Забыл свой дом за льдом и огнëм...

90. Колкое волнение, пронзавшее внутренности, отступило. Не столь кровожадная тревога точила зубы о глотку Дилюка, а скорбь, глубокая и всепоглощающая, черной дырой расползалась от сердца. Гора не отпускала, магнитом она притягивала, заставляя то обернуться, то приостановить лошадь, то задуматься о возвращении. Самым поганым и гнусным на душе была неуверенность в обреченности положения капитана. Даже ветер больше не ласкал прохладным бризом жаркую кожу — хлестал по щекам, когтистой рукой забираясь под воротник. Решение далось тяжело и откровенно свербило неискренностью. И тяжелые дубовые двери собственного дома отзывались скрипучим упреком. Периметр все еще был оцеплен, но Джинн сидела в гостиной. Потерянным взглядом она металась по камину, окну, столу, но, увидев Дилюка, собралась. — Ты… — Не нашел его, — тихо ответил мастер, не поднимая глаз. — И просто вернулся сюда? Дилюк, скажи, что это шутка. Но Дилюк промолчал, крепче сжимая ладони в кулаки. — Слишком поздно, Джинн, — сухие губы не слушались, царапая. Слова, слетавшие в реальность, казались глупыми и нелепыми. Глухой, почти неслышный цокот, утопающих в ковре каблуков был не то чтоб непредсказуемым. Скорее мастер не ожидал, что у магистра будут силы на ссору. Но вот что точно застало в расплох — это хлесткая пощечина и резкая хватка за грудки. — Нас ругаешь, а сам чем лучше? Ты потерял драгоценное время впустую, Дилюк. Как ты не понимаешь: с каждой секундой шансы Кэйи умереть возрастают. Заставил нас остаться здесь — ты был единственным, кто мог его спасти. И ты упустил эту возможность. А я еще думала, что ты его любишь. Жесткая рука ослабла, но Дилюку казалось, что он все еще повешен в воздухе. Острым крюком за задетое горделивое сердце. Глаза магистра слезились, но она сдерживала себя. — Лиза нашла в библиотеке ордена несколько книг о Каэнри’ахе. Их доставили буквально за минуту до твоего возвращения. Мастер Дилюк, я Вас никогда не прощу, если в ближайшее время Вы их внимательнейшим образом не изучите и не найдете способ спасти капитана Кэйу. Слова магистра вторым ударом пришлись уже по совести. Действительно, пока он впустую тратил время, «никчемные» Ордо Фавониус сделали практически всю работу. Пока он хоронил своего возлюбленного, остальные, не опуская рук, искали способ ему помочь. Тяжелая от уверенности рука опустилась на плечо магистра. В глазах мастера снова блеснул огонек. — Показывай, где эти книги. 91. Внутри комнаты оказалось… Дерево. Оно будто сияло изнутри, однако нельзя было сказать точно, откуда исходит это сияние. Кэйа ощутил, как чужие прохладные ладони подталкивают его внутрь — нетерпеливо, выжидающе. Он оглянулся было на коридор, но Дейнслейф уже запер дверь за ними. Кэйа поëжился, сжимая в руке камень. Сомнения снова настигли его с прежней силой. Стоило ли так просто в порыве эмоций довериться Дейнслейфу? — Обещай, что после того, как ты покажешь то, что хотел, то ты позволишь мне, наконец, увидеть свой народ? Раньше советник постоянно находил отговорки. Было ли действительно так важно завершить процесс превращения сейчас? Дейнслейф обернулся через плечо с тем же каменным выражением лица, но что-то жуткое на секунду мелькнуло в ледяной радужке. Тень затаëнного глубокого желания, которое прорывалось наружу маленьким лучиком. — Отчего же мне позволять, мой принц? Вы здесь хозяин. После церемонии вы сможете поступать так, как вам будет угодно. Кэйа наконец разорвал зрительный контакт. Сомнения отступили под весом аргументов советника. — Хорошо. И… что мне нужно сделать на этот раз? — Почти ничего от вас не потребуется. Дейнслейф щëлкнул пальцами и где-то под высоким потолком зажëгся призрачный свет. Теперь было видно что они находятся не в комнате, а в целом зале круглой формы, накрытом гигантским куполом. Наверху сплетались и расплетались голые тëмные ветки, соединяясь книзу в единый ствол. Прищурившись, принц увидел внутри дерева проблески камня — неужели и правда пророс внутри ствола? — Мы под землёй? — принц вспомнил, что они долго спускались по лестнице и насторожился. Дерево под землëй? — Это сердце Каэнри’ах. Выглядит весьма плачевно, не правда ли? Кора ссохлась, ветки потемнели… Этому дереву уже много веков. И пока в Каэнри’ах остаëтся жизнь, сердце продолжает существовать. Советник трепетно прикоснулся к шершавой поверхности коры, погладив, и свет на секунду дрогнул. Ветви пошевелились, или Кэйе показалось? — Ну же, вставайте поближе к нему. Через прикосновение оно может передать вам немного энергии. Принц уже было потянулся к дереву, почти коснулся его, но замер, прислушиваясь к себе. Что-то он делал не так. Сзади послышался шорох. Кэйа вздрогнул, обернулся, дëргая рукой и невзначай касаясь дерева. Стены содрогнулись — под полом будто извивались гигантские корни. — Дейнслейф? — голос принца дрогнул, и в следующий же миг Кэйа оказался прижатым к стволу дерева. Кожу обожгло трением о грубую поверхность. Советник одним быстрым движением зафиксировал запястья над головой Кэйи. — Извините, ваше высочество, — от спокойного холодка в голосе стало тошно. — Какого чëрта, Дейнслейф? — прохрипел принц, пытаясь извернуться в чужих руках. Дерево оживало — одна из ветвей оплелась вокруг рук, другая — вокруг ног. Советнику больше не нужно было его держать, и руки исчезли. — Я должен был удостовериться, что вы не попытаетесь покинуть этот зал. С этого момента ваша воля не будет являться приоритетом. Кэйа почувствовал, как что-то внутри обрывается. Сколько бы раз он ни доверял, это никогда не заканчивалось хорошо. — Ты обещал! — Солгал, — спокойно сказал советник. В его глазах не было и капли сожаления. Он подошëл ближе, взял Кэйю за подбородок. Тот понял, что больше не может сфокусировать взгляд — реальность вокруг превратилась в одно сплошное пятно. А потом он закричал. Из-за его спины, там, где внутри дерева лежал неизвестный камень, свет затопил все трещины в коре, стремясь проломить хлипкую опору. — Наконец-то… — Дейнслейф почти не моргал, прижившись спиной к противоположной стене на безопасном расстоянии, — осталось лишь подождать. Постепенно отказывали слух, зрение, осязание. Кэйа будто покрывался тонкой корочкой льда, а мир вокруг растворялся. Или это он растворялся в пучине мироздания? Зал заменила синеватая пустота. Принц с удивлением ощутил, что его руки больше не скованы ветками, и медленно опустил их, растирая запястья. На уши давила тяжëлая густая тишина. Шаг, два. Не было ни ощущения времени, ни ощущения пространства, как и понимания, кто он такой. — Кэйа. Он быстро обернулся на голос, немея от удивления. Перед ним стоял, опираясь на длинную трость, мужчина средних лет. Царственная осанка выдавала в нëм королевскую кровь. Синие волосы струились по плечам и путаясь среди меха длинной белой шубы. На шее мужчины сиял кроваво красный камень, от которого расползались по обнажённой груди пульсирующие алые вены. — Подойди ко мне. Кэйа сделал пару шагов, и на его плечо легла тяжëлая рука. — Ты уже знаешь, кто я. А я знаю, кто ты, — Кэйа отчего-то не боялся, словно знал этого мужчину уже много лет. — Ну-ка? — тот улыбнулся уголком посиневших губ, заинтересованно наклоняя голову. — Ты же архонт, я прав? Я так и не узнал твое имя, Дейнслейф… ох. Он вспомнил. Дейнслейф, зал, дерево. То, что было раньше, покрывала чëрная пустота забвения. — У меня много имëн. Люди Каэнри’ах помнят меня под именем Рэгнволдр. Однако память эта почти не сохранилась. Архонт отстранился и поманил Кэйу за собой туда, где синяя пустота казалась особенно густой. — Правда, у людей больше нет причин называть меня архонтом. Время правления богов приходит к концу, и даже семеро не смогут удержать мир в своих руках. — Тогда зачем вам возвращаться? — Кэйа схватил мужчину за край шубы, но та растаяла в его руках, будто он трогал призрака. — Зачем завещать потомкам часть своей души? Архонт покачал головой, глядя куда-то вдаль. — Это лишь