More Than Words

The Score — In My Blood

Мы выезжали с рассветом. Мы все собрались на улице в пять утра. Может, для кого-то это и было ранним подъемом, но я так и не смогла уснуть. Мыслей в голове было больше, чем туда могло поместиться. Я продумывала план для Гринготтса. Думала, что могло пойти не так, а что — так. Много раз возвращалась к мысли, что Иззи и Луи лучше было бы остаться в Корнуолле. Не могла перестать думать, что я практически призналась Гарри в любви. Мы ходили на цыпочках вокруг этой темы. Стайлс говорил, что в курсе моих чувств. Но я их никогда не признавала. И вот, смотрите, как все повернулось. Когда я вышла из дома в сад в пять утра, Гарри уже был там. Сидел на скамейке в беседке и курил. Во мне боролись две Чарли: первая хотела уйти обратно в дом и не выходить, пока к нам кто-то не присоединится. Вторая думала, что это наш последний шанс побыть наедине со Стайлсом. Вторая часть выиграла, когда Гарри сказал: — Как спалось? Вопрос был таким неожиданным, что я растерялась и уставилась на своего бывшего преподавателя. Он никогда не задавал таких вопросов. Ему всегда было все равно.

Чарли, Гарри тебя тоже любит.

— Я… — я нервно сглотнула. Я понятия не имела, как лучше поступить. Своему мозгу я точно не доверяла. Я сделала один шаг вперед, а дальше я просто направилась к беседке. Не успела моргнуть, и я уже сидела рядом с ним в беседке. Раньше я оставляла между нам расстояние, но сейчас наши ноги касались друг друга. Мне так хотелось положить голову ему на плечо. Я чувствовала тепло его тела. То, о чем я мечтала все вечера, пока пялилась на карту мародеров и точку с его именем. Хотелось спросить, где он пропадал, когда его не было на карте. Ответ слышать не хотелось. — Так и не уснула, — вздохнула я. — Слишком много мыслей. — Я вообще не помню, когда последний раз спал, — ответил Стайлс с кивком. Я могла бы спросить еще раз, не хочет ли он уехать с нами, но знала, что не переживу еще одного отказа. — Все собрала? — Да, — кивнула я. — Меч пока что в сумочке Ришар. — Ришар и ее сумочка, — покачал головой мужчина, и я не смогла не захихикать. Мерлин, как же я любила этого человека. — Как тебе новая палочка? Я закатила глаза. До сих пор было странно осознавать, что я, во-первых, потеряла свою палочку, которая была моим верным другом целых семь лет. Все эти годы мне говорили, что я могу сразиться и сравниться с Волдемортом в том числе и потому, что наши волшебные палочки были связаны. А теперь что? Связь с Волдемортом осталась в моей голове — и от этого не было никакого толку — а вот того, что мне может правда помочь, больше не существовало. Во-вторых, теперь я пользовалась палочкой Эйдена Байерса — моего первого парня. Человека, который так старался испортить мою жизнь. Парня, который сейчас находился на другой стороне битвы. На улицу вышли Иззи и Луи. Иззи выглядела уставшей и взволнованной. Я ее понимала: ей предстояло притворяться женщиной, которая совсем недавно принимала участие в ее пытках. Но выбора не было. — Привет, — выдавила из себя улыбку я. Я заметила, как Луи глянул на нас с Гарри. Кажется, он все больше сживался с идеей, что я была влюблена в моего преподавателя и его врага (возможно, бывшего). Он ничего не сказал и даже не изменился в лице. Луи смирился с идеей, что я могу оказаться с Гарри Стайлсом. Грустно, что сам Гарри не испытывал ко мне то же, что я к нему. На улицу вышли родители Иззи в компании Льюиса и Добби. Когда я увидела своего друга, у меня замерло сердце. Почему-то именно то, что здесь сейчас был человек, все эти годы сидевший за соседней партой, ставило все в перспективу. Мы с Льюисом никогда не были очень близкими друзьями, но он всегда был рядом, когда был нужен. Они с Найлом, Олли и Самантой множество раз спасали меня. И сейчас он был здесь. Провожал меня на, возможно, мою последнюю миссию. Я направилась к нему широкими шагами. Даже несмотря на то, что я не могла назвать Льюиса своим самым близким другом, сейчас он олицетворял все, что мне было так дорого. В нем были все мои друзья, самые счастливые годы моей жизни в Хогвартсе — все-все-все. Я чувствовала на себе взгляд Гарри. В тот момент он ничего не значил. Я бросилась Льюису на шею, и он с готовностью вернул мое объятие, крепко прижимая меня к себе. — Я была так рада тебя видеть, — прошептала я, надеясь, что все-таки не расплачусь. Мы уже врывались в Министерство. Я множество раз противостояла Волдеморту. Так почему же именно это прощание ощущалось так, словно было последним? — Спасибо, что спасла, — пробурчал Льюис мне куда-то в волосы. — Всегда. Я всегда буду стараться. Молодой человек вздохнул, а затем отстранился, но лишь немного. — Ты огромная молодец, — сказал он. Я почувствовала, что по моим щекам все-таки начали катиться слезы. — Из-за меня ты в бегах, — выдавила я. — Плевать, — его улыбка была очаровательной. Почему я раньше не замечала? — Мы все тобой гордимся. Мои губы дрожали, и я всхлипнула. — Я в тебя верю, — твердо сказал Льюис. Он изменился. Сбросил вес. Волосы отросли. Выглядел он очень потрепанным. Но и я наверняка выглядела жутко. — Ты все сможешь. Я кивнула, зажмурившись. Меня трясло. Я не была готова к этой идиотской операции. — Спасибо, — прошептала я. — Спасибо тебе огромное. И прости за все. — Тебе не за что извиняться. Я только слабо улыбнулась. Было приятно знать, что на моей стороне было много людей. Когда я повернулась обратно к людям, с которыми мне предстояло путешествовать дальше, я знала, что Стайлс смотрел на меня. Я слышала, как он резко втянул в себя воздух. Я ненавидела быть слабой перед ним. Я поспешно стерла слезы с лица и встала рядом с Иззи. — Все готовы? — к моему удивлению, мой голос звучал твердо и решительно. Я снова перешла в режим борьбы. Я не хотела думать, что я прощалась и с Гарри тоже. Эта мысль могла меня уничтожить. — Да, — кивнул Луи. — Да, — откликнулась Иззи и отсалютовала мне флягой с Оборотным зельем. Я посмотрела на Крюкохвата. Мне предстояло нести его на спине, контролировать мантию-невидимку и колдовать. Задание было непростым и без гоблина на спине — в конце концов, я и так была маленькой и хилой. — Залезай, — кивнула я, присаживаясь на корточки. Крюкохвату дважды говорить было не нужно. Гоблин был тяжелым, но это была совсем не главная проблема сегодняшнего дня. — Держи, — Иззи достала из своей бездонной сумочки мою мантию-невидимку и протянула ее Стайлсу. Мое сердце пропустило несколько ударов, когда мужчина направился ко мне, чтобы накинуть на нас с Крюкохватом мантию. В этот момент я обратила внимание на то, как на его безымянном пальце в свете раннего солнца сверкнул перстень. Тот самый, который был спарен с моим: я чувствовала сердцебиение Стайлса каждую секунду каждого дня. Когда я нервничала, я всегда касалась кольца — оно было теплым и мерно пульсировало, напоминая, что где-то там жил Гарри Стайлс, который так много для меня значил. Пока его сердце билось, в моей жизни был смысл. Я знала, что у Гарри было такое же кольцо, но по какой-то идиотской и мне непонятной причине

