The Cure

Шерил не знала, куда себя деть, пока они сидели на лавочке около подъезда Тони и просто молчали. Девушка была уверена, что прошло не несколько минут, а розововолосая всё это время сидела и смотрела в одну точку. Она не пыталась накричать, уйти, обвинить, нет, просто молчала. И рыжая не могла с уверенностью сказать, что хуже. Вообще, какая разница, пыталась ли она оттолкнуть её грубыми словами или призналась бы в беременности от другого мужчины? Результат должен был быть одним и тем же, но Топаз почему-то не велась ни на то, ни на другое. Внешне она оставалась совершенно спокойной, и то, чего Шерил так боялась, было одним из вариантов развития событий. Она хотела провести оставшуюся жизнь с Тони, кто она такая, чтобы отказываться? Но в её положении это просто было невозможно. Если и существовали какие-то варианты, она их не знала. А сваливать всю ответственность на розововолосую опять... Чертовски унизительно. Да, она не повидавшая жизнь взрослая женщина. Она и сама ещё ребёнок, не то, что малыш, растущий внутри неё. Ей бы пойти к маме и попросить совета, потому что запуталась уже давно, но не в её случае. Совета попросить не у кого, и она готова была ошибаться в принятии решений. Но сейчас ей нужно было придумать что-то безопасное. - Ты скажешь что-нибудь? Топаз будто бы только вспомнила о присутствии девушки рядом с собой, даже вздрогнула, а потом перевела взгляд на рыжеволосую. Нет, не было и намека на презрение в её взгляде. Там не было ничего. Будто бы Тони отказывалась верить в новую информацию. - Да... Да, дай мне ещё минутку. Тони откинулась на спинку лавочки, закрывая глаза ладонями и глубоко вздыхая. Сколько, должно быть, проблем Шерил принесла ей своим присутствием в её жизни. Но разве девушка хоть раз сказала, что это слишком много для неё? Разве она жаловалась? Может, стоило прекратить сомневаться в том, что они предназначены друг для друга? Они ведь делали лишь хуже, пытаясь оттолкнуть друг друга. - Просто, это совсем не то, что я ожидала услышать. - Я знала, что не стоит тебе говорить... Ты, наверное, ненавидишь меня. Топаз развернулась к рыжеволосой, беря её ладонь в свою. Так непривычно, ведь Шерил уже подумала, что ей никогда больше не удастся прикоснуться к девушке. Она не смогла сдержаться, переплетая их пальцы, хватаясь, как за спасательный круг. - Я не ненавижу тебя. Я люблю тебя, Шер. Что бы ты ни сказала, что бы ни сделала. Когда-нибудь это меня убьёт, - Тони усмехнулась, наклоняясь чуть вперёд, чтобы заправить локон рыжих волос за ухо Блоссом, а после касаясь лбом её лба. - Но я не перестану пытаться быть с тобой. Ребёнок, хах? Это очень серьёзно, неожиданно, и это то, над чем нужно подумать. Но зачем ты пыталась меня оттолкнуть? Чтобы не делать больно этой информацией? Будто бы я не знаю, что тебя вынудили обстоятельства. Он сделал тебе больно? Рыжая еле заметно отрицательно качнула головой. Нет, Марк не старался взять её силой, скорее, он думал, что она просто нерешительная. Он думал, что делает её счастливой, лишая девственности. - Нет, он... Он был настойчив, а я просто хотела, чтобы это поскорее закончилось. Но ничего, с чем бы я потом не могла справиться. Да и это помогло мне найти причину, чтобы больше он ко мне не прикасался. По крайней мере, какое-то время. - Малышка... Зачем ты пытаешься себя наказать? - Потому что это только моя вина, понимаешь? Блоссом выпрямилась, даже слегка отвернулась, стирая свободной ладонью слёзы. Слёзы, которых стало слишком много в последнее время. А ведь Тони всего лишь отчаянно хотелось сделать девушку счастливой, чтобы слёзы в её глазах появлялись лишь от радости. - Если бы я с самого начала была храбрее, если бы дала отпор матери, боролась за своё будущее. За нас, Ти. Если бы я боролась за нас! Нужно было просто сбежать, не дожидаться, пока она запрёт меня в психушке, где меня поломают ещё сильнее. Но я не смогла. У меня ничего нет: нет образования, денег, семьи. Есть только ты, и я не хочу взваливать на тебя свои проблемы. У тебя их и так достаточно. Тони лишь грустно