Забыл свой дом за льдом и огнëм...

61. Кэйа слегка покраснел, чувствуя возле уха жаркое дыхание мастера. Сжал в руке листовку со списком дел, тихо выдыхая. Надо было сосредоточиться на заданиях. — Лиза… Ты узнаешь. Не здесь и не сейчас, — кивнул капитан, пересчитывая бумаги. Их было достаточно для того, чтобы на этом списке закончить сбор заданий на сегодня. Голос оказался внезапным. Кэйа чуть не подпрыгнул, мгновенно сменяя удивление на едкую улыбку. Донна. Она будто специально подчëркивала своё приветствие — «это только для мастера Дилюка». Влюбленность была очевидна и совершенно бессмысленна. — Добрый день, — кашлянул капитан, дернув уголком рта. Ему не нравилось, куда шëл разговор, тем более что Дилюк с каждым словом явно чувствовал себя все более неловко. — Прекрасная погода, не так ли? Надеюсь, ваши дела так же безоблачны, как небо над Мондштадтом, — Донна смутилась, торопливо и небрежно здороваясь с Кэйей. — К сожалению, мы спешим. Кто же будет охранять покой города, раз мы прохлаждаемся? Кэйа улыбнулся ещё шире и дежурно рассмеялся, подхватывая Дилюка под руку. — А теперь прошу прощения, но нам пора вас покинуть… До скорой встречи, — девушка протянула руку, будто пытаясь остановить их, но опоздала. Кэйа и Дилюк уже завернули за угол дома. — Извини. Непроизвольно вырвалось, — Кэйа скользнул пальцами вниз с локтя до чужой ладони, незаметно переплетая пальцы, — оказывается, я тот ещë собственник. Мы друг друга стоим… В голове возник вопрос. — А ты… был с кем-нибудь? Про тебя ходит много разных слухов, но я не верю ни одному. Всегда хотел спросить… От одной мысли сжалось сердце. Кэйа знал, что такое секс без любви не понаслышке, и вспоминал об этом с сожалением. Это и близко не было похоже на то, что он испытал этой ночью. 62. Донна еще немного кричала им вслед. Что придет проведать его в таверну, что архонты будут благоволить отважному мастеру. Дилюк привык. Да, она иногда действительно заглядывала в «Долю ангелов», но скорее на силе воли, потому что контингент там был совсем не ее уровня: пьяные рыцари, шумные искатели приключений, барды и девушки легкого поведения. Обычно она садилась за барную стойку, потягивала несколько коктейлей и уходила вся сжавшаяся, как котенок. — Противно даже смотреть на попытки понравиться мне телом и красотой. И всегда было. Я всего лишь хотел надежного товарища, но все претендентки даже не понимали меня. Никогда бы не поняли. Да они и не пытались, — он вздохнул. — Город у нас маленький, что с них взять. Они все думают, что, чтобы понравиться мне достаточно привлекательно выглядеть, вкусно готовить и ладить со всем и всеми. Было трудно говорить о своей популярности — изнутри пробирал еле покалывавший стыд, отдававшийся в кончиках пальцев, которые чуть сжал Кэйа. — Мне важна была душа, и только. Поначалу я заглядывал внутрь каждой желающей, но, раз за разом обнаруживая лишь пустую оболочку, сдался. Дилюк неторопливо вел капитана за собой по переулкам и узким улочкам, выводя за черту города через западные ворота. Он обернулся на Кэйу, взглядом подгоняя. И внезапно обжегся о холодной лед, плескавшийся на дне чужой глазницы: «Неужели я другой?» — спрашивал он без слов, отпуская ладонь. Мастер остановился и перехватил кисть капитана своей теплой, сжимая и переплетая пальцы: «Совершенно». — А что до слухов, — снова начал он, утягивая за собой Кэйу, — то, держу пари, это замужние девушки Монда так поддевают тех, кто на мой счет все еще питают надежды. Поражение собственной болтливости мелькнуло на периферии и исчезло. Дилюк его почти не заметил, настолько легко было говорить с капитаном. Кэйа ведь нараспашку открылся, ни на секунду не задумавшись, оголил уязвимую душу. Мастер, несомненно запаздывал, распутывая тернистые вены, оплетшие сердце за столько лет. — Признаться, меня никогда не интересовал секс, — уши тронул блеклый румянец, и Дилюк стыдливо опустил взгляд в землю. — До тебя. Он не знал, куда деть смущение. Не хотел, чтобы над его неопытностью смеялись, поэтому даже не заметил, как ускорил шаг. Вдали показался знакомый приземистый утес, а сразу за ним — остатки руин, где по сводкам обитал страж. Хоть какая-то польза сегодня от него будет. И для него тоже — разомнется. 