Твои чувства не взаимны.

я думала, что Гарри его не носит. Это я зависела от него больше, чем от воздуха. Ему было легче. Осознание того, что Гарри, как и я, носил кольцо (мы связаны кольцами), выбило из меня воздух. Я не могла оторвать взгляд от его рук. Касался ли он своего кольца так же, как и я, чтобы напомнить себе, что со мной все в порядке? А если и не в порядке, то хотя бы чтобы удостовериться, что я все еще жива? Могло ли это кольцо значить для него так же много? — Веди себя прилично, — сказал Гарри таким строгим голосом, что я невольно задумалась: что такого я уже успела сделать? Вроде бы утро только началось. Только когда Крюкохват зарычал в ответ, я поняла, что Стайлс угрожал гоблину, от поведения которого и правда сегодня зависел успех всей операции. — Или придется иметь дело со мной, — голос Гарри был таким низким и хриплым (он пытался звучать как можно более пугающе), что у меня закружилась голова. Я обожала его голос. Меня так нервировало то, как мое тело реагировало каждый раз, когда Стайлс открывал рот. Мои губы тронула улыбка. Стайлс угрожал за меня. Приятно. По большей части я была независимой девушкой и не считала, что мне нужен мужчина, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я заботилась сама о себе с детства. Но как же было приятно, когда за тебя вступались. — Пора, — произнес Луи. Я заметила, что Иззи все это время прощалась с родителями. У меня не было родителей, и в голове сейчас жил всего один вопрос: так же тяжело было Ришар прощаться, как мне? — Пора, — сказала я, и Гарри вздрогнул. Он, казалось, никогда не привыкнет к говорящей пустоте. Сейчас, когда он меня не видел, я могла таращиться на него без смущения. Иззи вздохнула, а затем одним глотком осушила фляжку с Оборотным зельем. Еще через мгновение на нас смотрела мать Эйдена. Сходство было таким идеальным, что мне стало не по себе. Я еще не отошла от того, что произошло в поместье Байерсов. — Обалдеть, — прошептал Томлинсон. — Грин сделала шикарное зелье, — пробормотал Гарри, и у меня заболело сердце. Почему он себя так вел? Сначала говорил мне, что я для него ничего не значила, а потом выкидывал такие мелочи: обсуждал меня с Луи, обнимал, хвалил и делал комплименты. Неужели он не понимал, как на меня действовал? — Пора, — повторила я. — Надо выдвигаться. Если мы еще хоть немного будем прощаться, я сорвусь и сломаюсь. А мне нужно было держаться. Чарли, осталось совсем немного, — голос в голове на удивление звучал как Лили. Я плохо знала ее голос: только по тем жутким отрывкам, которые я слышала от дементоров на третьем курсе, а потом снова и снова в воспоминаниях. — Еще немного, и ты отдохнешь. Я уже даже не знала, что для меня значило слово «отдых». — Да, — кивнул Луи. Он протянул нам с Иззи руки. Мы ухватились за него. Мне было больно снова расставаться с Гарри. Каждое новое прощание было тяжелее предыдущего, потому что все сильнее казалось последним. Я бы хотела снова его обнять. Сказать ему, что он не один, и я готова в любой момент принять его в нашу поисковую команду, несмотря на все, что он говорит. Прощу ему все, что угодно, потому что этот мужчина мне дороже всего на свете. Но он несколько раз давал понять, что не разделяет мои чувства. Пора уже понять намек, который даже намеком-то и не был — Гарри все прямо сказал. Нас унесло трансгрессией. В миллионный раз за последние месяцы. Я до сих пор не привыкла к этому.