провидение. В тот момент, когда наступила земная смерть, я уже был готов к ней полностью. Меня ничего не держало среди людей. — Ложь, — слабо улыбнулся Кэйа. — Вы не могли покинуть свою возлюбленную. Вы этого не хотели. Рэгнволдр вздрогнул, будто вспомнил что-то давно ушедшее, а затем через силу растянул губы в улыбке. Сейчас он не был похож на архонта. Скорее на очень уставшего человека. — А мы похожи больше, чем я рассчитывал, Кэйа. Я вижу… ты действительно вырос достойным наследником. Хотелось бы верить, что для Каэнри’ах еще не все потеряно. И снова в голове Кэйи всплыли обрывки недавних воспоминаний. Нужно было переходить к сути. — Я рад, что вы посчитали меня достойным, но хотелось бы знать, что происходит. Дейнслейф… хочет возродить вас с помощью меня. Так, значит, у него получилось? — Не совсем. Рэгнволдр протянул руку, указывая на разлом. Будто через большое стекло была видна картина происходящего: извивающиеся ветки, сияющий камень внутри, Дейнслейф у стены и…бессознательное тело Кэйи, по лицу которого расползались голубоватые узоры и трещины. — Нынешний советник умëн… мне неизвестны его цели, но то, что он делает, не приведëт к хорошему концу. Он пытается соединить нас в одно существо. Сделать нового архонта. — Он хочет возродить былую мощь Каэнри’ах, — машинально ответил Кэйа, не отрываясь взглядом от собственного распростертого на камне тела. — Это похвально. Но возрождение архонта принесет лишь временное величие. Как я и говорил, наше время прошло. Архонт внезапно повернулся к Кэйе заставляя его посмотреть на себя. — На самом деле только тебе дано определять ход событий. Ты вечно колеблешься, вечно ищешь правильное решение. Такова уж твоя судьба. Рэгнволдр приложил ладонь к груди Кэйи, слушая взволнованный ритм сердца. — Я это не ты. Ты это не я. Ты не обязательно должен повторять мои ошибки лишь потому что так предопределено. — Я не понимаю… — Кэйа запнулся, нахмурился, раздумывая. — Если ты сотрëшь свою прошлую жизнь из памяти и станешь новым архонтом, тебе придется платить за это желаниями своего сердца. Такова уж сущность богов. Второй рукой Рэгнволдр коснулся красного камня в своей груди, и Кэйа всë понял. Сердце. Живое, любящее, человеческое — вот, чем был этот камень. — Если ты станешь правителем Каэнри’ах, пути назад не будет. Но человеком ты всë ещë сможешь слушать выбор своего сердца. Выбирай, Кэйа. И мужчина добавил почти шëпотом: — Не ошибись. Не повтори моих ошибок. 92. Процесс изучения оказался отнюдь не быстрым, и далеко не легким. Волнение зашкаливало, било по концентрации, а воображение очень невовремя рисовало красочные картинки героического спасения ледяного принца Кэйи. Голова пухла, а мысли разбегались точно крысы в винном погребе. Но прямо напротив сидел живой пример собранности: Джинн спокойно листала страницу за страницей, загибая уголки, и, закончив с книгой, передавала ее Дилюку. Эти размеренные движения и неподвижный, цепкий взгляд неожиданно пробуждали дух соперничества. Помогало ненадолго: мастер выпадал из мира, полностью уходя в чтение, где-то на четверть часа, а затем вновь ловил себя на мысли, что отвлекается. Зная Лизу, Дилюк был уверен, что она бы придумала по пытке на каждый небрежно загнутый уголок. Но только не когда дело касалось Джинн. Участие магистра по факту давало карт-бланш на свинство по отношению к любым, даже самым запретным книгам. — Судя по всему выходит, — первой нарушила тишину Джинн, — что они жили в высокой, короноподобной башне. — Это странно, — сказал Дилюк. — Но я пришел к таким же выводам. — На изображении и в описании древних фресок присутствует снег, но на Драконьем Хребте нет ни одного замка, с башнями или без. — И других снежных гор в округе нет? — Абсолютно. Снедающая тишина расползалась застоялым воздухом. Магистр с мастером не моргая смотрели на репродукцию древнего рисунка башни, где люди отдавали багровый агат высокому мужчине в белых широких одеяниях. От него исходило синее