Осколки…

Просторный зал для конференций в каком-то дорогущем отеле. За длинным деревянным столом, лицом к прессе, сидят Эда, Серкан и Селин. Все вроде бы, как обычно. Все, кроме отношений между этими тремя. Он словно посреди двух огней, всепоглощающего, разрушающего и более спокойного, но тоже обжигающего. От этого всем не по себе. – Госпожа Эда, господин Серкан, что вы можете сказать о ваших отношениях? Вы уже назначили новую дату свадьбы? – с умным видом задавал вопрос щуплый журналист, по-видимому, только окончивший университет, постоянно поправляя очки, которые, кажется спадали. Эти двое бросили друг на друга испуганные взгляды, однако девушка сразу же натянула на лицо самодовольную ухмылку и встала с места, привлекая к себе таким образом ещё большее внимание. – Мы с господином Серканом как раз собирались сообщить сегодня, что расстаёмся. Теперь наши отношения сугубо деловые, – она мило размахивает руками, пока делает заявление, из-за чего мужчина, сидящий рядом, выпускает смешок и опускает взгляд. – Но это ещё не все. Господин Серкан на днях сделал предложение госпоже Селин Атакан. Дата свадьбы ещё не назначена, однако помолвка состоится уже через две недели, – его глаза в этот момент наполняются злостью, а руки тянутся к ее ноге. Он сначала просто водит ладонью по задней части бедра, намекая на то, что пора замолчать, затем легко пощипывает ее, а после и вовсе начинает тянуть куда-то вниз. – А Вы придёте на помолвку, госпожа Эда? – вопрос задаёт полненькая девушка, одетая в розовое платье, параллельно записывая что-то в свой кожаный блокнот, на котором изображена фея. – Конечно, приду, – она озаряет их всех улыбкой, пытаясь наконец незаметно отбросить от себя руку Болата, но тщетно. Он по-прежнему сидит, прикрыв глаза, и смущается, бесстыдно ее лапая. – Мы с господином Серканом друзья и партнеры. Хочу заметить, что наши отношения не испортились из-за расставания. – Что ты только что сделала? – он шепчет ей на ухо, предварительно осматриваясь. – Как же субординация? Мы не переходили на ты вроде бы. – Издеваешься? Какая сейчас разница? Ты хоть понимаешь, что сделала? – Выполнила работу Вашей будущей жены, можете не благодарить. – Мы не собирались устраивать помолвку. – Теперь уж от этого никуда не деться, – она наигранно удивляется, прикрывая рот маленькой ладошкой. – У меня, кстати, к Вам тоже есть некоторые претензии. – Интересно, какие? – он выцеживает эту фразу, с улыбкой переводя взгляд на Селин, что-то усиленно поясняющую акулам пера. – Вы извращенец, господин Серкан, – она наклоняется к его уху и почти касается мочки, отчего он вздрагивает. – Неужели Вам так интересно узнать, что под юбкой у совершенно чужой женщины? – Я намекал тебе на то, что пора замолчать, таким образом, – он резко выдыхает и закатывает глаза, а после неожиданно для себя начинает смотреть в ее декольте. Кстати, удивительно, что это не произошло раньше, если учитывать, насколько откровенный топ был сегодня на брюнетке. – Видимо, Вас интересует не только то, что находится под моей юбкой, – она испускает едкий смешок и направляет взгляд прямо на него, постепенно переводя его куда-то вниз – Ты издеваешься надо мной? – он проговаривает ей прямо в лицо, еле сдерживая себя и свои эмоции. – Простите, господин Серкан, – она облизывает пересохший губы, конечно, чтоб мужчина лишний раз посмотрел на неё. – И в мыслях не было. Болат после этой пресс-конференции определенно был в ярости. Досталось всем без исключения, кроме, разумеется, брюнетки, для которой он два месяца назад перестал быть начальником. Девушка спокойно собрала вещи в небольшую сумочку и ушла домой, попрощавшись со всеми, кто на тот момент был в офисе. Его же мысли она занимала ещё долго. Он, сглатывая, вспоминал их небольшой диалог, обдумывал ее поведение, осуждал, хотел повторить. Все эмоции смешивались, и поэтому дать адекватную оценку поведения этой ненормальной флористки не получалось. Если раньше он просто хотел ее как красивое тело, то сейчас все было не совсем так. Эта девушка стала чем-то более интересным: его начали привлекать поступки, острота. Чувства Эды описать очень сложно. Она отлично осознавала, что сама загнала себя в яму, причём сделала это просто так, не имея на то веской причины. Что это было? Злость, всепоглощающее желание отомстить, заставить злиться и, конечно, показать, что ей все равно, что прошлое забыто. Жалела ли она об этом? Нет. Но слёзы стекали по лицу так быстро, что поток, кажется, остановить было просто невозможно. Она не из тех, кто будет страдать публично, но тихо-тихо, где-нибудь в углу своей комнаты, вполне может.