Королевские братья

Санс и Папирус были дома одни. Андайн и Альфис оставили их друг на друга, а сами ушли по делам. Мальчики спокойно играли, бегали по замку и просто радовались жизни, пока человеку в голову не пришла идея заглянуть в подсобную комнату. — Санс, ты уверен? — Да. Они не узнают. — лукаво подмигнул он и повернул ключ в замке. Дверь со скрипом открылась. Внутри было темно, только свет из проёма тонкой полосой лежал на полу. Судя по очертаниям и запаху, тут находился завал пыльных вещей. По просьбе Санса монстрик принёс фонарик с кухни. В комату пробился еще один лучик света и заскользил по предметам. У противоположной стены стояли коробки неизвестно с чем. По центру находился большой диван, напротив которого стоял небольшой экран и пара приборов. — Санс, что это? — Это, походу, дисковод... Или кассетник... — бормотал Санс, осматривая прибор. — А это вроде телевизора и приёмника. — Я ничего не понял. — Ох... Дисковод - это куда надо вставить диск, и потом смотреть его. Кассетник - то же самое. Телевизор - экран, который показывает фильмы и прочее. Всё ясно? — Да. Санс, ты такой умный! — На поверхности полно такого, неужели за пару лет забыл? — У меня такого раньше не было. — Ясно всё с тобой. Стоп, если это кассетник... Значит, должны быть кассеты! Папирус, помогай! Немного поковырявшись, мальчики наконец нашли "сокровище": видеокамеру и отдельно лежащие маленькие кассетки. — Давай их мне, я знаю, как вставлять. Держи фонарь. Папс послушался, наблюдая, как брат ловко работает с оборудованием. — Оно работает... — выдохнул тот, когда аппарат принял кассету. — Выключай фонарь, а я закрою дверь. И вот в полной темноте братишки сели на пыльный диван. На экране что-то зашуршало, задвигалось, но всё равно чернота была практически непроглядная. Послышались легко узнаваемые шепчущие голоса: — Альфи, смотри. Смотри, какой он милый! — Т-ты что, снимаешь? — Да. Надеюсь, на этой камере хоть что-то видно в столь тёмной комнате. — ... — Посмотри, как он мило спит. Как ангелочек. Слышно прерывистое сопение. — Андайн, т-ты уверена, что мы оставим его у себя? — Помнишь, какими он глазками на нас смотрел? И как он радовался, когда мы сказали ему "возможно"? — Н-ну, д-да... На камере показалось оранжевое свечение. Оно озарило слабыми лучами лицо спящего Папируса, из правого глаза которого оно и выходило, будто языки пламени. Монстрик сражался с кем-то во сне. — Это что это с тобой? — прошептал Санс настоящему Папирусу. Ситуация на экране продолжилась: — О звёзды, А-Андайн! — Видимо, снятся кошмары. Камера приблизилась к лицу монстрика, похоже, Андайн подошла к нему. Блестящая рука рыбки погладила скелетика по голове, и свечение пропало. Наступила чернота. — Мне снились все те ужасные события на протяжении месяца, пока я окончательно не утвердился в семье Андайн и Альфис. — так же шёпотом ответил настоящий Папс. — Это моя первая ночь под их кровом. — Альфис, видишь. Ему нужна наша забота. — продолжила рыбка на экране. — Ему очень страшно. — Андайн, другим детям тоже страшно. Мы же не можем оставить всех у себя. — Мы должны оставить ЕГО у себя. Он потерял всё, и захотел быть с нами. Только он увидел в нас с тобой тех, кто сможет заменить ему потерянную семью, поэтому ему мы обязаны помочь. Он на нас надеется. Нам придётся стать семьёй, Альфис. — Из тебя бы вышла отличная м... мама. — А из тебя папа! — послышался пригушенный смех и звук детского сонного нытья. — А-Андайн, тише! Чт-что ты несёшь?! — Шучу. Будем как две сестры и брат. — Н-но... Хорошо. — несколько секунд длилась тишина, прерываемая сопением монстрика. — Я помогу другим детям. Я найду им семьи. — Горжусь тобой. — Андайн, т-ты не могла бы в-выключить камеру? Нехорошо, наверное, снимать кого-то, когда он