улыбнулась, а потом притянула девушку к себе для объятий. - Пошли домой. Мы не можем сидеть здесь вечность. - Я должна вернуться... - Нет. Вернешься завтра. Одной ложью больше, одной меньше, но сейчас я хочу, чтобы ты была рядом. Хорошо? Блоссом не долго думала, прежде чем кивнуть. Она и представить не могла, что этот разговор закончится тем, что она вновь останется у Тони, а не пойдёт домой, умываясь слезами. Но отказаться от такого было просто невозможно. Они поднялись наверх, забывая про приготовленный Топаз ужин, и сразу легли в кровать. Розововолосая надеялась, что Блоссом, достаточно утомившаяся за этот день, уснёт сразу же, потому что ей предстояла бессонная ночь. Нужно было взять ответственность на себя и придумать, что им делать дальше, ведь так больше продолжаться не может. Ребёнок... Господи, ребёнок! Ей всего двадцать, а Шерил и того меньше. Разве они способны воспитать маленького человека? Да и разум говорил, что это ребёнок Марка. Но имело ли это значение? Скорее нет, чем да. Да и то, он мог доставить им проблемы, только если решит бороться за малыша. Топаз знала, что Шерил ему вряд ли нужна. Только тупица, заплатив деньги за девушку, будет думать, что она его полюбит и по доброй воле захочет остаться с ним. Может быть, такое и бывает, но не в их случае. - Я не понимаю, за что высшие силы дали мне тебя. Я тебя не заслуживаю. Тихий шепот в тёмной комнате отвлёк розововолосую от размышлений. Может быть, стоило дать себе отдохнуть. Конечно, теперь следовало перестать откладывать возможное решение в долгий ящик, как они делали с поступлением, но дела могли подождать до утра. Тони крепче прижала девушку к себе, прикрывая глаза от наслаждения, когда рыжеволосая провела носом по её шее, оставляя мимолетный поцелуй. - Просто Бог понял, что поступил с тобой слишком несправедливо. Я тоже не подарок, Шерил, но я постараюсь сделать всё, чтобы ты перестала чувствовать боль, которую не заслуживаешь. А теперь, давай спать. Тебе... Вам теперь нужно больше отдыхать. Топаз думала, что ещё не скоро привыкнет к тому, что Шерил теперь не единственная, о ком придётся заботиться. Но она знала лишь одно: её это нисколько не смущало. Она готова любить кого угодно ещё, если это означало, что Блоссом будет с ней. Она почувствовала себя маньяком, пока сидела на краю кровати, наблюдая за спящей девушкой. Во сне Шерил казалась такой спокойной и безмятежной, будто бы в реальности не существовало никаких проблем. Но их было предостаточно, даже слишком много для их возраста. И Топаз готова была признать, что одним их не решить. Она специально встала пораньше, чтобы поговорить с мамой до того, как рыжеволосая проснётся. Нужно было дать ей хоть что-то, прежде чем отправлять обратно к Марку. Тони поклялась, что надолго девушка там не задержится, но для этого нужно было что-то сделать. А идеи так и не пришли. Им нужно было договориться с Пенелопой (что Топаз пока что считала самой невыполнимой задачей), поговорить с Марком, найти, где жить (потому что оставаться в Портленде – постоянно напоминать им обеим, что тут произошло), найти работу. У девушки буквально голова закипала от всех этих мыслей. Она специально вышла на балкон, несмотря на раннее утро и лёгкую прохладу, чтобы не разбудить Шерил. Оставалось надеяться, что Амелия тоже не спит. Хотя, пока Джонатан был в больнице, Тони была уверена, мать там рядом с ним. После нескольких коротких гудков в трубке послышался сонный голос старшей Топаз. Тони же наоборот замолчала, стараясь сдержать вдруг нахлынувший поток слёз. Все обстоятельства навалились на неё одним махом, буквально перекрывая кислород. И когда Амелия повторила имя дочери, розововолосая не выдержала, всхлипывая прямо в телефон. - Милая, что случилось? Что-то с Шерил? Стоило им поговорить по душам в прошлый раз, и Амелия, как истинная мать, уже могла понять, откуда берут своё начало все проблемы дочери. Не то, чтобы до знакомства с Блоссом у неё не было проблем, но то было в прошлом, а сейчас её заботило лишь настоящее. Она беспокоилась лишь о рыжей. Топаз