Любовь бессмертного

Цокот копыт по каменистой дорожке эхом разносился среди мрачно-красивых тонких деревьев. Они чем-то напоминали родные края у горы, такие же загадочные и пугающие. Почему-то сейчас эта «загадка» вовсе не интересовала нашу героиню. Она просто устремилась верхом на своем верном коне за Леголасом, руки которого держали раненную эльфийку и поводья одновременно. Уже несколько часов они и словом не обмолвились, лишь стремительно и быстро отдалялись от центра Чернолесья, подальше от дворца Короля эльфов. Подумав об этом жестоком мужчине, Аника испытала волну мурашек и неприятное ощущение в горле, что комом скапливалось и мешало нормально дышать. Он говорил с ней столь уверенно, знал откуда-то правду об ее происхождении и о том, что все сказки да былины о «летучей смерти» правда. Возможно было неправильно вот так просто сбегать… Девушка посмотрела на раненную Тауриэль, которая в ответ ей улыбнулась и вспомнила себя, когда непонятно по какой причине сама Аника пострадала в лесу. И все-таки они с ней похожи: обе сидят в окружении стен, обе под четким надзором и обе хотят свободы. В нескольких десятках метров среди темноты леса завиднелся свет, что значило о скором выезде из Чернолесья. Два коня буквально выскочили за пределы леса и остановились на холме. Дул неслабый ветер, который на тот момент казался холодным и таким недружелюбным. Будто бы вот-вот унесет все, что встречает на своем пути, словно свои трофеи. Леголас по-прежнему сидел молчаливо на своем коне перед Аникой и просто смотрел в даль, будто бы готовил речь о том, что произошло. Возможно так оно и было, но Аника дернула поводьями и подвела коня ближе к эльфам, начав говорить первой: — Мне меньше всего хотелось, чтоб кто-то пострадал. Не нужно винить меня во всем, все-таки не я вогнала стрелу в спину Тауриэль. — Да, Леголас, она ни в чем не виновата. Ты знаешь, как ко мне относился король и лучше всех знаешь, что он думал обо мне на самом деле. Я ведь эльфийка другого племени и… — Не смей продолжать. — перебил эльфийку блондин. — Я же говорил остаться и не навлекать гнев моего отца. А ты — обратился эльф к Анике, — вовсе умолчала о своем происхождении, не понимаю зачем. Чтоб ты понимала, теперь нет никакого доверия. Откуда нам знать, что еще ты не оговорила о себе. Может ты вовсе приспешница Мордора и просто пользуешься всеми, дабы потом нож в спину поглубже вонзить?! — Леголас! — вскрикнула Тауриэль, после чего раздался шлепок. Грубая рука эльфийки ударила принца Чернолесья по щеке, оставив после себя неприятное жжение и медленно проявляющуюся красноту. Леголас замер, не в силах что-либо сделать или сказать. Постепенно рассудок стал проясняться и осознание того, что он сейчас сказал врезалось в голову с превеликим сожалением. Извиняться было поздно, но даже так, нужно, однако противное чувство гордости не давало и рта открыть. Вместо этого он снова посмотрел на Анику, которая уже понуро опустила голову, пытаясь скрыть слезы. Чувство обиды тут же захлестнуло девушку и вот-вот выплеснулось бы наружу горячими слезами. В этот момент она даже подумала о том, что зря не послушалась отца, выйдя за пределы горы. Наверное, сидеть взаперти не так уж и плохо. Дыхание стало перебиваться, а подавать виду, что ее это задело, Аника не собиралась. Она тут же развернула коня: — Разве я вам враг? Я ведь спасла тебе жизнь, глупый эльф, а ты вместо благодарности говоришь такие ужасные вещи… Черный как ночь конь рванул с наездницей вниз с холма, постепенно отдаляясь от эльфов. Его копыта рвали траву и откидывали землю, оставляя после себя явные следы. Блондин только молча смотрел ей вслед, хотя мысленно просил остаться. Само тело мужчины решило, что ему нужно в противоположную сторону и, несмотря на все упреки и протесты рыжей подруги, он все же повел коня прочь. — Да остановись же ты! Леголас! — вопила Тауриэль, пытаясь принять ровное положение сидя, через боль в спине. — Ведешь себя как Трандуил! Что плохого она тебе сделала? — Тауриэль, хватит! Из-за этого человека тебя ранили еще и наш король! Она не должна быть с нами! Пусть уходит куда вздумается! — Тогда почему ты зовешь ее по имени?! — выкрикнула эльфийка, тем самым заставив блондина замолчать и начать думать. Голос ее начал стихать. — Она тебе жизнь спасла и угодила под мордорскую стрелу. Не каждый прыгнет под нее из-за какого-то эльфа. Да и эти несколько дней в