Забыл свой дом за льдом и огнëм...

87. Кэйа посмотрел в окно, сжимая пальцы на каменном подоконнике. Руки отчаянно замерзали даже несмотря на то, что на плечах лежала вместо привычного лëгкого меха тяжëлая меховая накидка. Пустая кровать с бледным балдахином под высоким потолком. Коридоры и лестницы, где не было видно ни души. Дейнслейф провëл его сюда с завязанными глазами. На всякий случай. Кэйа ухмыльнулся горько и безнадëжно — ему уже не убежать от своего выбора. Он было хватился своей повязки, но вовремя вспомнил, что здесь, в Каэнри’ах, уже поздно скрывать свою личность. Уже во дворце советник вверил принца молчаливым слугам, а сам, сославшись на неотложные дела, исчез. Кэйе оставалось лишь смотреть из высоких окон на туманное серовато-молочное пространство, раскинувшееся под окнами дворца. Было ли это море? Может быть, снег? Холод окутывал всë настойчивее, стучался под грудную клетку. Капитан пытался расставить в своей голове всë по полочкам, но мысли падали смешиваясь. «Что делать?» «Куда исчез Дейнслейф?» «Что делает Дилюк?» «Ответят ли слуги на его вопросы?» Прислуга будто боялась его. Служанка, которая принесла ему сменную одежду, всеми силами старалась не приближаться к Кэйе, а, положив свëрток на стол, сразу же ретировалась, не поднимая глаз. Капитан чуял, что что-то было не так. Из замка было не выйти — дворецкий тактично преграждал дорогу и вежливо отказывался пропускать принца дальше холла. Всë вокруг — и предметы, и люди, — будто застыло в ожидании взрыва. Замëрзший в глубине времëн, обречëнный на смерть клочок земли. Где-то далеко виднелись слабые огни деревень… — Уже освоились, Ваше Высочество? — Дейнслейф подкрался сзади, опëрся руками по обе стороны тела Кэйи, нечитаемо заглядывая в глаза. Тот вздрогнул, сжимая и разжимая ладони в попытке согреться. — Не так себе я представлял родину. — Неудивительно, — Дейнслейф покачал головой, поправляя накидку на плечах принца, — после похорон королевы мы все находимся в глубоком трауре. Я хоть и назначен временно главой, однако… подавить людскую скорбь не в моих силах. Это может сделать только истинный наследник. Только вы, мой принц. Он поднëс ладонь Кэйи к губам, и тот устало скосил глаза на чужое лицо, уже не сопротивляясь. А в чем смысл? — Я вижу, вы уже начали своë преображение, — советник будто обжëгся о пальцы принца, согревая свою ладонь дыханием, — осколок души архонта резонирует с окружением. К вам постепенно вернутся воспоминания вместе с силой. — Очень холодно, — отчеканил Кэйа синими губами. Будто разом выключили все ощущения, и осталось лишь равнодушие. — Вам нужно потерпеть. Это пройдëт. Вы привыкнете к температуре. Нужно вас подготовить, прежде чем показать народу нового короля… Советник своим присутствием туманил разум ещë больше. Его запах — чужой, волчий, дурманящий — иглой ввинчивался в мозг, перерезая нити анализа. — Каким же образом ты собрался меня готовить? — Пойдëмте. Вам стоит увидеть кое-что. По длинному коридору в тëмную пустоту. Сапоги стучали по мрамору оглушительно звонко, и Кэйа ощутил кожей тишину, когда они остановились перед стеклом небольшой оранжереи. — Цветы? В таком холоде? Через витрину было плохо видно, но Кэйа распознал красные бутоны неизвестных цветов через стекло. Дейнслейф отпер дверь, пропуская господина вперёд. Это были не просто цветы — стало понятно, как только капитан сделал первый шаг внутрь. Он застыл, чувствуя надвигающееся видение. — Ты затащил меня сюда, чтобы сделать ещë одну могилку, не так ли? — неожиданно остро выплюнул он, приглядевшись к табличкам на гранитных надгробиях. Среди бесконечного моря алых цветов, похожих на бесконечные ядовитые паучьи лапы, возвышались аккуратные шлифованные стеллы. С гравированных портретов на него смотрели многочисленные красные глаза. Секунда молчания. — Я всего лишь подумал, что вам стоит убедиться в моих словах, — невозмутимо ответил Дейнслейф под пытливым взглядом, все так же не выказывая никаких признаков эмоций. А вот у Кэйи их было слишком много. — Зачем… все эти цветы? — Здесь упокоены все наследники вашего поколения. Те, кто могли бы быть вашей семьëй, — Кэйа тронул ближайший цветок, потерев лепесток в пальцах под тихий звук голоса советника. — Ты всë ещë не ответил на мой вопрос. — Прошу прощения, мой принц. Это ликорис. Давным давно, ещë во времена угасающего