Забыл свой дом за льдом и огнëм...

47. Будто открылось второе дыхание. Кэйа не помнил, как оказался в своëм кабинете — дверь щëлкнула, отрезая от внешнего мира полностью. Теперь существовал только этот кабинет, нет, только жаркое пространство между ними, которое с каждой секундой накалялось всë больше. Поцелуй вышел откровенно голодным. Кэйа находил невероятную прелесть в том, как нежно Дилюк проводил языком по его нижней губе, а затем нетерпеливо и горячо толкался внутрь, чуть ли не кусая. Капитан успокаивающе гладил мастера по плечу, подрагивая от лëгких укусов каждый раз, когда сбивчивое дыхание касалось чувствительного места под ухом. Повязка с тихим стуком упала на пол. Кэйа перешагнул через нее, утягивая Дилюка за собой вглубь кабинета. Тут стоял широкий письменный стол — прямо напротив красивого высокого окна. Сейчас он бы пригодился совсем не для отчëтов. Но что-то не давало покоя. Кэйа упëрся поясницей в край стола, чуть надавливая на грудь Дилюка, чтобы тот отстранился. — Постой секунду… ты точно этого хочешь? Назад хода не будет. На один крохотный момент показалось, что сейчас Дилюк уйдëт. Кэйа хотел, правда хотел дать ему полную свободу выбора, но опять сам себе противоречил. Наплевав на все, он потянулся вперёд, перетягивая на себя чашу весов. Медленно провëл по полурасстëгнутой рубашке Дилюка до самых тазовых косточек, обводя их пальцами. Штаны мешали прикоснуться к мягкой и горячей, чувствительной и такой желанной коже. От таких мыслей бëдра свело судорогой. Кэйа дëрнулся, с невероятным смущением чувствуя, как намокает — бесстыдно и неумолимо. — Но я бы хотел, чтобы ты всë же остался… поможешь мне с этим? И капитан прогнулся назад, испытывая свою невероятную гибкость. Лëг лопатками на холодный стол и вздохнул, решаясь. Пальцы скользнули вниз, обхватывая собственный член через тонкую ткань брюк. Кэйа смотрел из-под ресниц, сверкая алым глазом — будто сдерживал внутреннее пламя — и проверял реакцию. 48. В голове не укладывалась простая вещь — Кэйа его хотел. Хотел настолько, что самозабвенно разложил себя на столе, будто предлагая к обеду. Не хватало лишь тарелки и столовых приборов. И чем он, Дилюк, заслужил подобного парня? В голове был сущий хаос, и в ядре этого хаоса вспыхивало, мерцая, желание. На периферии предостерегающе тянул стыд. Как бы то ни было странно — ясность в голову внес чистый голос Кэйи. Он разлился по сознанию, смывая все сомнения. — Для меня ход назад исчез с тех пор, как ты поселился в моей душе, — Дилюк вдохнул, наклоняясь над капитаном, — а я не захотел тебя выгонять. В глазах напротив мелькнуло удивление, быстро сменяющееся пониманием и… смущением? Тем не менее, мастер все еще путался, понятия не имея, что ему делать с предоставленным телом. Как его удовлетворить? Не было похоже, что Кэйа хотел занимать активную позицию, а это еще больше вводило в ступор. Решив действовать осторожно, но уверенно, мастер протиснул колено между ногами капитана и, легко надавливая, немного развел их в стороны. Дилюк чувствовал напряжение в паху, которого не испытывал еще с пубертата. Сейчас Кэйа заводил одним томным взглядом, быстро брошенным из-под ресниц, а что будет, если он сделает нечто более серьезное, мастер даже не представлял. Понять намек было несложно, но возникла другая, совершенно непредвиденная проблема — Дилюк не знал, как снять чужие узкие штаны. Они пестрили застежками, но стоило провести глазами по цепочкам, мастер понял — это муляж. Истинный замок скрывался среди этого хаотичного набора пряжек и побрякушек. — Хорошо… Но как? — он на пробу подергал за цепи и один раз потянул на себя за край. Бесполезно. Резинка прилегала плотно, у штанов очевидно была какая-то хитрость, с помощью которой они легко снимались. Дилюк с нечитаемой мольбой в глазах посмотрел на капитана, но тому, кажется, было слишком весело наблюдать за такой беспомощностью. 