лазарете ты постоянно следил за ее состоянием. Думаешь я не видела? Необыкновенно для тебя, но ты стал смотреть как-то иначе на противоположный пол, а именно на нее. Послушай, я понимаю, что ты волнуешься за меня, твой отец против твоей влюбленности в меня, а я ответить тем же не могу… — Тауриэль… — Леголас, она ведь больше волнует тебя нежели я. Хватит этой упертости и излишней гордости. Просто прими факт, ты влюбился в человека. В этом нет ничего постыдного. — Люди не бессмертны в отличие от нас. Мы живем не одно столетие и питать к людям любовь все равно, что остаться одному. Их жизнь слишком коротка для нас. Эльфы и люди не совместимые расы. — Ты даже не знаешь какого это любить взаимно. Да, она человек, да, живет меньше твоего, но за это время ты испытаешь столько новых ощущений, что будешь готов отдать вечность. Неужели ты никогда не хотел покинуть Чернолесье и странствовать с любимым твоему сердцу существом? Поверь, то, что она человек, неважно. Блондин остановил коня и обернулся в ту сторону, по направлению которой уехала Аника. Ветер сменил свою траекторию полета и уже в спину толкал эльфа, будто бы был согласен с рыжей эльфийкой. Он сильно путал волосы, бил холодом по коже и поднимал пыль. Леголас сделал глубокий вдох, поморщился и снова взглянул в ту сторону, в которую уехала верхом Аника. Конечно, слова Тауриэль не сильно его впечатлили, но того эффекта было достаточно, чтобы натолкнуть блондина на путь «истинный». Аника прибыла в Гондор и ужаснулась. Ни на воротах, ни на стенах не было видно блеска доспехов стражи, хотя сейчас ярко светило солнце. Ворота были отворены и любой, проезжающий мимо, мог бы въехать внутрь. Девушка смело держала коня за поводья, с опаской ведя его за каменное препятствие. То, что она увидела никак не могло объяснить ни ее воображение, ни ее здравый смысл: пустые улицы, тишина на каждом прилавке, площадь центральная пустует — ни единой души. Все жители куда-то пропали, хотя город с виду выглядел таким же статным и прекрасным. Не было никакой разрухи ни снаружи, ни внутри, будто бы все обитатели крепости в одно мгновение исчезли, испарились, канули в никуда. Даже поднявшись ко дворцу, Аника никого не обнаружила и спокойно вошла в его чертоги. Ни короля, ни подданных, ни зверей, ни птиц… Везде было тихо, слишком тихо. Даже ветер не издавал малейшего дуновения. Девушка направилась ко главному входу распрекрасного дворца, чьи стены своей каменной белизной заставляли дивиться. Ноги сами подошли к одной из резных стен, подушечки пальцев стали нежно и аккуратно поглаживать изгибы. Шершавость и холод сразу ударили неприятной щекоткой по нёбу, от чего итак серьезное лицо скривилось, слюна подобралась к языку и мозг лихорадочно просил извергнуть изо рта эту субстанцию, но девушка сдержалась. Все таки отвлекшись и подавив желание сплюнуть жидкость, Аника подняла голову вверх, продолжая изучать строения. Колоны, массивные и украшенные красной лентой, подпирали потолок, весь уделанный мозаикой. По истине прекрасное творение… Вот оно солнце, облака, деревья, домики и даже люди… По краям сей кропотливой работы были слова на каком-то языке, но девушка не могла его прочесть. Она посмела предположить, что эти символы могут быть неким пророчеством или что-то типо того. Смауг уже когда-то рассказывал о том, что обычно в королевских залах люди пишут или хранят сведения о будущем своей страны. В их горе он даже показывал резьбу по каменной стене в главном зале как пример. Это странно и очень непонятно девушке. Сколько бы раз она не пыталась понять смысл подобных вещей, но каждый раз она оставалась без ответа. Обернувшись ко входу, что уже как метрах в пяти был за спиной, Аника обнаружила, что мозаика начинается буквально с порога, а резьба по стенам тоже образует некую картину. Медленно проходя дальше, девушка все тщательнее изучала каждый сантиметр, пока не дошла до середины… С потолка свисал огромный гобелен с изображением герба. По видимому он был настолько пыльным и старым, что создается ощущение будто бы он сам старше этого дворца. В месте, где он крепился, яркая и приятная картинка потолка оборвалась золотистой линией, после которой пошли более темные цвета. Не было больше той чистой живой природы, были только какие-то непонятные силуэты кричащих людей, облаченных в красно-желто-оранжевые цвета. Глаза снова вернулись к краям, где все также располагались