серьезно кивая недоверчиво ухмылявшимся Малфою и Долохову. — Вот поживете с мое, наберетесь жизненного опыта, может тогда перестанете недооценивать силу любовного наваждения… А теперь, — торжественно продолжил Слизнорт, — предлагаю вам самим приготовить зелье!       Только поворачиваюсь к Антонину, с просьбой составить мне компанию, как лоб в лоб сталкиваюсь с Джессикой, которая неожиданно оказалась рядом.       — Группы уже сформированы, — тихо шепчет слизеринка, потирая ладонью переносицу.       Что ж, не худшая пара, к тому же Джесс вряд ли будет оспаривать моё «верховенство» в данной ситуации. Поэтому я просто положила на заранее подготовленное рабочее место учебник с измененным списком ингредиентов. Рецепт несложный, но требует усердия, поэтому, разделив обязанности, приступаю к выполнению своей части, обдумывая слова Слизнорта. Зелье, способное вызывать ощущение любви — поистине опасная вещь. Только задумайтесь, на что люди могут пойти во имя этого злосчастного чувства!       Добавив в нагретый котел три капли жабьей желчи, Джессика обращается ко мне, параллельно измельчая майоран и тысячелистник:       — Ты ведь понимаешь, что у меня есть весомые причины обидеться на тебя, — повисло напряжённое молчание, она явно ждала моей реакции, я же спокойно нарезала все оставшиеся ингредиенты, кроме замороженных яиц пеплозмея.       — Не уверена, что хочу говорить об этом сейчас, — больше тянуть с ответом было бы уже неприлично, да и процесс приготовления сейчас не требует особой концентрации: медленно помешивая зелье по часовой стрелке, в бросаю пять нарезанных крысиных хвостов. — У нас было достаточно времени обсудить произошедшее, однако ты предпочла избегать меня. Что ж, больше пытаться не стану — не то, чтобы мне до этого вообще есть дело…       — У многих из нас не было выбора, почему ты никак не можешь понять? — прошипела она, прислонившись ко мне вплотную, так, чтобы соседние группы не услышали. — Виола, Томас, Руби, все танцевали под сама-знаешь-чью дудку, хотя в итоге их это не спасло, — Джессика прервалась, взглянув на Реддла и удостоверилась, что тот занят. — Я лишь хочу помочь, в последний раз. Помни, со злом нужно бороться, но так, чтобы не стать ним самим. Ты потратила уйму времени, не замечая столь очевидных фактов: враги не где-то далеко, Дарья, они всегда рядом.       — Мисс Лэнгфорд, как ваши успехи? — профессор незаметно подкрался со спины, в тот момент, когда последний компонент оказался в котле, и девушка тут же отстранилась, сделав вид, что никакого диалога не было и вовсе и она тут вообще не причём. Смекнув позже вернуться к этому диалогу, обращаюсь к Слизнорту:       — Всё готово, сэр, — мужчина довольно кивнул и обернулся к рядом стоящему юноше, который первым закончил приготовление. Встретившись с ним взглядами, театрально закатываю глаза. Кто бы мог подумать, что слизеринский умник выполнит задание раньше остальных?       Том предпочитает работать без напарника… Интересно, чувствует ли он какой-то запах? Что-то сомневаюсь. Складывается впечатление, будто холодный Реддл не способен ни на что, кроме пренебрежения ко всему окружающему. Вчерашняя ночь должна была развеять все сомнения, однако что, если это уловка? Что, если он хотел, чтобы я увидела в нём человеческие качества: желание, чувства, быть может, любовь?       — Поскольку Том закончил первый, чтобы ускорить процесс проверки, я попросил его помочь мне в этом, — произнёс Гораций, дождавшись, пока все закончат работу. — Разбейтесь по парам, мы с мистером Реддлом будем подходить к вам и оценивать качество. И, да, мистер Розье, дождитесь моей личной проверки и не смейте проверять его на однокурсниках!       Наш с Джессикой стол находился в самом конце класса, поэтому, прежде чем подобраться к нам, проверяющим необходимо пройти остальных учеников. Желая напоследок убедиться в своём результате, подношу небольшую скляночку с Амортенцией к носу: яблочный сок, гарь, черника, кровь. Если насчёт последнего я не сомневалась, то запах черники сразу напомнил о вкусе спелых ягод, вызывая ураган из бабочек в животе, казалось, что я словно ощущаю его на кончике языка. Краем уха услышав тихое покашливание, поднимаю взгляд, встретившись глазами с Томом:       — Надеюсь, качество вашего зелья не разочарует меня, мисс Лэнгфорд, — парень подошёл чуть ближе.       — Можете не сомневаться, — протягиваю зелье, не отводя глаз от лица Реддла. — Что вы чувствуете? — резкий вопрос, сама от себя не ожидала, вылетел из моих уст, отвлекая юношу, который уже поднёс моё зелье к лицу.       — Многим бы было интересно узнать, мистер Реддл! — послышался писк какой-то девчонки с Пуффендуя.       Даже если моё предположение неверно, и из-за использования матерью Амортенции, у Тома к ней иммунитет, то ему в любом случае придётся солгать, чтобы не выдать свои слабости. Возможно, я хочу подставить его, разозлить, вызвать у него хоть какие-нибудь эмоции. Впрочем, не получилось, он как всегда непоколебим.       — Сырость, пергамент, как в библиотеке Хогвартса, свежая черника и… — уголки его губ дрогнули, так и не закончив фразу. — Зелье необходимо доработать, вы перестарались с лакричными пионами, неужели воспылали страстью? — рот приоткрылся сам собой, я не могла ошибиться! — Попробуйте ещё раз, если вы действительно претендуете на звание Зельевара, придётся хотя бы в этот раз окончательно отработать рецепт.       Больше не задерживаясь ни на секунду, юноша возвратился на место, лишь на мгновение задержав взгляд на Джессике. Та испуганно опустила голову, словно пытаясь спрятать свои мысли. А ведь он может и прочитать.       — Рецепт и вправду нужно немного доработать, мисс Лэнгфорд, — послышался мягкий голос Слизнорта слева. — Задержитесь немного после занятий, дорогая! У меня большие надежды на ваши ЖАБА… ох, вот досада — через несколько минут у меня урок у младших курсов! Надеюсь Том не откажется помочь вам разобраться с ошибками!       И тут до меня доходит, кто отвечал за нарезку пионов — Джессика. Девушка добавила их после моей проверки, со словами: «Никогда не знаешь точно, где именно совершила ошибку». Удивительно, что я не заметила ничего необычного в её желании помочь, причём, наверняка по просьбе Реддла. Прекрасно, но зачем это всё? Неужели ему так не хватает общения со мной? Просто смешно.       Резкий хлопок двери заставил меня вздрогнуть. Кабинет уже опустел, оставляя нас и старосту в приглушенном свете свечей. Хоть уже близился полдень, помещение находилось в подземельях, недалеко от гостиной Слизерина, и окон здесь также предусмотрено не было, а профессор видимо на автомате притушил свет.       Отметив присутствие парня и не торопясь поворачиваться к нему, обхожу его стороной по пути к столу с ингредиентами.       — Ты солгал, — прервала тишину я, параллельно заново начиная процесс приготовления зелья. — Пергамент, свежая черника… Неужели думаешь, что кто-то действительно повёлся?       Реддл, склонившись к самому моему уху, почти шепотом ответил:       — Ты думаешь, мне нужно было назвать запах твоих волос? — сердце непроизвольно кольнуло. — Не смотри так на меня. Они действительно сильно пахнут, Лэнгфорд.       — Запах моих волос? — я застыла в недоумении, пока Том, проигнорировав вопрос, разложил на столе несколько ингредиентов идеальными рядами и сделал несколько шагов назад, пропуская меня к ним.       — Не стой столбом, — с нажимом сказал он, вкладывая нож мне в ладонь. — С этим проблем возникнуть не должно, я надеюсь.       Оторвав взгляд от слизеринца, поворачиваюсь к нему спиной, концентрируя всё своё внимание на котле и ингредиентах. Значит, мы и в самом деле будем готовить зелье. Что ж, тогда я не должна облажаться, только не сейчас. Прокрутив небольшой, но нагретый касанием Тома нож в руке и сделав глубокий вдох, кладу на разделочную доску пион и режу его тонкими ломтиками. Не услышав замечаний, разжигаю огонь под котлом и добавляю три капли жабьей желчи. Том внимательно наблюдает за каждым моим действием, словно сегодня не обычный урок, а итоговая аттестация, и нет ничего важнее результата.       