Любимый учитель

      Шум. Голоса людей смешивается в единое. На площади поставили ларьки, большую сцену, палатки. Все было украшено. На деревьях висели гирлянды, были поставлены разноцветные флаги. Ларьки и мини-магазинчики были украшены бантами, воздушными шариками и прочими побрякушками.       Фестиваль проходил вечером, и с темнотой, которая приходила незаметно площадь становилась все волшебнее, загадочнее. Это все погружало в атмосферу праздника и радости.       С каждым часом людей становилось все больше. Приходили и взрослые и дети. Люди наслаждались вечером, покупали сувениры, безделушки, всякие вкусности. На сцене уже исполняли свои номера ребята из других учебных заведениях. Но многое происходило и за ней. Ученики ждали своей очереди для выступления, некоторые общались и хорошо проводили время, другие репетировали. Хоть Ларри и не принимал участия в выступлении, но тоже находился за кулисами. Скоро должен был быть номер его школы. И Джонсон в спешке поправлял декорации и украшения. Кое-где подклеивал, кое-где подкрашивал. Ларри увлекся своей работой, не замечал шума вокруг, каких-то шагов, может даже пристального взгляда, который был направлен на него. Когда украшения стали более или менее в порядке. Ларри неуклюже встал и начал отряхивать пыль с колен.       -Хей, Джонсооон! — кто-то буквально пропел это хриплым, резким голосом. Ларри же лишь повторял в уме только одно, «лишь бы это был не он». Джонсон обернулся и понял что его молитвы не помогли. Перед ним стоял парень с белокурыми волосами. Он скрестил перед собой руки, скривил довольную ухмылку. И смотрел на Джонсона ядовитым взглядом.       — А я думал, такие мероприятия не для вас Ваше Величество, — произнес патлатый, передразнивая собеседника. Он принял такую же закрытую позу, как блондин. И скривил похожую улыбку.       Того парня звали Трэвис Фелпс. Как упоминалось раннее у него светлые волосы, глаза были карие, а на лице красовался фингал. С Ларри они не ладят от слова совсем. Все началось когда Ларри был в средней школе, там и произошли первые разногласия. Ларри сам по себе лёгок на конфликт, только дай повод, а Трэвис этим и пользовался. Трэвис был обычным задирой, школьным хулиганом (умом не блистал, но силы хоть отбавляй). Стебал, задирал забирал деньги, было даже дрался. Но все изменилось с приходом Джонсона. Фелпс начал специально выводить Ларри на конфликт. Ему нравилось наблюдать, как тот злился, как не может справиться с потоком гнева. Драки начинал обычно Ларри. А Трэвис обычно заканчивал их в свою пользу, ведь Джонсон первый поднял руку. Такая же ситуация и произошла сейчас:       — А я смотрю ты у нас актив своей задрипанной школы. Картоночки свои красишь, — начал давить Трэвис.       Если бы кто знал, как Джонсон ненавидел Трэвиса. Даже одним видом он вызывал отвращение у Ларри. Его манера общения. Все это. Ларри молчал, хотел переждать бурю. Но блондин не хотел так просто сдаваться.       — В пай-мальчика уже превращаешься? — задал риторический вопрос Фелпс, ближе подходя к Джонсону. Внезапно, хлынуло чувство злости, раздражительности, вызывая при этом ужасные эмоции.       — Ну знаешь мальчик на побегушках?! — Уточнил Фелпс, наклонил голову в Ларри и почти что шепотом произнес:       — И то что я тебе скажу делать будешь? Да? — это было последней каплей. Трэвис это почувствовал и увернулся от летящего кулака, давая сдачи.       Завязалась драка. Ларри оттолкнуло в сторону кулис и из-за это полотно колыхнулось. Но не успев сориентироваться Джонсон получает удар в лицо. Так получалось что они все ближе и ближе были к сцене. Кулисы уже тряслись. А сцена чуть не шаталась. Мешало ли этот выступать ребятам? Может быть. Но им было не до этого. Патлатый пнул Трэвиса в живот, тот согнулся одной рукой держа место после удара, а другой замахиваясь… Как долго могло это продолжаться, если бы их силой не вывели на улицу, публично отчитав.

