Golden

Brooklyn saw me, empty at the news There's no water inside this swimming pool Almost over, had enough from you And I've been praying, I never did before Understand I'm talking to the walls I've been praying ever since New York

Декабрь 2017, Нью-Йорк, Америка.

I

      — О, наконец-то мы вырвались в наше любимое заведение, — говорит Джош, берясь за вилку и нож, чтобы разрезать ароматные вафли, покрытые нарезанными дольками банана и расплавленным шоколада, — а точнее, в Нью-Йорк!
       — Ками, следи за Джошем, — со смехом произносит голос Лайлы из телефона, — иначе он потом ни в один из своих костюмов не влезет.       — Я так скачу на сцене, я влезу…       — Ладно, — прерывает его Камилль, возвращаясь к их основной теме разговора. — Теперь ты…       — Ассистент Симона Жакмюса в оффлайн-магазин, — подтверждает Остин. — Официально.       — Значит, ты теперь больше не будешь стилистом? Должно быть накладно по времени — помогать подбирать одежду и работать по графику в магазине.       — Да, — соглашается с ней Лайла, — магазин в Лондоне отнимает много сил и времени. Вдобавок, мы думаем над новыми коллекциями… Боюсь, Джош придётся искать нового стилиста.       — У меня есть Лу Тисдейл и Гарри Ламберт, я переживу, — с набитым ртом произносит Карпентер.       — Этого хватит, — соглашается с ним Лайла. Остин решает сделать ему сюрприз и приехать к нему после Рождества и вместе встретить Новый год, если получится. Ками рада за Джоша, Лайла — хорошая девушка, которая уж точно не станет наживаться на его популярности, ему с ней повезло, пусть они и не встречаются.       Позавтракав, Джош, поцеловав Камилль в щёку, срывается с места и уносится в студию. Ками не успевает заскучать — в кафе заглядывает Алекс и, отряхивая рыжие волосы от снежинок, улыбается и направляется к её столику.       Ками чувствует себя немного неловко из-за произошедшего недавно случая с Алексом.       — Да не стоит переживать, — комментирует Джош, узнав, что Ками и Алекс чуть было не переспали. — Ну даже если ты ему и нравишься. Насильно мил не будешь, как говорится.       «Да, — думает Камилль, — переживать не нужно: с Алексом всё равно не сложилось. Быть может, я недостаточно сильно этого хотела, но… Я рада, что неудачная попытка не испортила наши отношения».       Слава богу, думает, что они подошли к этому как взрослые люди и поняли, что им лучше оставаться на том уровне общения, какое у них сейчас.       Но Алекс Хантер не главная проблема.       Коди Симпсон.       — Выглядишь мрачной, — Алекс кладёт рюкзак на подоконник.       — Вспомнила Коди. Знаешь, я вообще сначала думала, что Коди — гей, — честно признаётся Камилль, — и лучше бы он им и был.       — Но он не гей, — услужливо напоминает ей Алекс.       — Да. И я уже устала от него. Я перепробовала все методы, а он всё равно на что-то надеется.       — Закрути роман с девушкой, — предлагает ей журналист. — Быть может, это его отвадит.       — Я даже и не знаю…       — Зачем люди падают, Камилль? Чтобы подняться.       — Отсылка к фильму?       — Ага. Тебе актуально, — он подзывает к себе официантку и просит принести ему меню.       — Слишком долго я падаю. И когда же буду подниматься?       Он пожимает плечами, спрашивая про какое-то блюдо, пока Камилль вспоминает, как ей «повезло» познакомиться с бывшим Джиджи Хадид. Была какая-то вечеринка, на котором она брала у него интервью, и Ками бы про него даже после этого бы и не вспомнила (у неё были интервьюируемые оригинальнее и интереснее), но он оказался слишком навязчив и настойчив. Она несколько раз отшивала его, заявляя, что не заинтересована в отношениях, но он прёт как танк: ставит лайки, пишет комментарии и отчаянно мечтает сходить на свидание.       