об этом не знает. — А, да, конечно. На ней всё равно вряд ли что-то видно. Запись пошуршала, и больше не было слышно ничего. Кассетник выдал кассету назад. Санс включил фонарик и стал доставать её. — Так вот как ты появился у них в семье на самом деле, — сказал человек, убирая устройство в коробку. — Я думал, они с радостью согласились... — в голосе Папируса звучало разочарование. — Ну зато, они ради нас с тобой наплевали на возможные трудности и приняли. — Ты прав, сестрёнки самые лучшие! Мальчики еще порыскали в этой комнате, но не нашли ровным счётом ничего интересного, кроме старого самодельного копья. — Давай вынесем всё, что нашли, в нашу комнату, и спрячем в шкафу? — Хорошая идея, бро. Санс взял коробку, а Папс — копьё, и они торжественно вышли в коридор, жмурясь от непривычного света. — Хаха, неплохое приключение получилось! — Может быть, это будет нашим тайным местечком. — радовались дети, не услышав, как в прихожую вошли сёстры. Их глаза не успели до конца привыкнуть к освещению, как человек уткнулся коробкой в Альфис. — Что это, и откуда вы это взяли? — голос Андайн дал понять, что отвечать желательно по-честному. — Н-ну, мы... — голубоглазый парень стушевался, готовый, что его будут ругать. — Анди, мы нашли это вон в той комнате! Прости, что не послушались и вошли туда! — проморгавшись, затараторил монстрик. — Мы просто вошли туда из любопытства, и нашли там кассеты, и посмотрели, но только одну! А еще нашли это копьё. Оно старое, но очень классное! Санс пытался спрятать лицо в коробке, пока его брат палил их с потрохами. — Так-так-так, успокойся. Никто вас не ругает, верно, Андайн? Во-первых, мы вас туда не пускали, потому что там можно споткнуться о коробки, и... — Там много ненужных вам вещей. — Андайн насупилась. — Наших личных вещей, с поверхности. — У вас какие-то секреты от нас? — человек был готов бунтовать. Андайн начала читать Сансу мораль о том, как нехорошо лазить по запретным комнатам, а он доказывал ей, что они с Папирусом не нашли ничего такого, кроме кассеты. — Андайн, Санс, успокойтесь. Мы уже сказали, там всего лишь наши старые вещи с поверхности. И... запись была всего одна. Остальные кассеты пусты. Сестра, почему ты так строга? Девушка-рыбка шумно выпустила воздух из шейных жабр. — Ну я же заперла её, смысл ходить туда?... Мы прятали от тебя ту запись, да. Нам она дорога, но мы не знали, как отреагируешь ты. Папс вздохнул и примиряюще улыбнулся. Ящерка вдруг спросила у него, пока всё это время он старался не уронить копьё: — Папирус, вы ведь посмотрели запись с кассеты, так? — Да. Там был я, спящий у вас впервые. Я хотел спросить, почему было так сложно оставить меня с вами? Вы будто были не рады. — Папс, мы очень рады, что ты появился у нас. Но, понимаешь ли, оставлять у себя жить ребёнка — большая ответственность. — Тем более шла война, и надо было защищать и других монстров от людей. — вмешалась Андайн. — Мы тогда были всего лишь близкими знакомыми с Альфис. Но ты так надеялся на нас, ты выглядел так беспомощно, что мы не могли сказать тебе "нет". — Вы боитесь ответственности? - уточнил человек. — Не забывай, мы сами еще подростки. Пусть теперь Альфис официально взрослая, всё же. — Кстати, Андайн! - вспомнил Папирус то, что еще он хотел спросить. — А это твоё копьё? — Да, моё. Я играла с ним в вашем возрасте, пока у меня не развилась магия. — Вау! А можно... — Хочешь оставить его себе? — Да! — Папс подпрыгнул на месте. — Конечно! — Андайн наклонилась к мальчикам. — А еще, я думаю, раз уж вы нашли, то камеру и пустые кассеты мы тоже можем вам подарить. Да, Альфи? — Д-да, думаю, это хорошая идея. = Ура! — крикнули братишки хором. — Пошли прятать в нашу комнату! — под ликование монстрика дети вбежали к себе. — Камера наша!