***

      — И как это все получилось? — спросил Мистер Фишер. Они сидели на лавочке. Хоть место находилось подальше от празднования, оттуда доносился шум. На коленях Мистера Фишера находилась аптечка. Ларри сидел рядом в позе лотоса и держал лед у щеки чтоб не образовался фингал. Фишер же пытался обработать разбитую губу ученика.       Прошла неделя после того как Сал попал в больницу. Он пробыл там пару дней, оказалось из-за переутомления. Ларри даже навещал учителя несколько раз, беспокоясь за него. Приносил фрукты и всякие вкусности Мистеру Фишеру. Хоть учитель и пытался скрыть факт того что ему нравилось, когда хоть кто-то хотел увидеться с ним.       «Никогда не думал что самым преданным учеником окажется тот самый «негодяй» — смеялся про себя Фишер.       Учитель аккуратно прикоснулся к губе бинтом с перекисью водорода, Ларри лишь зашипел от боли.       — Как-то само получилось, — кратко произнес Ларри, и подумав добавил, — Неужели вы думаете что в этом виноват я?       — Нет, конечно, нет. Просто хотел узнать из-за чего вы повздорили, — Фишер закончил обрабатывать губу ученика, и принялся за костяшки пальцев, которые тоже были в ранках от ударов, — Когда я был в твоем возрасте я тоже попадал в драки. Мне очень сильно не хватало поддержки тогда. Я подумал, если ты выговоришься тебе станет легче.       По Ларри пробежала толпа мурашек. А щеки начали краснеть. Ларри почувствовал заботу и внимание, ему этого не хватало.       — Все правда хорошо. Ничего серьезного, — на одном дыхании проговорил ученик, а позже чуть тише, почти шепотом, — Мне интересно узнать о вашем прошлом.       А ведь Джонсону и правда было интересно прошлое учителя и не только. Как он жил, о чем переживал, чего боялся, как оказался на этой должности. Ларри хотел больше узнать об парне который сидит перед ним и бережно обхватывает его костяшки, прикасаясь к ним бинтом. И Сал продолжил:       — Все школьные годы я был, как белая ворона. Если сейчас у меня остался только этот шрам, — Фишер указал на лицо, — То тогда это даже лицом назвать нельзя было.       Ларри внимательно слушал Мистера Фишера. И затаив дыхание рассматривал его шрам, ведь только сейчас появилась возможно разглядеть его поближе. Шрам был не сильно большой и не сильно маленький, напоминал о бандитах из 90-х. Резкое желание возникло у Джонсона прикоснуться к лицу Фишер, потрогать большую царапину, но он воздержался. Ларри лишь смотрел то на шрам, то на взгляд мистера Фишера. На самом деле Джонсону даже нравилась эта царапина, нравилась как она смотрится на лице, нравились черты лица Мистера Фишера, учитель выглядел мужественно, властно.       — Тем более, поверишь нет, я носил ужасную маску на лице, думал что так будет лучше. Но сейчас мне кажется я бы не особо выделялся если я был без нее.       Возникла неловкая пауза.       Но вскоре учитель задорно фыркнул, порождая за собой глухой, бархатистый смех. А Джонсон лишь подхватил его. Оба смеялись. Обоим нравилась эта атмосфера. Они пробыли там еще минут десять и когда ссадины Джонсона были обработаны. Учитель и его ученик двинулись вглубь фестиваля. Как оказалось номер их школы уже прошел (а Ларри так обещал Тодду посмотреть его выступление). За это время очень сильно потемнело. Гирлянды, светильники, разноцветные лампочки светили еще ярче. Это все создавало особое настроение. Ларри не забудет этот вечер еще долго, как и многие здесь присутствующие люди.       — Ларри, что будешь? — Ларри не успел еще привыкнуть, как его окликнул Сал. Он стоял около Ларька и рассматривал вкусности.       — А, — откликнулся парень, в ларьке было много пирожным, булочек, пирожков, а Ларри просто обожал сладкое, — Сейчас — Ларри достал копейки из кармана и начал подсчет.       — Выбирай что хочешь, я оплачу, — произнес учитель затем, прибавил, — Праздник же.       Сал оплатил покупку, и протянул булочку со сладкой посыпкой Джонсону. Которую Ларри сразу же откусил.       Они хорошо проводили время, гуляли, смотрели представления. Все это время они были вместе. Хоть Ларри и мог пойти к своим друзьям или знакомым, он все равно решил остаться с учителем. А Мистер Фишер был не против. Они болтали. Узнавали новое друг о друге.       — Уже поздно, автобусы не ходят, я вызову тебе такси, — Ларри готов был поклясться что, видел в глазах Фишера все цвета что есть в мире. Яркие, блестящие, хоть бери и утопай в них, разглядывай их весь день.       Такси приехало быстро. Ларри хоть и нехотя подошел к машине. Он не хотел отпускать эту атмосферу, эти ощущения, эти чувства, этого голубоволосого парня. Которого Джонсон уже не мог нормально воспринимать учителем. Ларри обернулся, чтобы взглянуть напоследок и попрощаться с Мистером Фишером. Секунда. И Ларри уже обнимает его. Крепко, но неуверенно. Сал лишь качнулся и удивился быстрому развитию действий. Он приобнял Ларри за плечи, ласково.       — Спасибо за вечер, спасибо за все! — Ларри говорит громко, порывисто. Но не ослабляет хватки. Сал лишь легко улыбнулся уголками рта. Что же будет дальше?       — Спасибо! — еще раз повторил Джонсон.