Забыл свой дом за льдом и огнëм...

80. Казалось бы, вот они — хваленые лучшие из лучших рыцари ордена. Без жалости не взглянешь — не смогли уберечь собственного лидера. Что удивительно — даже Джинн была им подстать: держала стойку, выставив меч, но на самом деле ждала, когда градус опасности спадет. Она ведь тоже живет ради кого-то. «С меня хватит», — подумал Дилюк, закипая. Оставить все как есть — значит добровольно отдать Кэйу в руки непонятно кого. Гу Хуа сам перекатился в руках, тихо скрипнула плотная кожа перчаток о рукоять. Вес волной перераспределился по дуге и одним тяжелым ударом обрушился на рядом парящий купол щита. Треск раскола привлек внимание всех в зале, и под внимательными взглядами мастер сделал шаг вперед, выходя из импровизированной ограды. — По-моему сэр Кэйа ясно дал понять, что он не хочет никуда с вами идти, — пламя обволокло острие клинка, искрами плещась в стороны. Угрожающе и агрессивно. За спиной лидера прошелся шепоток, краем глаза Дилюк заметил возню — его давние знакомые из таверны стремительно возвращались назад, прячась за спинами товарищей. Жалкое зрелище. Желание устроить битву прямо здесь и сейчас меркло, быстро и безвозвратно, затмеваясь текучим гневом. Гневом за то, что у него хотели забрать новообретенное солнце, под чьим светом были старательно разложены все грехи. — А мы разве уводим его куда-то? — лидер усмехнулся. — Нашей задачей было лишь найти наследного принца. Мы с ним немного поговорим, и он… Сам с нами пойдет. Дежавю, острое и пронзительное, сковало по рукам и ногам. Перед глазами точно видение проявлялась водянистыми мазками спина уходящего капитана. — Но это позже, — незнакомец в птичьей маске присел на корточки, пододвигаясь к Кэйе, резко и метко прикладывая ладонь к его раскрытому алому глазу. Крик, пронизывающий эхом наступившую тишину, хлестко вернул в чувства. Не успев моргнуть, Дилюк оказался между Кэйей и лидером незнакомцев в масках, отбрасывая последнего. — Простите, Ваше Высочество, — сказал незнакомец, отряхиваясь и вставая. — Всего лишь звездный блеск. По его следам Вас позже найдет придворный советник. Группа поклонилась и под звонкий щелчок пальцев начала редеть, исчезая во вновь открывшихся порталах. Маги шутливо плясали, пугая рыцарей и убегая вслед за своими господами. Мастер не смел двигаться, пока не удостоверился, что все странные люди действительно ушли. Отброшенный меч распался тысячей осколков, послушно уходя в ножны, а сам Дилюк рухнул рядом с капитаном, осторожно отнимая чужие ладони от раненого глаза. Заметив, что опасность миновала, к ним неуверенно приближалась кучка трусов, все еще считавшая себя рыцарями во главе с суетливой Джинн. — Стойте, где стоите! — крикнул Дилюк предостерегающе, невольно сжимая запястья капитана. Не сошедший на нет страх вновь окреп, заставляя всех остановиться, удивленно смотря на мастера. Белок алого глаза Кэйи покраснел — видимо метка задела капилляры — и слезился от боли. Зрачок не деформировался, лишь сузился естественно от света, а вот радужка изменилась. Сквозь нее теперь, словно клеймо, выступал символ четырехконечной звезды. Большим пальцем мастер бережно стер подступившую слезу. Внутри клокотала злость за то, что эту боль никто не смог предотвратить. Даже он сам — хваленый мечник, обладатель сильного Пиро Глаза. Кровь кипела, поднимая давление до предела. Еще секунда и, Дилюк себе клялся, он взорвется, уничтожит всех и вся, натворит таких дел, что до конца жизни будет расхлебывать. Поэтому остатков хладнокровия хватило лишь на то, чтобы быстро сунуть руку в карман и пальцами выудить маленькую вилкообразную склянку. Легко подброшенная, она приземлилась точно на острие и блеснула ярким светом, превращаясь в