кивнула, и только потом до неё дошло, что мать-то этого не видит. Она сделала пару рваных вздохов, пытаясь немного успокоиться, чтобы, хотя бы, начать говорить. Амелия терпеливо ждала. - Мне нужна помощь, мам… - Ты же знаешь, что я всегда готова помочь. Понимаю, раньше ты думала, что не нужна нам. Это сугубо наша вина, но я рада, что сейчас ты мне позвонила. Что стряслось? - Я говорила тебе, что у нас с Шерил сейчас сложные отношения. Но я кое-что упустила… Её мать вынудила её пойти на сделку с одним парнем. Он теперь вроде как её жених, и она забеременела от него. Я не знаю, что мне делать, мам. - Господи, детка… Это… Это очень тяжело для восприятия вот так вот, по телефону. Да и, думаю, мне не хватает кое-каких сведений. Тони всё это знала. Может быть, точного плана у неё и не было, но она всерьёз задумалась над тем, чтобы вернуться в Нью-Йорк ненадолго. Советы родителей ей бы очень пригодились, да и хотелось их увидеть. Когда злость на их необдуманные поступки затухла, она начала чувствовать тоску по дому. Розововолосая действительно скучала по родителям, по тому, какой семьёй они вновь могли стать. - Могу я прилететь сегодня вечером? - Ты ещё спрашиваешь!? Разумеется, мы будем тебя ждать. Джонатан в палате, я вышла, чтобы поговорить с тобой, но уверена, он будет рад тебя увидеть. Ты не представляешь, как он раскаивается, особенно после того, что я рассказала. Он думал, что та девушка для тебя лишь мимолётное увлечение. Он действительно был слегка ошарашен, когда я рассказала, что вы до сих пор вместе. - Тогда я прилечу. Спасибо, мам. Я вообще не представляю, что делать. И ты права, слишком много информации, которая просто не укладывается в голове. - Мы постараемся тебе помочь, солнышко. Ждём тебя. Когда розововолосая завершила вызов, почувствовала некое облегчение. Нет, она не думала, что мать откажет ей в помощи после того, как сама предложила наладить отношения. Но приятно было услышать от кого-то, кто старше тебя и опытнее, что об этом можно подумать и придумать решение. Она вернулась в постель, чтобы провести ещё немного времени в объятиях рыжеволосой. Когда она улетит, ей предстоит беспокоиться не только о том, что придумать, но и о том, как Шерил останется одна в этой токсичной обстановке. Не за горами был тот день, когда Марк и, самое ужасное, Пенелопа узнают о её нынешнем положении. Тогда они буквально превратятся в стервятников, которые ещё больше задушат её своим контролем. Следовало вызволить её из этой западни до того, как это случится. Ей в голову на мгновение пришла идея, что Блоссом должна остаться в её квартире, пока она не вернётся. Но это вызовет подозрения, и Марк с Пенелопой переполошатся. Нужно было усыпить их бдительность, а для этого рыжая должна была вести себя, как обычно. В любом случае, даже если ничего не решится, если им придётся идти на крайние меры (побег уже не казался такой безумной идеей в их-то реалиях), Тони хотя бы будет с ней рядом. - Доброе утро. Блоссом прошептала, когда розововолосая провела подушечками пальцев по её щеке. - Давно не спишь? - Пару минут, может чуть больше. Слышала, как ты выходила на балкон. - Прости, не хотела тебя будить. Шерил приоткрыла глаза, слегка морщась от начавшего восходить солнца. Она прикрыла ладонью рот, зевая. - Всё нормально. Ты говорила с мамой? - Мне нужно улететь в Нью-Йорк на пару дней. Я обязана что-то придумать. - Ты не обязана! - Ладно, может и не обязана, но я хочу. Мне, честно, надоело жить, подстраиваясь под желания посторонних. Нам нужно строить свою жизнь, Шер. Свои проблемы, свои решения, достижения, победы и поражения. Мне надоело, что твоя мать постоянно пытается вставить палки в колёса. Я хочу дать тебе пожить нормально. Ребёнок – это важно, но ты не думала о том, что после его рождения ты сможешь пойти в колледж, заняться чем-нибудь? Пенелопа никогда не позволит тебе жить в своё удовольствие. - Я знаю, знаю. Ты права. – Шерил вновь прикрыла глаза, делая глубокий вздох, а когда посмотрела на Топаз, розововолосая не узнала этот взгляд. Никакого