49. Кэйа шумно выдохнул, когда чужое колено погладило между ног, надавливая. Он подался вперëд, потираясь и запрокидывая голову. В широко распахнутых глазах отразилась далëкая луна. Алкоголь постепенно выветривался, но близость пьянила лучше любого вина. Дилюк замешкался там, внизу, и пришлось приподняться на локте, чтобы оценить ситуацию. Кэйа мягко рассмеялся, прикрывая глаза тыльной стороной ладони. — Смотри и учись, — капитан спустил руку до уровня пояса, подцепил пальцами сперва незаметную полоску ткани, которая прежде была заправлена под очередную цепочку. Слегка потянул, развязывая узел под всей этой хитроумной конструкцией, и штаны сползли вниз, до ямочек на ягодицах. — А дальше попробуй сам, — и капитан поманил мастера пальцем. Кэйа вздрогнул от того, как холодный воздух коснулся обнажëнной плоти. Нижнее белье он не носил принципиально — оно бы мешалось под обтягивающими штанами. Хотелось сомкнуть колени, но Дилюк не позволял этого сделать, нависая сверху. — Ты… тоже сними, — просить о таком было стыдно, но прижаться кожей к коже хотелось больше, настолько, что ждать не было никаких сил. Капитан потянулся к Дилюку, расстëгивая звонкую пряжку ремня. Та брякнула о костяшки, отдаваясь приятной болью. Что если эта кожаная полоска пережмëт его горло? Кэйа сглотнул, нетерпеливо приподнимая полы чужой рубашки. Пришлось оторваться от поверхности стола, обхватывая ногами торс мастера. Молочно-бледный живот блеснул в свете луны, и капитан зачарованно надавил, проскальзывая пальцами ниже, под резинку белья. Погладил явно заинтересованный в продолжении ствол, мелко дрожа. Слишком горячо. С собственной головки уже капала смазка на поджатый живот. Когда чужие пальцы коснулись чувствительной кожи, размазывая каплю, Кэйа чуть не взвыл, заскулил, слабо подаваясь вверх бëдрами и снова прогибаясь. Пальцы продолжили скользить по всей длине, выбивая жалобные, ласковые стоны. Пожар разгорался от паха к груди, оседая пеплом в выемках ключиц. Штаны с приятным шорохом упали на пол, оставляя капитана в одной расстëгнутой рубашке. — Давай же. Я не стеклянный, — хоть и мог бы разбиться от любых неосторожных слов. Но приходилось ломать тщательно выстроенную стену, чтобы наконец довериться до конца. 50. Дилюка вело от каждого прикосновения капитана. Казалось, чужая тонкая рука держит разум в узде крепче, чем алкоголь. С тихим стуком упали на пол сапоги, и еще тише скользнули вниз штаны. Мастер не знал, куда деть взгляд. Для верности заглянул в блестящие глаза напротив, и понял, что пялиться на член пожалуй было бы менее интимно. Взгляд разноцветных глаз притягивал, и Дилюк поддался этому, наклоняясь и целуя Кэйу как можно нежнее. Смелость появлялась вместе с уверенностью, что на него не смотрят, поэтому мастер удачно воспользовался моментом и свободной рукой коснулся чужого члена пальцами, неловко дотрагиваясь, размазывая смазку, но стоило обхватить ладонью полностью, капитан выдохнул ему в рот с еле слышным стоном. Это был знак, что мастер на верном пути. Отстранившись, хоть Кэйа и тянулся за ним, Дилюк легким движением проскользнул пальцами под чужую рубашку, и она стекла по плечам, каскадом падая на стол, а с него — на пол. Кэйа откинулся на рабочем столе, смотря из-под ресниц: «Нравится?». Мастер сглотнул, неловко стягивая с плеч собственную одежду, завороженно разглядывая капитана и кивая: «Очень». После прикосновений Кэйи пах горел огнем. Немного замявшись, мастер стоял, решая, стоит ли складывать или все же просто повесить на ручку кресла дорогой костюм. Капитан напротив слегка нахмурился, и Дилюк послал все к черту, отбрасывая жилет с рубашкой наугад в сторону. Какой стыд, мастер совсем не так себе представлял свой первый раз. В своем воображении он был роковым и уверенным в себе красавцем, который одним взглядом мог обольстить кого угодно и без особых трудностей