Obi et amo

      Всю неделю Гермиона ходила сама не своя. Даже Рон, отнюдь не блещущий проницательностью, поинтересовался, с чем же связана подобная отстранённость подруги от столь важного, как противостояние Амбридж, дела. И верно: девушка была рассеяна на собраниях ОД, не удерживала, как это было ранее, Гарри на уроках Защиты от Тёмных Искусств от колких высказываний в сторону ненавистной преподавательницы, из-за чего впервые за долгое время приятель заработал неделю наказаний – и, что было особенно для неё необычно, не обращала внимание на предпринимательскую деятельность близнецов Уизли, не желая лишний раз попадаться на глаза Фреду. Гермиона тайно надеялась, что старший брат Рона забудет про пари и желания.       Но Фред Уизли не был бы Фредом Уизли, если бы упустил шанс так нагло воспользоваться старостой Гриффиндора, пусть и на вполне законных основаниях (как мысленно не без раздражения отмечала сама мисс Грейнджер).       – Гермиона, тебе записка, – с порога объявила Парвати Патил, зайдя в спальню пятикурсниц. Время приближалось к отбою, и Гермиона, совершенно вымотанная учёбой, очередным собранием да постоянными мыслями о плате за проигранную «дуэль», собиралась сегодня лечь намного раньше обычного. – Заколдованная от чужих глаз.       Парвати, явно разочарованная тем, что ей не удалось узнать содержание записки, положила пергамент на кровать соседки. Гермиона не спешила читать, понимая, что написать ей, да ещё и перед отбоем, мог только один человек. И это ничуть не радовало. «Может, скажешь ему завтра, что уже спала, когда Парвати принесла записку?» – предложил внутренний голос, но Гермиона тут же отбросила эту идею. В самом деле, кто она такая, чтобы бояться желаний какого-то Фреда Уизли! И всё же Гермиона медлила.       – Что, даже не откроешь? – между делом спросила Лаванда, расчёсывая длинные светлые локоны. – Неужели тебе совсем неинтересно?       Слова мисс Браун послужили толчком, которого неосознанно ждала Гермиона, и девушка потянулась к письму.

Как дела, Грейнджер? Небось, решила, что я забыл об уговоре? Приходи после двенадцати в коридор на третьем этаже, где раньше держали трёхголовую собачку. Пора возвратить должок. Я

      Гермиона не переставала удивляться нахальности и самовлюблённости Фреда – пожалуй, только он один во всей школе мог подписаться таким чересчур лаконичным способом («Краткость – сестра таланта», – язвительно подумала она). Но несмотря на нараставшее внутри раздражение и нежелание ввязываться в авантюру – а Гермиона была знакома с близнецами достаточно долго, чтобы успеть понять, что десять из десяти их «дел» являлись авантюрами – девушка заставила себя переодеться из пижамы в уютный свитер и джинсы и принялась ждать полуночи, надеясь, что любопытные соседки к тому времени уснут и не будут приставать с вопросами.       Но надежды Гермионы разбились на мелкие кусочки, словно хрустальный бокал, ненароком выпавший из рук в самый разгар вечеринки. Лаванда и Парвати, похоже, поддались ностальгии и даже не думали ложиться. Девушки вспоминали прошлогодний Святочный Бал, обсуждали, на ком лучше смотрелись парадные мантии и кого бы они выбрали себе в партнёры, если бы у них была возможность повернуть время вспять.       – Вот бы меня пригласил Кормак МакЛагген, – мечтала Лаванда. – Он такой мужественный, такой сильный… Не то, что этот Финниган.       – Кто бы жаловался, – проворчала Парвати. – Кажется, тогда ты была очень даже счастлива принять его приглашение.       – Потому что тогда я не была знакома с Кормаком!       – Ты хотя бы весь вечер танцевала со своим кавалером. Меня на Святочный бал пригласил Гарри, а Падму вообще Рон, – Парвати не сдержала смешка. – Но мы обе в итоге половину вечера просидели, ведь наши мальчики во всю пялились на Грейнджер.       – Эй! – недовольно воскликнула Гермиона, выдав тем самым, что внимательно слушает болтовню соседок. Она прекрасно знала, что как минимум Гарри пялился, как выразилась мисс Патил, далеко не на неё, а на Чжоу Чанг, ловца сборной Когтеврана. И вообще, неужели она, Гермиона, не была достойна внимания других?       – Подслушиваем? – беззлобно проговорила Парвати.       – Но Парвати права. Ты сама по себе произвела фурор – ну просто превращение гадкого утёнка в прекрасного лебедя! – Гермиона сделала вид, что пропустила колкость Лаванды мимо ушей. – А когда стало понятно, что ты в сопровождении самого Виктора Крама…       – Не обижайся, Гермиона, но я до сих пор не понимаю, что он в тебе нашёл, – с едва заметной ноткой недовольства заметила Парвати. – Амортенцию ему подлила?       “Они что, поставили целью вечера снизить мою самооценку до уровня плинтуса?” – пронеслось в голове у девушки.       – Кстати, вы с ним ещё вместе? – Лаванда посмотрела на Гермиону более заинтересованно. – Давай, рассказывай, раз уж ты сегодня чуть ли не впервые за пять лет решила поучаствовать в нашем разговоре.       “В ваших сплетнях”, – мысленно поправила мисс Грейнджер.       – Вообще-то мне пора, – сказала она вслух и, к огромному удивлению соседок, направилась к выходу из комнаты. – Спокойной ночи.       И, дабы сбежать от града вопросов, которыми наверняка собирались засыпать её однокурсницы, Гермиона выскользнула за дверь.       Припомнив болгарского ловца, Лаванда надавила на больное. Гермионе до сих пор не совсем удалось убедить себя, что отношения с Виктором Крамом с самого начала не имели будущего. Нет, по началу всё было хорошо, они проводили много времени вместе, разговаривали обо всём на свете. Гермиона думала, что вот она – настоящая любовь, о которой пишут в романах, особенно любимых Лавандой и Парвати, но на проверку настоящие отношения оказались на порядок сложнее. Тогда ещё пятнадцатилетняя девчонка, она жадно ловила каждое слово Виктора и, опьянённая трезвостью его ума, была готова после окончания Хогвартса переехать к нему в Болгарию. После Турнира они поддерживали переписку, пока однажды, в середине июля, Джинни не показала подруге заметку из спортивной колонки какой-то из магических газет, в которой говорилось об обручении известного ловца. Хоть Гермиона и пыталась казаться сильной, но не одну ночь её подушке пришлось впитывать жгучие девичьи слёзы от разбитого сердца. Мисс Грейнджер-таки собрала волю в кулак и написала Виктору письмо, довольно холодное и безэмоциональное, между прочим, смысл которого сводился к простому вопросу – когда он успел забрать назад свои красивые слова о будущей совместной жизни в его родной стране. Ответ пришёл очень быстро. Виктор долго описывал, как ему не хотелось делать Гермионе больно, но он изначально не был в неё влюблён – ему было жалко смотреть на несимпатичную заучку, которую бы точно никто не позвал на бал, и он решил, что его приглашение поднимет статус четверокурсницы в глазах всех её однокурсников и уж точно в её собственных. Конечно, болгарский красавчик распинался в извинениях, количеству деепричастных оборотов в которых могли бы позавидовать лучшие деятели литературы, но это не меняло сути. Жалость. Краму стало её жалко.       Дабы отвлечься от неприятных мыслей, Гермиона сконцентрировалась на дороге до правого коридора третьего этажа, которую, она была уверена, не забудет до конца жизни, ведь именно там началось противостояние Тёмному Лорду. Воспоминания нахлынули с новой силой силой – и вот уже двенадцатилетняя Гермиона с Гарри и Роном усыпляют трехголового пса, спасаются от Дьявольских силков, ищут нужный ключ, играют в волшебные шахматы и решают, какое зелье выпить. Именно в тот день, когда троим маленьким первокурсникам пришлось защищать такой ценный и мощный артефакт, как философский камень, Гермиона поняла, что Распределяющая Шляпа не ошибается.       Фред, верный своему слову, уже поджидал Гермиону.       – Я уж думал струсила, – усмехнулся семикурсник. – Без пятнадцати час, ты в курсе?       – Технически, “без пятнадцати час” – это после двенадцати, так что не понимаю суть претензии, – парировала она.       – Грейнджер не в духе? – деланно удивился Фред. – Неужели пришлось свидание отменить?       Гермиона предпочла не отвечать на откровенную провокацию. Сейчас ей хотелось только одного – побыстрее разобраться с Фредом, вернуться в комнату и наконец-то лечь спать.       “И как только Лаванда с Парвати бегают на свидания по ночам?” – пронеслось у неё в голове.       – Ну и что мне надо делать? – нетерпеливо спросила Гермиона.       – Да дело пустяковое, – беспечно ответил Фред. – Залезем в кабинет к старине Снейпу, утащим пару ингредиентов и разойдёмся.       То, как буднично Фред говорил о том, чтобы обокрасть преподавателя, причём самого нелюбимого после Амбридж, заставило Гермиону усомниться в его психическом здоровье.       – Это же шутка, да? – почти ни на что на надеясь, спросила девушка.       – Нет, Грейнджер, всё всерьёз! – Фред заговорщицки склонился к ней, чтобы посмотреть прямо в глаза. – Ты на всю жизнь запомнишь, как проворачивала со мной тёмные делишки под покровом ночи.       