величия Каэнри’ах, он цвëл на могилах королей и королев. По преданию, лепестки этих цветов впитывают силу почивших… — Ещë существует предание о том, что стебель этого цветка может пронзить сердце человека, как нож — мягкое масло. Кэйа через силу ухмыльнулся бледными губами, оглаживая шершавые камни. — Мрачновато для королевской семьи. Дейнслейф наклонил голову, пряча вспыхнувшие жаждой глаза. — За Каэнри’ах с самой смерти архонта следуют бесконечные жертвы. Даже в отчаянии есть своя красота. Внезапно стало тяжело дышать. Кэйа склонился над алым заревом, хватаясь за ткань на груди. Лепестки защекотали щëки. Пещеры осыпались, на камни раз за разом брызгала жертвенная кровь. Бежать некуда — энергия элементов давила к земле, топила невыносимым жаром и леденящим ужасом. Кэйа отчëтливо увидел свою руку, погружающуюся внутрь разделанного девичьего тела. Острый запах крови и стали ударил в голову, заставляя вскрикнуть. В руке оказалось чужое сердце — обжигающее, пульсирующее жизнью. Кэйа прижал его к себе, судорожно вдыхая такой нужный сейчас воздух, и ощущая, как тëплое ядро проникает внутрь, возвращая ясность мысли. — Не замерзай. Дейнслейф смотрел, подняв брови, и Кэйа понял, что он ждëт ответа на какой-то вопрос. Снова он выпал из жизни на пару минут. Видение что-то значило? — Понятно, — мягко и довольно заключил советник, — я рад, что к вам возвращаются воспоминания, мой принц. 88. Волнение уже привычно сдавливало горло, не давая свободно дышать, лишь с хрипом проталкивать воздух дальше, но не оставалось выбора, кроме бескомпромиссного «терпеть». «Терпеть», — говорил себе Дилюк. «Терпеть», — говорил он, и сдавливал бока лошади сильнее, кожей чувствуя ее недовольство. Мастер неминуемо приближался к большой горе, готовый ворваться в окружавшую ее бурю. *** Подножие встретило хлестким ветром, задувавшим за воротник, колючим снегом, пробиравшим до костей, и щипавшим холодом, примораживающим нервы. Драконий Хребет будто с легенды сошел. Растерянность сбивала с пути, но Дилюк лишь отмахнулся от нее, пытаясь сконцентрироваться на чувствах. Они извилистой дорогой вели его к вершине: там во сне сидел незнакомец. Взмыленная лошадь недовольно ржала и упрямилась. Неудивительно, вьюга и ее проверяла на прочность. На Драконьем Хребте не было жилых поселений. Частые лавины сметали все, даже самые крепкие, постройки. Поднимаясь по тропинкам все выше и выше, Дилюк мысленно корил себя. Как же глупо было повестись на поводу у чего-то столь нерационального! Возможно, Кэйа прямо сейчас находился на пороге смерти в одном из тупиков Бездны, а мастер тратил драгоценное время. Но ничего более надежного не оставалось. Эта мысль быстро и плотно пускала тернисте корни в сознание, разъедая его отчаянием и безысходностью. Пик горы теперь, приближаясь, все больше и больше олицетворял собой обитель надежды. Но в глубине лабиринтоподобных пещер, которые вели к вершине, не было следов человека. Хотя бы одного. Теплые чувства в груди теплились, достигая критической отметки. Пока не взорвались обжигающим холодом от увиденной безжизненной пустоши. Его нет. На всей горе нет. Его спрятали. Не оставили ни одной зацепки и сейчас делают с ним все, что душа пожелает. Губы дрогнули, поджавшись, а глаза наполнились солеными слезами. Дилюк упустил след. Первая и, похоже, последняя нить оборвалась. Все концы ушли в воду. Мастер долго стоял, смотря в глубь снежной пустыни. Не знал, чего хотел больше: чтобы из ниоткуда появились похитители или чтобы его насмерть замело снегом. Но ни один из исходов не менял отвердевшего факта: Кэйа исчез. Его больше нет рядом. Осознание простой истины разраставшейся воронкой поглощало внутри все, оставляя огромную зияющую дыру. Всхлипнув последний раз, Дилюк потянул поводья. Уже была пора смиряться с поражением, возвращаясь домой. 