страха и сомнения, лишь принятие неизбежного, уверенность и любовь. Она была уверена, что такое же выражение было в её глазах, когда она смотрела на Блоссом. – Ты поговоришь с родителями, а я поговорю с Пенелопой. Надоело пресмыкаться, будто я не живой человек. Она и так уже забрала у меня всё, что может быть хуже? И, я практически уверена, мои слова ничего не изменят, но я хотя бы постою за тебя. Сделаю это сама. - Ты уверена? Может, не стоит рисковать, пока я не вернусь с решением? Блоссом потянулась вперёд, глубоко, но безмерно нежно целуя Антуанетту. Её рыцаря в сверкающих доспехах. Отстранилась она с улыбкой на губах. - Я хочу, чтобы она знала, что я больше не та Шерил, которой была до окончания школы. Этой терапией она поставила точку на той девушке, сама виновата в том, что теперь я готова с ней спорить. Нужно было сделать это ещё в тот день, когда Марк надел кольцо мне на палец, будто клеймя меня своей собственностью. Но тогда моё состояние… Эмоционально я не была готова. Мне нужно было вспомнить, что есть, за что бороться. Мне нужно было увидеть тебя. Топаз кивнула, обнимая девушку и прижимая к себе. У них обеих была миссия на сегодня и завтра, но сейчас хотелось провести хотя бы ещё пару часов в их безопасном месте, просто насладиться друг другом.

***

Шерил не грустит, когда целует Тони перед тем, как девушка сядет в автобус, чтобы добраться до аэропорта. Она потратит всего пару часов на дорогу и, скорее всего, вернётся уже завтра к вечеру, так что, зачем ей грустить? Наоборот, она планировала потратить это время с пользой: наконец, разобраться с тем, с чем она мирилась долгие годы. Нужно было поставить точку, сказать матери "нет" и выбрать тех, кто действительно важен. Она пока не чувствовала особой связи с ребёнком, но точно знала, что не сможет от него отказаться. Он всё же уже был её частью. Хоть она всё и решила, ехать домой ужасно не хотелось. Да и назвать квартиру Марка домом можно было лишь от силы. Ведь у неё никогда и не было места, куда приятно возвращаться. Не было дома, где по стенам развешаны её детские фотографии, а родители собирают друзей на ужин, чтобы рассказать о том, какая у них талантливая дочь. Вот, что она хотела создать в будущем с Топаз. Конечно, она не могла знать, что для Тони это не слишком. Ладно, вытаскивать её из омута постоянно, но растить чужого ребёнка... Они ведь даже не говорили о перспективе создать семью. И она не откидывала вариант с тем, что розововолосая, поговорив с родителями, решит, что ей не нужна такая ответственность. Она бы не обиделась, ведь Топаз и так сделала многое. Шерил перешагнула порог квартиры, осознавая, что Марк дома, а не на работе, что было странно. Дверь была не заперта, в прихожей стояли его рабочие ботинки, а на крючке висел дубликат ключей. Всё говорило о том, что он здесь. И это было даже хорошо. С ним можно было поговорить первым. Да, он, определённо, взбешён, потому что она сбежала из дома ещё вчера вечером, не говоря, куда пойдёт, а вернулась лишь ближе к обеду на следующий день. Она бы на его месте взбесилась, сразу начала что-то подозревать. Вот только сравнивать их было незачем: у него вряд ли были к ней какие-то глубокие чувства, кроме чувства собственничества. Но вся решимость заметно поугасла, когда девушка зашла на кухню. Ничего непривычного, если честно: Марк и её мать сидели за столом. В последнее время, кажется, женщина находилась в этой квартире чаще её самой. Единственное: она не то, чтобы планировала говорить с ними обоими прямо сейчас. Хотелось начать с меньшего зла, а теперь придётся столкнуться с двукратным. - Нагулялась? Марк сидел, понурив голову и стуча короткими ногтями по поверхности стола, и молчал. А вот Пенелопа была в ярости. О да, она с удовольствием вцепилась бы дочери в горло, если бы не свидетели. Рыжеволосая выдержала пронзительный взгляд, а потом прошла к холодильнику, открывая его, чтобы взять себе попить. Ей уже некуда было спешить, действительно, нечего было страшиться. Ну покричит на неё Пенелопа, может быть, ударит. Но разве всё