маленькое подобие телепорта. Кэйа продолжал зажимать, потирая, слезившийся глаз. Дилюк подобрал валявшуюся рядом повязку и как можно аккуратнее поднял на руки плакавшего против воли капитана. Джинн неловко дернулась в их сторону, в надежде протягивая руку. — Дилюк, я- — Ничего не говори, — перебил ее мастер, отворачиваясь. — И не идите за нами. — Мне жаль, — пролепетала магистр севшим голосом, но Дилюк уже не слушал. Он раздраженно пнул карманный портал, сразу же чувствуя, как крохотные частички антипространства подхватывают их, унося далеко за горизонт. Легкость заполнила кости, стало легче и свободнее дышать. Вид винокурни радовал глаз, успокаивая. Не спеша мастер направился к ней. 81. Боль вспыхнула, прижигая глаз и оставляясь полыхать в голове. Почему каждый раз он ничего не мог сделать для остальных? Тело все больше и больше казалось ему хрупким беспомощным сосудом, и страх сковывал его ещё сильнее. Страх за себя, за рыцарей, за Дилюка. Капитан хотел было что-то сказать наклонившемуся над ним мастеру, но очередной приступ боли заставил лишь скрипнуть зубами. — Прости… Прости, этого не должно было случиться, — прохрипел он, мельком глянув на Джинн. Она была не виновата. Никто не был виноват, кроме него самого. Опять он подвергает опасности своих подчиненных, своих близких. В портале всë смешалось. Кэйа даже не стал противиться, лишь сжал в кулаке рукав Дилюка, прикрывая глаза. *** Небо взрывалось. Гром прокатился по округе, и хлëсткие струи дождя яростно барабанили по земле, раскачивая продрогшие деревья. Просвета на горизонте не было. Капитан отвëл взгляд от окна, кутаясь в шерстяной плед, который Дилюк притащил ему, удостоверившись, что капитан в тепле и безопасности. Они не говорили. Кэйа видел, как мастер сжимает и разжимает челюсти, пытаясь уложить ярость внутри и случайно не ранить ещë больше. Кэйа понимал. Кэйа не трогал. Но надо было решить, что делать дальше. Или хотя бы дать знать Дилюку, что капитану ничего не известно о том, кто эти люди и зачем он им понадобился. Кэйа знал, о чëм думает Дилюк. Он читал это в его стеклянном отстранëнном взгляде, в движении напряжëнных рук. Часть этого волнения сейчас копошилась внутри, растравливая грудь и сбивая сердце с привычного ритма. — Люк, — мягко позвал он, и мастер дëрнулся, как от удара, поворачиваясь, — подойди пожалуйста. Тот слегка замешкался. Пара шагов от окна, и Дилюк снова возвышался над ним холодной горой. Кэйа осторожно обвил руки вокруг его талии, отставив чашку с уже остывшим травяным чаем. — Не надо. Я вижу, как ты злишься, но в том, что случилось, не твоя вина. Ничья вина. Происходит что-то странное, и это пугает меня не меньше, чем тебя. Беспомощность ощущалась как никогда отчëтливо. За дверью переступили с ноги на ногу — это был один из рыцарей штаба. Кэйа так и знал, что Джинн не успокоится — он видел ещë двоих рыцарей у ворот через окно. Винокурня была оцеплена по периметру, и магистр даже в здании поставила своих людей. Естественно, поругавшись с мастером. Кэйа чувствовал себя бабочкой в банке, птицей в золочëной клетке, но понимал, что такие меры необходимы. Внутренности скручивало страхом от последних слов неизвестного врага. «Позже вас найдëт придворный советник»… Советник какого двора? Но в глубине души он уже знал ответ. Прошлое — его таинственное прошлое оживало на глазах. Напоминало о себе мелочами, которые ничего не доказывали, а лишь множили догадки. Ответы искать было негде. В дверь постучали, и Кэйа внезапно почувствовал, что здесь начинается переломная точка. Дилюк собирался было открыть, но капитан схватил его за запястье, судорожно облизывая губы. Надо было рассказать прямо сейчас, почему-то Кэйа был уверен, что второго шанса не