Многозначительная фраза Фреда достигла цели – Гермиона густо покраснела, мысленно обрадовавшись, что в коридоре довольно темно.       – Ну так мы идём или нет? – поторопила она парня.       – Что, так не терпится? – в притворном удивлении произнёс Фред. – Ну раз уж Вы настаиваете, мисс Грейнджер...       По дороге до кабинета Гермиона тщетно пыталась образумить семикурсника, ведь Снейп наверняка хорошо охраняет свой кабинет, попытаться попасть туда – настоящее безумие. Но Фреда, кажется, это не слишком-то волновало. Он лишь отмахивался и принимался шутить, чем выводил свою напарницу из себя.       – Грейнджер, ты меня удивляешь! – уже спускаясь в подземелье, проговорил Фред. – Ты действительно думаешь, что я бы позвал тебя, всю такую правильную, участвовать в опасной да ещё и непроверенной шалости? Мы с Джорджем сюда кучу раз залезали.       – Так почему бы тебе опять не «провернуть свои тёмные делишки» вместе с ним? – язвительно спросила Гермиона.       – А когда ещё удастся уломать старосту самым наглым образом нарушить с десяток школьных правил?       Девушка хотела было возмутиться, но впереди показалась дверь кабинета зельеварения.       – Может, хотя бы посвятишь в свои планы? – недовольно спросила она.       – С удовольствием. Я выпиваю Оборотное зелье, – Фред потряс ёмкостью, оказавшейся средних размеров флягой. – В образе Снейпа прохожу через сигнализацию – мы с Джорджем и Ли ещё давно выяснили, что наш обожаемый мастер зельеварения защищает свои запасы простеньким заклятием идентификации – ты проходишь за мной, и вместе мы набираем всё по списку.       Фред достал сложенный вдвое лист пергамента и вручил его девушке.       – Как в лавку за продуктами сходить, – подмигнул он Гермионе, откупоривая между делом флягу. – Ваше здоровье.       Гермиона, не желая наблюдать превращение Фреда в нелюбимого преподавателя, принялась изучать ингредиенты, которые им предстояло раздобыть. К огромному удивлению, в списке значилась только одна позиция – перья болтрушайки. “Зачем они ему?” – подумала Гермиона, но от собственных мыслей её отвлёк голос, от которого по спине побежали мурашки.       – Мисс Грейнджер, – Гермиона резко повернулась и вскрикнула, встретившись взглядом с самим Северусом Снейпом. – Что Вас привело к моему кабинету, да ещё и в такой поздний час?       – Я…Мы… – девушка с неподдельным ужасом смотрела на профессора.       “Ну, Уизли, только попадись мне на глаза!” – страх не мешал ей злиться на Фреда, так нагло её подставившего. – “Хотя постойте…”       Способность мыслить рационально вернулась к Гермионе так же резко, как и пропала.       – Фред! – со смесью облегчения и ярости зашипела она. Губы парня в образе профессора зельеварения растянулись в привычной ухмылке, которая совсем не вязалась с его нынешним внешним видом. – Я когда-нибудь сглажу тебя за твои шуточки!       – Видела бы ты своё лицо, Грейнджер, – уже открыто засмеялся тот, и по коже Гермионы пробежал холодок – уж слишком жутко было смотреть на смеющегося Снейпа. – Колина Криви бы сюда с его колдокамерой!       И, не дожидаясь, пока Гермиона окончательно придёт в себя, Фред открыл кабинет и беспрепятственно вошёл. Девушка машинально последовала за ним.       Ночной кабинет выглядел ещё более таинственно, чем обычно. Бесчисленные склянки, бутылочки всех форм и размеров, колбы отражали свет Люмоса, а потому создавалось ощущение, что комната увешана гирляндами с бледно-голубыми огоньками. Фред с Гермионой довольно быстро отыскали необходимый ингредиент и поспешили покинуть “место преступления” – Фред предупредил, что принятое им зелье не очень качественное, и его действия хватит от силы минут на двадцать.       – Ну, как тебе прогулочка, Грейнджер? – уже в Общей Гостиной спросил семикурсник, вернувшийся в собственный облик. – Я бы поставил не ниже “Выше ожидаемого”.       – А я бы лично тебе поставила “Тролля*”, – не удержалась от колкости Гермиона.       – Значит, идём на пересдачу! – кажется, парня ничуть не обидела характеристика его умственных способностей. – У меня их ещё четыре впереди.       Гермиона ничего не ответила и уже направилась к лестнице, ведущей в спальни девочек, но Фред в последний момент схватил её за запястье и прошептал в ухо:       – И хотя бы за одну из них я обязан получить “Превосходно”. * T = Troll (Тролль). Оценка означает, что студент по умственному развитию тупой, как тролль (взято с Гарри Поттер Вики).