переспать. Сейчас он застывал на каждом шагу, со скрипом двигаясь вперед. «Все нормально», — успокаивал он сам себя. — «В первый раз всегда так. В следующий будет легче». Измученный вздох облегчения вырвался из груди, и Дилюк чуть не задохнулся. «Стоп, следующий раз?!» Сражаясь с собственными мыслями, он стянул с себя сапоги и штаны с трусами. А затем одним движением снял завязку с волос. — Мы вместе или… Или мне?.. — неловко спросил он, опираясь на стол по обе стороны от бедер капитана. Красные локоны заструились по плечам, стекая к чужому животу. — Тебе, — уверенно улыбаясь, ответил Кэйа. В лунном свете блестели на мягкой коже чужие шрамы, и Дилюк, засматриваясь, обводил их теплыми пальцами. Они расползались по бедрам и дальше к паху. По самым нежным местам. Даже если тонким листом бумаги провести, боль будет несравнимой. Хотелось спросить, но Кэйа нетерпеливо потерся о колено, возвращая к настоящему, горячему и возбуждающему. — Ты готов? — мастер легко подхватил чужие ноги, перекладывая их повыше. Кэйа сам уложил их на плечи, и Дилюк слишком поздно понял, как это удобно. Он склонился над капитаном и снова потянулся за поцелуем, приставляя головку ко входу наугад. Кэйа ведь не девушка, много времени не потребуется. Вдохнув поглубже, Дилюк медленно толкнулся внутрь, но это оказалось труднее, чем он себе представлял. На пробу применив больше силы, мастер получил легкий толчок ногой в плечо и укус за нижнюю губу. 51. Кэйа, который прежде чуть постанывал, тяжело дыша, ненадолго затих, разглядывая кожу нависшего над ним Дилюка. В отличие от капитана, у мастера была ровная, мягкая белая кожа. Её хотелось касаться полной ладонью. Дилюк снова навис сверху, и его горячий живот почти касался живота Кэйи, поддразнивая мурашками. Кэйа с готовностью приоткрыл рот, на пробу толкнувшись плечами наверх. Болезненно стоящие соски мазнули по чужой груди, и захотелось сделать так ещë раз — капитан положил ладони на спину Дилюка, прижимая его к себе полностью. Зажатый между телами член требовал внимания, но Кэйа быстро об этом забыл, когда его ноги подняли, раскрывая до конца. От такого властного движения короткие волоски на затылке вставали дыбом, а бëдра в предвкушении поджимались. Однако Кэйа не ожидал, что Дилюк так рано пойдет на абордаж. Тело пронзила резкая боль, и капитан недовольно зашипел в поцелуй, кусая. Он дёрнул бëдрами в попытке уйти от настойчивого проникновения, но мастер снова толкнулся, вырывая из горла стон боли. На этот раз пришлось упереться в плечо стопой, чтобы остановить. — Подожди… стой, дурачок. Кэйа отдышался, пытаясь собрать отдельные буквы в слова. Как же сложно с девственниками! Он потянулся к ящику стола, вынимая маленькую полупустую бутылочку, вцепился зубами в пробку, вынимая еë из горлышка и протягивая сосуд мастеру. — Ты должен… — капитан вздохнул и сглотнул. Объяснять такое было до ужаса стыдно, но по этой же причине слюны во рту становилось слишком много. — Подготовить меня, прежде чем войти. Смажь пальцы и попробуй растянуть ими меня изнутри. Это масло заменит смазку. Дилюк выглядел слишком неуверенным. Надо было его подстегнуть. Кэйа взвесил все за и против и, очертя голову, бросился в омут, срывая чеку с гранаты. Он наклонил голову набок — серëжка тихо звякнула об острую косточку плеча — и усмехнулся, как умел только он — многообещающе и чуть трогательно, будто любовался. — Когда масло потечет, твой член войдëт легко. До самого конца. Так что, пожалуйста, постарайся растянуть меня достаточно хорошо. 