Ангел из шкафа

— Чёрные крылья потому что я — суицидник? — Технически ты должен был умереть от чужих рук. Не могу тебе сказать точно. — У всех такого цвета? — Они разных естественных цветов, можно сравнить с палитрой оттенков волос человека. — Ты видишь других ангелов, говоришь с ними? — Пространство ими просто кишит. Но мы не разговариваем. Если в минуты опасности нужно объединить усилия, то мы действуем сообща, но это происходит само по себе. Никогда не задумывался об этом. — Почему ты выглядишь, как человек? Ты всегда бы таким или рос вместе со мной? И зачем тебе нужен член? Чтобы сделать какой-нибудь ангельше новых ангелят?       Чонгук уже которую неделю вываливает на хранителя всё новые и новые пачки вопросов. Это самое странное время, которое он когда-либо переживал, но вместе с тем самое эмоциональное. За Чимином интересно наблюдать. Хотя непонятно, кто из них за кем наблюдает. Когда было свободное время (и когда на Чонгука никто не обращал внимание) он не отводил от ангела взгляд. А тому лишь бы покрасоваться! В большой аудитории-амфитеатре, на скучной лекции Чонгук никогда не скучал, ведь наблюдал за тем, как ангел носится в воздухе, под потолком из стороны в сторону, отталкиваясь ногами от стен, и выписывает всякие фигуры; улыбается подопечному, когда шагает на цыпочках, балансируя на краю учебной парты. Люди не чувствуют его присутствия, не слышат звуков, которые Чимин издаёт крыльями и босыми ногами, но если ангел заденет какой-нибудь предмет, то непременно это увидят. Вчера, например, негодник-Чимин захлопнул дверь перед лицом преподавателя, который не поставил Чонгуку автомат. Всё списали на сквозняк, а ангел потирал ладони и пакостно хихикал, смотря на подопечного радостными, сияющими глазами. Чонгук, конечно, улыбнулся ему в ответ. Но вот где хранитель такого понабрался? Разве ангелы так себя ведут? Чимин вот вёл, наслаждался проделками и совсем ничего не стеснялся.       Чимин до сих пор его защищал. Он не видел будущего, не предугадывал опасность (ангел рассказывал, что может предсказать только факт опасного события, но не видит исход, потому что он решится только его действиями), однако и теперь Чимин не терял хватку, ведь у него стаж защиты двадцать один год и он может интуитивно угадывать ситуации. И угрожающе распахивать свои мощные крылья. Так случилось, когда на днях в их неблагополучном районе к Чонгуку подошёл какой-то неадекватный маргинал под наркотой. Чимин раскинул крылья и прожигал незнакомца взглядом, внушая подопечному, что он должен сказать дабы избежать явной опасности. Чонгуку в тот момент показалось, что ангелы тоже живут инстинктами. Одним инстинктом (защищать). — Я не делал никаких ангелят, Чонгук. Мы не размножаемся, как люди.       Так они и ведут свои разговоры. Чонгук стоит у окна, спрятавшись за стену, чтобы парящий Чимин мог размяться, но чтобы никто не видел его диалогов с воздухом. Чимин же завис в вертикальном положении с другой стороны, раскачиваясь вверх и вниз. Парень выглядывает в окно — ждёт более развёрнутое повествование в ответ на свой вопрос, ведь ангел любит поболтать, а сейчас отчего-то молчит. Наверное, не всё расслышал.       Но Чимин поворачивает голову в его сторону и смотрит долгим, непонятным взглядом. Чонгук же осознаёт, что снова завороженно пялится на его фигуру. Всю такую чуть пухловатую, очерченную плавными изгибами даже там, где у мужчины должно быть ровно и плоско. Его тело словно срисованное с какого-нибудь арта — идеально чистое, без малейшего намёка на мышцы, но при этом чертовски стройное. Сразу видно, что это создание не из человеческого мира, раз его тело ничуть не изменилось от взаимодействия с ним (например, не появились сгибы на животе, не огрубели пятки, нет мимических морщин, прыщей, родинок, шрамов). Парень радуется, что ангел не читает его мыслей — хоть это его радует во всей ситуации, ведь Чимин даже не догадывается, насколько сильно подопечному хочется его потрогать. Провести бы руками по идеально гладким, бледным щекам, пропустить сквозь пальцы вьющиеся волосы… Огладить плечи, грудь и спину, потрогать кончиком пальца ямочки на пояснице и сжать в руке… ягодицу.       Это тело и его черты Чонгук может назвать эталонными. Он никогда не видел подобной идеальности. Не то что бы он много тел вживую перевидал, но имеющегося опыта достаточно, чтобы сравнить и понять отличия.       