Так что да, можно сказать, что всё началось с интервью: он влюбился.       — Я рада, что ты в Нью-Йорке, — Камилль меняет тему и улыбается Алексу. — Когда ты написал…       — Я подумал, что мы обязаны здесь встретиться. Я беру интервью у Деборы Лэндон, моему начальству понравилась твоя статья, поэтому мы решили повторить. А ты за кем «гоняешься»?       — У меня интервью с Грейс Элизабет.       — Жаль, что не с Коди, — шутит Алекс, и Ками даже не стесняется: пытается пнуть его под столом, что вызывает у него смех.       — Очень смешно.       — Извини. А где твой верный спутник?       — Альберт? Уехал в Лондон в командировку. Соскучился? — подначивает его Грин. Алекс фыркает.       — Терпеливая у него девушка, он же постоянно в разъездах находится.       — Фрейя «разъезжает» вместе с ним. Журналист-фрилансер — удобно.       После темы работы они переключаются на что-то более неформальное. Позавтракав, Грин направляется гулять по Нью-Йорку — интервью с Грейс у неё после обеда, поэтому можно побаловать себя и направиться в тур по своим любимым книжным, давненько она не обновляла свою книжную коллекцию.       Зимний Нью-Йорк роскошен, и Ками, живущая теперь в солнечном и как будто с картинки Лос-Анджелесе успевает забыть о том, что такое тёплые куртки, шапки и шарфы. «Большое Яблоко» украшено к Рождеству, и Грин, глядя на всё это с ужасом осознаёт: Рождество же ведь сегодня, как быстро время летит!       Она уже созвонилась со своей семьёй и обменялась поздравлениями, тысячу раз извинившись, что в этот день она не может быть рядом, а ей очень и очень хотелось, потому что после её начавшейся в августе командировке она вживую не видела папу и Меган.       Время — как выпущенная лучником стрела, поэтому она возвращается в квартиру и начинает собираться на мероприятие. Камилль вытаскивает из шкафа нежно-голубое платье, расшитое цветами, кружевом и бисером. Оно с довольно глубоким для неё декольте, вдобавок, спина тоже обнажённая, но Грин, надев его, понимает, что ей, на удивление, комфортно. К платью она подбирает «стеклянный» клатч и надевает босоножки, радуясь, что добираться недалеко и на такси. Волосы Забирает в высокий хвост и делает макияж в бежевых оттенках. Дополнением к образу становятся тонкие серьги.       Грейс, увидев её, улыбается и отвешивает кучу комплиментов, Ками возвращает их, и они принимаются за интервью. Девушка кажется ей очень приятной, естественной и, как любит выражаться Фрейя, «приземлённой».       Камилль думает, что вечер идёт без происшествий, но когда в поле её зрения попадает блондинистая макушка, то понимает, что заблуждалась.       — Ками! Рад тебя видеть!
       — Коди… — пытается улыбку сдержанную нацепить, но раздражение, комом подкатывающее к горлу, сильнее.       — Ты какими тут судьбами? Хоть бы сказала, что будешь в Нью-Йорке!       — Работаю, Коди, — как можно спокойнее отвечает.       — Выпьем?       — На работе не пью, но могу составить тебе компанию.       — Да не ломайся, Ками.       — Я не ломаюсь, — голос по холоду напоминает льды Арктики, и Камилль очень жалеет, что воспитана, потому что наглецу уже пора дать в нос, а она ждёт какого-то просветления.       — Сегодня Рождество, ну что ты… — Коди тянется к её талии, как на его руку опускается до боли знакомая Ками ладонь с католическим крестом.       — Кажется, Коди, Камилль не в настроении, — хрипло произносит Гарри, щурясь.       — Что? Да мы просто разговариваем…       — Оставь её в покое, — повторяет настойчивее, и Ками думает, что он точно церемонится не станет.       Единственное, на что её хватает — распахнуть глаза.       Стайлса вот она явно не ожидала в Рождество увидеть.