будет. — Люк, слушай… Возможно это странно и несвоевременно, но мне нужно это тебе сказать. Стук в дверь стал более настойчивым. — Мои видения, они стали чаще, мне кажется, это не просто галлюцинации. Из-за двери послышались голос рыцарей и обеспокоенные приказы Джинн. — Они странные. Я вижу… Дверь открылась без предупреждения. Кэйа обжëгся о чужие взгляды, о чужое присутствие, и отдëрнул руку, отворачиваясь к окну и надевая повязку. Как будто они имели право лезть в его с Дилюком личное пространство, залезать в его прошлое, в его душу. Он не хотел, чтобы его история становилась достоянием многих. — Прошу прощения, — сухо кашлянула Джинн, делая знак рыцарям. Главной целью все же оставалось проверить наличие капитана, — нам никто не открывал, а ситуация, как понимаете чрезвычайная. Кэйа ощущал, как закипающая злоба переливается по воздуху в его лëгкие через тонкую связь прямо из сердца Дилюка. Момент был упущен. 82. Злоба горячим огнем снова прожгла органы. — И зачем, разрешите спросить, вы к нам ломились? — сердясь, низко спросил Дилюк. Усилием воли, поднятым со дна души, он отпустил поникшего капитана. — Штатная проверка, — хмурясь, ответила Джинн. — И предложение поужинать. — Спасибо, мы поужинаем в одиночестве, — надвигаясь, сказал мастер. — Если Вы, многоуважаемый магистр Джинн, все тут проверили, почему бы Вам теперь не осмотреть внимательно мой винный погреб или, может, виноградники? Там вполне могли затаиться шпионы. Осознание дружбы с рыцарем-одуванчиком притупляло агрессию, но яд на языке говорил обратное. — Лучше перебдеть, мастер. Если что-то случится, не плачьтесь потом, что Вас не предупредили. Капитан снова сделала знак рыцарям и, развернувшись, ушла, закрыв за собой дверь. Кулаки чесались, а в горле жгла желчь несказанных острот. Запаздывая, злость уходила, будто отлив. С выдохом из легких выходило напряжение, и, собравшись, Дилюк присел около Кэйи на корточки. — Я заметил за нами слежку пару дней назад, но думал, что это просто мое воображение, — тихо сказал он. Отчасти так оно и было, ведь следили лишь за Кэйей. Мысль, что Кэйу могли украсть, заставляла все внутри вздрогнуть, перекрутиться и заныть. Теперь даже при должном желании Дилюк не мог отпустить капитана — их связывала теперь не просто какая-то нить, а самая настоящая цепь. Окрепшая доверием, скованная на основе их совместного прошлого, закаленная жаром физической близости. Пальцы ловко, привычно, поддели край повязки и подняли ее. Кэйа выглядел уставшим и запутавшимся. Если те люди не врали, то он, получается, правда принц. Как в сказках. — Кэйа, — мягко позвал мастер, беря чужие руки, заключая их в свои ладони, — какой бы выбор ты ни сделал, я приму его. Но только если он будет идти от твоего сердца. Губы легко коснулись грубой ткани резных перчаток. Мысли снова потеряли стройность. Соединявшая их прочная структура разрушилась. Хотя это уже вошло в правило, когда рядом был капитан. — Я так испугался, когда ты попал в сеть. А когда вышли все те люди, сердце остановилось, думал, они тебя прямо там съедят. Под кожей билось насилие, готовое вырваться в любой момент и убить первого попавшегося. Разъяренное небо вторило этим колебаниям. И лишь неровные выдохи Кэйи катализировали их. Волнение черными дырами пожирало сердце изнутри, страх терном обвивал душу. Но капитан был рядом. Живой, теплый. Ближе. Еще ближе. Дилюку было недостаточно. Он забрался на кровать, поваливая Кэйу и прижимаясь к нему, беспорядочно целуя: в шею, в щеки, за ухом. Поцелуй в губы, жаркий, влажный и желанный, успокоил немного. «Я так боюсь тебя потерять», — пульсировало в голове. Одиночество, раньше казавшееся нормальным, теперь виделось чем-то невероятным. — Откройся мне. Расскажи обо всем.