слова. Они по-прежнему таили в себе непонятый девушкой смысл, но следующее слово, увиденное Аникой поставило ее в ступор. — «Смауг»? — прочла девушка, подняв брови. Слово было абсолютно четко и ясно написано на языке, который девушка понимала. Но почему имя ее приемного отца выгравировано в исторической мозаике, язык которой непонятен, повествующей о самом королевстве? Язык был абсолютно незнаком, но именно имя дракона осталось нетронутым и написанным на понятном родном языке. Обратив внимание на саму картинку, девушка ужаснулась. Глаза приняли непривычно округлую форму и буквально были готовы вот-вот выпасть. Только сейчас до девушки дошло, что все эти изображенные люди горели заживо, а над ними в почерневшем от дыма небе кружил дракон, извергающий из своей пасти смертоносное пламя. Мозг уже начал сам додумывать все детали и девушке даже показалось, будто бы она слышит крики и визги людей в агонии, как они пытаются прятаться и бежать, как пытаются спасти свою жизнь от ужасного чудовища. Слезы стали наворачиваться, мешая смотреть на мозаику дальше, делая изображение расплывчатым. Отмахиваясь от противной «воды», Аника вновь попыталась продолжить изучение истории. Ноги уже дошли до ступеней, на которых пустовал королевский трон, но голова не опускалась. Глаза будто бы пригвоздились к этим изображениям. Мозаика стала спускаться по стене за троном и там Аника увидела как тот самый дракон сидит перед мужчиной в короне, который протягивал чудовищу какие-то ткани. За его спиной стояли на коленях люди, подняв руки к небу. Чуть ниже на картинке дракон склонил голову перед королем и забрал ткани, после чего погрузил выживших в огонь. Однако это не так сильно было сейчас важно. Аника заметила на мозаике, где изображались ткани, переданные дракону, медальон. Сейчас она носит точно такой же. Серебряный медальон с выгравированным деревом на одной стороне. Внезапно Аника услышала тяжелые шаги, что медленно приближались к ней со стороны высоких коридоров. Спрятавшись за колону, девушка спаслась от собственной смерти. В зале появился самый страшный и жестокий воин Саурона, чье имя заставляет все Средиземье содрогаться, — Азог Осквернитель. Он шел медленно и остановился в середине зала, опустив голову. — Страаахх… — протянул он грубым устрашающим голосом, закрыв глаза и вдыхая поглубже. Аника прислонилась спиной к колоне и не могла и шевельнуться от страха, дыхание притупилось, руки вспотели, по телу от его голоса пробежали мурашки. Вспомнилось предупреждение Смауга о белом зле и руки девушки тут же сами потянулись к мечу. Как можно тише Аника обнажила лезвие и трясущимися руками прислонила его к губам, мысленно прося высшие силы помочь ей выжить. Сердце стало биться в бешеном ритме, а дыхание становилось тяжелее. Видимо это ее и выдало… Азог замахнулся своей рукой, к которой вместо запястья было приделан клинок и одним рывком приблизился к укрытию девушки. Секунда и удар эхом прошел по всем коридорам замка, создавая некие вибрации от падения колоны, за которой стояла героиня. Уклонившись, девушка приготовилась к схватке, понимая, что победителем из нее выйти не сможет. Смауг рассказывал об этом существе. Никто не может его победить. Все, кто хоть случайно переходили ему дорогу тут же умирали по одной его прихоти. Весь уродливый орк, в шрамах… Один его вид уже способен вселить в разум ужас и заставить бежать прочь, прятаться и молить высшие силы о помощи. Сейчас девушка не то, что этого не сможет, она в принципе зажата между стеной и Азогом. Единственный шанс — отвлечь орка — не важно как. — Где люди?! — прикрикнула девушка на мордорском, от чего орк явно удивился. — Ты знаешь мой язык, но я не стану говорить с уже мертвым человечишкой. — Где люди?! — повторила более серьезным тоном Аника, посильнее сжав меч в правой руке. — Меня не интересуют какие-то людишки. Я пришел за воином, пропавшим детищем этой крепости. Аника вспомнила мозаику за троном и ее осенило. Те ткани с медальоном, это был ребенок, укутанный в пеленки. На эмоциях девушка замахнулась своим мечом и ударила по месту с изображением младенца. Разноцветные камешки да стеклышки осыпались, а сам Азог, увидев это исказился в злобной гримасе. Он нанес очередной удар рукой по полу, оставив большой вмятый участок. Стремительным и тяжелым шагом он понесся на девушку, которая уже шла ему на встречу, доставая из-за спины второй меч.