II

      Гарри утром общается с Роу, которая улетела в Австралию к Фиби Тонкин вместе с Алексой Чанг.       — Жаль, что ты сейчас здесь не со мной, я бы хотела, чтобы ты веселился вместе с нами, — Камилль вздыхает.       — Я бы тоже хотел, но…       — Знаю, музыка. Даже не продолжай. Музыка — твоя страсть. Познакомишься с Фиби в другой раз. Кстати, скинешь мне, что у тебя получается?       — Скину.       «Нет, не скину, это не то, что ты должна видеть».       — Текст довольно личный, я должен заметить, — говорит Кид, просматривая наброски, которые Гарри начал делать ко второму альбому.       — Это о Камилль.       — Ты теперь ещё не только встречаешься с моделями, но и пишешь о них песни?       — Песня о Камилль Грин.       — Та, с которой ты встречался раньше?       — Да.       — Ого. Должно быть, она действительно хороша, раз о ней ты говоришь и на втором альбоме.       — Не говори так о ней, Кид, — голос Гарри становится прохладнее. — Ты совсем не знаешь Ками.       — Все женщины одинаковы, и в них нет ничего прекрасного, когда они тебя бросают.       Быть может, не о той он песни пишет? Надо о Роу? Ему повезло с ней, очень повезло. Она отлично понимает и поддерживает его, не заставляя делать выбор.       Не так, как его перед выбором однажды Грин поставила.       Стайлс одёргивает себя.       Не она поставила, а он сам довёл её до этого.       Гарри пролистывает ленту в Instagram’e и натыкается на профиль Адама, где последними были фото с последней фотосессии Камилль. Он прикрывает глаза, не в силах смотреть на россыпь родинок, потому что помнит каждую, так как целовал губами своими каждую, и это невыносимо для сердца, как будто добровольно втыкаешь себе нож в грудь.       Чтобы развеяться и не тосковать одному в Нью-Йорке в Рождество, он по своему Кендалл тащится на вечеринку. Гарри, сидя с бокалом, к которому даже не притрагивается, думает, что как-то паршиво оказаться в праздник в гордом одиночестве.       Он уже намеревается встать и уйти, как слышит знакомый голос и узнаёт в девушке недалеко от него Ками, которой нужна помощь. Стайлс вмешивается, он готов лезть чуть ли не в драку, но Симпсон отступает.       — Спасибо, — она выдыхает, когда Коди отходит. Гарри скользит по её телу взглядом и думает, надо же, как иронично — они одеты в схожей цветовой гамме.       — Ты выглядела не очень довольной, я решил вмешаться.       — Ты тоже, — кивает, предлагая отойти к барной стойке.       — Я не думал, что проведу Рождество один, — пожимает плечами, — в клубе. Не на то рассчитывал, если честно.       — А где Камилль?       — В Австралии с Фиби, Алексой и остальными своими друзьями.       — Понятно, а ты здесь, значит, не позвали? — растягивает губы в ухмылке, поражаясь собственной выдержке.       — Звали, но я не поехал. Приехал работать, мы решили сменить локации. Пишется лучше. Как… Как Одри?       — Нормально, уехала на каникулы в Англию.       — Ты тоже здесь из-за работы, да?       Камилль кивает.       — Да. Брала интервью.       — Одри нравится учиться?       — Да, очень. Ладно, — Камилль берёт лежащий на барной стойке клатч, — я повеселилась. Не можешь подкинуть меня до квартиры?       — Конечно, — Стайлс соглашается, радуясь, что у него появилась причина покинуть эту вечеринку.       Они подъезжают к её квартире, когда Камилль действительно осознаёт, что им не с кем праздновать Рождество — две одиночки, случайно встретившиеся в одном из каких-то многочисленных баров в Нью-Йорке. Теперь, после истерики, случившейся несколько недель назад, она будто бы успокоилась и теперь чувствовала лишь умиротворение.       — Никто не должен быть один в Рождество. Это — семейный праздник. Может… Отметим его вместе? — предлагает, думая, что звучит донельзя глупо. — Поднимешься?       И он, наверное, чувствует себя также, отвечая:       — Спасибо за приглашение.