Человек несовершенен, кособок, несимметричен, обязательно с парой десятков изъянов, даже если внешне кажется идеалом. А про душу человеческую и её подводные камни, величиной и температурой с айсберг, Чонгук вообще промолчит… Чимин же как раз то самое совершенство. Тот самый рай для перфекциониста. Чонгук уже изучил его всего глазами, каждый изгиб и округлость рассмотрел. У него была возможность, ведь ангел полностью обнажён и ничуть взглядов не смущается. И характер у него такой же. Абсолютно нейтральный. Ангел улыбчивый, бесконечно понимающий и любопытный — и это единственная черта, которая выделяется из общего совершенства. — Я не знаю, как мы рождаемся, — наконец отзывается его высоковатый голос.       Голос. Эта вторая черта, которая замечается в общей картине. Голос хоть и звонкий, мелодичный, но вибрирует в горле и временами поскрипывает. Ведёт себя абсолютно так же как человеческий. Ангел прочищает горло временами, хрипит после долгого молчания, мычит, когда думает, что ответить. — Но, м-м… Размножаемся точно не как люди. И я всегда был таким. С самого начала. — А тогда зачем тебе что-то между ног? Если ты родился с помощью магии, — хмыкает парень и отшатывается, когда ангел неожиданно запрыгивает в комнату ногами вперёд через настежь распахнутое окно.       Чимин пружинит на стопы, выпрямляется и осторожно подтягивает к себе два крыла. Они соскальзывают с подоконника, волочатся по полу, пока не открываются от него и не замирают кончиками у тонких щиколоток. После нескольких недель наблюдения за хранителем стало понятно, что крылья отзываются на каждое его движение и помогают держать равновесие. Словно руки и ноги у человека. Смотря на них Чонгук чувствует себя котёнком, который наблюдает за светящейся точкой от лазерной указки или за кончиком палки. Он так же не может оторвать взгляд и хочет схватить их и трогать-трогать-трогать. Эти огроменные, лёгкие, но вместе с тем массивные крылья… Это, пожалуй, единственная вещь, которая любопытнее самого Чимина. — Половой орган мне не нужен. Он есть, потому что, я полагаю, ангел создан по образу и подобию человека. — Ага, и под вкусы человека… — бормочет Чонгук как можно тише и отводит глаза от его фигуры. — Можешь не понижать голос, я всё равно всегда слышу, что ты говоришь.       Вот и ещё одно открытие, которому лучше бы не случаться… — Хочешь потрогать? — Чимин любезно протягивает ему своё крыло.       О, конечно хочет… Чонгук уверен, что его зрачки расширяются, как у кота, впервые увидевшего гирлянду на ёлке. Он тянет руки и с удовольствием хватается за гладкие, мягкие перья. Сам предложил, наконец-то! Ведь Чонгуку было неловко спрашивать — вдруг это нечто интимное? — Красивые… Приятные на ощупь…       Чонгук играется с пером, словно ему пять лет и он впервые увидел такую большую птичку. Он трогает кости и массивные суставы крыла, дёргает кончики перьев, ощупывает мышцы, зарывается в густой пух у крепкого, длинного основания, пропуская его сквозь пальцы. Гладко и мягко, хочется зарыться лицом в эту пышную теплоту и никогда не выпускать из рук… Чимин же снисходительно смотрит на его реакцию и крутит крылом, чтобы и так ему показать, и эдак.       С крыльями тоже связаны некоторые яркие воспоминания. Как же сильно Чимин пугал его ночами, когда парень просыпался в холодном поту от кошмара и видел чёрный силуэт у окна. Неподвижный силуэт, нечеловеческий, неотрывно наблюдавший за ним. Было жутко. Чонгук в первый раз заорал от такого зрелища, а ангел бросился его успокаивать, как и мать, прибежавшая на крики. Дверь комнаты распахнулась, Чимин вскочил с кровати, замер, чтобы не выдать своего присутствия и после просил прощения, обещая больше не стоять против лунного света. И не пялиться на спящего.       А один раз Чимин запутался своим крылом в уличном электропроводе. Он задел его, не заметив, вынужденно приземлился на землю и с большим трудом выпутывал кабель, застрявший между перьями. Раньше лавировать между предметами ему не приходилось... В той борьбе между чудным созданием и благами человеческой цивилизации ангел потерял перо, которое плавно слетело на землю. Чонгук подобрал его, чтобы сохранить между страницами книги, словно гербарий.       Из того неловкого инцидента стало понятно, что Чимин всё ещё бессмертен, ведь его не убило бешеной мощностью тока в оголённой проволоке. — А есть ангелы-женщины? — Есть. — И как у вас определяется, кто будет какого пола? Есть ли разница, как вам выглядеть, если вас всё равно никто не видит? — Ты думаешь, что нужно выглядеть хоть как-то только для того, чтобы тебя могли воспринимать? Не всё в мире крутится вокруг одних лишь людей с их чувством прекрасного и способностью к оцениванию и анализу. Ты не думал о том, что вещи просто являются такими, какими есть в своей сути? Закат красив не потому, что на него смотрит человек. Это человек дал закату характеристику «красивый». Цветы выглядят, как цветы, вода, как вода, ангел, как ангел, а красивый человек является красивым просто потому, что