это того не стоило? Прекрасный вкус надежды, которую она почувствовала, вновь сойдясь с Топаз. Тогда они всё испортили: Тони своей жертвенностью, а она нерешительностью, но теперь у них был опыт. - Где ты была, Шерил? Марк не злился, скорее, он уже и сам устал от такого положения дел. Если бы только удалось поговорить с ним без влияния Пенелопы, может быть, он бы её понял... - Я была с Тони. Рыжая не знала, что мать успела ему рассказать, зачем она вообще была тут, но одно знала точно - собиралась ответить на все вопросы правдиво. Тони больше не была её секретом. - Не хочешь объяснить мне вот это? Первый вопрос, скорее всего, ничего для него не значил. Он дрожащей рукой достал из кармана её тест на беременность, который она (ну не дура ли) спрятала в туалете. Нужно было сразу же его выкинуть, но что-то буквально не позволило ей это сделать. - Это мой ребёнок? Или этого загадочного парня? Шерил закатила глаза, но нисколько не удивилась. Пенелопа ничего ему не сказала, не сказала правду, которую он должен был услышать с самого начала. Хотя... Почему она винила только мать, которую от искренности останавливали деньги? Она и сама могла рассказать, столько раз могла. - Это твой ребёнок, Марк, потому что я... - Видишь, как всё отлично сложилось! Я очень рада, что у вас появится ребёнок. - Мама... - Помолчи, Шерил! Зачем вам ждать ещё целый месяц? Давайте сыграем свадьбу на следующей неделе? Что-нибудь небольшое и милое, ничего вычурного и никого постороннего. - Я не хочу играть свадьбу! *YUNGBLUD, Halsey feat. Travis Barker - 11 Minutes* Рыжеволосая женщина видимо не ожидала, что Шерил может её так осадить. Она не привыкла, чтобы дочь перечила. Даже тогда, когда призналась в своих чувствах к розововолосой, она сказала это так тихо и нерешительно, будто бы не смогла повторить. Но не сейчас. Сейчас внутри разливалось лишь спокойствие. Удивительно, но она даже не вспоминала о Сёстрах. Возможно ли, что Тони, сама того не понимая, излечила её ото всех последствий ментального давления? - Она не знает, что говорит... - Дайте ей сказать, Пенелопа. Марк поднялся, подходя к рыжеволосой вплотную. Она слегка насторожилась, не зная, что от него ожидать. Но он ещё не причинял ей боль. То неудобство, что она почувствовала в тот день, даже близко не стояло с годами унижения от собственной матери. Парень легко коснулся её плеча, заглядывая в глаза. - Расскажешь мне всю правду? - Это твой ребёнок, я не солгала. А Тони... Тони - девушка, в которую я без ума влюблена. Не было никакой терапии после смерти бабушки. Была лишь конверсионная терапия, на которую мать отправила меня, чтобы "излечить" от моих неправильных чувств. Я лесбиянка, и больше не боюсь сказать это вслух. Рыжая положила ладонь на руку Марка, что всё ещё покоилась на её плече. Он выглядел не то, что ошарашенным, ему будто стало стыдно, и этого Шерил не поняла, пока он не задал вопрос. - Я сделал тебе больно тогда? Господи, я ведь видел, что ты этого не хотела, но как придурок пытался сделать всё, чтобы ты почувствовала себя хорошо. Его голос сломался, и Блоссом почувствовала жгучее желание притянуть его к себе в объятия. Он не отказался, и они на минуту забыли, что в комнате есть кто-то ещё. Парень не плакал, но действительно был огорчён открывшейся ему правдой. А вот рыжая точно такого не ожидала. Она думала, что он устроит ей истерику, но на деле это он чувствовал себя виноватым, просто став заложником обстоятельств. - Марк... Я уверяю тебя, наше соглашение из-за этого не пострадает. Она не лесбиянка, просто ей плохо помогли. Мы можем отправить её на ещё одну терапию, если тебе угодно, и она станет самой лучшей женой, которую ты только мог пожелать! Отчаянный голос Пенелопы раздался позади них, и это стало стимулом, чтобы они разорвали объятия. - Ты прекрасная девушка, Шерил. Мне очень жаль, что ничего не вышло. Если бы я только знал... - Это моя вина, а не твоя. Я думала, что после терапии мне уже ничего не нужно. Думала, что смогу прожить так, как того требует мать. Но я снова встретила Тони, и она