Тишина и идиллия продлились недолго.       — Крысиные хвосты должны быть нарезаны очень мелко, чтобы при перемешивании не получился излишний осадок, — на его лице читалось нарастающее раздражение, однако голос не выражал ни единой эмоции. — Нет, не так, Лэнгфорд. Ещё мельче.       — Куда уж мельче, Мерлин! — не став ждать, пока до меня дойдёт, Реддл, подойдя со спины, берет мои руки в свои.       Близко. Слишком близко.       Немного резкие, отчетливые движения. (Не)случайные прикосновения. Его дыхание словно обжигает моё ухо. Том, закончив нарезку, осторожно отстранился и тихо прошептал:       — Продолжайте, мисс неприятность.       Выждав некоторое время, чтобы вновь собрать мысли в кучу, и окинув юношу опасливым взглядом, я открываю крышку и добавляю сок лиан дремодена. Зелье медленно побелело и покрылось перламутровой пленкой, источая самый восхитительный аромат, который я когда-либо чувствовала.       Амортенция готова. Протягиваю бутылёк с любовным напитком слизеринцу на проверку, чтобы тот, наконец, отпустил меня на оставшиеся пары, от которых профессор Слизнорт нас любезно освободил. Влияние декана Слизерина всегда было как нельзя кстати, будь то отмазки от Дамблдора или обычные отработки. Он слишком ценил себя, свой предмет и своих учеников.       — Не молчи, — я недовольно фыркнула на недовольную гримасу на лице парня. — В любом случае, у меня нет времени переделывать его снова.       — Отвратительно приятный запах, — Том потёр нос рукой, будто стараясь избавиться от въевшегося аромата. — Кто бы мог подумать, что я подсознательно желаю тебя.       Он произнёс это так спокойно, без пренебрежения, ненависти, отвращения. И если же Реддл оставался непоколебимой горой, то у меня внутри постепенно разгорался вулкан. Его игры начинают действовать мне на нервы… Нет, они начинают действовать на меня, что в разы хуже.       — Если бы я узнал год назад, что ты будешь краснеть только от одного упоминания моего имени, давно бы… — он прервался, едва заметно ухмыльнулся и вновь перевел взгляд на меня. — Мне тошно от того, что инициатива в этом деле исходит от меня, но нам нужно поговорить. И кабинет зельеварения явно не самое лучшее место для этого.       Мне с трудом удалось скрыть удивление. И всё же, я слишком долго сопротивлялась собственным чувствам. Пришло время расставить точки над i.

***

      Холодный ветер дул в лицо, а волосы покрылись мокрым снегом, когда мы, спустя непродолжительное время, наконец, оказались на вершине Астрономической башни. Весьма символично, что Том выбрал именно её, а ведь всего пару дней назад предлагал мне выпрыгнуть из окна, пару пролётов ниже.       — Ближайший час нас никто не потревожит, — слизеринец протянул руку, помогая мне подняться по винтовой лестнице.       — Сейчас самый разгар учебного дня, — его поведение определённо вызывало во мне смятение. — Неужели сам староста позволяет себе пропускать занятия? Это не похоже на тебя.       — Помолчи, не трать моё время впустую, — подойдя к ограждению, Том облокотился на перила, задумчиво оглядев заснеженные горы вдалеке. — Ты помнишь нашу первую встречу?       Я резко подняла взгляд на фигуру юноши в тёмном плаще, совершенно не ожидая услышать от него этот вопрос. В голове всплыло яркое воспоминание, когда среди всех студентов в Большом Зале, во время своей первой церемонии распределения, мой взгляд упал на юношу с тёмно-каштановыми волосами. Тогда я не уделила этому особо много внимания, хотя Миртл, сны и моё там присутствие будто указывали на него.       «Его имя эхом проносится в моей голове снова и снова, заставляя сердце биться чаще. Он тот, кого будут бояться до такой степени, что даже его имя постараются забыть… В этот момент я заметила необычайно красивого юношу за столом Слизерина. Тёмно-каштановые волосы небрежно спадают на лицо, закрывая глаза, но всё же видно, что в отличие от большинства студентов, он не смотрит на меня — его мысли явно заняты чем-то более важным, чем церемония распределения. И не скажешь, что за столь приятными чертами лица скрывается будущий убийца. Странное чувство — видеть его вживую.        