свечение, будто сила. Дилюк уже не гадал, не уповал на предчувствие — он знал, что именно этот мужчина общался с ним во снах. А раз он был похож на Кэйу, то между ними определенно была связь — последняя ниточка, по которой можно было выйти на капитана. Неожиданно озарение тонкой иглой пронзило обоих одновременно. Все это время они не могли разглядеть за мухой слона, на котором она сидела, ведь это была не башня: — Это и есть гора! — воскликнули они одновременно. *** Отряд выдвинулся незамедлительно. На первый взгляд сонные и несобранные рыцари на поверку оказались вполне способными за полминуты оседлать лошадей и построиться. Путь до Хребта, кажется, стал короче. Или это боевое воодушевление так опьяняюще влияло на разум? «Держись, Кэйа. Мы вытащим тебя!» Каково же было удивление мастера, Джинн и всех ее подопечных, когда согласно картам, указывавшим на вход в пещеру, возвышалась глухая стена. Рядом стоял потускневший сломанный телепорт. — Неужели ошиблись? — тонко просипела Джинн. Дилюк не желал так просто сдаваться. Он спешился и, быстрыми шагами дойдя до стены, начал ее ощупывать. Он разрывал снег носками в поисках нажимных пластин, швырял камни и перепроверял координаты. Обессилев, мастер пнул, что было силы сломанную вилку для быстрых перемещений. Телепорт беспомощно скатился по склону, собирая снег. А в стене что-то тихо-тихо щелкнуло. — Давайте попробуем теперь сдвинуть ее! Она определенно открылась! — крикнул Дилюк рыцарям. Те неуверенно переглянулись между собой. — Чего расселись? — Джинн спешилась первой. — Слезайте, мы спасем капитана Кэйу только совместными усилиями! Ей участливо загорланили в ответ. Конечно, среди рыцарей были и те, с кем даже Дилюк или Джинн не могли соревноваться в силе. И когда недвижимая с первого взгляда стена наконец отъехала в сторону, взгляду мастер предстала глубокая, сияющая изнутри пещера. 93. Дейнслейф наблюдал за обессиленно повисшим телом принца, изредка моргая. Оно наливалось ледяным светом, ослепительно мерцая, будто лёд стремился разорвать кожу и вырваться наружу острыми глыбами. — Шестьдесят процентов, — пробормотал он, подводя итог под своими вычислениями. До конца трансформации оставалось совсем немного. Совсем немного — и пути назад не будет, даже если пробудившийся архонт не захочет поддержать его начинания. Его дело — лишь направить силу в нужное русло. Сколько же усилий понадобилось лишь для того, чтобы Кэйа по своей воле дотронулся до источника магической силы! Капитан был слишком подозрительным, до маниакального тремора, зато принца было куда проще запутать, уговорить, заставить. Надо признать, советник даже наслаждался властью, которой он обладал над разумом этого юноши. Что значат пара десятилетий по сравнению с целой эпохой? Разница опыта, знаний, умений была слишком велика. И Дейнслейф знал, что именно в опыте крылась загадка благоговения, которое люди веками испытывали к богам. Наивные глупцы. Договориться с архонтом возможно точно так же, как и с человеком, даже если пламя его силы давно погребено в земле. Дейнслейф, будто загипнотизированный, протянул руку, касаясь неестественно бледной щеки и ощущая корочку льда, который расползался по коже морозным узором. — Господин, проснитесь. Господин… Я ждал вас слишком долго. Семьдесят процентов. Дейнслейф провëл руками вниз, с щëк — на плечи и литую грудь, впитывая знакомый магический холод. Он растекался по венам, обжигал внутренности предвкушением. Советник скользнул ладонью к руке Кэйи вынимая из его пальцев ожерелье. Камень зашипел, соприкоснувшись с кожей и оставляя на ней несильный ожог — и со звоном упал на пол. Контраст горячего и холодного слегка отрезвил. Дейнслейф замотал платком повреждённую руку и снова взял в руку артефакт, примеряя его на обнажённую грудь Кэйи, туда, где сплетались голубые вены. Как и любому живому существу, архонту льда нужен был источник силы. В этом же заключалась и слабость — в одном маленьком камешке. Восемьдесят. Чем