***

Несясь на всех парах на своем коне, Леголас уже тысячу раз обвинил себя в этой глупой ссоре. Что вообще на него нашло? Чувства к Тауриэль смешались с новыми ощущениями, которые он испытал рядом с Аникой. Темный блонд и темно-зеленый цвет глаз заставлял глубже и глубже погружаться в грезы, где каким-то образом девушка тянет к эльфу свои руки и улыбается своей фирменной невинной улыбкой. Леголас вспомнил их первую встречу, как она вынеслась из ниоткуда и начала раскидывать противных орков. А с виду вся такая хрупкая, но меч держит не хуже любого мужчины. Сам того не заметив, Леголас уже выскочил на поле перед Гондором. По следам копыт и остаткам костра в лесу неподалеку, девушка направлялась именно сюда. Тут в последнее время всем прямо медом намазано. Бедный город, сначала сожгли до тла, потом неразбериха с наследниками, теперь нападения орков. Эльф обнажил свой клинок и продолжил путь к воротам. Он внимательно искал глазами хоть кого-то живого, но ни стражи стен, ни у ворот никого не было. Въехав в сам город Леголас снова никого не обнаружил. На улицах стояла мертвая тишина. Слезая с коня, мужчина оглядывался, все также держа оружие в руках. Рука потянулась к поводьям и конь уже был привязан у первого столба. Эльф прошел вглубь улицы и наткнулся на знакомого статного и черного как ночь коня. Все сумки, запасы и прочее оставалось нетронутым на нем, что весьма странно. Пройдя еще дальше, Леголас решил войти в первый дом. Как ни странно, дверь была отворена и никого там не было. Он прошел насколько шагов к центру и остановился, пытаясь вслушаться в тишину и тут о, чудо! Чуткий слух эльфа уловил еле какое дыхание прямо из-под ног. Опустив глаза, он увидел люк в полу, что по-видимому являлся входом в погреб. Он аккуратно открыл люк и обнаружил уже знакомое лицо. Рыжая борода, маленький рост, округлое тело, топор лежащий рядом со шлемом. — Гимли! — вскрикнул эльф, вытаскивая гнома из погреба. — Пошел прочь грязный орк! — закричал гном, пытаясь замахнуться на Леголаса. — Разве так встречают старых друзей, гном? — в шутку обиделся блондин, усаживая мужичка на пол. Гимли потер затылок и скривился от неприятных ощущений. На руке у него была кровь, а это значило, что его хорошенько приложили несколько часов назад, или дней, или вовсе минут??? Леголас вопрошающе смотрел на рыжего гнома, что снова полез в погреб, но уже за своими шлемом и топором. Рука нащупала какую-то бутылку, после чего за секунду она подносила ее ко рту. Опорожнив сосуд, Гимли скривился и откинул бутылку прочь: — Мерзость, конская моча, а не сидр. — Гимли, тут в городе ни души, а тебе важнее вкус сидра? — вскинул бровь Леголас, пряча оружие. — Гномы в своем стиле. — Между прочим пока эльфы прохлаждают свои нежные задницы в лесах мы тут бои с орками ведем. Всегда вы, остроухие да смазливые, приходите тогда, когда все заканчивается. — Оу, прошу прощения, но не видел ли ты такую девушку: невысокого роста, темный блонд волос, выразительные зеленые глаза, одета в эльфийские одежды? — Нет, но если она и вправду тут была, то подохла от рук этих безобразных чудовищ. Они повылазили из ниоткуда и стали гнать всех из города в горы и что самое странное, не пролив ни единой капли крови. Я же сидел тут и пил славный эль как вдруг меня ударили по голове, но я все же устоял и грохнул того вонючего орка. Он лежит вон там. — Гимли указал на самый дальний стол в комнате, который стоял в темном углу, а под ним неприметно лежит тело. — Что ж ты в погребе лежал? — ехидно заулыбался Леголас, но вдруг раздался грохот с последующей вибрацией по полу. Через секунду эльф стоял на улице, оглядываясь по всем сторонам, пытаясь найти источник шума. Его эльфийский взор остановился на небольшом облаке пыли, что выкатился со стороны замка. Только Леголас собирался ринуться туда, как чья-то тяжелая рука легла ему на плечо. — Не стоит мой юный друг. — раздался хриплый старческий голос за спиной. — Нам не противостоять ему в одиночку. Мы только усугубим положение бедной девушки. — Гендальф… — Нам нужна помощь.