так есть. И красота совершенно не причастна к тому, что человек её вожделеет. Способность чувствовать эмпатию — это проблема исключительно людская и она не волнует мир, хотя мир от тяги к прекрасному периодически страдает — например, гепардов убивают ради красивых шкур. Всё является таким, какое есть просто потому, что таким было создано. Ты понял хоть что-то из сказанного? — плавно переводит тему ангел и скептически изгибает бровь. — Я понял абсолютно всё. И всё равно считаю это странным… — Неудивительно, ведь ты человек и живёшь одними лишь чувствами. — Красота без человека была бы обесценена. Для чего она вообще существует? — Без человека красоты бы просто не было. И мир ничуть бы без этого понятия не изменился. Не всё, что существует, имеет смысл. Опять же, искать смысл — это удел только человека. — Чтобы продолжать разговор, я должен накатить чего-нибудь покрепче кофе. — Ты гей? — спрашивает, вдруг, ангел, усаживаясь на чонгуковой кровати. Валяния на ней вошли у него в привычку. — Ты же знаешь ответ, — парень тоже плюхается на постель и раскладывается на ней звездой. Надо бы своё пространство отвоёвывать. — У тебя было и с девушкой, и с парнем. Откуда мне точно знать? Но, ты не встречаешься ни с кем. У тебя были лишь одни двухнедельные отношения с девушкой, которые закончились её слезами. У тебя есть поклонники, ведь ты красив и довольно харизматичен, но ты по-прежнему один. Разве человеку не нужен человек?       Ангелу глубоко наплевать, что кровать — не его территория. Он забирается на неё с ногами и ложится набок, поодаль. И Чонгук с минуту наблюдает за тем, как Чимин тщательно укладывает крылья. И они будто ему мешают?.. Выражение недовольства проскальзывает на его лице. — Нужен, — отвечает парень пересохшими губами. Молния сверкает за окном, обозначая начало грозы. Может, Чимин и погоду чувствует? Гром раскатывается, когда Чонгук ложится боком и заглядывает в светлые глаза. — Но девушку я не хочу, ничего не чувствую к женскому полу, а, значит, мало что смогу дать в отношениях. Но если кто-то узнает, что я люблю мужские задницы, то мне, как личности, придёт конец. И так всё плохо, а будет хуже и мне никогда не выбраться из дерьма. Мать с её нынешним хахалем вышвырнут из дома, друзья, даже те немногие, которые у меня есть, тоже вряд ли примут такой выбор. Окружающие могут с землёй сравнять, если я, вдруг, кому дорогу перейду или не понравлюсь. А я не встретил ещё настолько сильную любовь, чтобы оставить ради нее всё, что имею и подобное вытерпеть. Можешь назвать меня трусом, но это мой выбор. Я просто жду ту, которая сможет меня вытерпеть со всем этим, ведь врать я тоже не хочу. И я продолжу ждать, потому что ты решил, что я буду жить дальше. — И каково это? — Что? — Секс, — спокойно уточняет ангел. На его лице ни один мускул не дрогнул, но во взгляде появилось что-то похожее на интерес. — Местами муторно и странно, но в определённые моменты очень приятно. Оргазм — это лучше всего, что я чувствовал в своей жизни, — Чонгук пожимает плечами. — Но, говорят, лучше заниматься им по любви, а я никогда не любил. Трахал то, что подворачивалось и не отталкивало внешне и поведению. — А я? — спрашивает ангел и накрывает чужую ладонь своей. — Я симпатичен тебе? Ты смотришь на меня так, как люди смотрят на того, кто им нравится. Я знаю.       Чонгук сначала удивляется такой прямолинейности, но вспоминает, что Чимин чувствует не так, как он, и совсем не знает стыда. И эта вдруг открывшаяся ему мысль подкупает. Его всегда напрягало, что люди чересчур сложные, запертые внутри себя, воздвигнувшие стены, через которые не пробиться. А ещё люди зачастую двуличные и продажные — что угодно провернут ради собственной выгоды. А его хранитель прозрачен и чист, как горный ручей, у которого он в детстве ловил раков. А потому Чонгук просто не может отказать ему в ответе. — Ты удивителен, — честно признаётся парень. — И очень красив. И будь ты человеком, я бы попробовал сблизиться с тобой, и, возможно, сделал бы какую-нибудь глупость, которой так боюсь… — Отвечаешь так, как будто давно думал об этом. — Так и есть. Я же просто человек. Тот, который наделяет вещи и явления красотой. И признаёт других красивыми. — И что, если я попрошу тебя сделать со мной то же, что ты делал с другими? — Ты про секс? — Да, — ангел пододвигается ближе. — Но… Если ты ничего не чувствуешь и не должен делать детей, не значит ли это, что твоё тело просто не создано для подобного?.. — Я не полностью бесчувственен, Чонгук-а. Я всегда чувствовал то, что не должен. Наверное, поэтому меня сбросили вниз, чтобы я «наконец получил, что хотел». И раз уж я здесь и моя работа окончена… Покажи мне всё. Мне нужно знать.