больше замерзал Кэйа, тем больше волновался советник. Пропустить нужный момент было нельзя — иначе принц замерзнет насмерть, захлебнувшись холодом. Нужно было лишь довести его до грани, и до неë оставалось совсем немного. Девяносто. Дейнслейф сглотнул. Пора действовать. Он резко прижал камень к груди Кэйи, проталкивая его внутрь. Тонкая кромка льда расплавилась, пропуская предмет внутрь, и советник отдëрнул руку, когда проскочила искра. Контакт установлен. Принц пошевелился — едва заметно, выдохнул, и из его побелевших губ вырвалось облачко пара. Одно мелкое движение рук — и удерживающие его ветки рассыпались в пыль. Архонт осторожно коснулся пальцами лица, потом нащупал камень на груди, и кончики его губ дрогнули, приподнимаясь в едва уловимой ухмылке. Ресницы дрогнули, являя свету белëсые, почти бесцветные глаза. Кристально чистый и пустой взгляд, будто страница книги, которую еще предстояло заполнить. — Ваше Высочество, — моментально склонился Дейнслейф, прикипев взглядом к лицу архонта, — поздравляю. Вы дома. Архонт медленно повернул голову, и советник ощутил дрожь, пробежавшую по позвоночнику от одного взгляда. — А ты возмужал, Дейнслейф. Где же остальные? Неужели лишь ты остался мне преданным слугой? Мужчина рвано вдохнул, будто не хватало воздуха — казалось, будто лëгкие замерзают от того, как воздух заискрился холодом. — Лишь я, повелитель. Но меня будет достаточно для мести. Слова попали в цель. Архонт принял из рук слуги шубу, спрятав за мехом часть синих волос. — Ты знаешь, что мне нужно. Правосудие должно восторжествовать. 94. Скептицизм всегда сопровождал Дилюка. Веру в мистическое мастер потерял еще в детстве, будучи обманутым собственным отцом, который тихо подкладывал новогодние подарки под сосну. Но здесь и сейчас нечто незримое и неосязаемое вело его внутрь, в глубь чрева пещеры. Нить судьбы, скорее всего. Связывающая его и Кэйу, она натягивалась и трещала, тянула сердце на дно и по крупицам вытягивала дух из тела навстречу одному-единственному человеку. Дилюк возглавлял небольшое шествие, выставив впереди ладонь с дрожащим комочком текучего огня. Мастера вело вперед не то иное как предчувствие, и будь хоть на грамм более хладнокровным, перерубил бы это чувство на корню. Но сейчас с напряженными нервами-струнами и животным беспокойством, клокочущем в горле, Дилюк был не в состоянии избавиться от ощущения всезнания и доверия этому чувству. Коридоры петляли и множились на перекрестках. Но никто из группы не смел подать голоса о разделении отряда — всех поглотила уверенность мастера. Бесформенные, вырытые стены становились ровнее и чище. Потолок высился дальше и дальше, изгибаясь в башни, а непонятные звуки становились громче. Стены облицовывались кирпичом и обрастали факелами. Морозный холод щекотал ноги, сквозняком прогоняясь по полу. — Дилюк, а ты у-… — Нет, — перебил он Джинн. Он не был уверен. Весь его мир здесь и сейчас зиждился на несуществующем, не дающим гарантий «предчувствии». Кажется, подумаешь о нем лишний раз, и оно развеется как туман по утру. Будто в отместку за недоверчивость. Но у Дилюка чувство было другим. Подобно самому мастеру, оно крепко назло, и вело чуть ли не за руку за очередной поворот. Из глубины, будто из-под земли доносилось невнятное, измененное до неузнаваемости эхом, бормотание. Это подтолкнуло ускорить шаг. А когда до ушей донесся второй голос, чем-то отдаленно знакомый и чужой одновременно — Дилюк сорвался на бег. Короткое «Эй!» позади и быстрый цокот каблуков. Мастер доверился чувству внутри, ниточке судьбы, самому себе, и это опьянило его. Он бежал не разбирая дороги мимо комнат по перекресткам нескончаемых длинных коридоров. Пока не ворвался на ведущие вниз ступени просторного зала. Тогда его отпустило. Потому что он увидел его. Своего принца, стоящего в мехах и украшениях у дерева. Только ниточка внутри отчего-то оборвалась. И действительно, стоило капитану поднять глаза, Дилюк понял — это был не Кэйа.