III

(Mairi Campbell & Dave Francis — Auld Lang Syne)

      — У меня даже времени еду приготовить не было, извиняюсь. Не думала, что буду ужинать, — говорит Камилль, снимая туфли и направляясь в спальню, чтобы переодеваться. Гарри, вешая пальто на плечики, осматривается: вроде бы всё осталось таким, как и прежде, только появилось больше розового и больше плакатов, ну теперь зато понятно, кому принадлежит квартира.       — Я займусь этим, если ты не против.       — Не против! — кричит из комнаты. Гарри направляется на кухню, снимая пиджак. Квартира украшена, Одри постаралась, вот ёлка переливается всеми огоньками, а под ней, в бежевой и серебряной упаковках — подарки, что она оставила старшей сестре перед тем, как уехать в Англию.       На кухне появляется Камилль: она переоделась в просторную белую футболку до бедра и короткие чёрные шортики. Включает радио, забирает заново волосы в хвост и намеревается присоединиться к Гарри.       Они готовят в четыре руки, и это вызывает у неё чувство ностальгии, растекающееся по венам. Находиться бок о бок с Гарри и наблюдать, как он режет мясо; как достаёт приправы — то, за чем она готова была наблюдать часами (слукавит, если скажет, что сейчас не готова).       Приготовив ужин, перемещаются в гостиную с тарелками и бутылкой вина под играющую на радио песню, которая, вроде бы, про Новый Год, но так атмосферно вписывается в происходящее в квартире и за окном.       Гарри кидает взгляд на подарки.       — В этом году я без подарков. Извини.       Камилль возражает:       — Подарки всегда можно быстро организовать.       Она поднимается на ноги и направляется в спальню, выходя из неё с книжкой в руках. Садится на колени и протягивает её Гарри.       — «Тихий американец»? — открывает и на форзаце видит подпись: «С Рождеством. К.».       — Ты её так и не прочитал, я знаю.       — Я собирался, хотел купить. Теперь не получится откладывать прочтение.       — Именно, — она улыбается.       — Спасибо, Камилль.       — Пожалуйста.       Он недолго думает: поднимает руки и снимает с шеи свой крестик (как и у него, у неё аналогичная ситуация: хотела купить, но так этого и не сделала). Гарри до сих пор об этом помнит, раз на фотографиях в Instagram’e крестик не обнаружился, значит, не обзавелась, а потому он вполне может ей его подарить.       — Это…       — Да. Ты его так и не купила, я знаю, — передразнивает, ухмыляясь, протягивая украшение. Камилль надевает его и подпирает щеку рукой, упираясь локтем в журнальный столик, за которым они ужинают.       — Спасибо.       — Тебе спасибо.       — За что?       — Ты скрасила моё Рождество.       — Я должна была, ты спас меня от Коди, я хотела тебя отблагодарить, — делает вина глоток, чтобы не весь диалог смотреть ему в глаза.       — Да уж, теперь начинаю понимать, почему о тебе пишут песни.       — Согласна, ведь сам же обо мне и писал.       — Я говорил о Джоше, но да… Большинство песен на альбоме — о тебе.       Она улыбается, вновь делая глоток вина: Стайлс таким же и остался. Пока она об этом думает, Гарри произносит:       — Удивительно, но рядом с тобой я чувствую себя так, будто я вернулся в Англию.       Наверняка, наверняка это в них говорит полусладкое красное:       — Я тоже, — тихо шепчет.       «Почему мы тогда не смогли находиться в одном доме?»       Грин решает сменить тему, указывая на пустой бокал.       — Вино закончилось. Надо открывать новую бутылку?       — Да, я сейчас.       — Стайлс.       — А?..       — С Рождеством, Гарри.       — С Рождеством, Ками.       Он берётся за бутылку и штопор. Камилль кутается в плед и смотрит в окно, за которым медленно опускаются на землю крупные снежинки.       Камилль впервые за долгое время не холодно, а тепло.