52. По коже, особенно по нежной и влажной внизу, пробежал холодок. В руках оказалась маленькая склянка, и головоломка начала медленно складываться. — Хорошо, — сказал он, немного поворачивая голову и целуя коленку. Там тонкой полоской блеснул белесый шрам, по которому Дилюк, выдыхая, провел носом. Субстанция в баночке оказалось вязкой и немного маслянистой. В том, что при изготовлении не обошлось без слизи слаймов, мастер почти не сомневался. Пальцы вошли легче, чем член. От такого простого факта подспавшая плоть снова налилась жаром. Сначала один. Он скользнул совсем легко, будто Кэйа… — Готовился? Второй вошёл туже, но именно им Дилюк дотянулся до странного бугорка, будто мышцы что-то подпирало с той стороны. Или же… опухоль. Застыв, Дилюк оглаживал, как мог, изнутри, прикидывая размеры и степень опасности. И он не понимал, почему именно в такой важный момент Кэйа под ним заерзал. Сердито переводя взгляд, мастер хотел сказать что-то назидательное и пугающее, но столкнулся с почти полностью невменяемым капитаном, которому явно было хорошо от каждого прикосновения к этой точке. Дилюк осекся, продолжая по-разному двигать пальцами внутри: толкаться, обводить по кругу, разводить в стороны, насколько ему позволяли. Третий палец вошёл ещë сложнее и уже не полностью. Кэйа под ним напряжённо дышал, и мастер решился. Он снова аккуратно уложил капитана на столе, нависая, и начал медленно входить. Руки Кэйи сжали его плечи. Дилюк толкался медленно, давая привыкнуть — все-таки член был немного больше пальцев. Возникло совершенно новое чувство. Оно будоражило, оно сдавливало грудь, перехватывая дыхание. Дилюк чувствовал единение с капитаном кавалерии, и теперь оно достигало абсолюта. Диффузия душ уже завершилась, и сейчас даже их тела идеально входили в пазы. Хотелось застрять в этом моменте вместе с Кэйей, вечно быть с ним одним целым. Эти мысли, высокие и далëкие, затмевались похотью. Мастер желал хотя бы на одну ночь сделать капитана своим, доказать, что он может не только отталкивать, но и доставлять удовольствие. Одним словом — Кэйу хотелось. Хотелось настолько, что мастер нетерпеливо проталкивал член дальше, не двигаясь, давая привыкнуть. Жар и теснота возбуждали, хотелось сорваться, но капитан удерживал его, будто ретивую лошадь. 53. Кэйа инстинктивно напряг бëдра, стремясь их сомкнуть — слишком уязвимым он был сейчас, раскрытый до конца. Податливая и жаждущая дырка раскрылась под давлением пальцев, и Кэйа вспыхнул, хватаясь за чужие сильные руки. Вопрос застал его врасплох. — Моя выдержка… не так хороша, — пробормотал он, извиваясь в попытке насадиться больше, — ну же…глубже… Смазка холодила кожу, и потому сначала капитан не почувствовал проникновения. Только когда Дилюк настойчиво толкнулся, он вскрикнул, зажимая себе рот ладонью. Член внутри наполнял до самого конца, как чашу с вином. Вот вот — и капнет через край. Несколько минут было слышно только тяжëлое дыхание и задушенные всхлипы, когда Дилюк плавно покачивал бëдрами, вгоняя себя ещё глубже. Постепенно боль уходила. Собственный член качнулся над медово-смуглым мокрым животом, выпуская несколько капель смазки. — Можешь не сдерживаться… Давай, возьми меня так, как хочешь. Капитан почувствовал, как пальцы без перчаток до лёгких синяков сжимают ягодицы, и Дилюк, роняя капли пота на его грудь, входит до конца. Пару секунд медлит, а затем издаëт милейший рык — Кэйу подкинуло на месте — одним махом полностью выходит и резко загоняет член во всю длину. Сдерживать голос не было сил. Капитан жмурился, пытаясь сфокусировать взгляд, но Дилюк раз за разом давил на сладкую точку внутри, превращая его в дрожащее желе. Грудь мастера — раскалëнная до предела, мокрая — создавала контраст с прохладной поверхностью стола. Внезапно его подняли со столешницы. В глазах на мгновение потемнело — и он оказался лежащим грудью на своём же рабочем месте. Член тëрся о гладкую поверхность, и дико хотелось кончить, поэтому Кэйа приподнял задницу, подаваясь на ласковые руки, которые раздвигали ягодицы, открывая доступ к мокрой дырке. В такой позе было ещë лучше. Кэйа не помнил, сколько времени он прогибался под тяжëлым, стальным телом, чуть не ломая поясницу. В окне плясали яркие пятна ночных