помогла мне вернуть саму себя. - Ты оставишь ребёнка? Если бы до этого она решила, что ребёнок в девятнадцать - это слишком, то, смотря в его бескорыстные глаза, не смогла бы отказаться. Сейчас он чем-то напоминал ей Люка. Да и правда, мог стать отличным другом. Но судьбу их дальнейших отношений можно было решить после, в более уютной обстановке, вместе с Тони. Сейчас же ей нужно было поставить точку с матерью, которая явно рвала и метала после её маленького представления. Так что рыжеволосая не стала распространяться, лишь кивнула и улыбнулась. - Можно мне поговорить с мамой наедине? - Да, разумеется. Мне стоит прогуляться и подышать свежим воздухом. Подумать только, ещё вчера я разговаривал с мамой, приглашал её на свадьбу, говоря, что ты лучшая девушка, которую я мог себе представить. А тут я понимаю, что совсем тебя не знал. - Поговорим об этом позже? Он кивнул, стремительно покидая собственную квартиру, не обращая внимания на Пенелопу, что кричала ему что-то вдогонку. А Блоссом сделала несколько глубоких вздохов, прежде чем занять место Марка за столом, оказываясь напротив своей матери. - Какого чёрта ты натворила? - Женщина не кричала, это скорее было похоже на звериный оскал. - А что, если он потребует деньги назад? Я только что рассчиталась за ту хибару, в которой мне приходится жить. Твой отец не оставил мне ни гроша, а сам сейчас припеваючи живет с одной из своих малолетних проституток. - Впервые я сделала то, что всегда хотела. Я выбрала себя и свои отношения, а не тебя и твои мечты. Сколько бы я ни пыталась тебе угодить, заслужить твою любовь - всё бестолку. Потому что тебе не нужна дочь, и никогда не была нужна. Тебе нужны репутация, почёт, деньги. И из-за своего же ужасного характера ты этого лишилась. Женщина вроде подалась вперёд, и Шерил тоже наклонилась ближе. Ей казалось, что в то мгновение она совершенно забыла, что такое страх. - И что? Ударишь меня? Отправишь в психушку? Это всё равно не сработает. Да и у тебя больше нет полномочий, потому что я совершеннолетняя. Спасибо тебе за Марка, потому что он действительно адекватный человек. Мы с ним обо всём договоримся, а потом я уеду с Тони, и ты больше никогда меня не увидишь. Ты делала всё, чтобы я была несчастна. Чтобы осталась с тобой, как потеха в твоей скучной и однообразной жизни. Но с меня довольно. Ей было противно такое говорить. Никогда бы не подумала, что скажет своей матери в лицо что-то столь жестокое. Но разве она не заслужила? Сколько Шерил нужно было терпеть, прежде чем вот так сорваться? - Только представь, какого будет этому ребёнку. Две матери - это худшее, что можно представить. Это противоестественно и гадко. Все будут тыкать в вас пальцами. Разве такой жизни ты себе хочешь? Это лучше, чем жить с мужчиной, который будет тебя обеспечивать и давать тебе всё, что только душе угодно? Шерил открыла рот, чтобы начать оспаривать недоаргументы Пенелопы, но тут же закрыла. Какой смысл? Сколько бы раз она с ней не спорила, сколько бы не доказывала, что в том, чтобы любить Тони, нет ничего противоестественного, это не сработает. Её мать уже ничто не исправит. - Я уже сделала свой выбор, мама. А теперь, пожалуйста, уходи. Блоссом старшая так резко встала из-за стола, что ножки стула заскрежетали по полу. А потом она громко хлопнула дверью. Шерил не верила, что у неё получилось. Они с Тони всё это время думали, как будут жить дальше, как им избавиться от Пенелопы и Марка, а тут всё сложилось так просто, буквально, само собой. Рыжая откинулась на спинку стула, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Но несмотря на это, она улыбалась. Она вряд ли когда-либо испытывала такое облегчение, что настигло её после этого разговора. А ведь всего-то нужно было открыть рот и заступиться за саму себя. Она была рада, что, наконец, у неё хватило смелости это сделать. И, поддаваясь некоему порыву чувств, она положила ладонь на живот поверх свитера. Он был таким же плоским, как и годы до этого, но она была готова к тому, что скоро всё изменится. - Теперь у нас всё будет хорошо.