Неожиданно, он, вероятно, привлечённый затянувшейся тишиной, поднимает свой взгляд на меня. Тревога снова подступила к горлу. Я не должна бояться его, знаю, что не должна, но, несмотря на это, в глубине души, мне хочется сбежать далеко-далеко, лишь бы не встречаться с ним глазами».       Мне казалось, будто моя задача — спасение Миртл, что она ключевая фигура этой истории, но, как выяснилось позже, всё было предопределено с самого начала. Ещё тогда, когда дядя впервые увидел меня в руках у бабушки. Со дня моего рождения.       — Урок Зельеварения, — думаю, именно этот момент можно считать первой полноценной встречей. Вряд ли он помнит, как сопровождал первокурсников в гостиную Слизерина полтора года назад. — Ты тогда облажался.       » — Кажется, для вас нашёлся достойный соперник, мистер Реддл! — произнёс Гораций, вновь обратившись к Тому.       — Не сомневаюсь, — ответил Том сквозь зубы, даже не взглянув в мою сторону».       Тихий смешок со свистом вырвался из уст парня. Он повернул голову в мою сторону, немного сощурившись:       — Это был первый и последний раз, когда я дал тебе возможность почувствовать себя победителем. Впрочем, согласись, эта маленькая шалость стоила тебе немало…       — Она того стоила, — с лёгкой улыбкой перебила я его речь, ни на секунду не сомневаясь в своих словах. — Каждый момент, когда мне удавалось вызвать в тебе хоть что-то, был так сладок… Любая пролитая кровь и затраченные усилия оправдывают его.       В его глазах загорелся огонек. Маленький, но всё такой же смертельный, способный сжечь деревни, леса, всё на своём пути ради достижения желанной цели. Том прекрасно владел собой, читал людей как открытую книгу, знал всё наперёд, мог предугадать любые действия своего врага и никогда не ошибался. И он сохранил мне жизнь даже тогда, когда я приставила нож к горлу его друга, однако убил Эйвери, когда тот пошёл против него.       — Ты правда ненавидишь меня? — произношу я, прерывая затянувшуюся тишину.       — Ненавижу? Это неудачное слово. Если бы ненавидел — давно убил, Дарья. Вместе с Виолой. Поверь, я бы нашёл на кого повесить смерть двух студенток, — Реддл стал на удивление серьезным. Затем хрустнул костяшками пальцев, и вновь обратился ко мне: — Мне было интересно. Ты не первая, кто пытался бросить мне вызов, и наверняка повторила бы их судьбу, если бы не ваши с Дамблдором занятия. Виола докладывала мне о тебе всё, каждый твой шаг, в том числе и о том, куда ты пропадаешь каждую ночь. После таких новостей избавиться от тебя сразу было бы слишком недальновидно. Я предположил, что в тебе что-то есть, раз сам Альбус взялся за твоё обучение, — Реддл прервался и равнодушно глядя мне в глаза. — Но я ошибся. Ничего необычного в тебе нет, и весь интерес ушёл сам собой. Мне даже удалось избавиться от тебя на время.       — Ты поставил условие: покинуть Хогвартс, припоминаю что-то такое, — даже не пытаюсь скрыть сарказм в своём голосе.       — Я готов был убить ещё несколько волшебников, чтобы вновь услышать твои жалобные мольбы. Впрочем, мне этого хватило, немного поразвлекался и хватит. — Том полностью повернулся ко мне лицом, пока моё сердце вдруг забилось чаще. — Однако ты, немыслимым образом, в очередной раз нашла способ всё испортить. Твоё появление единственное, что мне не удалось предугадать.       «Мой взгляд вновь коснулся Тома. Уверена, моё возвращение в его планы не входило, что весьма радует. Реддл продолжает незаметно наблюдать за моей реакцией, впрочем эмоций в его взгляд не добавилось ни на гран, а позже он и вовсе отвернулся к Эйвери и Лестрейнджу».       — И только тогда я всерьез тобой заинтересовался, решив узнать как можно больше информации о твоей личности. Знаешь, желание мучительно тебя убить росло с каждым днём, но библиотека… ты сказала, что Герпий твой родственник.       — Хватит! — крик вырвался сам собой. — Зачем ты рассказываешь мне всё это?        Парень приблизился и кончиками пальцев коснулся моего подбородка, со свойственной ему властностью притягивая его к себе.       — Может, я и злодей, убийца магглов и грязнокровок. — Моё дыхание участилось. Было уже неважно, что он говорит, мне хотелось просто слышать его голос. Зависимость, я всегда зависела от него. Может, именно это я и чувствовала с самого первого дня. — Однако я даю тебе выбор. Если хочешь быть мне врагом, я сделаю всё, чтобы смерть ты познала в полном сознании, ощутила каждой частичкой тела и разума боль, уничтожающую тебя насколько возможно медленно, — ветер усилился, а серые облака заволокли всё небо. — Но если решишь принять темноту в своём сердце, быть верной мне телом и духом, мир ляжет у наших с тобой ног. Ты ведь всегда желала именно этого — власти и могущества.       Лишенная способности говорить, я как завороженная смотрела Тому в глаза, не решаясь оторвать взгляд. Когда-то мне хотелось избежать даже малейшей близости с ним, а сейчас, как наивная дурочка, я наслаждаюсь каждой секундой в его руках.       — Мы никогда не сможем полюбить друг друга, — бархатистый голос сменился на рвущий сердце шёпот. — Но мы можем стать друг другу чем-то большим. Ты не глупая, верный разум — хорошее оружие в руках умелого охотника, если, конечно, ты позволишь мне стать твоим Хозяином.       И снова эта волнующая близость. Снова прикосновение губ. Это больше не являлось чем-то странным, неестественным, напротив, теперь мы оба наслаждались каждым поцелуем, будто связывающим нас в одно целое. Уже неважно, что было между нами, что нам пришлось пройти, сколько крови пролить. Неважно…

***

      Быстрые шаги, сбившееся дыхание. Мне хватило нескольких минут, чтобы добраться до комнаты, где когда-то давно хранились артефакты школы. Сейчас здесь стоял лишь стол да несколько стульев рядом, напоминая о наших давних встречах с Миртл и Джессикой.       Осторожно опустившись на пол, достаю из кармана кольцо, которое Том подарил мне на Рождество. Я просто не могу назвать это мелочью — это буквально частичка его души! Прошло больше месяца, а я так и не поняла, что он хотел показать этим? Что доверяет мне? Только глупец отдаст свою жизнь в руки своего врага, а Реддл далеко не идиот.       Рассудок постепенно возвращался. Кровь, точно! Она может уничтожить крестраж. Наконец-то исполнить то, ради чего я попала в прошлое. Спасти мир от Темного Лорда. Спасти…       Закатав рукав до локтя, чтобы не замараться, достаю из кармана небольшой нож — носить с собой оружие уже стало для меня нормой — и, приложив его к ладони, провожу аккуратный разрез, предварительно положив кольцо на стол перед собой. Я должна попробовать, знаю, что должна, но голос в голове, как крики детей в том огне, не давал пошевелиться. Ладонь застыла в воздухе, а кровь почему-то всё никак не текла.       «— Однажды ты уже совершила ошибку, не повтори её вновь, забудь о чувствах, эмоциях, и, наконец, вспомни всё, чему я тебя учил и уничтожь крестражи. Убей того, кто стал причиной всего происходящего!».       Вместо этого слёзы медленно побежали из моих глаз, оставляя влажный след на щеках. Комок застрял в горле, пульс участился. Надавив на ладонь, я заставила алые капли резво побежать из раны на стол, на подарок Тома. Словно едкий яд, они постепенно разрушали покрытие кольца, прожигали старую древесину. Я буквально слышала крик, ощущала боль, что сейчас чувствовал Реддл. Несколько минут, и от крестража остались лишь обугленная выемка на столе да драгоценный камень, на который кровь почему-то никак не повлияла.       Поднимаюсь на ноги и, перевязав порез лежащей на столе тканью, несколько секунд молча смотрю в стену. Слезы не прекращали литься из глаз, они наоборот, только усиливались. Больно было не только Тому, мне тоже, но не физически. Я чувствовала неприязнь и отвращение к самой себе как никогда прежде.       «— Мы никогда не сможем полюбить друг друга, — бархатистый голос сменился на рвущий сердце шёпот. — Но мы можем стать друг другу чем-то большим.».       Ты не прав, Том. Я уже люблю тебя. Не знаю почему, знаю лишь, что не должна. Знаю, но ничего могу с собой поделать.