фонарей, растекаясь по венам ослепительным светом. Член внутри запульсировал, будто став ещë больше. Тело сделалось невесомо-хрупким, будто выкачали всю силу. Изнутри обожгло чужим семенем. Кэйа почувствовал на шее мокрые губы, а затем и зубы — вскрикнул, забился, выплескиваясь на стол. Хватка ослабла, когда мастер перестал содрогаться и положил голову на плечо капитану, обессилев. Кэйа из последних сил повернул голову, проводя губами по чужому виску и языком собирая капельки пота. Дилюк не спешил выходить из его обмякшего тела. 54. Кэйа был невероятным, невозможным. Одной небрежно брошенной фразой он сметал к чертям все тормоза, затмевая своей сексуальностью все: мысли, прочие чувства, осторожность и сдержанность. В нем было тесно и горячо. Это подводило к краю с каждым толчком. И когда мастер поднял Кэйу на руки, чтобы перевернуть для более удобного вида, на секунду закралась заманчивая идея оставить все как есть. Просто сесть и наблюдать, как капитан кавалерии скачет на нем, будто в седле. Уши жгло смущением и похотью, разрядка приближалась семимильными шагами, молнией простреливая от позвоночника. Не скрывая страсти, Дилюк укусил капитана за загривок. Он честно хотел вытащить и не доставлять неприятностей, но от чужих стонов сорвало крышу настолько, что от капитана просто не хотелось отстраняться. Не хотелось снова становиться двумя разными людьми. Дилюк искренне удивлялся, как Кэйе удавалось складывать буквы в слова. Самого его хватало едва ли на приглушенные стоны и разрозненные мысли. Капитан устало распластался под ним, будто уснул. Будто не он пару минут назад просил взять его, похотливо толкаясь навстречу. Изнуренность накрывала словно паралич. — Извини, я… не смог контролировать себя, — тихо сказал Дилюк, выходя из чужого нутра с влажным звуком. Сперма теперь неприятно липла к коже и, высыхая, холодила. Мастер помнил примерно, где хранились полотенца, и, наугад дернув ручку ящика, даже удивился — они действительно там были. Капитан внизу приподнялся на локтях, но Дилюк остановил его мягким жестом: — Полежи. Как можно аккуратнее он вытер себя и Кэйу, хоть и знал — душ им обоим необходим. «В следующий раз точно будем на винокурне», — подумал Дилюк, надевая обратно трусы. Теперь уже «следующий раз» не казался чем-то странным и неправильным. Не казался чем-то невозможным. Кэйу от ласковых прикосновений разморило, и со стола его мастер «отскреб», аккуратно взяв на руки и целуя в лоб. — Ты просто потрясающий. И горячий, несмотря на свой Глаз Бога, — пробормотал он, бережно укладывая капитана и залезая рядом на узкую софу. Под маленькой подушкой лежало сложенное вчетверо вязаное одеяло. Дилюк укрыл их, плотнее прижимаясь к Кэйе. Он сонно заглядывал в полуприкрытые разноцветные глаза напротив и улыбался. Кажется, впервые за долгое время не скрывая этого. Между ними этой ночью завязалась очередная прочная, подобно цепи, связь. Натянулась, клацнув у уха, и обвила их обоих, прижав друг к другу. 55. Кэйа будто снова провалился в горячечный, но такой приятный бред, где Дилюк говорил ему приятные слова своим мягким, давно забытым голосом и прижимал к груди так бережно, что сердце до боли сжималось внутри. Капитан доверчиво положил голову на грудь любовника, позволяя себя нести. Как было можно признаться в любви так, чтобы выразить всë? — Я все ещë едва могу поверить в то, что это реально… — мягкая обшивка диванчика заставила вздрогнуть, и Кэйа уже было успел испугаться, что Дилюк уйдет, но тот лëг рядом, укрывая их обоих одеялом. Наконец тесный кабинет перестал ограничивать рамки сознания — и в серо-синюю обстановку вплелось яркое красное пятно. — Больше не отпущу тебя, — пробормотал Кэйа, лениво перебирая волосы Дилюка. От него шло ровное, словно лечебное тепло — и веки наливались свинцом. Капитан впервые за много лет смог уснуть без волшебных снадобий и порошков.