89. Кэйа снова очнулся. Над ним, покачиваясь, тускло мерцали горсти украшений, похожих на сосульки. Они сплетались и расплетались, отбрасывая блики на кожу принца. В теле ощущалась необычайная лëгкость, но голова была тяжёлой, будто налитой болью. — Вы очнулись, господин? — вздрогнув, Кэйа перевëл взгляд на сидящего рядом с кроватью Дейнслейфа. Сколько он был тут? Сколько Кэйа проспал? Что-то тревожное стучало в мозг, но мысли не желали формироваться. Зато Кэйа чувствовал, как непривычная холодность заполняет его душу, подбираясь к голове. Он наконец чувствовал, что находится дома. — Все в порядке, вам не стоит волноваться, — ровно ответил он и сам поразился тому, насколько изменился его голос. Он будто стал глубже и намного холоднее. Будто механическим. — Я вижу, — впервые за время их знакомства Дейнслейф улыбнулся. — Кажется, вы выносливее, чем я ожидал. Пора увидеться с вашими верными подданными. Кэйа кивнул, наблюдая из-под равнодушно опущенных ресниц, как советник поправляет манжеты на его рубашке. На плечи снова была заботливо накинута шуба. Дейнслейф подумал пару минут, разглядывая сонного принца, но затем потянулся к шкатулке на тумбочке возле кровати. — Оно по праву принадлежит вам, господин. Возьмите. Смутно знакомое ожерелье заблестело в руках Дейнслейфа. Багровый агат напомнил о чем-то далëком, важном, о чëм-то, что Кэйа все никак не мог вспомнить, сколько бы ни старался. Он взял в руки цепочку, задумчиво перебирая звенья. — А что это? — Символ вашей связи с архонтом. И напоминание о его возлюбленной. Кэйа снова ощутил странное жжение в груди. Он снова забыл о чем-то важном. — Как иронично… — Что-что? — Дейнслейф развернулся слишком поспешно, и Кэйа даже вздрогнул от неожиданности. Сканирующий взгляд пронизал насквозь. — Все в полном порядке. Что сегодня мне покажешь, м? Советник будто облегчëнно вздохнул, начиная говорить, и все эти детали вдруг показались важными. Зачем он здесь? Откуда он попал в это место? Было ли безопасно спрашивать об этом Дейнслейфа? — Господин? Вы точно меня слышали? — Кэйа поймал себя на том, что потерял концентрацию. — Может, вам нужен отдых? Спать не хотелось. Только голова слегка кружилось, и нюх щекотал странный цветочный запах. Принц поискал глазами источник и наткнулся взглядом на вазу на комоде с тремя алыми цветами. Как там говорил Дейнслейф… Ликорис? — Не нужно. Благодарю. Советник понимающе кивнул, поставив на стол поднос с травяным чаем. Кэйа медленно протянул руку, касаясь лепестка. Перед глазами поплыли лица, знакомые и незнакомые, и у всех горели в иссохших глазницах страшные алые глаза. Принц тряхнул головой, пытаясь освободиться от видений, и случайно взглядом зацепился за зеркальную поверхность стола. Кто этот человек? Глаза сияли непривычно холодно, кожа будто потеряла привычную смуглость. Черты лица заострились, и опущенные уголки рта выглядели усталыми. По щеке ползла синеватая трещина, тонкая, почти незаметная. Принц бездумно попытался было стереть еë рукавом рубашки со своей кожи, но действительно нашарил лëгкую ледяную корку. — Дейнслейф… Это не я. Я же не могу выглядеть… так. — Но это и есть ваша настоящая сущность, — невозмутимо ответил мужчина, поймав руку Кэйи и настойчиво прикладывая обратно к лицу, — ваша настоящая душа наконец проявляет себя. Разве вы не чувствуете свободу? Свобода отчего-то ощущалась пустотой. — Пойдëмте, я вам покажу. Дейнслейф было взял запястье господина, но тот отдëрнул руку, отшатнувшись к стене. Зачем? Что ещë его заставят увидеть? — Господин… — твëрдый гипнотический голос ввинчивался в мозг. — Мы служим одной стране и одной цели. Не забывайте этого. Кэйа сглотнул, пересиливая себя и протянул руку обратно, позволяя увести себя из покоев. Он последовал за советником из комнаты по потайному ходу всë вниз и вниз, спускаясь по винтовой лестнице. — Куда ты ведешь меня на этот раз? — терпение начало иссякать. Нейтральное «увидите» отдалось внутри ещё большей тревогой. Тем более, что шум в голове усилился, и размытые картинки только что увиденных мест слились в одно яркое белое пятно. Кэйа больше не знал, откуда он шëл и куда — дорога сзади обрывалась в белую бесконечную пустоту забвения. Был лишь один выход — верить голосу впереди. — Не бойтесь, — повторил Дейнслейф, будто прочитав его мысли. — Чем ближе вы к архонту, тем больше его воспоминаний вы видите. — А что с прошлыми воспоминаниями? — холодея, пробормотал Кэйа. Дейнслейф молчал, и каждая секунда молчания отдавалась внутри одной секундой забвения. Вопрос поглотила белая тьма. Советник остановился перед миниатюрной дверью, обернулся, глядя принцу прямо в глаза и отпуская его запястье. — Это уже не так важно, не так ли? Кэйа не помнил своего вопроса. Он вообще ничего не помнил, кроме ощущения бесконечного холода и белого звона. Он бессильно шагнул вперëд, снова в неизвестность.