63. — Охотно верю, — рассмеялся Кэйа. Не пытаясь высмеять, вовсе нет, а лишь пытаясь подбодрить, — ну ничего, ты еще успеешь нагнать то, что упустил. Смущение на секунду ударило в щëки и рассыпалось звонкими искрами. Кэйа не стал оглядываться, а ускорил шаг — он знал, что Дилюк всë понял. Впереди замаячили руины. Джинн будто боялась давать ему по-настоящему сложные задания — этот экземпляр оказался хилым, чуть ли не ржавым, и даже не пришлось лишний раз прыгать по колоннам, уворачиваясь от снарядов. Уже через минут десять страж затрещал и рухнул, распадаясь на части. Кэйа цыкнул языком, убирая меч в ножны, и подобрал с земли увесистое устройство хаоса. — И зачем было давать это задание именно мне… — прерывисто вздохнул Кэйа, перекатывая в руках гладкую круглую сердцевину. — Неужели Джинн снова возьмет на себя всë самое сложное… Это так похоже на неë. Капитан мельком глянул на мастера, оценивая состояние. Возможно тот уже заскучал — каждый раз когда он пытался дотянуться мечом до стража, Кэйа с детским задором опережал его, выделывая ненужные, но поразительно красивые финты лезвием меча. На удивление тело было будто новеньким, и двигалось само по себе, идеально принимая нужное положение. — Какая неожиданность, что после всего, что ты проделал со мной ночью, я так прекрасно себя чувствую. Будешь лечить меня регулярно, м? — Кэйа с ухмылкой провëл пальцами по лезвию двуручника Дилюка, и с языка чуть не сорвалась пошлая ассоциация. Пальцы испачкались в машинном масле. Капитан зачем-то поднес их к лицу, разглядывая жидкость. В нос ударил резкий запах, и неожиданное чувство ударило под дых. Ни для кого не было секретом, что это масло служит смазочным материалом для стражей руин, но Кэйю удивило вовсе не это. Будто этот запах был чем-то родным? На секунду небо погасло над головой. Перед глазами пронеслась короткая сцена — холодный сумрак, пар изо рта, острые подземные камни. И скрежет металла, пока маленькие ножки переступают по мокрой земле. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Кэйа тряхнул головой, нахмурившись, и зачем-то потрогал повязку. Это неожиданно помогло — голова перестала кружиться. Дилюк что-то говорил, взяв его за плечо, и в его взгляде проскользнул немой вопрос. — А… Извини, я задумался на секунду. О чëм ты говорил? 64. — Весьма остроумное замечание, сэр Кэйа, — смутившись, отвернулся Дилюк. И как капитан кавалерии, серьезный по должности, казалось бы, человек, мог средь бела дня затрагивать настолько интимные темы? В любом случае сегодня еще были незаконченные задания. Мастер постарался переключить на них свое внимание, игнорируя флёр пошлости, в миг окруживший их. — Еще дела есть? Там вроде кто-то просил семена одуванчика, — и тишина в ответ. — Эй, ты меня слушаешь? — Дилюк нетерпеливо повернулся к капитану, который стоял как вкопанный и завороженно рассматривал устройство хаоса. Точнее, он будто смотрел сквозь него. — Кэйа! — мастер аккуратно встряхнул за плечи, и только после этого капитан отмер. — О чëм ты говорил? — Да так, забудь, — сказал он беззлобно, не сводя настороженного взгляда с чужого лица. 63.1 Солнце клонилось к закату. У капитана уже побаливали ноги, и он не понимал, почему мастер все ещё следует за ним — расклеивает листовки о пропаже кота, рвет одуванчики у крепостных стен и разносит посылки. Зачем ему это делать лично, если за него обычно это делают слуги? Догадка теплилась внутри, но Кэйа приберег её на вечер. Последнее поручение было выполнено — счастливая девочка обнимала своего питомца, вытирая слëзы. — На этом наша работа закончена, — Кэйа довольно потянулся, закинув руки за голову. Хоть он и ворчал по поводу этих мелких поручений, но было действительно полезно хотя бы на день сложить с себя вечный груз ответственности за чужие жизни. Джинн как всегда оказалась права. Тем более теперь, когда ему было с кем наслаждаться повседневными мелочами. Тëплый вечерний ветерок обласкал лицо, и Кэйа повертел в руках цветок-сахарок, любуясь вечерним Мондштадтом. Тихо застрекотали сверчки и со стороны таверны потянуло дымом разжигаемой печи. Капитан, постепенно проникаясь романтической атмосферой, протянул руки к лицу Дилюка, погладив виски, и вплел стебель цветка в полюбившиеся волосы. Несколько минут просто смотрел, чувствуя, как подрагивают губы. Дилюк не ушëл, потому что Кэйа теперь не его задание, не его повинность. Он здесь по своей воле. — Пойдëм домой. 64.1 Смущение легко коснулось щек, а Кэйа лишь улыбался в ответ, поправляя цветок в волосах. Так тепло. В голове наконец улеглись все колкие сомнения, и наступило, как океан, бесконечное спокойствие. Ранивший ранее лед оттаял с поверхности. Удивительно, но это Кэйа его растопил. Своими ладонями и преподнесенным ими горячим, трепыхающимся сердцем. — Пойдем, — мастер аккуратно взял чужую руку. *** На винокурне их ждали: слуги, заслышав лай придворных бродяг, сбежались к парадной и выстроились в два ряда. — Добро пожаловать домой, мастер Дилюк! — дежурно, выучено бодро, поприветствовала Аделинда. Мужчины поклонились, а девушки присели в реверансах. Такой порядок завел еще дедушка Дилюка, некогда тоже бывший мастером — встречать хозяина спустя долгое отсутствие по-особенному. — Добрый вечер, — ответил нынешний хозяин, проходя вперед. Когда он миновал последнего стоявшего, слуги начали расходиться, возвращаясь к своим обязанностям. — А, Аделинда, подготовь две горячие ванны и спальный комплект одежды для гостей. Капитан Кэйа сегодня останется у нас. Ужин, разумеется, тоже на двоих. Бережно вплетенный сахарок Дилюк оставил на низком столбе кирпичного заборчика. «Перед прислугой авторитет потеряю», — усмехнулся он. *** Кэйу снова пришлось ждать из ванной. Пятнадцати минут хватило, чтобы потерять терпение, сидя у чужой двери, и спуститься на первый этаж. — Как скоро будет готов ужин? — дернул он дежурившую на кухне Холи. — С минуты на минуту, мастер, — пискнула она в ответ. — Потомите еще десять, если возможно. В махровом халате было тепло и мягко, даже мокрые волосы не холодили затылок. «Прямо как с Кэйей», — услужливо подсказало подсознание, и кончики ушей тронула краснота, а сердце, кольнув, пропустило удар. Или это еще одна бабочка в животе неосторожно вспорхнула? Из головы не шел утренний инцидент. Снова и снова под закрытыми веками незнакомый человек опускал подзорную трубу, разворачивался и уходил. Да, теперь заново проигрывая этот момент, Дилюк мог поклясться, что он рассматривал именно их. Но зачем? Неужели началась новая охота на холостяков Монда, пока они были заняты поисками Глаза Порчи? 65. Ворота винокурни впервые за долгое время снова показались родными. Кэйа отвернулся, спрятав дурацкую улыбку — компрометировать Дилюка перед прислугой было бы опрометчиво. На окрестности опустился бархатный сумрак, лаская кожу. Снаружи зажглись фонари — капитан лениво наблюдал за фонарщиками через окно, пока лежал в ванной. Кожу немного тянуло — в том месте, где Дилюк оставил след зубов. В воде плавали лекарственные пахучие травы, будто его собирались замариновать в эхинацее и лаванде. Хотя, если Дилюк будет дегустировать — капитан был не против стать самым изысканным блюдом. Натереть маслом и солью, залить сметанным соусом и медленно подогревать до готовности. Кэйа подумал о горячих ладонях, скользящих по его спине, и вздрогнул, отгоняя эти мысли. Ещё не время. Он и сам не заметил, как кожа на кончиках пальцев сморщилась, а вода совершенно остыла. Завернувшись в чистый халат, капитан на секунду остановился возле зеркала. Теперь не было горечи в синем взгляде — наконец огонëк, давно позабытый, вновь воспрял духом, разжигая внутри силу. Дым ярко багрового цвета. Кровь испаряется, оставляя лишь серый пепел на голых камнях. Настил из досок трещит, проламывается и утягивает за обломками остатки обгорелых алых волос. Шуба не греет. И не греет костëр. Лишь завывает ветер… Кэйа отшатнулся от зеркала, нахмурившись. Снова он выпал из реальности на пару секунд — и тревожные картинки все никак не желали складываться во что-то одно, будто мелкие осколки волшебного зеркала. Может, не стоит обращать на это внимание? Сейчас, когда все так хорошо, совсем не хочется снова искать тайный смысл в кошмарах и видениях. И капитан решительно открыл дверь, покидая ванную. Дилюк ждал, кутаясь в халат — на столе уже были расставлены блюда. Кэйа кивнул служанке, которая закончила зажигать фитили в подсвечниках. Та поклонилась, опуская глаза, и вышла, осторожно прикрыв дверь. Только сейчас Кэйа позволил себе обнять Дилюка со спины, положив голову на плечо. — Долго ждал? Извини, я немного задумался. Ещë чуть-чуть и пропитался бы травами насквозь. Капитан подошëл к столу, небрежно завязывая волосы в хвост. Откупорил вино зубами, наливая в бокал — лишь до половины. У него не было цели напиться, только слегка расслабиться. Присел напротив мастера на обитый бархатом стул, наблюдая за тем, как плещется в графине виноградный сок, когда Дилюк плавно наклоняет сосуд над стаканом. Свечи и правда делали атмосферу более интимной — даже более смущающей, чем прошлой ночью. — Даже не верится, что мы здесь сейчас. Что всë в порядке. Про внезапно приходящее и уходящее ощущение тревоги Кэйа умолчал. Он не хотел ворошить. Вкус медового соуса оседал на языке абсолютной сладостью. Кэйа ещё никогда не чувствовал себя таким расслабленным. 66. — Рад, что вам нравится, сэр Кэйа, — усмехнулся Дилюк, поднимая бокал. Будучи укутанным легкой завесой ностальгии, хотелось открыто смеяться в лицо «сэрам» и «мастерам». Ведь именно так Дилюк в детстве представлял себе их будущее. В тишине звонко стукнулись два бокала, и постепенно еда начала исчезать с тарелок. Мастер уже и не помнил, когда ел с таким удовольствием, никуда не торопясь. Он привык просто вталкивать еду внутрь, через тошноту и загибающееся самочувствие, чтобы слабый организм работал дальше. В ином случае обеды и сон навсегда были бы вычеркнуты, но кожаная оболочка только посмеивалась на такие амбиции. Хоть Дилюк и не любил алкоголь, общее легкое настроение подхватило его, и он отпил немного у Кэйи. Пьяная пелена никогда не накрывала, предательски подставляя под удар голову, оттого и доверия к алкоголю было чуть. Но сейчас все было по-другому. Сейчас рядом был Кэйа, и просто выпить с одного бокала казалось чем-то веселым и укрепляющим узы. Они спутывались ногами под дубовым столом и улыбались друг другу, допивая остатки. Дилюк первым сделал шаг вперед, обойдя стол и подавая руку. — Устал? Пойдем наверх, — чужая теплая рука легла ему на ладонь мягко и невесомо. Тишина создавала идеальную иллюзию уединения, но хозяин дома знал — слуги просто были приучены не мелькать перед глазами. Они прятались по углам, присматривая: вдруг понадобится их помощь. И стоило шагнуть на первую ступень, позади раздались тихие шаги и звон собираемой посуды. Обнаружение не волновало — в подтверждение этому Дилюк крепче сжал чужую руку — никто ничего не посмеет сказать, даже перешептываясь между собой. Хозяин неприкасаем, его волю нельзя порицать — таков закон дома Рагнвиндров. Комната встретила знакомой прохладой. Иногда спать в ней не хотелось до такой степени, что мастер хлопал дверью и уходил в соседние, для гостей. Его покои были уставлены мебелью по последнему слову дизайна. Разве что от огромного балдахина Дилюк отказался. « — Но, господин, сейчас все только так и уединяются со своими вторыми половинками. Как же без тюлей и шторок?» « — Напрасная трата пространства. Только нагромождает кровать.» Без балдахина комната выглядела скорее пустой, чем свободной. Все нужные книги хранились в кабинете, как и рабочий стол, и кресло. Покоям главы дома, как крохи со стола, достались лишь комод с одеждой да кровать с напольным зеркалом. Халат съехал по плечам, опадая на локти. После ванны было холодно в одной рубашке. Мастер сел на край, откладывая махровый ком на стул у зеркала. Исподлобья глянул на капитана и призывно похлопал около себя, отодвигаясь и ложась на мягкие простыни. Он хотел услышать историю Кэйи, хотел узнать о его жизни с другими людьми. Будто в нетерпении смотрел на самую желанную книгу.